Исцеляя легенду

Франсуа был в шоке от обилия покупок, бегал, как ужаленный, сортируя и раскладывая травы, специи бинты и прочее, прочее, прочее. В его котелке тихо шипело варево, вскоре обязанное превратиться в лекарство от лепры, и пока хозяин его был занят, Анна пригляделась к месиву. Удовлетворившись и цветом, и запахом, девушка принялась помешивать, чтобы не пригорело. – Ты молодец, Франсуа, достойный продолжатель моих трудов. – Лекарь на мгновение замер, благодарно улыбнулся, и вернулся к работе. Анна вышла из лаборатории довольная жизнью, и направилась в покои короля. Вечер обещал быть сладким. Монарх как раз ужинал, неспешно поглощая отварную курицу с гарниром из овощей на пару. – Добрый вечер, государь. – Опустив сумку на медицинский столик, Анна пригляделась к мужчине, а затем тихо вскрикнула, зажав рот рукой. Балдуин, не отводивший от нее глаз с самого пересечения порога, удивленно приподнял брови, и озабочено оглянулся, не понимая, что ее так напугало. – Вы давно в зеркало смотрелись, Ваше величество? – Он нахмурился так, будто она дала ему пощечину, и Анна тут же осознала, что он не так ее понял. – Да я не про шрамы. У Вас брови начали отрастать, и волосы на макушке! – От усталости и боли в мышцах, она не заметила этого утром. Но сейчас увидела весьма четко в прощальном солнечном луче. Король неверяще провел пальцами над глазами, затем по голове, потом подорвался и оказался у мутного медного зеркала. Пять раз пожалев, что венецианцы еще не изобрели свое стекло, Анна приблизилась к королю со спины. – Невероятно. – Тихо, почти неслышно прошептал Балдуин. Всего несколько волосинок, тусклых и коротких, но они были. – Но факт! Я сделаю специальный раствор, с ним нужно будет мыть голову, и через пару месяцев уже будете расчесывать свою роскошную гриву. – Девушка умолчала, что на отращивание волос уйдет много времени, но первый результат король действительно заметит скоро. – Ты невероятна. – Оторвавшись от собственного отражения, которое больше не вызывало прежнего приступа тошноты, мужчина обернулся. – Ты точно не с небес спустилась? – С моим характером меня бы оттуда скорее вышвырнули взашей. Но переломов от падения нет, значит не с небес. – С привычным сарказмом отозвалась Анна, под удивленный взгляд короля протягивая пальцы в перчатке к бровям, только-только обретающим новый контур. – Но как же ты тогда творишь чудеса? – Замерев и затаив дыхание, Балдуин впитывал ее невесомое прикосновение как святую воду, боясь пропустить даже миг. – Как-то так. – Разведя руками, просто отшутилась девушка. – Но я предлагаю отпраздновать очередное чудо. – Достав из сумки сверток пропитанной воском бумаги, девушка с гордостью протянула его королю. – Что это? – Подарок. – Мужчина приподнял брови. Он никак не ожидал получить от нее подарок, и легкий румянец смущения залил его щеки. Балдуин уже несколько дней думал, что можно подарить девушке, не носящей украшений и дорогих нарядов, а она вдруг опередила его. Развернув бумагу, король удивленно уставился на маленькие красные шарики в какой-то вязкой янтарной жидкости, словно не зная, что с этим делать. – Их едят. – Заговорщицким шепотом подсказала Анна. – Правда простолюдины, но от этого они хороши не меньше. – Балдун медленно поднес шпажку ко рту и откусил. Ни одна мало мальки здравая мысль о том, что не стоит пробовать еду не с королевской кухни, не пришла в светлую голову монарха, за что он был вознагражден небывалым для себя вкусом. Кислинка, сочный сок и сладость томленного на огне меда заполонили рот, ударив в голову феерией вкуса. – Это так вкусно! – Проглотив первый кусочек, король тут же откуси второй. – Рада, что Вам понравилось. – Анна радостно вздохнула. Она действительно хотела его порадовать, и выделенный ей тугой кошелёк с золотыми был абсолютно ни причем. – Очень. А ты ела? – Зачем-то спросил король. Он хотел предложить, но побоялся, что девушка побрезгует, да и неправильно как-то это было. – Я бы не стала кормить Вас непроверенной едой. – Притворно надувшись, будто он обвинил ее в отравлении правителя страны, Анна громко рассмеялась, увидев перепачканный в карамели рот короля. – Не забудьте умыться, Ваше величество. Давайте сделаем укол, и на сегодня я от Вас отстану. – А как же омовения? – Скрыв в голосе испуг ее быстрым уходом, спросил король, доедая ягоды, которые вдруг показались горькими. – Моя помощь в этой процедуре больше не нужна, теперь Вы можете принимать обычные ванны, только не слишком горячие. – Вот как. – Мужчина медленно отложил бумагу и шпажку на стол, и весь его вид был недовольным. Анна нахмурилась. Она же видела, как ему неприятны были эти процедуры, весь подрагивал и кривился, хоть и старался держаться молча. А сейчас почему-то злится. – Капли мне тоже слуги закапают? – Нет, тут все еще моя вотчина. Но если хотите, могу обучить и слугу. – Нет. – Слишком резко и поспешно ответил король, и тут же понял, что вызвал подозрения. Анна решила промолчать. Его поведение становилось странным, каким-то дерганным в ее присутствии, и это начинало смущать. Она не понимала, что сделала не так, но явно сделала, раз он злится и раздражается от каждого ее слова. – Делай все как обычно. – Глухо проговорил король, когда тишина в комнате стала невыносима. – Как прикажите, государь. – Тихо, стараясь не ступать на опасную почву, ответила Анна, но мужчина тут же едва заметно скривился. «Видать луна сегодня не в той фазе, или бароны совсем довели на совете», решив, что лучше вообще замолчать, Анна проделала все необходимое, и уже потянулась к ручке двери, когда с кровати донеслось негромкое: – Спасибо за подарок. – Всегда пожалуйста, Ваше величество. – Девушка скрылась из комнаты, и король тут же сел. – Что же мне делать? – Спросил он пустоту. Притворяться, что все так же как месяц назад больше не было никаких сил. Каждое ее «как прикажите», отдавало таким официальным холодом, что хотелось выть в голос. А теперь он будет еще и лишен ее прикосновений под теплыми потоками воды. Жизнь становилась все невыносимее. Собственное тело, ставшее слишком живым и чувствительным, подводило короля, и даже верный слуга-разум то туманился, то метался в агонии. И тут вдруг мелькнула мысль «А что если… сделать предложение? Даже если откажет, я хотя бы попытаюсь. Правда, как с этим жить потом не ясно, но это лучше, чем продолжать вариться заживо». Король встал с кровати и быстро достал чернила и листок. Образ подходящего украшения сам возник перед глазами. Кольцо должно было быть особенным, легким, изящным, как она сама, и таким же несгибаемым и упрямым. Он рисовал пол ночи, уточняя и переделывая детали, и когда его все-таки сморил сон прямо за столом, черновик эскиза был готов. Утром, как только Анна скрылась в покоях Сибиллы, король вызвал служанку, что была приставлена к покоям лекаря. – Принеси мне перчатку Анны, сейчас. – Отдал четкий приказ государь. Служанка удивленно моргнула, но тон короля пресекал любые вопросы. Уже через четверть часа Балдуин получил заветный предмет гардероба в свои руки; служанке было велено молчать даже под угрозой казни. Ткань была тонкой, белой, без драгоценной вышивки или рисунков, все просто, четко, лаконично и полностью в духе ее хозяйки. Зевающий главный ювелир с тоской посмотрел на горстку тонких, полых металлических игл, которую ему предстояло переплавить и выковать заново. Работа нудная, кропотливая и постоянная, ибо лекарь короля гоняла всю придворную мастерскую в хвост и в гриву во благо медицины. Однако пожилой, опытный мастер не жаловался. Впервые в жизни он чувствовал свою причастность к чему-то по-настоящему стоящему. Его работа спасала жизни, а не пылилась в сундуках или блестела на зарвавшихся аристократах. Осторожно сгрузив заранее промытый металл в небольшой тигель, мужчина уже приготовился расплавить иглы, как вдруг по мастерской прошелся взволнованный ропот. Подняв глаза, главный ювелир чуть не выронил инструмент. К его столу, царственной, непривычно легкой походкой, направлялся сам король Иерусалима. Серебряная маска, лично выплавленная мужчиной уже больше месяца назад, чуть поблескивала в рассветных лучах, окруженная белой тканью с изящной золотой вышивкой. Король-легенда, король-мертвец, впервые за долгое время снизошёл до своих ювелиров, и мужчина, игнорируя боль в травмированной когда-то ноге, встал и согнулся в почтительном поклоне. – Сядь, Онуфруа. – Убедившись, что подмастерья и остальные ювелиры покинули обширные мастерские, мягко повелел Балдуин. Мастерством этого человека восхищался еще его отец, и король решил, что именно этот мастер справится с поставленной задачей. – Изготовь мне вот такое кольцо. – Положив мятый эскиз на стол перед мастером, Балдуин дождался, пока мужчина внимательно осмотрит рисунок. – Кольцо явно предназначено для женщины, государь. – Проницательно прищурившись, Онуфруа поначалу подумал, что король решил порадовать сестру или матушку. – Могу я узнать размер пальчика, для которого оно предназначается? – Определи сам. – Король медленно вынул из-за отворота одежд кусочек белой ткани, на проверку оказавшейся простой перчаткой для подозрительно миниатюрной, тонкой руки. Мастер заметил, с какой потаенной неохотой государь передал ему ткань, и прищурился. Принцесса Сибилла, не смотря на грациозность, не могла похвастать такой тонкостью пальцев, вдовствующей королеве и подавно бы сия простая вещица не подошла. – Это перчатка ребенка, или же… – Внезапная догадка осенила мастера, точно такие перчатки носила миниатюрный лекарь короля, слишком упрямая и пробивная для своей природной хрупкости. – Я все понял. Позвольте только спросить, государь. – Балдуин кивнул, решив не отказывать в просьбе старому другу отца, тем более что знал — этот разговор останется тайной за семью печатями. – Колечко-то помолвочное? – Король не произнес ни звука, но едва заметного наклона головы хватило, чтобы Онуфруа радостно улыбнулся. – Все сделаю в лучшем виде, государь.