The neighborhoods

Ландо спросил у Оскара, собирается ли он ехать гран-при. Оскар ответил Ландо, что он собирается выиграть гран-при. Ландо провёл в больнице всю ночь, бегая по врачам, как ужаленный, чтобы получить разрешение на участие в гонке. Cliniques de l`Europe. 04:20 Ландо сидел в коридоре с чашкой чая, грел ледяные пальцы, пил маленькими глотками. Это был пятый стаканчик за последние два часа. Помогало минут на пятнадцать, потом тело снова холодело, вызывая омерзительные мурашки и постоянное желание согреться. Глаза болели от напряжения; Ландо даже не глядя в зеркало мог сказать, что сосудов полопалось немало. К Оскару он не заходил, тот скорее всего спал, а тревожить организм, которому нужно за сутки восстановиться до практически идеального состояния - предательство рода человеческого. Зак позвонил один раз. Сказал, что уволил того механика сразу после гонки, повесив на него штраф и отдав в руки полиции, так что сядет тот безоговорочно. Ландо на эту новость только угукнул, направляясь к очередному врачу из, кажется, бесконечного списка. На плечи опустилась командная толстовка. Норрис узнал её даже расфокусированным взглядом - по оранжевому цвету. - Здравствуй, Ландо. Рядом с ним опустился высокий брюнет с проседью в волосах и густой окладистой бородой. Омега заторможенно поднял голову, встречаясь с водянистыми глазами. - Здравствуйте, Марк. Уэббер мягко улыбнулся. - Он, в целом, в порядке. Сотрясение второй степени, но показатели улучшаются, с утра мне должны дать точный ответ после обхода. Сейчас Оскар отдыхает. - кратко изложил Ландо и спрятал зевок за ободком стаканчика. - Ясно. Он сказал, что поедет завтра? - Марк перевел взгляд в стену напротив. - Он сказал, что выиграет завтра. - хмыкнул Ландо, снова опуская голову. - Моя школа. - в этом словосочетании Норрис услышал столько тепла, сколько в жизни не слышал от родителей. - Вы ему как отец. - тихо прокомментировал он. - А Оскар мне как ребенок. - Уэббер сомкнул пальцы рук. - Спасибо, что так блюдешь его. Сначала я, по правде говоря, сильно сомневался в твоей кадидатуре. Хоть Зак и умеет находить таланты, но твой возраст... сам понимаешь. Но сейчас я готов не просто забрать свои слова назад, но и извиниться, потому что такого эффекта за такой короткий промежуток, мне кажется, не было со времен старой формулы. Ландо слабо улыбнулся похвале. - Мы с ним похожи немного. Видимо, поэтому контакт наладился настолько быстро. - пояснил он, делая очередной глоток. - Да, наслышан. - коротко ответил Марк, стрельнув хитрым взглядом в кучерявую макушку. Стаканчик в руках Норриса резко замер, вызывая маленькое цунами из чая, набросившегося на стенки. - В плане? - Я достаточно близко общаюсь с Оскаром и знаю, кто ещё входит в круг его доверия. Таких людей, если я не ошибаюсь, не больше десятка. - И Вы хотите сказать, что... - Ты в неё входишь, да. - мужчина усмехнулся по-доброму, разворачиваясь корпусом к Ландо. - А ещё я знаю, что Оскар очень внимательный. Поэтому, в дополнение ко всему вышеперечисленному, я знаю ещё и какой ты, цитирую, "упертый козлик, ни в какую не желающий заботиться о собственном здоровье, хотя сам являешься врачом". Норрис заторможенно моргнул. - Пиастри и правда для меня, как сын, и он сам это понимает, поэтому рассказывает мне достаточно много. В том числе и о тебе. Я бы даже сказал, что в последнее время больше о тебе. Меня очень радует, что Оскар нашёл человека, который дорожит им не только, как гонщиком или инвестицией, но и как отдельной личностью, со своими тараканами и загонами. Ты, наверное, знаешь, что он старший брат из четырех детей, так что проблемы с приоритетностью у него начались ещё в далеком детстве, учитывая, что первая сестра младше его всего лишь на год. Это, я бы сказал, проклятье преследует его по сей день, что в личностных отношений, что в работе. Особенно в работе. - Марк вздохнул, переводя дух. - У меня иногда пар из ушей идёт, когда вижу, как Браун задвигает это талантище ради Карлоса, который уже, ну честно говоря, не тянет даже в хорошей машине. - У меня тоже. - тихо признался Ландо, поджимая губы. Он видел всё. И глупую стратегию, рассчитанную лишь на помощь первому пилоту, и приказы обменяться позициями, и медленные пит-стопы. Видел и то, как после каждой неудачной по вине команды гонки, Оскар словно закрывается в себе ещё больше. Привычная полупустота в глазах, оправданая отсутсвующим эмоциональным фоном, заливалась темнотой. В такие дни и без того тихий Пиастри будто и вовсе исчезал. Ландо пытался быть рядом настолько, насколько это вообще было возможно: покупал любимую еду перед вечерним массажем, старался разбалтывать, даже иногда выводил, чтобы только Оскар не держал всё в себе. - Я пока точно не могу тебе сказать, какую именно ступень ты занимаешь в глазах Пиастри. - продолжил Уэббер. - Но мне кажется, что я близко к разгадке. - И что же Вы можете сказать об этом на данный момент? - Ландо сощурился, пытаясь разглядеть правдивый ответ в глазах напротив. Марк коротко улыбнулся и покачал головой. - Это вы должны обсудить сами. - только и всего. Hotel De La Source. 08:23 Сквозняк из открытого окна лизал голые щиколотки. В номере было тихо, слышно только тикание часов на стене. Они отставали на три минуты от настоящего времени. Кудри, разбросанные в хаотичном порядке по одеялу, время от времени вздрагивали маленькими пружинками и снова ложились неподвижно, но уже в другом порядке. Кадык под натянутой кожей, дёргался, пропуская судорожные сглатывания вязкой слюны, смешанной с солоноватой слёзной жидкостью. Кончик языка высовывался между подрагивающими губами чтобы схватить очередную каплю, проложившую дорожку от глаз до краешка рта, и вернуться обратно. Красные глаза прикрывались опухшими от усталости и плача веками, смачивая пушистые ресницы в крохотных озерцах слёз. На экране телефона, удерживаемого трясущейся рукой, была открыта фотография. Старая, с не очень хорошим качеством, но родная. Маленький остролицый мальчик с длинными руками и ногами и тонким, звеняще-подростковым телом, стоял в обнимку с женщиной, наполовину уткнувшись в её грудь. Широкая, непропорционально большая улыбка, светилась искренней радостью. Над снимком дата. Восьмилетней давности. На фотографии Ландо одиннадцать. Он первый раз занял высшую ступеньку пьедестала на Фестивале классического танца, собиравшего каждый год танцоров со всей страны. Нынешний девятнадцатилетний Ландо надрывно всхлипнул, выключил телефон и, не глядя, забросил куда-то за голову, тут же прикрывая глаза ладонями. Мама... Со дня её смерти он ни разу не открывал их совместные фото. Он и сейчас-то не собирался. Просто телефон выдал подборку "в этот день". Ландо плакал не из-за горя. Он давно уже принял и саму смерть, и её причину. Парень плакал, потому что устал от потерь. Стоило только его жизни наладиться, как тут же происхоило что-то, что отбирало у него кого-то близкого. Пусть Оскар и не погиб, но страх, до сих пор ревущий под кожей, никуда не ушёл. Норрис, кажется, впервые по-настоящему понял, что значат риски Формулы-1. Конечно, перед тем, как устроиться сюда на работу, он прочитал колоссально количество информации и о самих гонках, и о трагедиях, и о правилах безопасности, и так далее. Но, как говорится, действеннее один раз прочувствовать, чем сто раз услышать. Ландо вернулся из больницы около двадцати минут назад. Ему нужно было собрать некоторые медицинские документы Оскара, чтобы предоставить их на утреннем обходе, до которого осталось полчаса. С кряхтением поднявшись с пола, парень пошлёпал в ванную, чтобы привести себя в порядок хоть на толику и не выглядеть полумёртвым телом. Уже знакомые двери больницы раздвинулись перед ним, впуская в полутёмную прохладу холла. На скамьях сидели двое, видимо, ожидая, когда можно будет попасть в палаты. Ландо прошёл мимо них, поудобнее перехватывая папку. Поднявшись на лифте на третий этаж, он повернул направо и, дойдя почти до самого конца коридора, толкнул обыкновенно белую дверь с номером 303. Его встретили два медово-карих глаза с тут же сузившимися зрачками. - Привет. - севшим голосом поздоровался Ландо, с характерным звуком открывая папку и раскладывая документы на столике. - Привет. - отозвался Оскар. Он выглядел неплохо. Растрепанные ото сна волосы отбрасывали блеклые тени на бледное лицо, но здоровый румянец на щеках успокаивал, сообщая, что пациент, в целом, в норме. - Как ты себя чувствуешь? - поинтересовался Ландо присаживаясь было на кресло, когда его остановила протянутая рука. Пиастри подвинулся и похлопал по освободившееся пространству койки. Норрис вопросительно вскинул бровь, но ничего не сказал, опускаясь рядом. - Голова слегка побаливает, но это остаточное, я думаю. В остальном всё хорошо, спасибо. - только после этого заговорил Оскар. - Мне-то за что? - хмыкнул омега, разглядывая контрастно яркие родинки на лице напротив. - Это врачам надо говорить. - Я знаю, что ты сидел тут всю ночь. - Пиастри склонил голову, прищуриваясь. Ландо отвернулся. - Нужно было согласовать с кучей людей твою выписку и допуск сегодня. - Марк сказал, что ты закончил с этим к двум часам ночи. А ушёл только час назад. - возразил Оскар. - Что ты хочешь услышать? - вскинулся Норрис, вперивая в подопечного уставший взгляд. - Что ты переживал. - легко ответил пилот. - А это было непонятно? - усмехнулся Ландо. - Конечно, понятно. Я ведь знаю, что ты чувствуешь. - Пиастри растянул губы в хитрой улыбочке. Омега открыл рот, вздохнул и закрыл. Он впервые видел своего подопечного с таким выражением лица. - Да, нехило тебя приложило. - прокашлявшись, отшутился Норрис. - Не уходи от темы. - Оскар. - Ты пахнешь облегчением. Ландо дёрнулся, как от разряда тока. Его глаза расширились настолько, что, казалось, ещё чуть-чуть и вывалятся из орбит. Он аккуратно, с опаской отодвинулся от Пиастри и втянул воздух носом. Блядство, он проебался второй раз. - Я не успею в отель до обхода. - мысли в слух. - Здесь никто, кроме тебя не знает, что ты скрываешься. - напомнил Оскар. - А если разболтают? - на парня медленно накатывала паника. - Кому и как? - Не знаю. Но... - Ландо. - Пиастри подался вперёд, заглядывая ему в глаза. - Успокойся. Норрис уже хотел было возразить, но дыхательные рецепторы вдруг учуяли изменения в составе воздуха. В голове прояснилось. Отчаянный ритм сердца выровнялся. Лёгкие сделали вдох, полностью раскрывшись. Пахло морским гротом где-то в Италии, куда волны приносили не только солёность, но и потоки ветра, пролетавшего над цитрусовыми плантациями. Так пах Оскар Пиастри. - Что ты делаешь? - шёпотом спросил Ландо, в состоянии полного шока глазея на альфу. - Ты итак достаточно напсиховался за последние сутки. Хватит. - спокойно ответил тот, откидываясь обратно на спинку койки. - Я... - начал Норрис, но осёкся, облизывая губы и собирая крупицы аромата. - Спасибо. Взгляд Оскара мимолётно, настолько быстро, что Ландо решил, что ему показалось, спустился к этому движению, и снова вернулся к глазам. Он просто кивнул и прикрыл веки, вздыхая.