Исцеляя легенду

Солнце уже клонилось к закату, когда уставшая, но довольная визитом в лазарет девушка возвращалась в свои покои. Внезапно воздух прорезал едва слышный крик, и Анна остановилась. Звук доносился из покоев принцессы, смешиваясь с ударами и всхлипами. Происходило что-то явно нехорошее, но девушка не знала, в ее ли силах вмешаться. Пока она решала, стоит ли самой попробовать или обратиться сразу к королю, из комнаты Сибиллы, с довольным, как у свиньи после ведра желудей, лицом вышел Ги де Лузельян, вальяжно поправляя широкий ремень. Счастье Анны заключалось в наличии большого числа затененных ниш в коридоре, одна из которых и стала ее укрытием. Ей было мерзко даже смотреть на эту довольную физиономию, а от мысли, что происходило в покоях принцессы, становилось и вовсе тошно. Она давно не видела его при дворе, и уже решила, что тот вернулся во Францию, в поисках новых рыцарей, но нет, к величайшему сожалению, он никуда не делся. Когда Ги, явно довольный жизнью, скрылся из виду в переплетении дворцовых коридоров, Анна тихо подошла к покоям принцессы. Изнутри слышался едва уловимый плачь, и девушка отчего-то не смогла убедить себя, что это не ее дело. – Сибилла? – Негромко позвала Анна, осторожно заходя в покои. Принцесса обнаружилась в соседней комнате. Она лежала на широкой кровати сломанной куклой, испачканная, плачущая, сломленная. Поняв всю неприглядность ситуации, Анна принялась искать воду и таз. Через полчаса лекарь аккуратно обтерла Сибиллу, убирая смесь крови и спермы с ее бедер. – Я не хочу носить его ублюдка. Сделай что-нибудь, пожалуйста. – Все еще тихо всхлипывая, попросила Сибилла, и голос ее был тих и сломан. Анна разозлилась так сильно, что бросила тряпку в таз. Брызги взметнулись и осели. – Это животное Вас так каждый раз калечит? – Тихо, очень спокойно спросила лекарь. – Да. – Король знает? – Нет. Такие дела не принято выносить из спальни. Мой брат — король, я не хочу, чтобы он марался об это. К тому же для церкви это не повод расторгнуть брак. – Устало, вымучено усмехнувшись, Сибилла нашла в себе силы подползти и принять сидячее положение. – Как хорошо, когда он кутит в Кераке у Рено, или уезжает во Францию. – Нежеланную беременность то я предотвращу, но это не изменит факта насилия. – Передав Сибилле заживляющую мазь и объяснив, как ею пользоваться, Анна глубоко задумалась. – Есть у меня одна мысль, но после этого меня точно отправят на костер. – Что за мысль? – Ухватившись за ее слова, как за спасительную соломинку, запальчиво спросила Сибилла. – Я могу приготовить один препарат, который в принципе не позволит этому… ублюдку касаться женщины. Не сможет просто вот и все. – Принцесса посмотрела на нее так, как смотрит осужденный на казнь на последний лучик солнца за решёткой. – Но это будет наша тайна. Вам придется подливать снадобье ему в вино каждый раз как подернется случай, и через полгода та дам, разведетесь на почве полового бессилия супруга. Вот это будет хохма. – Зловеще хихикая, Анна уже предвкушала результаты своих химических экспериментов. – Ты точно ведьма. Но мне очень нравится твой план. – Беззлобно улыбнувшись, принцесса протянула ей руку. – Договорились. – Анна пожала протянутую ладонь, и они еще долго болтали обо все и не о чем, просто, чтобы отвлечь Сибиллу от произошедшего кошмара.

***

– Ты умеешь играть в шахматы? – Спросил король, когда она уже заканчивала вечернюю перевязку. Его кожа медленно подживала, и это радовало настолько, что даже усталость последних дней отступала. – Нет, государь. Знаю только, как ходят фигуры. – Многие и этого не знают. – Король улыбнулся, открыто, не пряча дрогнувшие уголки губ, на которых больше не было кровавых трещин, только несколько корочек, что еще не отошли. – Я подскажу. – Королям не отказывают, и Анна села за шахматный стол. В комнату проникал прохладный вечерний ветерок, в котором все еще угадывался отголосок дневного жара пустыни. Он и вправду помогал, напоминал комбинации, подсказывал ходы, и так увлекся, что и сам не заметил, как поставил мат собственному королю. – Ой, надо же. – Заметив это, Анна радостно хлопнула в ладоши. – Я прекрасно понимаю, что сама Вас не обыграю, но как же приятно ставить мат королю. – Балдуи промолчал, но внутри знал, она поставила ему мат уже давно, а он слабовольно с этим согласился. Следующие две партии она играла сама, и один раз даже продержалась дольше пяти ходов, но все рано проиграла. Однако Анна не злилась и не обижалась, она просто заранее смирилась и исходом партии. – Если будешь тренироваться, не пройдет и месяца, как станешь выигрывать. – Заметив, что девушка, не смотря на проигрыш, все равно продумывает шаги, похвалил мужчина. – Кстати о тренировках. С завтрашнего дня я настоятельно рекомендую Вам вечерние прогулки по саду. Будем постепенно давать небольшие нагрузки телу. – Балдуин кивнул и ненадолго задумался. Еще три недели назад он чувствовал себя почти трупом, едва мог ходить и с трудом сжимал пальцы. А теперь уже мог спокойно стоять без опоры, язвы затягивались, силы понемногу крепли, казалось, в его тело возвращается сама жизнь. И не последнюю роль в этом играло и питание, выстроенное по рекомендациям его маленького лекаря, к словам которого он теперь трепетно прислушивался. – Хорошо. Но мне будет скучно гулять в одиночестве. – Скучно? Мне казалось, Вам не бывает скучно с государственными мыслями наедине. – Заметив, как дрогнули его плечи, толи от усмешки, толи от раздражения на ее слова, Анна спешно добавила. – Тогда зовите сестру, или… меня, если я буду во дворце в это время. – А ты можешь не быть во дворце вечером? – Удивленно спросил король, и Анне чуть не послышался в его слова вопрос «Ну и где тебя черти носят на ночь глядя?» – Да. Сегодня я была в лазарете, там столько новой увлекательной работы. – Балдуин незаметно сжал кулаки пол столом. Отчего-то слова о новой увлекательной работе ощутимо кольнули сердце, хотя, казалось бы, в них не было ничего особенного. – Возвращайся раньше. – Это уж как получится, но я постараюсь. – Заметив в его голосе легкий укор, Анна замялась, не понимая, почему мужчина так резко реагирует на ее слова. – Давайте закончим с каплями, Вас ждет крепкий, целительный сон. – Король лишь согласно кивнул, и когда ее легкие шаги стихли за стеной, вцепился пальцами в шелк подушки. Он бесился: тихо, но от того не менее яростно. Бесился от собственных странных чувств, от желания запереть дерзкую девчонку во дворце и никуда не пускать, чтобы она лечила только его, только с ним вела беседы, только для него пела и смеялась. Балдуин стиснул зубы. Он понимал, что такую, как она, силой в клетке не удержишь, но как же хотелось попытаться.

***

– Я сегодня утром был у короля. – Негромко начал невысокий светловолосый мужчина, растирая в ступке листья мяты. – Язвы Его величества затягиваются, правая рука обрела подвижность. Он ходит по покоям без посоха, и даже стал немного набирать в весе. Я считаю это чудом, господа. – Чудом, или колдовством? Не нравится мне эта девчонка-бард, что-то тут не чисто. – Ответил второй француз, отмеряя порошок на весах. – И король нас давно не зовет. Ведьма она, как есть ведьма. – Или святая. – Задумчиво проговорил арабский лекарь. – Я мельком видел ее лечение. На языческие обряды это не похоже, скорее выглядит как глубокое знание своего дела. – Как девчонка, странствующий бард, может знать больше, чем мы? – Все еще возмущался француз. – Не все ли равно, если королю ее лечение помогает? – Франсуа, ты совсем забылся! – Вовсе нет, я просто считаю, что не грех поучиться у человека, знающего больше, чем мы. В конце концов, не каждый день видишь лекаря, способного воскресить мертвеца. – Ведьму, а не лекаря, костер по ней плачет. – Ты как знаешь, Амари, а я поговорю с девушкой, мне интересно. – Пожав плечами, Франсуа отставил стопку с готовым мятным порошком и вышел из лечебницы, оставив после себя один злой и один задумчивый взгляд. Однако отыскать барда оказалось не просто. В ее лаборатории в дальнем крыле было тихо, а слуги сказали, что утром девушка ушла из дворца в лепрозорий за городом. Перекрестившись и поняв, что для встречи с ней придется войти едва ли не в преисподнюю, Франсуа приказал оседлать для него коня.

***

– Осторожно, Тиберий, не разбей, пожалуйста! – В десятый раз попросила Анна, идя следом за военачальником, который зачем-то вызвался лично помочь ей с перетаскивание части лекарств из дворца в лепрозорий. В прошлый свой визит она не могла ничем помочь, лишь осмотрела масштаб катастрофы. А масштаб составлял сотню тяжело больных и две сотни изрядно побитых болезнью. Лечение нужно было начинать немедленно, пока их еще можно было вытащить с того света. Тиберий сгрузил ношу на стол под удивленные взгляды местных медбратьев. – И так, господа, мне потребуется ваша помощь. Смотрите внимательно, что и как нужно делать, и мы вернем этих людей к нормальной жизни! – Запальчиво говорила Анна, даже не замечая, насколько завороженно на нее смотрят люди, в том числе и Тиберий с его рыцарями. – Испробовано на самом короле. Жив, цел, идет на поправку, так что вам бояться нечего! – Она выбрала особо тяжело больного, у которого уже провалился нос, и едва шевелились конечности. Девушка показывала долго, медленно, указывая на все тонкости и нюансы. По ее просьбе дворцовые ювелиры изготовили достаточно шприцов, которые она благополучно снесла сюда. Анна даже не заметила, как в толпе, окружившей ее, появились внимательные глаза придворного лекаря. – Занятные у Вас методы лечения. – Когда медбратья разошлись делать первые уколы, к ней подошел Франсуа, что стало для девушки приятной неожиданностью. – Главное, что действенные. У Вас ко мне какой-то вопрос? – Поняв по пытливым зеленым глазам, что мужчина здесь не из праздного любопытства, спросила Анна. – Да, я хотел просить Вас научить меня готовить Ваши снадобья и лечить лепру. – Только лепру? А чума, оспа и прочая зараза не интересует? – Услышав названия смертельных недугов, Франсуа так удивился, что чуть не потерял челюсть, за его спиной послышался столь же пораженный вздох Тиберия. – Если… если такое вообще возможно, то интересует все? – С жадностью ученика, нашедшего мудрого учителя, страстно зашептал мужчина. – Хорошо, тогда приглашаю Вас в мою лабораторию в качестве ассистента. Научитесь всему на практике, и мне помощь. – Лекарь засветился от радости еще не зная, как много ему придется впахивать. Анна лишь хищно ухмыльнулась под маской, наконец заполучив в свои цепкие лапки долгожданного помощника. – А военачальник тебе в подмастерья не нужен? – Вдруг спросил Тиберий, чем поставил в ступор не только девушку. – Нет. Откачивай тебя потом после наших запахов, ты государю на военных советах больше пользы принесешь. – Отшутилась Анна. Старый лис временами мог заставить ее посмеяться. Тиберий ухмыльнулся хитро, будто другого ответа не ждал, и это принесло ему облегчение. День в лазарете прошел бурно, она научила местных кое-каким рецептам мазей, и приказала строго мыть больных кипячёной водой с травами не реже раза в два дня, понимая проблемы с чистой водой и дровами. Обзаведшись благодаря главному лекарю небольшим личным кабинетом прямо в лепрозории, Анна быстренько начеркала письмо своему дорогому другу в Ибелин, решив немного разорить благородное семейство на водопровод для нуждающихся. Во дворец они вернулись ближе к сумеркам. Тиберий свернул еще в городе к своему дому, заверив при этом, что она всегда может к нему обратиться за любой помощью, а Франсуа покинул ее в коридоре, обещаясь завтра утром быть, как штык, в лаборатории. Анна довольно улыбнулась и глубоко вздохнула. Смолянистый запах уже зажжённых факелов смешался с едва уловимым ароматом вечерней трапезы, долетавшим из открытого обеденного зала вместе с отдаленным шумом голосов. Она помнила про обещание Сибилле и завтра собиралась начать приготовление «отворотного зелья». Анна вздохнула и, понадеявшись, что еще не опоздала, направилась в королевский сад, по пути спрашивая дорогу у немногочисленных слуг. Спустившись по мраморным ступеням на посыпанную мелкой крошкой дорожку, Анна глубоко вдохнула. В тени раскидистых пальм и пышных кустов девушка ощутила вечернюю прохладу острее, чем в коридорах дворца, все еще прогретых заходящим солнцем. На удивление силуэт короля в белом обнаружился быстро, он не успел слишком глубоко удалиться в сад. Балдуин услышал знакомые, легкие шаги и потаенно улыбнулся. Он специально не уходил глубоко в сад, надеясь, что она все же придёт. И не ошибся. – Ваше величество, ну как Вам свежий воздух? – Он усмехнулся, даже спустя тяжелый день в лазарете она все равно говорила легко, чуть несмешливо, но ее голос и слова хотелось слушать до бесконечности. – Очень освежает, особенно после нескольких безвылазных месяцев в каменных стенах. – Вы несколько месяцев не выходили на улицу? – Не особенно удивившись, все же переспросила девушка, подстраиваясь под его неторопливый шаг. Серебряная маска блеснула в отсвете садового факела грустным огоньком. – Да. До того, как ты появилась в моей жизни, я уже несколько месяцев не выходил за пределы дворца, просто не мог. А передвигаться на носилках в собственном саду было унизительно. – Он замолчал, с содроганием вспоминая времена, когда считал дни до собственной кончины. – Как прошел твой день в лазарете? – Вполне не плохо. Раздала лекарство, научила пользоваться шприцем, по-человечески познакомилась с Француа. Он сам пришел в лазарет, и даже сказал, что хочет у меня учиться. – Анна сразу поняла, что король хочет закрыть неприятную тему, и с гордостью поделилась сегодняшней успехами. – Значит, у тебя появился новый помощник? – Совершенно не удивившись, спросил король. Он специально сегодня утром позвал Франсуа, зная, что тот не устоит перед соблазном получения новых знаний, когда увидит медленное выздоровление когда-то неизлечимо больного короля. – Да, и это очень облегчит мне жизнь. Лекарств потребуется много. Кстати, Ваше величество, не желаете заняться благотворительностью? По крайне мере пока я не вылечу хотя бы парочку состоятельных аристократов. – Он все понял, девушке нужны были деньги на травы и прочие принадлежности. Король улыбнулся. Она никогда не просила чего-то для себя. Ни драгоценностей, ни платьев, ни слуг или денег. Она вообще редко обращалась с просьбой, и все время ради кого-то. – Желаю. Сколько нужно? – Сколько дадите, но я надеюсь на щедрость короля. – Анна улыбнулась, когда он тихо рассмеялся, чисто, чуть хрипло, но красиво, даже завораживающе. – Хорошо, плутовка. Сходи завтра к казначею, он выдаст тебе мешочек золотых. – Если этот мешочек будет таким же, как и в прошлый раз, она поклялась купить на рынке что-нибудь вкусненькое и для самого короля. – Благодарю, Ваше величество. – Расскажи мне о себе, я ведь совсем ничего о тебе не знаю, хоть и лечишь ты меня уже почти месяц. – Она бы не хотела погружаться в неприятные воспоминания, но просьба короля прозвучала настолько мягко, что отшутиться или солгать язык не поворачивался. – Я… я родилась во Франции, на севере. Какое-то время жила как все, а потом явилась Дева Мария и испортила мне жизнь. – Мысленно извинившись перед святой для людей женщиной, Анна продолжила уже ближе к правде. – Я начала лечить людей, и они стали выздоравливать, даже от самых страшных недугов. Но однажды в нашу деревню пришел прокаженный. Он искал меня, искал спасения, и я не смогла отказать. Люди стали косо смотреть, шептались, что я пошла против воли господа. – Горько ухмыльнувшись, Анна незаметно коснулась ткани в районе глаз, чтобы та впитала непрошеные слезы. – Старый лорд давно точил на меня зуб, а тут такой повод. Он спелся с местными «лекарями» и за мной пришли. Без разбора обвинили в колдовстве, ереси, препятствии божественному промыслу и так далее, список был внушителен. Должны были сжечь на костре, даже в камеру посадили и на цепь пристегнули, как последнюю собаку. – Балдуин прикрыл глаза, представляя эту картину, ему вдруг стало тошно от всей той грязи, которую вылили на его маленького лекаря. Руки непроизвольно сжались, захотелось привезти этих мерзавцев сюда и заставить замаливать перед ней грехи на коленях. – Но божиим промыслом или просто удачей, в ту ночь у них загорелся склад с зерном и церковь. Пожар быстро распространялся, и даже охрана темницы была вынуждена убежать на помощь. Тут то я и выпуталась из кандалов. И на что рассчитывали, когда они на мне болтались почти свободно? – Будто сама себе задала вопрос девушка. – В общем, выбралась, прокляла последними словами всю ту деревню и ушла. Без еды, без денег, в одном грязном платье. Долго шла, не помню сколько. Злилась, как черт на ладан, возненавидела людей. Набрела на городок, а там хозяева трактира хорошие оказались. У них единственный сын болел сильно. Я сначала хотела промолчать, чтобы опять не нарваться, но не выдержала, помогла мальчишке. А они молодцы, властям не сдали, снабдили чем смогли, лютню подарили, и посоветовали идти в Иерусалим как бард. Не знаю почему послушалась и пошла таки в это логово фанатиков. – Она, конечно, промолчала, что изначально рвалась в священный город ради встречи с ним, слишком личное и непонятное получилось бы признание. Анна надолго замолчала, а король все продолжал прокручивать ее слова в памяти, поражаясь, как она вообще рискнула его лечить, так пострадав когда-то от людей, для которых Иерусалим был священным местом. – А потом? Ты встретилась с Годфри? – Да. Я встретила их в Мессине. Их и этого противного Ги де Лузеньяна, благо он воспринял меня лишь как уродливого барда. Я нарвалась на потерянного Балиана, он был разбит морально и черт меня дернул спросить, в чем дело. Оказалось, его отца ранили во Франции, и он умирал от заражения крови. И мне бы промолчать, но опять не сдержалась. Благо Годфри оказался здравомыслящим человеком. Как поправился, предложил ехать с ними, так и спелись. А потом шторм в море, чудом выжили, жара, эта адова пустыня и Иерусалим, который оказался самым обычным пыльным городом, а вовсе не частичкой рая на земле. – Верно, здесь нет ни крупицы святости. Только жара, пыль и кровь, пропитавшая пески. И мы все равно грыземся с мусульманами за этот проклятый клочок земли. – Почему? Неужели правда из веры? – Скорее их упрямства. Ведь иначе придется признать, что все эти реки крови пролились напрасно. Ну а кто-то и правда из-за веры, как знать. – Их разговор перешел в слишком откровенную, опасную плоскость, но никто не хотел его завершать. – А Вы, Вы верите в Бога? – Тихо спросила девушка. – Честно, разуверился, но потом появилась ты. – Это признание, тихое, почти унесенное ветром, выбило почву из-под ног так, что девушка едва заметно пошатнулась. Солнце окончательно закатилось, и Анна начала вздрагивать от холода. Заметив это, Балдуин молча снял с себя теплый плащ и закутал в него негромко протестующую девушку. Плащ за ней волочился по земле, а обернуть получилось целых три раза. – Думаю, пора заканчивать прогулку. Нужно еще провести лечение. – Он это знал, но почему-то так не хотелось покидать тихий сад, слышавший сегодня слишком откровенные исповеди. Что-то было не так еще когда она мягко коснулась кожи тканью с крепким раствором, но король не обратил на это внимания. Он пристально следил за каждым ее жестом, как привязанный, и, когда игла вошла в кожу, вдруг не сдержал тихо вскрика. – Что? – Больно. – Прежде, чем успел понять, ответил мужчина, а через мгновение расширившимися от шока глазами смотрел прямо в небольшие прорези ее маски. – Мне больно. – Тихо, как заворожённый, неверяще прошептал король. – Больно, ты понимаешь? Больно! – Так, словно боль была самым прекрасным чувством в мире, воскликнул Балдуин и, как только лекарство вошло в кожу, подскочил на ноги. Он схватил ее за узкие плечи и, оторвав от пола, закружил по комнате с небывалой легкостью. Смеялся громко, звучно, почти до слез. Анна была поражена такому всплеску чувств у вечно спокойного, равнодушного короля, но от того улыбалась под маской еще шире. Он был жив, и боль была тому свидетелем, ведь мертвым больно не бывает. – Проси все что хочешь, все исполню! – Наконец опустив девушку на пол, не без сожаления почувствовав, как она сделала шаг назад, Балдуин мягко схватил ее маленькие руки. Он был готов целовать их на коленях, но сдержался. – Но мне сейчас ничего не нужно. – Смущенно опустив глаза, ответила Анна, с трудом взявшая себя в руки. Блеск его глаз, такой живой, яркий, сбивал ее с мыслей, заставлял сердце биться чаще, а слова застревать в горле. – Ничего, ты можешь воспользоваться своим желанием в любой момент, и я клянусь, что исполню его. – Балдуин понемногу начал приходить в себя и успокаиваться. Испытанным им резкий прилив чувств сейчас утихал мягким теплом и все еще неверием в случившееся. – Хорошо, я запомню, Ваше величество. А теперь мыться! – Кое-как уняв трепет, Анна собралась с мыслями.