Исцеляя легенду

Тиберий выделил им несколько комнат в своем доме, дабы гости смогли передохнуть с дороги прежде, чем отправляться и замок Ибелин, а Годфри подготовил доклад королю. Оказавшись наконец-то одна, Анна медленно стянула с лица тканевую маску, та словно стала второй кожей и избавиться от нее было тяжело. Однако таз с водой для омовения манил слишком сильно, чтобы остаться к нему равнодушной. «Что же, не ванна и даже не душ, но гораздо лучше, чем совсем ничего». Она оттиралась долго, упорно, стараясь смыть с себя пыль города и все еще витавшее вокруг ощущение пренебрежения. – Ну каков король, а?! Ему тут чудо с неба свалилось, а он отмахивается! Дурак! – Тихо, сквозь зубы, ворчала Анна, пока не добралась до постели и, плюнув на мокрые волосы, упала прямо на подушку. Эта постель показалась царской периной после походных палаток и каюты корабля в шторм. Анна сидела на невысоком парапете, поджав под себя ногу и, с неизменной тканью на лице, наблюдала за рыцарями во дворе Тиберия, что тренировали бой на мечах. В воздухе стоял запах металла и пота, утреннее солнце уже начинало постепенно припекать полуденным зноем, но звон металла даже не думал смолкать, и в этом было своеобразное умиротворение. Прищурившись и сместившись в тень, Анна уже намеревалась пойти искать Балиана, который куда-то скрылся с Тиберием после ранней тренировки, как вдруг заметила, что в ее сторону идет гонец. Не простой, а королевский, прямо как в песне. И он действительно направлялся к ней, это стало понятно, когда он горделиво прошел мимо замерших рыцарей к дальнему парапету. – Бард Анна? – Спросил высокий кареглазый мужчина, в голубом плаще, шитом серебряным знаком королевской семьи. – Вам приглашение от принцессы Сибиллы. – Сердце разочаровано опустилось. Глубоко внутри, там, где она не позволяла себе даже думать, на мгновение мелькнула надежда, что это король одумался, но нет, приглашала принцесса. Она протянула руку и взяла письмо, скрепленное сургучной печатью. Взломав, Анна быстро пробежалась глазами по строчкам. Принцесса извещала, что ей понравилось ее пение, и она хотела бы послушать барда лично, без лишних ушей. Девушка слегка удивилась, но списав сие на скуку принцессы при дворе, пожала плечами. – Госпожа ждет Вас к вечеру, я приду проводить. – Заметив, что девушка закончила читать, посланник удалился, оставив Анну в смешанных чувствах. Она все еще не решила, махнуть ли рукой на затею с лечением короля, раз сам он на себя давно махнул, или попытать удачу еще разок, рискнув головой, и судя по письму, судьба намекала ей на второй вариант. До вечера было еще далеко, и Анна решила прогуляться по рынку, благо Годфри выдал ей увесистый кошелек в качестве уплаты за спасенную жизнь. Рынок встретил ее жарой и несколькими лавками, в которых товары были явно сомнительного качества. Фыркнув, девушка бросила затею по исследованию сборища торговцев до завтра, и с пустыми руками вернулась под прохладную сень толстых стен дома маршала.

***

Она снова шла по каменным коридорам. Грубая кладка стен причудливым образом сочеталась с восточной резьбой и колоннами, создавая странный образ на грани эпох и цивилизаций, туманное, почти призрачное напоминание, что восток и запад способны не только разрушать, но и творить вместе. Внезапно поток довольно мирных мыслей прервал надломленный женский голос. – Как скоро он наденет маску? Ты прикажешь изготовить для него маску? Ты? – Повернув за угол, Анна остолбенела, а посланник как-то незаметно исчез из поля зрения. Сибилла, освещенная закатными лучами, пробивавшимися из комнаты сквозь открытую дверь, чуть не плача, вопрошала у застывшего, точно статуя, Тиберия. – Ваше высочество… – Попытался начать Тиберий, но тут же был прерван. – Он мой сын, всего лишь ребенок, почему он должен гнить заживо? Скажи мне, почему? Почему должен страдать также, как мой брат? За что, Тиберий? – Принцесса уже не вскрикивала, она просто давилась слезами, и с каждым словом ее голос становился все тише, все надломленнее. Внезапно Тиберий повернул голову, и их взгляды встретились, Анна лишь слегка кивнула, показывая, что военачальник может выдохнуть, остальное она возьмет в свои руки. – А, бард, я совсем про тебя забыла. – Потеряно произнесла Сибилла, заметив, куда смотрит Тиберий. – Сегодня песен не нужно. – Песен не нужно, а как на счет спасения, Ваше высочество? – Незаметно вцепившись в лютню, молясь, чтобы дерзость сошла с рук, спросила Анна, не решившись оставить мать в таком состоянии. Сибилла непонимающе нахмурилась и, словно опомнившись, быстро вытерла слезы, выпрямляясь до боли в спине. – Спасение? О каком спасении ты говоришь, бард? Не береди мне душу. Что может сделать простой бард, если сам Господь покидает прокаженных? – Если Вы сейчас опустите руки, Ваше высочество, то никогда этого не узнаете. Пути господни неисповедимы. – Чуть поморщившись от приевшейся здесь фразы, ответила Анна, хотя Сибилла явно не ожидала слов на риторические вопросы. – Прошу Вас, дайте мне час, я вернусь, и руки мои будут держать спасение, что я обещала. – Принцесса медленно кивнула, словно не веря ни единому слову, но почему-то соглашаясь с почти незнакомой девушкой. Анна быстро скрылась из виду, и через час, словно призрак, тихо появилась на пороге покоев принцессы, чудом не заплутав в извилистых коридорах дворца. Стража, образовавшаяся у дверей, на удивление мирно пропустила ее, видимо Сибилла не передумала, и это вселяло надежду. В покоях было светло и просторно, не смотря на уже сгустившиеся за окном сумерки. Факелы и свечи освещали комнату, убранную голубыми тканями и коврами, а посреди всего этого богатства вальяжно сидела принцесса, поглаживая пшеничные кудри маленького мальчика, что лежал у нее на руках. Анна не заметила ни одной служанки, и порадовалась предусмотрительности принцессы, их разговор должен был остаться приватным, по крайней мере до первых результатов, иначе велики были шансы оказаться на улице, а в худшем случае на костре. – Добрый вечер, Ваше высочество, принц. – Поклонившись, Анна подошла ближе, и, под внимательный взгляд Сибиллы, опустилась прямо на ковер, раскрыв свою увесистую сумку. – И так, я обещала спасение, и я его принесла, но для начала мне необходимо осмотреть нашего маленького пациента. Вы позволите? – Принцесса задумчиво кивнула, а мальчик захлопал голубыми глазами, с любопытством разглядывая девушку без лица. – Что тебе потребуется? – Собравшись с мыслями, которые, видимо, витали где-то далеко, спросила принцесса. – Будьте добры, разденьте сына, совсем, мне нужно осмотреть тело, узнать вес, степень болезни и определиться с дозировкой лекарства. – Насколько получалось учтиво, попросила лекарь. Выудив на белый свет свое самое ценное сокровище, самодельный шприц со сменными иглами, Анна достала заранее припрятанное лекарство, которое приготовила когда-то совсем для другого человека. Сибилла нахмурилась, но просьбу выполнила. Мальчик на удивление не боялся, и, когда она осмотрела его со всех сторон, заметила несколько бледных красных и белых пятен на спине и ногах. Это было не хорошо. Проверив ребенка на чувствительность к боли, Анна лишний раз убедилась, что Сибилла не ошиблась в своих предположениях. – Болезнь уже поразила нервные окончания и начала разрушать кожу, но это начальная стадия, еще не критично. Месячного курса хватит, если все пойдет хорошо, повторим через полгода. Но мне понадобиться комната неподалеку, первые дни нужно постоянно наблюдать за состоянием Вашего сына. – Сибилла кивнула, не особо понимая слова барда, вдруг оказавшегося лекарем. – И так, мой дорогой, храбрый мальчик, ты готов к первому уколу, не бойся, поначалу больно не будет. – Она достала стерильную иглу пинцетом, и, откупорив флакон с драгоценным спиртом, обработала кожу на тонком предплечье. Ребенок был бледный, почти прозрачный, венки хорошо видны даже при свете факелов. Набрав в шприц янтарную жидкость, Анна быстро прицелилась и вколола лекарство в руку мальчика. Тот даже не вздрогнул, как и ожидалось. – Ну вот и все, завтра повторим. А Вас, принцесса, я попрошу нанести вот эту мазь на измененные участки кожи и подождать с полчаса, чтобы она впиталась, потом можете укладывать этого храбреца спать. Следите за температурой, если сильно поднимется, тут же зовите. – Собрав медицинские принадлежности обратно в сумку, и передав Сибилле мазь, Анна выжидательно замерла. Однако прежде, чем служанка Сибиллы приняла приказ хозяйки, дабы отвести барда в гостевую комнату, Анна предупредила. – Это наша тайна, Ваше высочество, я не хочу оказаться на костре раньше, чем Ваш сын выздоровеет. – Сибилла понимающе кивнула. – Кажется, я заключила сделку с дьяволом. – Негромко, с иронией произнесла принцесса, в голос которой надежда снова вернула жизнь. – Хуже, Ваше высочество, но ведь жизнь Вашего сына того стоит. – Оставив принцессу смазывать сына, Анна направилась вслед за служанкой. Неделя пролетела, как один миг. Пришло письмо от Балиана из Ибелина, он просил помощи в устройстве механизма подъема воды из колодцев, ибо люди не справлялись. Нацарапав винт Архимеда и приписав несколько строк, девушка отослала письмо через Тиберия. Анна старалась выбираться из комнаты настолько незаметно, насколько вообще могла, она сливалась с тенями в коридорах, избегала любых пересечений с людьми, даже со слугами. О ее присутствии, по сути, знали лишь Сибилла, Тиберий и пара доверенных служанок. Иногда она потаенно усмехалась, думая, вот будет сюрприз для короля, когда его племянника вылечит девушка, помощь которой он самонадеянно отверг. Однажды она приоткрыла дверь, дабы выбраться к Сибилле, и тут же захлопнула. В конце коридора показался силуэт в белом. Анна припала ухом к замочной скважине. Он шел медленно, тяжело опираясь на золоченный посох, который то и дело отстукивал по каменному полу. Когда король ненадолго замер у ее двери, Анна чуть собственный язык не проглотила, но он, похоже, и не думал открывать дверь гостевой комнаты. Передохнув и выровняв сбившееся дыхание, король пошел дальше, и Анна не выдержала. Тенью выскользнув из комнаты, она последовала за монархом, прячась в нишах и за колоннами от вездесущих слуг и парочки аристократов, что с почтением, но едва уловимой брезгливостью, кланялись живому мертвецу. Вскоре король, в своей незаметной компании, вышел в тронный зал. Анна заметила колоннаду на втором этаже и тут же шмыгнула по лестнице. Там, в отличие от заполненного тронного зала, было пусто, а значит — безопасно. Девушка прилипла к толстой колонне и едва заметно выглянула. Вид открывался прямо на первые ряды знати и на королевский трон. Сердце жалобно сжалось, когда король, явно превозмогая себя, грациозно поднялся по ступеням и медленно опустился на трон. Она видела, как тяжело он дышал, как с трудом переставлял ноги, когда думал, что один в пустынном коридоре, как часто останавливался и опирался на стену, в попытках унять дрожь в изъеденном болезнью теле. Металлический вкус во рту отрезвил, и девушка спряталась за колонну, когда король, словно почувствовав ее прожигающий взгляд, поднял голову к колоннаде. Решив, что больше испытывать судьбу не стоит, Анна согнулась пополам, и быстренько скрылась из тронного зала. Под конец второй недели маленький Балдуин внезапно вскрикнул, когда она ввела шприц под кожу. Сибилла сначала ничего не поняла, но вскоре ее глаза пораженно округлились, и она, схватив сына за плечи, громким хриплым шёпотом спросила: – Милый мой, ты что-то чувствуешь? – Больно, мама. – Захныкал юный принц, а в глазах Сибиллы появились неверящие слезы, она схватила сына в охапку и уткнулась в его мягкие волосы. – Чудо, это истинное чудо. – Тихо, словно в забытьи, шептала принцесса, и служанки, вжавшиеся в стену у двери, пораженно открывали и закрывали рты, постоянно крестясь. Выудив ребенка из рук плачущей от счастья матери, Анна попросила его храбро потерпеть, и все-таки ввела дозу лекарства. Мальчик всхлипнул, но плакать не стал. – Ты держался мужественно, как подобает настоящему принцу. – Похвалила его Анна. – Болезнь отступает, нервы постепенно прорастают в кожу, это хорошо, но заканчивать слишком рано. С каждым днем ребенок будет чувствовать все больше, поэтому следите, чтобы он не поранился об то, что раньше считал безопасным. – Намекнув на острые предметы, с которыми наверняка тайком игрался принц, Анна чуть не задохнулась, внезапно оказавшись в руках Сибиллы. Объятия у принцессы были не в пример крепкими, на что ее хрупкое тело сразу же пожалилось хозяйке. – Ваше высочество, если вы хотите довести лечение до конца, не душите меня, пожалуйста. – Как? Как я могу отблагодарить тебя, божия посланница? – Не обратив внимания на легкую иронию в словах девушки, запальчиво спросила Сибилла, растеряв все свое холодное величие. – Если у Вас найдется лишняя порция доверия и желания жить для Вашего брата, я была бы очень признательна. – Ухмыльнувшись под маской, отозвалась Анна. – Ты… ты хочешь спасти моего брата? Но… он ведь уже почти… – Принцесса прижала руку к груди, пытаясь подавить болезненный вздох. – Хорошо. Если ты решишься воевать с самой смертью, я сделаю так, что тебя пустят прямо ей на порог. – Благодарю, Ваше высочество.

***

О болезни маленького принца придворные лекари узнали давно и, не решившись ни на что, кроме мазей и молитв, сейчас пораженно прощупывали здоровую кожу и удивлялись каждому писку принца, от острого прикосновения игл. – Это невозможно, этого не может быть! – В один голос шептались мудрецы, а в затененном углу, тихо наблюдая за дневным светом, золотящим мягкие волосы принца, стояла довольная до нельзя Анна. – Кто это сделал. Как? – Пораженно, на перебой спрашивали лекари, но прежде, чем Сибилла успела ответить, дверь в ее покои открылась с тихим шорохом. На пороге стоял он, белый, как призрак, в своей мантии и железной маске, на которой бликовало солнце. Он стоял тяжело, но прямо, словно даже дыхание близкой смерти не могло сломать его горделивую, царственную осанку. Шаг, еще шаг, тяжелые, с трудом, но уверенные и красивые. Анна даже подивилась тому, как этот человек, почти мертвец, ходил красивее многих трезвых рыцарей. Король подошел к племяннику, но не коснулся его головы, хотя, судя по всему, хотел. – Господь явил чудо? – Тихо спросил Балдуин, поворачиваясь к сестре. Та лишь загадочно улыбнулась, кивнув в ее сторону, и Анна поняла: настал ее выход. – Верно, государь. Одно такое мелкое, навязчивое и горластое чудо, которое взбудоражило весь двор одной песней. – Отлепившись от стены, Анна медленно прошлась по комнате, обозначая свое присутствие, и глубоко поклонилась. – Ты? – Удивленно выдохнул старый лекарь араб. – Я. Девчонка, бард, ведьма. – Не удержавшись, передразнила Анна слова лекаря, брошенные им две недели назад и уже почти забытые всеми, но не ей. Ее цепкий взгляд был прикован только к королю, любые эмоции которого скрывал равнодушный метал. «Эх, много бы отдала, чтобы сейчас лицезреть, Ваше лицо, государь», про себя подумала девушка. Король ничего не сказал на ее дерзкий ответ лекарю, медленно развернулся и направился к двери, и лишь едва заметный толчок в плечо от принцессы дал понять девушке, что ей стоит последовать за монархом. Они сидели друг на против друга в королевских покоях в тяжелом, вязком молчании. Король, видимо, все еще пытался осмыслить чудесное выздоровление племянника, а Анна просто ждала вердикта, едва заметно сминая рукав своего балахона. Позволит лечить или отправит на костер. – Значит, ты не лгала в день нашей первой встречи? – Его широкие, но худые плечи едва заметно опустились, словно первые слова в этой тишине отняли слишком много сил. – Не лгала, государь. – Анна даже отрицательно помотала головой, лишь видом показывая глубокую оскорбленность его неверием, но не пуская чувства в голос. – И… что же ты хочешь за… мою жизнь? – Девушка удивилась, король, по слухам, не страдал отсутствием красноречия, хоть и был обычно немногословен. Но видимо, признание невероятного выбило у него почву из-под ног. – Лично для себя — ничего, государь. Но у меня есть несколько условий, так сказать, для продуктивной работы. – Девушка подалась чуть вперед и, получив жест ладонью, продолжила. – Во-первых, король Иерусалима будет подчиняться всем моим указаниям касательно лечения. – Мужчина остался неподвижен, как статуя, и Анна, почуяв, что первую неслыханную дерзость спустили с рук, продолжила, приняв отсутствие возмущений за добрый знак. – Во-вторых, мне нужна лаборатория со всем содержимым, что укажу, ибо половину лекарства я уже потратила на Вашего племянника. В-третьих, мне нужна Ваша защита, гарантия, что меня не схватят фанатики и не потащат на костер. И последнее — доступ в местные лазареты. – Зачем тебе туда? – Она удивилась, из всех условий его почему-то заинтересовало именно последнее. – Опыты на людях ставить. – Поняв, что ее нервная шутка королю смешной не показалась, Анна чуть опустила голову. – Мне нужно общение, желательно с теми, кто нуждается в моей помощи. Это все, что Вас беспокоит, государь? – Все условия выполнимы, хотя первое весьма сомнительно. – Король чуть склонил голову, а Анна уже почти хлопала в ладоши. – Я не стану злоупотреблять, государь. Немного воли и безнаказанности мне, а жизнь Вам. Это более чем равноценный обмен. Если Вы согласны, заключим договор и начнем лечение. – Договор? – В ровном голосе скользнула тень удивления. – Да, Ваше величество, договор. Чтобы мне было чем помахать перед лицом священника, если вдруг все же окажусь на костре, а запихнуть меня туда будет пытаться весь Ваш двор. – Балдуин тихо хмыкнул, и, если бы не стальная маска, Анна могла бы поклясться, что каменный король ухмыльнулся. Мужчина тяжело встал и, подойдя к столу, достал чистый пергамент и чернила. Обратив внимание на обездвиженную левую кисть и с трудом двигающиеся пальцы под перчаткой на правой руке, Анна тяжело вздохнула. – Отдайте, пожалуйста мне. – «Иначе мы до второго пришествия только договор писать будем», мысленно добавила девушка. Она нетерпеливо протиснулась между королем и стулом, и, усевшись на его место, быстро застрочила, тихо, почти беззвучно ругаясь на перо, с которого то и дело готова была сорваться клякса. А еще на руки, которые дрожали от нервного перенапряжения. Балдуин пребывал несколько мгновений в глубоком удивлении от такой наглости, но, посчитав, что между наглостью странной девчонки и мучительной, медленной смертью выбор очевиден, просто отошел в сторону. – Готово! – Оставив «царапку» под четырьмя пунктами договора, Анна протянула бумагу и перо королю. Тот одним только молчаливым взглядом согнал ее с нагретого местечка и, под неодобрительное сопение, тяжело опустился за стол. Его подпись, размашистая, но аккуратная делала ее след еще более смешным и нелепым. «Эх, медицинский почерк из двадцать первого века», про себя посетовала Анна. Но дело было сделано и закреплено королевской печатью. – Ну вот, теперь имею законное право творить, что вздумается. – Осторожно забрав из его пальцев пергамент, Анна довольно скрутила его в трубочку и засунула во внешний карман сумки. – Раздевайтесь, государь. Полностью. – Что? – Холодно тихо, и даже как-то угрожающе переспросил Балдуин, явно пожалевший о подписанной бумаге. – Раздевайтесь, государь. – Потаенно вздрогнув, терпеливо повторила Анна. – Для начала мне нужно видеть масштаб катастрофы. – Король несколько мгновений тяжело сверлил глазами лекаршу-барда, которая почему-то не собиралась отступать под его взглядом. В итоге он подошел к плетенному шнуру у стены, и через минуту в комнату вошли доверенные слуги, все, как один, в плотных перчатках. Они ловко и быстро сняли с короля верхнее облачение, и Анна даже умилилась открывшейся картине. Король стоял в одних нижних штанах, но в маске и накидке поверх головы. – Я просила полностью. – Сама смущенная сложившейся ситуации, отойдя на безопасное расстояние, прокомментировала девушка. Даже слуги дрогнули от невидимых, холодных молний, что, казалось, так и разлетались от короля. – Нет. – Коротко, четко, без эмоций. – Первый пункт договора, государь. – Только и сказала девушка, разведя руками в стороны, явно намекая на подписанный королевской рукой документ. Если бы взглядом можно было заморозить, она бы уже превратилась в ледышку, и даже жаркое солнце пустыни не смогло бы ее отогреть. – Я жду. – Уже тише, устало. «Ей богу, как хочется обласкать родным отечественным словом, но если ляпну что не то, голову же снесут». – Ваше величество, я лекарь, и, если моя помощь не нужна здесь, с удовольствием вернусь к принцессе. – Но прежде, чем она успела сделать шаг к двери, король поднял подвижную кисть раскрытой ладонью. Он кивнул слугам, и те с пораженными взглядами, сняли сначала штаны, потом капюшон, а затем маску. Зрелище было так себе. Кожа короля была вся изъедена язвами, особенно много их было на руках и ногах, грудь была чуть чище, но в пятнах, а лицо… Она ожидала худшего. Кожа была повреждена, особенно на щеках и висках, но нос и зубы, на удивление, пока были на месте, а значит с этим еще можно было работать спокойно. Волосы на голове отсутствовали, замененные многочисленными мелкими и крупными сочащимися язвочками. Она медленно обошла его кругом. Слуги тенями отошли в стороны, ожидая дальнейших указаний. Спина была в том же состоянии что и грудь, сзади не было ничего сверхъестественного, и это радовало. Королю под ее взглядом было явно некомфортно, но он стойко молчал, сверля глазами стену. Что бы там ни говорила эта девчонка, но она оказалась первой женщиной, увидевшей чудовищные последствия его болезни, и Балдуин мысленно готовился услышать крик. Но никаких испуганных звуков не последовало, отчего мужчина едва заметно бросил на девушку удивленный взгляд. – Так, уважаемые господа. – Обратившись к слугам, заговорила девушка, чем удивила не привыкших к таким словам людей. – Подготовьте, пожалуйста, несколько ведер чистой теплой воды, нужно промыть кожу раствором. Я дам мешочки с травами, положите их в ведро кипятка, а потом разбавьте. –  Анна быстро отошла от короля и, забравшись чуть ли не с головой в свою сумку, выудила три тонких льняных мешочка. – А Вы, Ваше величество, присядьте, пожалуйста, введем первую дозу. – Он послушно сел, после полного раздевания перед полузнакомой женщиной бардом, его честь и так уже была запятнана. Анна заметила, как на уцелевших участках щек короля появился едва заметный румянец, чему очень удивилась. – Государь, здесь я не женщина, я — лекарь, а Вы не мужчина и не король, а просто мой пациент. Такой же, как все остальные. – Балдуин поднял на девушку взгляд усталых, чуть подернутых болезненной дымкой, голубых глаз. Анна уже достала из сумки странный инструмент, и надевала на него острую иглу. Затем поверх тонких тканевых перчаток легли более плотные кожаные. Странный шнурок туго обвил худую руку, выдавив сукровицу из нескольких язв, а затем их окутал резкий запах спирта, и через мгновение легким, выверенным жестом, лекарь протерла кожу у сгиба локтя. Игла вошла четко, попав прямо в вену, и вскоре покинула кожу. На месте прокола тут же выступила кровь, но девушка придавила небольшой кусочек материи, останавливая ее. Затем начался детальный осмотр рук, которые ей не понравились больше всего. Правая кисть была обездвижена. Аккуратно, с трудом разогнув пальцы, Анна обнаружила, что средний и безыменный уже лишились верхних фаланг, остальные были в плачевном, обездвиженном и изъеденном болезнью состоянии, но пока хотя бы целы. На левой руке дела обстояли лучше, но подвижность постепенно пропадала и у нее, из чего девушка сделала вывод, что двумя курсами лечение не ограничится. Болезнь зашла слишком далеко, чтобы ее было просто побороть. Затем настала очередь детального осмотра головы и лица. Она кожей ощущала, как королю неприятно, когда она разглядывает выбоины, вмятины, провалы и язвы на его лице. Заметив остатки светлых бровей Анна с прискорбием подумала, что когда-то у этого мужчины наверняка были густые, льняные локоны, прямо как у его племенника, но теперь они еще не скоро увидят их вновь. Правое ухо так же пострадало больше левого, и часть мочки отсутствовала. Когда она взглянула прямо в глаза, сквозь маленькие прорези своей тканевой маски, девушка нахмурилась. Глаза его были большие, голубые, красивые, но сетка лопнувших капилляров и болезненная пелена прятали их природную красоту. – Вы хорошо видите? – Разорвав тишину, которую нарушал лишь плеск воды в помещении за арочной стеной, спросила Анна, наконец отходя на шаг, что сопровождалось едва слышным облегченным вздохом мужчины. – Нет. С каждым днем все хуже, особенно в темноте. – А запахи чувствуете? – Очень смутно и не всегда. – Девушка кивнула своим мыслям и снова зарылась в сумку, а король продолжал наблюдать за ней так, словно испытывал на прочность ее нервы. – Значит будем капать нос и глаза. – Сама себе шепнула Анна, выудив из сумки два маленьких пузырька и небольшой шприц без иглы. – Пожалуйста, не смотрите на меня так пристально, государь, мне неловко. – Балдуин не отвел глаза, и казалось, даже не смутился, однако девушка успела уловить, как уголок его губ чуть заметно дрогнул. Губы, кстати, были сплошь в кровоточащих трещинах, а к левому уголку подбиралась подозрительно глубокая язва, готовая в ближайшее время превратиться в провал, и с этим нужно было срочно что-то делать. Слуга показался в комнате. – Все готово, господин. – Анна на его слова довольно хлопнула в ладоши и, заметив, как тяжело король пытается встать, быстро подхватила его за худую руку. Балдуин замер, а затем, выпрямившись, медленно и холодно отцепил ее пальцы от своего предплечья. – Больше так не делай, я не калека. – Как же девушке хотелось съязвить, но она вовремя прикусила язык. Зайдя в купальню, Анна завистливо выдохнула. Большая, просторная и светлая комната, украшенная драгоценной мозаикой и дорогими тканями, встретила глубоким бассейном в полу и отрядом слуг, не знавшим, что им делать в такой ситуации. – Так, вы, держите его под руки. – Кивнув на двух мужчин покрепче и заметив, как король пошатывается, скомандовала девушка, и, предотвращая слова, уже готовые сорваться с губ мужчины, добавила. – Стойте молча, Ваше величество, не мешайте работать.  Вы, – указав на вторую пару слуг, Анна ненадолго умолкла, – развели раствор? – Те лишь согласно кивнули. – Замечательно, берите и медленно лейте на него сверху, а я займусь промыванием. Только меня за одно не намочите. – И начался долгий, мучительный и стыдливый процесс для короля Иерусалима. К его чести он терпел молча, пока маленькие руки в кожаных перчатках, под звук льющейся воды аккуратно надавливали на его кожу во всех, даже самых личных местах. Сжав зубы, король терпел даже, когда она опустилась ниже торса. – Все, дышите, Ваше величество. Вытрете его, только осторожно и накиньте что-нибудь легкое. И еще, вы ничего не видели, не слышали и не знаете. – Слуги понимающе кивнули и принялись за дело. Когда король вернулся в комнату и сел на заранее приготовлены табурет, Анна тут же схватила маску перед рукой короля, которая потянулась к железу. – Никакого железа на воспаленной коже. – Схватив маску до того, как возмущенный король успел ее заполучить, девушка прижала металл к груди, явно показывая, что отдавать не собирается. – Верни сейчас же. – Тихо, устало, но так властно приказал Балдуин, что девушка на мгновение дрогнула, но металл не выпустила. – Нет, государь. Забудьте, что это орудие пыток вообще у Вас есть. – Я не могу ходить без нее. Люди… будут бояться. – Все же снизошёл до объяснения король, но девушка продолжала упорствовать. – В покоях никакой маски, в лучшем случае легкая ткань. – Сжав железо еще крепче, настаивала лекарь. – А на совете? Или ты предлагаешь мне командовать баронами в тряпке, как у тебя? – Было бы не плохо. – Ядовито шикнула Анна, заметив, как король незаметно наклонился вперед, явно ища момент заполучить свое имущество обратно. – Но раз это настолько принципиально, меняю железную на серебряную. – Что? – Не уловив сути за стремлением застать девушку врасплох, переспросил король. – Вы должны заменить железную маску на серебряную, если уж от тканевой отказываетесь. Серебро хотя бы снизит риск воспалений. Хотя я все равно не довольна этим вариантом. Железную не отдам, даже не думайте! – Анна с воинственным видом спрятала его маску в свою бездонную сумку. Она стиснула зубы, баталия за кусок железа могла очень плохо для нее закончится, но позволить окисляющемуся металлу касаться изъязвленного лица, девушка никак не могла. – Нужно нанести мазь. Встаньте, я начну сзади, чуть впитается и перейдем на «лицевую» сторону. – Король встал, пошатнулся, и тут же оперся на подоспевшего слугу. «Нормально, моей помощью брезгуем, а как на слугу падать, так это завсегда пожалуйста», Анна вдруг разозлилась ни на шутку, отчего даже въевшаяся под кожу осторожность куда-то испарилась. – Государь, Вы не калека… – Замолчи. – И этого простого слова хватило, чтобы Анна вздрогнула и весь процесс нанесения произвела молча, с трудом контролируя трясучку в собственных пальцах. Забинтовав особенно поврежденную правую руку, девушка наконец-то выпрямилась. На столь долгую и кропотливую работу у нее ушло не меньше часа, и спина активно давала понять хозяйке, что завтра та вряд ли так просто встанет с постели. – Теперь глаза и нос. Но сначала выпейте вот это. – Замешав в кубке с кипяченой водой какую-то мало приятную жидкость, протянула девушка. Балдуин принял молча и залпом выпил. Жидкость оказалась омерзительно горькой, но он даже не поморщился. – Теперь ложитесь. – Несколько минут ушло, чтобы король разместился на своем большом, устланном шелками ложе. – Сейчас я закапаю Вам нос и глаза, попрошу их не открывать минут десять. На этом сегодня закончим. – Балдуин лишь согласно моргнул. У него не было сил даже разговаривать с этой несносной девчонкой. Глаза и нос увлажнились, и стало как-будто легче дышать. – Вернусь завтра утром и продолжим. Надеюсь, государь, что Вы распорядитесь о подготовке комнаты под лабораторию как можно скорее. Комната нужна большая, светлая, хорошо проветриваемая и желательно как можно дальше от жилых покоев. – Почему? – С усилием спросил король, который вдруг испытал что-то похожее на давно забытое любопытство. – Потому что смрад будет стоять на пол Иерусалима. – Даже с закрытыми глазами он почувствовал саркастическую ухмылку барда, хоть ни разу не видел ее лица. Решив, что об этой странности он спросит как-нибудь в другой раз, Балдуин провалился в тяжелый, но впервые за долгое время крепкий сон, под звуки удаляющихся легких шагов. Ночь прошла беспокойно. Нервы безбожно шалили от свалившейся на нее ответственности и страха не то что сделать, а даже сказать что-нибудь не так. «Замолчи», его короткий, холодный приказ въелся в подсознание и еще несколько часов продолжал фантомно отзываться в ушах. Проворочавшись почти всю ночь без сна, уставшая и раздражённое, Анна недовольно сползла с кровати, когда солнце окрасило комнату первым сумеречным светом. Служанка как обычно поставила на столик завтрак и скрылась безмолвной тенью, а Анна все продолжала думать, как бы собраться с силами и не потерять осторожность на утренней перевязке. Ее сонный разум затормаживал реакцию, и пелена улетучится только через пару часов. Кое-как собравшись, когда ее позвал слуга короля, обозначив, что государь не спит и ждет ее прихода, девушка мрачно выползла из своей тихой, относительно безопасной норы. Покои короля Иерусалима встретили ее мягким утренним светом и тяжестью благовоний в золотых курильницах. Поморщившись, девушка прошла вглубь. Для ее экзекуций предусмотрительно поставили столик, но сам пациент бесшумно появился лишь когда она разложила инструменты на застеленной белой тканью поверхности. – Государь. – Тихо, бесстрастно, спокойно. Никакого пожелания доброго утра, никаких вопросов о качестве сна. Она еще в комнате, мучаясь без сна, подсчитала, что во время посещения своего самого высокопоставленного больного будет достаточно десяти слов. И первое она уже сказала. – Присаживайтесь. – Указав в сторону табурета, Анна плавно набрала лекарство в шприц и пропитала кусочек ткани спиртом. Король едва заметно склонил голову. Впервые за долгое время в нем проклюнулось любопытство. Вызвано оно было ярким контрастом вчерашнего живого, хоть и осторожного щебета и сегодняшнего сухого холодного официоза девичьего голоса. – Здравствуй, бард. – Его короткая фраза неприятно резанула по ушам. Он не то что имени ее не произнес, даже лекарем не назвал. Девушка обиженно закусила губу. Ее фантазия дома да и по пути в проклятую землю рисовала совсем другое отношение этого человека, но противный сухой голос разума мерзко шепнул «Он король двенадцатого века, а ты отнюдь не того статуса, чтобы такой человек утруждал себя памятью о твоем имени». Балдуин внимательно наблюдал за каждым движением девушки. Он прекрасно запомнил ее имя, но специально поприветствовал ее так, хотел увидеть реакцию. Но вопреки ожиданию, она не встрепенулась, не сказала ничего в ответ и даже не фыркнула: тихо, обиженно, как это было вчера. Ничего. Король тихо выдохнул под тканевой повязкой, закрывавшей лицо. Девчонка все поняла вчера, и теперь вела себя так, как того требовал этикет и спокойствие его покоев, и это было правильно. Да, именно правильно. – Пройдите в купальню, государь. – Правильно, но до чего неестественно. Балдуин удивился от собственных ощущений. Ее поведение, так схожее с тем, к чему он привык и чего хотел, вдруг покоробило. Вчера он и не заметил, как во время процедур, ее легких пререканий и самоодёргиваний, в комнате стало как будто чуть теплее, сейчас же… Было холодно. Едва заметно встряхнув головой, король выбросил странные мысли и, пройдя в купель, приготовился к очередной порции унижения. Ее руки сегодня действовали смелее, четче, выверенней, и процедура прошла быстрее. Показалось даже, что жар смущения опалил тело не так сильно, хотя по-прежнему жег все внутренности. – Что теперь? – Вернувшись в главную комнату, спросил король. Не потому, что не догадывался, что девушка потянулась к столику за мазью, а для того, чтобы разорвать тишину, которая от чего-то давила на плечи. – Нанести мазь и до вечерних процедур это все. – «Эх, на два слова больше сказала», всю процедуру отвлекаясь от давящей на уши тишины и от того еще более ярко проявляющегося величия и власти этого человека, с досадой подсчитала Анна. «И зачем только спросил, сам ведь видит что к чему». Вчера, когда она наносила мазь впервые под желтым светом факелов, было трудно различить все язвы и выбоины на пострадавшей коже. Сегодня же, при свете солнца, картина была ясна как божий день. Болезнь зашла очень далеко, опоздай она еще на месяц — носа и щеки у короля бы уже не было, на два — и посыпались бы зубы, а там и до слепоты недалеко. – Ты продолжаешь лечение моего племянника? – Приподняв то, что осталось от светлой брови, спросил король, когда тишина вновь стала слишком тяжелой. – Да, государь. – Заканчивая перевязывать правую руку, Анна уже исподтишка поглядывала на дверь. Она не ожидала, что с ним будет так тяжело. Тяжело молчать, тяжело думать, тяжело дышать. – Разрешите идти? – Закончив и сложив все инструменты обратно в свою драгоценную сумку, поклонилась девушка. Король лишь кивнул, не удостоив ее больше ни словом, и Анна недовольно поправила свои расчеты. «В следующий раз точно обойдусь дюжиной».