Исцеляя легенду

После небольшой экскурсии по лаборатории, которой Француа остался восхищен, он был поставлен на перетирание розмарина, отчего в комнате впервые за много дней появился приятный запах. Анна же села за свои записи и принялась с усердием вспоминать все, что помогло бы ей сделать из Ги де Лузеньяна, отъявленного бабника, бессильного монаха. Пустырник, валерьяна, ромашка, и главное — мак. Мысли крутились вокруг правильной дозировки. Хоть она и очень не любила Ги, даже презирала, но марать об него руки точно не хотела. А посему, готовить снадобье придется самой, дабы Франсуа вскорости не обнаружил неожиданный побочный эффект работы в ее лаборатории. Уже представляя, как Ги бьется головой о стену, при этом не имея сил не то что порвать Сибиллу, но и вообще на кого бы то ни было накинуться, Анна так зловеще улыбалась, что бедный Франсуа, если бы он мог видеть ее лицо, уже давно бы дрожал от страха. Закончив с расчетами, девушка поднялась и принялась рыться в своих запасах. Сегодня утром она сделала укол успокоившемуся за ночь королю, и даже настороженно спросила, чувствует ли он боль, ибо тот сидел абсолютно спокойно. Балдуин кивнул, и она поняла, вчерашнего всплеска эмоций больше не будет, государь вновь взял чувства под железный контроль. С одной стороны, это облегчало ее труды, а с другой… Ей хотелось видеть его хоть чуть-чуть более расслабленным, хотя бы иногда. Наконец достав мак, который искала дольше всех, Анна принялась за дело. Через час девушка шла по дворцовым коридорам чуть ли не в припрыжку, предвкушая расправу над вредным тамплиером. В покоях Сибиллы было светло и пусто. За стеной слышался голос учителя, видимо, принц сейчас был на уроке. Принцесса обнаружилась на террасе, с бокалом терпкого настоя в руке и задумчивым взглядом. – Сибилла. – Позвала Анна, и молодая женщина обернулась, взгляд ее стал чуть осмысленнее, и она тепло улыбнулась барду. – Вот, как договаривались, по три кали на бокал вина. Эффект будет уже со второй дозы. – Принцесса приняла пузырек из плотного, темного стекла, и трепетно прижала его к груди. – Это… это правда сработает? – Все еще не веря в шанс, что ей так милостиво подарили небеса и эта загадочная девушка, тихо спросила Сибилла. – Через полгода будешь свободна, как птица в небе. А может быть и раньше. – Осмелившись, Анна мягко похлопала царственную особу по плечу. – Кто знает, может я тебя еще удачно замуж выдам. – З.. замуж? О нет, я не хочу опять… – Спокойно. Я сказа удачно. Есть у меня на примете один кандидат, думаю, он и тебе понравится. – Коварный план уже созрел в ее хорошенькой головке, но Анна решила пока не раскрывать деталей. Тем более сегодня ей наверняка удастся поговорить со вторым несчастным, который уже, не ведая того, был фигурой на ее шахматной доске.

***

Почти весь день она провела в лаборатории, посвящая Франсуа в тонкости медицины будущего под прикрытием средневековых травок и догм. Он оказался хорошим слушателем, почти не перебивал, но часто задавал уточняющие вопросы. В общем, учить его было одно удовольствие, к тому же следовало иметь человека, который, в случае ее непредвиденной кончины на костре, сможет присмотреть за королем и приготовить нужные лекарства. Думать о плохом не хотелось, но так уж она привыкла. Ближе к обеду, когда им прямо в лабораторию принести трапезу и они устроились за столом для отдыха, в комнату неожиданно заглянул арабский лекарь. Мужчина, первый в этом дворце усомнившийся в ее способностях, долго мялся на пороге, а затем все же выдавил: – Можно мне тоже… у Вас учиться? – Анна отложила ложку, чтоб не подавиться похлебкой, и опустила чуть приподнятую ткань маски. Она бросила мельком взгляд на Франсуа, тот, казалось, не особо удивился, и продолжал с аппетитом поглощать свой обед. – Испытательный срок. – Что, простите? – Не понял араб. – Испытательный строк. – Поднимаясь, медленно повторила Анна. – Я прекрасно помню, господин Махмуд, чьи слова дискредитировали меня в глазах короля на две недели. – Приближаясь к нему, как ядовитая змея к добыче, Анна остановилась посреди лаборатории. – А посему, если действительно осознали, и хотите учиться, сначала отработаете те же две недели в лепрозории за городом. Там Вас научат ставить уколы. – Араб открывал и закрывал рот от возмущения, а Анна довольно потирала руки: откажется, значит так тому и быть, а если согласиться, появится еще один толковый помощник. – Вы предлагаете мне, придворному лекарю, спуститься в лепрозорий? – Девушка лишь кивнула, и старый араб с прискорбием понял, что это не шутка. Однако, посмотрев в сторону довольного жизнью Франсуа, который всем своим видом показывал, что это того стоит, мужчина сдался. – Хорошо, я вернусь через две недели и покажу, чему научился. – Замечательно, желаю удачи. – Анна пожелала искренне, и Махмуд скрылся из виду. Девушка задумалась. Балиан уже должен был прибыть, и следовало немного отдохнуть, привести мысли в порядок перед встречей с ним. «Эх, Его величество не знает, какие у меня грандиозные планы на его сестру», она не собиралась действовать в открытую, слишком велик был риск вызвать ненужные подозрения и вопросы. Она ждала его пол дня, и, когда уже надо было собираться на вечернюю встречу с королем, в ее комнату негромко постучали. Три коротких, один длинный и снова короткий, как тогда, в Мессине. – Нашлась потеря! – Резко открыв дверь, Анна быстро обняла удивленного Балиана. – Где тебя черти носили? – Я попал в песчаную бурю, благо все обошлось. – Устало ответил Балиан, и Анна заметила, что он весь в песке. – Нет, так не пойдет! Нанесешь еще в королевские покои грязи, нарушишь мне стерильные условия. – Схватив Балиана за рукав, Анна с радостью поволокла его в сторону покоев Сибиллы, удобный случай подворачивался прямо как по нотам. – Ваше Высочество! – Она даже постучаться не успела, как стража расступилась и распахнула ей дверь. – У меня к Вам сердечная просьба. – Сибилла быстро поняла, почему Анна сменила дружеский тон на более официальный, и сама приняла величественный вид, а заметив Балиана, осторожно улыбнулась. – Мой дорогой друг попал в песчаную бурю. Не могли бы Вы повелеть принести ему одежду и одолжить свою купель? А то попортит мне порядок в покоях короля. – Сибилла в шоке кивнула, и, казалась, покраснела. Балиана, который пребывал в глубокой прострации от происходящего, нагло утянули в просторную банную комнату. – На, помойся. – Бросив ему душистое мыло, которое не так давно сварила в больших количествах для лепрозория, Анна послала воздушный поцелуй, и захлопнула дверь. – Что это было? – Сибилла встретила ее по среди комнаты со стопкой чистой мужской одежды в руках. – Во-первых, я беспокоюсь о стерильности покоев короля, нечего там песок рассыпать. Во-вторых, иди-ка сюда. – Схватив принцессу за руку, и жестом приказав молчать, Анна подпихнула ее прямо к замочной свежине. Сибилла поначалу тихо упиралась, а потом, когда глаза все же оказались на нужном уровне, застыла, как вкопанная. – Ну как тебе мой кандидат? – Увидев, как принцесса Иерусалимская жадно облизывает пересохшие губы, Анна получила ответ на свой вопрос без слов. – Молод, умен, красив, добр и галантен, а главное — полностью свободен. Бери, пока я добрая, а то себе присвою. – Но… но как, я ведь еще за мужем… – Твое дело обольстить, пленить и не отпускать, пока я разбираюсь с твоим горе мужем, а то ведь уведут красавца. – Принцесса кивнула, куда-то исчез весь стыд и воспитание, осталось только любопытство и лукавый блеск в глазах. – Ну все, оставь в покое скважину, пора отдать нашему герою полотенце и одежду. Куда? – Заметив, что Сибилла сама, как заворожённая, потянулась к ручке, Анна схватила ее за запястье. – Побереги его нервы, дай сюда.  – Отобрав у возмущенной женщины ткань, Анна шикнула на нее, и вошла в дверь. – Не смотрю я, не смотрю. – Протянув одежду и полотенце Балиану, картинно отводя лицо, ехидно пропела девушка. – Одевайся и пойдем, бог знает, сколько вы будете беседовать с королем, а мне его еще колоть и мыть. – Мыть? – Бедный Балиан, казалось, упадет в обморок от сегодняшних потрясений. – Да, но позволь мне опустить подробности столь увлекательного действа. – Анна вышла из ванной, давая мужчине возможность одеться в одиночестве, если не считать Сибиллу, опять прилипшую к замочной скважине. Хмыкнув, Анна упала на россыпь подушек, наблюдая почти идеалистическую картину. Балиан смущен, Сибилла заинтересована и уже подрагивает от предвкушения, король идет на поправку, Ги скоро будет верещать, как девица, лаборатория работает, больные лечатся — красота, жизнь, можно сказать, удалась! Компанию по дороге к покоям короля им составила Сибилла, кто бы сомневался. Анна специально прошла существенно вперед, чтобы не мешать новоявленным голубкам миловаться. Она видела, как смущается и одновременно расцветает Балиан от внимания красавицы Сибиллы, и уголком души даже позавидовала этой идиллии. А ведь ей даже на букетик лилий от короля рассчитывать было глупо. Слишком высокого полета птица. – Эй, голубки, заканчивайте ворковать, король ждет. – Остановившись у дверей в королевские покои, Анна дождалась, пока Балиан глазами отлепится от Сибиллы, и вошла внутрь. В покоях как обычно царил легкий полумрак, и лишь рядом с ее медицинским столиком горело достаточное количество свечей. Король обнаружился у дальнего стола, что располагался у выхода на террасу, там он держал военные документы и карты. Балдуин сразу обернулся, когда услышал ее голос в коридоре, и искренне улыбнулся, правда серебряная маска это хорошо скрыла. Сын Годфри вскоре зашел в комнату, и королю вдруг показалась это неправильным. Он должен был прибыть еще днем, но не в этом было дело. Вечер, когда сумерки только-только укрывали своим одеялом усталый Иерусалим, принадлежал им двоим, и никому больше. Балиан сейчас был явно лишним, хоть король и пытался это завуалировать. – Я рад вновь встретиться с сыном Годфри. – Балиан поклонился, и сделал несколько осторожный шагов в его сторону, в то время как Анна принялась, как ни в чем ни бывало, готовить инструменты. – Подойди ближе. Слышал, ты был кузнецом во Франции и неплохо освоил фортификацию. – Отступив от стола, король позволил Балиану подойти к бумагам, чтобы внимательно их осмотреть. – Что думаешь? – Ибелин задумался, изучая рисунок крепости. – Крест, а лучше звезда, вроде этой. Так стены станут почти неприступными. – Взяв в руки кусочек угля, Балиан, с молчаливого одобрения короля, начал корректировать чертеж. У Анны чесались язык и руки, так хотелось вмешаться со своим видением, но она молчала. Не ее дело, она все еще просто женщина в этом закостенелом мужском мире. Ей очень не хотелось услышать из уст короля какую-нибудь фразу о «ее месте», кои часто слышала еще во Франции. И пусть Балдуин не создавал впечатление мужчины, всеми силами стремящегося отодвинуть и принизить женщину, осторожность ей все равно не повредит. – Неплохо, мой инженер предложил бы так же. – Король чуть склонил голову, внимательно вглядываясь в чертеж Балиана. – А почему же не предложил, Ваше величество? – Анна была голова расцеловать Ибелина за такой нужный вопрос. – Потому, что его подкосила болезнь. Он сейчас в лепрозории, а лучше него никого пока не нашли. – Анна быстро начала перебираться в памяти лица тех больны, что недавно видела, но ни один человек не приходил на ум в качестве королевского инженера. Решив, что надо как можно скорее выведать подробности о подопечном теперь ей лепрозории и его пациентах, девушка негромко прокашлялась, привлекая к себе внимание. – Прошу прощения, Ваше величество, но мне бы нужно сделать укол. – Король повернулся и, кивнув Балиану, позволяя тому уйти, спустился с небольшой ступеньки. Однако, пока король подворачивал рукав накидки, Ибелин остановился недалеко от Анны. – Совсем забыл, на моей земле нашли рудники с медью и цинком, о которых ты спрашивала. – Анна смазанной тенью метнулась к нему и повисла на шее, крепко обнимая. – Спасибо, спасибо, спасибо. А то без цинка, как без рук! – Король медленно приподнялся и наклонил голову. Хотелось немедленно отодрать девушку от смутившегося Ибелина и выставить того вон. И если бы Балиан сам не заметил настроение короля, так оно бы и случилось. Разомкнув объятия Анны, мужчина улыбнулся и, попрощавшись с ней и королем, покинул комнату. Анна не видела, как король крепко сжимал кулаки, как смотрел на них с Балианом, когда она в порыве благодарности обняла того, как скрипел зубами и чуть ли не шипел.

***

Она стояла напротив кровати в маленькой комнате, в которую в лепрозории помещали титулованных больных. Здесь было всего пять кроватей, и сейчас Анна внимательно рассматривала человека, что лежал у окна. Он был худой, бледный, с ампутированной нагой, но держался вполне неплохо. – Почему ампутировали ногу? – Тихо спросила девушка у медбрата, сопроводившего ее в эту часть лазарета. – Было много глубоких язв, пальцы начали отваливаться, и главный лекарь решил… – Решил увеличить количество калек в Иерусалимском царстве. – Ехидно прошептала Анна, но обвинять главного лекаря не стала, в конце концов он просто не знал иного метода, по крайней мере избежал гангрены. – Господин Арно. – Ее голос разрезал тяжелую тишину, и мужчина повернул к ней лицо. Множество маленьких, неглубоких язв покрывали щеки и лоб, но лечение уже начинало действовать, предотвращая дальнейшие разрушения. – Я могу с Вами поговорить, наедине. – Намекая, что ему придется встать и выйти за ней, девушка кивнула медбрату, чтобы он помог мужчине подняться. Тот не сопротивлялся, и уже через несколько минут они оказались в ее кабинете. – Меня зовут Анна. – Когда они наконец остались наедине, заговорила девушка. – А Вы — королевский инженер. – Бывший инженер. Я потерял свой пост с приходом болезни. – Поправил мужчина устало, грустно, беззлобно. – Странно, а король так не считает. Более того, он надеется, что Вы вернетесь к своим обязанностям, ведь лучше Вас никого не нашли. – Мужчина недоверчиво покосился на девушку в маске. – Было бы не плохо, если бы Господь сотворил такое чудо. Однако, чем я обязан Вашему личному вниманию. – И вот тут Анна подалась вперед. – Я предлагаю сделку. Ускоренный курс лечения, я поставлю Вас на ноги за две недели. – А что взамен? – А взамен Вы представите при дворе ряд моих военных разработок от своего имени. – Инженер короля открывал и закрывал рот, не в силах поверить в сказанное. – Видите ли в чем дело. – Поняв, что мужчина пребывает в тяжелом шоке от ее предложения, решила пояснить Анна. – Я — женщина, и это мой приговор. Если я сама предоставлю свои наработки, меня поднимут на смех, и не важно, насколько они будут хороши, никто не прислушается. – Даже король? – Кое-как выдавил лекарь. – Король может и взглянет, но согласитесь, будет быстрее и проще убедить и его, и военный совет через Вас. – Мужчина кивнул, подтверждая ее слова. – И… что же Вы разработали? – Он еще не успел закончить, как на небольшом столе перед ним оказалась толстая папка и испещрёнными чертежами и расчетами большими листами. – Вы пока изучайте, а я кое-что начерчу. – Глаза мужчины загорелись. Анна знала, к кому шла, люди науки часто оказываются открыты к новым знаниям, в отличие от вояк, церковников и управленцев. Заточенный кусочек угля пачкал ткань перчаток, но она усердно водила им по небольшому листу, с обратной стороны которого тоже были расчеты. – Что это? – Оторвавшись от занимательных чертежей, часть которых он откровенно не понимал, спросил мужчина, когда Анна почти закончила. – Это Ваш протез. Нравится? – Развернув рисунок, девушка принялась объяснять. – Сделаем сустав из железной сферы, внутри будет вот такая конструкция с пружинами, что позволит искусственной ноге сгибаться и разгибаться под весом, сам протез будет полый, из твердого дерева. Так мы облегчим конструкцию, а вот такая система фиксации позволит избежать натирания и кровоподтеков при носке. – Арно внимательно следил за ее руками и изучал чертеж. Она объяснила все достаточно понятно, но он и представить не мог, что кто-нибудь когда-либо задумается над такой конструкцией. – Если Вы согласны с моим предложением, через три дня я вернусь с протезом, и мы начнем активное лечение. – Анна замерла в ожидании, мысленно умоляя его согласиться. Она, конечно, могла бы прикрыться и Балианом, но резкий подъем знаний у бывшего кузнеца из Франции будет выглядеть подозрительно. – Я согласен, если только не продаю сейчас душу дьяволу. – Улыбнувшись, мужчина протянул руку, которую Анна быстро пожала. – Успокойтесь, не знаю, как на счет дьявола, а меня Ваша душа интересует в самую последнюю очередь. Она выходила из лазарета в приподнятом настроении. Солнце только-только подползало к полудню, и в голове уже созрел маршрут, причем вовсе не в сторону королевского дворца. – День добрый, Тиберий. – Оказавшись на тренировочном плацу дома маршала армии, как ни в чем не бывало пропела Анна, подлазя прямо под мечи, чем заставила мужчин нервно выругаться и остановиться. – У меня к тебе нижайшая просьба. – А ты могла бы высказать эту просьбу, не подсовывая голову под мечи? – Устало втыкая острее в песок и опираясь на рукоять, ехидно спросил мужчина. – Могла, но так намного быстрее. И так, к сути. Я хочу научиться стрелять из лука и управляться с кинжалом. – Увидев, как уже раскрывает рот Тиберий в протестной тираде, девушка быстро добавила. – Знаю, что на меч даже облизываться не стоит, поэтому прошу лук и кинжал. – Тиберий захлопнул рот под тихие смешки рыцарей. – А ну разошлись, на сегодня тренировка закончилась. – Анна спиной почувствовала с десяток усталых благодарных взглядов, но виду не подала. – Бард, лекарь, а теперь еще и воином хочешь стать. Не многовато ли для одной девушки. – Ты забыл сказать наглой, взбалмошной и совершенно неуправляемой. Не много, Тиберий. В самый раз. – Маршал нахмурился, отчего шрам на его лице выразительно выступил, показывая все нежелание мужчины потакать ее прихоти. – Нет. – Почему? – В Иерусалиме достаточно рыцарей для твоей охраны. – Вынув меч из песка, воин вставил его в стойку у края плаца. – А за его стенами? Или ты думаешь, я вечно буду прикрываться чужими мечами? Тиберий. – Подойдя ближе и мягко положив руки на его предплечье, Анна принялась прокатываться с пятки на носок. – Ну Тиберий…. – Она поскуливала так, что даже неприступные стены города заплакали бы в унисон, дрогнул и Тиберий. – Ладно. На рассвете во внутреннем дворе, пока все еще спят. И только попробуй хоть раз не прийти, сразу брошу эту гиблую затею. – Девушка отцепилась от него и запрыгала рядом, хлопая в ладоши. – Спасибо, спасибо, спасибо! – И лишь через несколько минут, когда старый воин уже ушел, на нее накатило осознание. Это же теперь каждый день придётся вставать до восхода солнца. Чуть не взвыв и прочувствовав все коварство замысла Тиберия, Анна тихо вздохнула. Ну что же, посиделки с королем за шахматами придётся сократить, как не прискорбно, иначе она просто не встанет в такую рань. Прощальным взглядом окинув пыльный плац, по краям заставленный стойками с оружием и соломенными чучелами, Анна медленно побрела во дворец. Итоги дня девушка подводила у себя в покоях. Королю явно не понравилась ее ранняя отлучка, она чувствовала это кожей по повисшей в комнате колкой тишине. Но выбирая между возможностью спасти свою шею и остроумной беседой с мужчиной, от присутствия которого горели щеки и часто-часто билось сердце, Анна выбрала первое. Договор с инженером тоже радовал, и она уже зашла в необходимые мастерские, предоставив им вполне безобидные чертежи. Те, узнав, что она общалась с Арно, восприняли разработку как его единоличную, и проблем с запуском изготовления протеза не возникло. Однако в груди неприятно ныло от осознания, что никто и никогда не узнает имени настоящего автора. Внезапно, когда она уже укладывалась спать, в дверь покоев настойчиво заскребли. – Кого там черти принесли? – Быстро завязывая маску и набрасывая капюшон, Анна подошла к двери и громко спросила. – Кто хочет стать покойником? – Это я — Сибилла. – Взволнованный голос за дверью заставил девушку немедленно отодвинуть засов. В комнату, как песчаная буря, ворвалась сестра короля, и глаза ее горели так ярко, что Анна невольно потянулась к тазу с водой, боясь, что королевская особа сейчас что-нибудь подожжет. – Он не смог! Понимаешь?! Пытался, но не смог! – Принцесса запальчиво шептала, хотя из-за восторга сохранять скрытность удавалось с трудом. – Рано радуешься. Нужно продолжать еще как минимум месяц в том же духе. – Более сдержанно разделяя восторг Сибиллы, Анна скрестила руки на груди. – Да, да, конечно! Все сделаю в лучшем виде! Этот гад ко мне больше никогда не притронется, Богом клянусь! – Сибилла продолжала изливать восторги, но мозг Анны уже работал на полную катушку. Ей нужно было как-то заставить Ги де Лузеньяна разойтись с сестрой короля миром, чтобы не вызывать при дворе ненужную бурю. – Вот, что мы сделаем. Ты успокаиваешься и делаешь вид, что ничего не происходит. Он еще не раз попытаемся, не нарывайся, не показывай, как рада, что он потихоньку становится импотентом. – Кем? – Непонимающе нахмурившись, переспросила Сибилла. – Бесполезными существом, не способным удовлетворить женщину. – Принцесса тихо, злорадно рассмеялась, она и представить себе не могла, что на ее улице будет такой праздник. – А теперь идите к себе и спите спокойно, Ваше высочество. – Картинно поклонившись, Анна буквально вытолкала Сибиллу за дверь. – Все. Спать, спать, спать.

***

– Ненавижу утро. – Тихо, хрипло, словно после пьянки, прошипела Анна, буквально сваливаясь с кровати. Вчера она попросила служанку разбудить ее незадолго до рассвета, и теперь ненавидела саму причину этого пробуждения, а именно — Тиберия. – Могла же попросить кого попроще, Балиана, например, все равно еще неделю при дворе ошиваться будет. Так нет же, лучшего мне подавай, мазохистка недоделанная. – Так, ворча и ругаясь, ругаясь и ворча, девушка кое-как привела себя в порядок и, нацепив заранее купленный костюм для тренировки, состоявший из штанов, рубахи и жилета с пристяжным капюшоном, с презрением посмотрела на маску. Как же ей надоел этот кусок тряпки, но делать было нечего. Светить внешностью на право и налево ее отучили еще французике казематы. – Я уже надеялся, что ты передумала. – Бодрый и довольный жизнью Тиберий стоял в небольшом дворике колодце, в безлюдной дальней части дворца. – Не дождешься. – Зло шикнула Анна, и потянулась к луку, который держал мужчина. Однако тот нагло увел оружие из-под ее носа. – Куда? Сначала бег, отжимания, и разминка. – Посмотрев на него, как на самого дьявола из преисподней, под ускоряющийся стук ладоней, Анна побежала по кругу. Стрелять он ей сегодня не дал, отчего девушка, уставшая и злая, как тысяча чертей, грозно зашла в покои ничего не подозревавшего короля. – Анна. Доброе утро. – Он сидел в кресле за шахматным столом, явно продумывая какую-то новую комбинацию и лениво потягивал воду с лимоном. Хотелось убить его за эту безмятежную идиллию, но сил едва ли хватит на простой укол, сие девушка ясно понимала. – Доброе, Ваше величество. – Тихо, чтобы не выдать, как устало дрожит голос, поприветствовала его Анна. Балдуин нахмурился. Он заметил сразу, еще когда она только вошла: движения были скованные, в них не чувствовалось привычной легкости и расслабленности. – Тебя, что, всю ночь били? – Медленно закатывая рукав, спросил король. – Нет. С чего Вы взяли? – Прищурившись, девушка постаралась как можно медленнее опустить сумку на стол, хотя хотелось просто бессильно уронить. – Ты двигаешься скованно, нет обычной плавности, и говоришь мало, тихо, без сарказма. Ты здорова? – «Вот же внимательный, зараза», в груди стало тепло от того, что он подметил изменения и даже пытался выяснить их причину, можно было посчитать этот жест за своеобразную заботу. – Не дождетесь, Ваше величество, я точно не сдохну раньше Вас. – Ну слава Богу, узнаю мою Анну. – И это невинное «мою Анну» прозвучало так, что она едва не села прямо там, где стояла. «Спокойно, спокойно, он ничего такого не имел в виду». – Право собственности за Вами не закреплено, государь. Садитесь, дайте мне спокойно отработать, и я самоустранюсь к Вашему удовольствию. – Постучав по шприцу, девушка приготовилась делать укол. – Ты и вправду думаешь, что причиняешь мне неудобство своим присудившем? – Прищурившись, спросил король, замерев, как удав перед броском. – Это Вы мне скажите. – Она не ожидала, что утренний разговор приведет к откровениям, а тело, как на зло, подводило. – Нет, напротив, мне желанно твое общество. – Балдуин и сам не понимал, как решился на этот разговор, но молчать становилось все тяжелее. – И… я был бы рад видеть тебя чаще. – «Это что сейчас такое было?» сердце предательски екнуло. «Неужели он… он ко мне что-то чувствует?» – Я… я не могу отнимать время у короля… – Значит так ты это видишь? – По его голосу невозможно было понять чувств, да и сжавшуюся в кулак под столом руку Анна тоже не видела. – Тогда я как король прошу тебя приходить чаще. – Как изволите, государь. – Пряча за легким смешком шок от услышанного, Анна глубоко вдохнула, стараясь подавить дрожь в руках. Утренние процедуры теперь ограничивались уколом и каплями, но сегодня были большие планы, и девушка спешно ремитировалась под недовольный взгляд голубых глаз. Балдуин остался в тишине и одиночестве. Он никак не мог придумать достойный ход, чтобы девчонка оставалась рядом дольше, чтобы перестала бегать в лазарет, как на основное место работы, чтобы не шушукалась в коридорах с молодым Ибелином. Король поднялся и раздраженно подошел к шахматной доске. Ему, лучшему стратегу востока, не под силу было заманить в свою ловушку женщину. Король вздрогнул. Он и сам не заметил, как от мысленного обещания не сближаться с девушкой, перешел к хитрым козням и попыткам привязать к себе. «Боже правый, до чего я опустился? Совсем голову потерял». Король сжал виски ладонями. Мысли все никак не хотели возвращаться к привычной рутине государственных дел. Он чувствовал себя настолько беспомощным, что сегодня попытался ей приказать, благо вовремя сменил разрушительное слово на просьбу. Балдуин видел, чувствовал, что с ним она говорит иначе, более открыто, в последнее время даже лаково, особенно когда хочет побыстрее сбежать по своим неотложным делам. Бесило, злило и раздражало, что в ее жизни может быть кто-то помимо него. «Угомонись, мир не вертится вокруг тебя, хоть ты и король. Анна свободный человек, и имеет право любить кого хочет». Любить — это слово, такое простое в повседневной жизни людей, было для него запретным большую часть сознательной жизни, но теперь стало неожиданным откровением. Можно ли полюбить человека, лица которого никогда не видел? Ее голос трогает до глубины души, ее разум и остроумие волную, заставляют нервничать, искать ответы на загадки, которые она то и дело оставляет после тебя, ее движения будоражат плоть, ее силуэт он видит вдалеке, вопреки больным глазам. Можно ли любить человека, не видя лица? Можно, и его чувства самое яркое тому доказательство. Раздраженно сбросив шахматы на пол, король, тяжело дыша, оперся на осиротевший столик. Он мог сколько угодно мучится, сгорать от своих чувств и мыслей, это ничего не изменит, не заставит ее приходить чаще и задерживаться дольше. Не заставит прикоснутся к нему помимо медицинской надобности, не тронет ее загадочную душу. Ее душа, запретный плод, манящий и сладкий, который так хотелось сорвать, и увы, единственно ему не дозволенный. Он не сможет ее сломать, просто не посмеет осквернить силой это чистое, искреннее создание, а значит остается только стиснуть зубы и терпеть. По крайней мере так он сможет хотя бы видеть ее, говорить, слушать… Не смотря на боль во всем теле и адское желание рухнуть на кровать в своей комнате, Анна усилием воли направилась прочь из дворца. У главных ворот ее уже ждал десяток слуг, привести которых она попросила еще вчера вечером. – И так, господа, нас ждет занимательная прогулка по рынкам Иерусалима. – Среди слуг были те тря с прошлого раза, и они, видимо, поведали остальным о ненасытности целителя короля, когда дело касалось ингредиентов. Их сопровождали четверо рыцарей, но Тиберия среди них не было. Пожав плечами, Анна поморщилась, движения причиняли боль, а как она встанет завтра, девушка и думать боялась. Полдня занял поход по лавкам, и это при том, что она уже знала, где и что нужно брать. Ушлый еврей еще в прошлый раз понял, что она вернется в его лавку, и завез самый лучший товар в больших количествах. Он не прогадал, она скупила все. Слуги были нагружены под завязку, когда они возвращались во дворец, но Анна внезапно остановилась у лотка со сладостями. Ягоды в медовой карамели блестели на шпажке красными шариками. Слюнки потекли сами собой. Во дворце готовили изысканные восточные и европейские сладости, но до такой простой вещи почему-то не додумались. Звонко стукнув монетой по прилавку, Анна заполучила одну шпажку. Медленно, с чувством откусив ягоду, чуть не испачкав маску, девушка блаженно закрыла глаза. Сочный, чуть кисловатый сок идеально смешался со сладостью медовой карамели, принеся вкусовым рецепторам райское блаженство. – Заверните еще одну. – Вспомнив, кому она обязана звонкими монетами в кошельке, попросила Анна, и внимательно пригляделась к другим прилавкам. «Что подарить человеку, у которого все есть?», извечный вопрос со звездочкой. Хотелось удивить, но в приятном смысле. Однако, не найдя на рынке ничего более стоящего, чем сладкие ягоды, девушка приняла поражение, решив, что в другой раз повезет больше.