Исцеляя легенду

Сибилла подрагивала в руках брата после долгого и тяжелого разговора. – Почему ты не сказала мне, родная? – Поглаживая темные локоны любимой сестры, тихо спросил король, все еще не отошедший от страшных подробностей личной жизни принцессы. – А что бы ты сделал? Ги был слишком влиятельным, поднялся бы мятеж в рядах тамплиеров и не только, если бы ты влез в эту грязную историю. – Что-нибудь бы сделал. – Скорее из упрямства, чем из реальных возможностей, прошипел Балдуин. – Успокойся, брат. Мы оба знаем, что в этом деле были бессильны. И я очень прошу тебя, не ругай Анну только потому, что она смогла вытащить меня из ада. – Прижавшись к груди брата, которого не могла обнять столько лет, Сибилла уткнулась носом в расшитую золотом ткань, пахнущую сургучом и благовониями. – Боюсь, что поздно. Я уже нашипел на нее, и она, верно, обиделась. – Тяжело выдохнул король. – Баронов и знать усмирить будет непросто, но это наименьшее из зол. Я … очень боюсь за нее. Ты ведь и сама знаешь, что она стала многим неудобна, когда взялась за мое лечение, а теперь, когда слухи о ее причастности к уходу Ги расползутся по двору, станет еще хуже. – Голос короля был полон неприкрытой тоски, отчего Сибилла приподнялась на локтях и повернулась, чтобы заглянуть брату в глаза. – Понимаю. Но не слишком ли сильно ты переживаешь за простого лекаря? В конце концов я слышала, что она научила своему мастерству Франсуа. – Уловив в голосе брата подозрительно чувствительные ноты, хитро спросила Сибилла. Ее чутье ощущало, что железный король дрогнул перед юрким чудесным лекарем. – Она для меня гораздо больше, чем чудесный лекарь, но, надеюсь, это останется между нами. – Сибилла понимающе кивнула, но все же не удержалась. – Брат мой, ты влюбился? – Король уже поднялся с подушек и повернулся в сторону террасы, когда его остановил вопрос сестры. – Хуже. Я полюбил. И ты ничего сегодня не слышала. – Принцесса с трудом сдержалась, чтобы не захлопать в ладоши, но, когда король ушел, все же пискнула от восторга. – Как хорошо, мне Балиан, брату — Анна и все счастливы. Неужели на эту проклятущую землю снизошла благодать? – Про себя спросила принцесса. – Мама, я спать хочу, почитай мне сказку. – В главную комнату вышел сонный принц, и Сибилла, ласково улыбнувшись, взяла с резной полки книгу легенд.

***

Балдуин вздрогнул и резко встал, но в комнату, вопреки ожиданиям, вместо Анны зашел Франсуа. Лекарь явно нервничал и мялся, но король первый задал вопрос. – Где Анна? – По тону монарха невозможно было понять истинных чувств, но в душе короля шторм не утихал со вчерашнего вечера. – Она… плохо себя чувствует и попросила меня подменить ее. – Все-таки решившись, лекарь прошел к медицинскому столику, чтобы выполнить свой долг. – Ей нездоровиться? Что-то серьезное? – Обеспокоенно спросил Балдуин, прекрасно понимая, чем могло быть вызвано дурное самочувствие девушки. – Да, но ничего серьезного, просто болит голова. – Франсуа не обладал тем же изяществом и волшебным умение попадать в вену с первого раза, коим владела Анна. Проделав в руке государя три дырки, с четвертой попытки лекарь все же ввел дозу, поражаясь, как монарх терпит его неловкость молча. Король отпустил перенервничавшего мужчину восвояси и, заломив руки за спину, принялся ходить по комнате кругами. Он не знал, как начать разговор с Анной так, чтобы она не послала его к черту после первого слова. В сущности, Балдуин понимал, что вспышку вчерашнего гнева вызвал не сам факт вмешательства лекаря в дела двора, и даже не предстоящие последствия, а страх за безопасность этой сорви головы. Король панически боялся не уследить, пропустить предательский нож в спину хрупкой девушки, и даже наличие трех его лучших скрытых стражей не добавляло ощущения покоя. Мужчина промаялся весь день, надеясь, что к вечеру головная боль отпустит, и Анна придет сама, и тогда он сможет все ей внятно объяснить, но вместо девушки опять явился нервный Франсуа. На этот раз обошлось двумя дырками, но лекарь трясся так, словно боялся выдать государственную тайну. Эта нехорошая догадка ледяной иголочкой засела под сердцем. – Где Анна? – Слишком спокойно спросил король. Франсуа зажмурился. – Ей все еще не хорошо. – Кое-как выдавил лекарь, спиной чувствуя надвигающуюся бурю. – Правду, Франсуа. – Балдуин вкрадчивым голосом прошелся по нервам мужчины. – Она… она с утра уехала в лепрозорий. – Клацнув зубами от досады, король резко встал. – Что она сказала? Говори быстро. – Нетерпеливо потребовал монарх. – Она… послала Вас к черту, государь, и уехала к более благодарным пациентам. – «Все в духе этой бессовестной девчонки» Балдуин чуть не зашипел от злости. – Фивиан, коня! – Король вихрем вылетел из комнаты, а бедный Франсуа весь сжался от страха.

***

Лечение шло хорошо, многие ее подопечные уже учились заново ходить и двигать пальцами. Арно чуть ли не приплясывал в обнимку с новым протезом и готовился к окончательной выписке. Тишина и покой царили в главном зале, принося умиротворение взвинченной вчерашними словами короля, сердитой Анне. Но когда девушка дышала почти спокойно, и солнце блеснуло закато на белых тканях, умиротворение было нагло разрушено. Когда во дворе разнесся топот и ржание нескольких лошадей, Анна уже знала, что это по ее душу, и разъяренный самоволкой король не заставил себя ждать. Он появился внезапно, как призрак, у дверей в главный зал, в дорогих голубых одеждах и серебряной маске, которая, казалось, светилась злостью вместо его лица. Бедные больные пороняли ложки с кашей от такой неожиданности, прервавшей их безмятежный ужин. – Идем. – Четко, звучно скомандовал король, увидев ее с тазом воды и влажной тряпкой на плече. Ох как хотелось окатить этой самой водой разгоряченного монарха, но девушка лишь смачно грохнула таз на прикроватную тумбу. Брызги поднялись, как раскаленные капельки лавы в закатном солнце, и осели обратно. За спиной короля маячил пришибленный Тиберий и еще пара рыцарей, к которым присоединились те троя молчаливых человека в песчаных одеждах, которые неотступно следовали за ней от дверей покоев во дворце. Послать короля при подданных значило подписать себе смертный приговор, но как же чесался язык. Злость и обида, только-только успокоившиеся в стенах лепрозория, всколыхнулись вновь, но Анна взяла себя в руки. Девушка выпрямилась до ломоты в спине, гордо подняла голову, и молча проследовала мимо короля к выходу. – Удачи, Ваше величество, я бы к ней сейчас и на шаг не приблизился. – Тихо посоветовал Тиберий, но король проигнорировал его слова. Запрыгнув на лошадь, Балдуин протянул руку Анне, но та лишь фыркнула и пошла пешком в сторону городских ворот. – Невозможная женщина. – Тихо прошипел король и, нагнав девушку, силком усадил ее в седло, за что получил ощутимый тычок локтем под ребра. Однако Анна продолжала молчать, и к моменту прибытия во дворец, король начинал ощутимо нервничать. Поход до королевских покоев выглядел бы странно для окружающих, если бы тех предусмотрительно не разогнали. Король какое-то время тянул девушку за руку, но, услышав болезненное шипение, остановился, зашел за спину, и, взяв за плечи, начал мягко толкать вперед. Анна уперлась ногами в пол, и монарх почти катил ее, как телегу. Она бы рассмеялась такой картине, если бы не была так на него зла. Жар от его ладоней проникал сквозь перчатки и ткань балахона, оставляя огненные следы на коже, отчего девушка едва ощутимо подрагивала. Мысли путались от его близости, а злость куда-то подло сбежала, оставляя после себя лишь кавардак суетливых чувств. Впереди показались главные покои дворца, и Анна угрюмо сложила руки на груди. Оказавшись посреди комнаты и свободной от рук монарха, девушка почувствовала, как приятный жар сменился легкой прохладой. Это ощущение потери странно кольнуло сердце, но Анна выбросила лишние эмоции, сосредоточившись на красноречивом молчании. – Вчера я говорил с Сибиллой. – Начал король, внимательно наблюдая за малейшими изменениями в позе лекаря, статуей, замершей посреди покоев. Тяжело вздохнув, Балдуин снял маску, затем перчатку и потер переносицу. – Так и будешь стоять каменным изваянием? Сядь. – Девушка выполнила его просьбу самым неожиданным способом — уселась там, где стояла, прямо на пол. – Ну что за ребячество. – Сквозь зубы прошептал король и, подойдя к упрямой девчонке, мягко поставил ту на ноги. Но вопреки ожиданиям не отпустил, продолжая крепко держать узкие плечи. – Послушай, вчера я наговорил лишнего, но только потому, что испугался за тебя. – Неподвижность сменилась легким наклоном головы, и мужчина понял, что его слушают, пусть и неохотно. – Усмирить знать будет трудно, но это мелочи. Ги был влиятелен не только как глава тамплиеров, но и как их духовный предводитель. У него много последователей и подражателей, и если я догадался сразу, откуда ветер дует, то через неделю - две, дойдет и до них. Я очень не хочу, чтобы ты пострадала. – И поэтому приставили ко мне цепных псов? – Тихо, но уже почти без яда в голосе, спросила Анна. – Каждый из этих воинов стоит десятка лучших рыцарей. Они уникальны, у меня их всего шесть. – Анна сглотнула. Он отдал ей половину лучшей охраны, чтобы предотвратить еще не случившуюся беду. Стало даже как-то неловко за свое поведение, но девушка слишком ясно помнила лед в его сейчас таких теплых, взволнованных глазах. Вздрогнув, Анна слегка расслабилась, и король тут же почувствовал перемену под своими ладонями. Это была маленькая победа, она его выслушала и, кажется, прониклась. Осталось закрепить результат. – Послушай, ты слишком важна для меня, чтобы так рисковать головой. Предупреждай в следующий раз о своих авантюрах заранее. – Так и быть. В таком случае уведомляю, что выполнила только половину плана, вынудив Ги развестись. – Король приподнял брови, ее неожиданное признание настораживало. «Если этот грандиозный исход Ги только половина, то что же она задумала?», нервно сглотнув, мужчина молча кивнул, намекая на продолжение исповеди. – Еще до начала этой авантюры я свела Сибиллу с Балианом. Надеюсь, Вы будете не против их брака? – Сказать, что Балдуин облегченно выдохнул, значило ничего не сказать. Когда он мельком видел Анну, беседовавшую с младшим Ибелином в опасной близости, сердце предательски сжималось от ревности, а она всего лишь занималась сводничеством. Король чуть не рассмеялся от облегчения, и покачал головой. – Балиан достойный, перспективный молодой рыцарь, я буду рад доверить ему сестру. – Вот и чудненько. А теперь, если у Вас ко мне больше нет вопросов, я пойду к себе. – Девушка отступила, но король почему-то не отпустил ее из рук. – Уже уходишь, так быстро? – Непонятно, чего в голосе мужчины было больше, тоски или разочарования. От этой непривычной смеси чувств, звучавшей из уст железного короля, девушка удивленно выдохнула. Казалось, король впервые отложил в сторону непроницаемую маску, чуть обнажая искренние чувства, и уйти сейчас, в момент его откровенности, Анне показалось кощунством. – Мне остаться? – Осторожно спросила девушка. – Тогда можно я посижу у камина? – Приметив пушистый ковер недалеко от разгоряченной пасти жаровни, тихо попросила девушка. Вечер уже вступил в свои права, охлаждая воздух, и ее от усталости и нервов пробирал неприятный озноб. – Да, конечно. – Балдуин не успел подвинуть стул, как девушка опустилась прямо на ковер, скрестив ноги и уставившись в шаловливо пляшущее на поленьях пламя. Король замер, не зная, куда себя деть. Вот то, что он хотел — она осталась, сидит молча, расслаблено, а он не знает, что теперь делать. Сглотнув, Балдуин налил два кубка сладкой воды, которую принесли еще днем и, поставив их на ковер, совсем не по-королевски, уселся прямо за спиной лекаря, положив подбородок ей на макушку. Анна замерла от такой неожиданно откровенной близости. Раньше он позволял себе брать ее за руки или плечи, но всегда из-за какой-то необходимости. Но этот вечер переворачивал все. Король Иерусалима, великий правитель, сидел за ее спиной как обычный уставший мужчина, который просто хотел капельку заботы и тепла. Девушка не стала отстраняться, ее окутало такое приятное чувство защищённости, что совсем не хотелось нарушать момент уединения. Король молча поднес ей кубок с ароматным настоем, и она взяла, так же молча. Чуть приподняла ткань маски и отпила. Вкусно. Медово травяной напиток приятно согревал горло, прокатываясь по пищеводу душистой волной. Тишина была легкой, мягкой, и такой теплой, что слова показались тут лишними, и Балдуин молчал. Вслушивался в мерное дыхание, млел от ее тепла на совей груди. От легкого запах лаванды и трав кружилась голова. Так хорошо и спокойно ему не было никогда в жизни. Казалось, что бесконечная война, стычки на советах, бремя власти и жар пустыни исчезли из его мира. Осталась только она — хрупкая девушка со стальной волей и острым язычком, сейчас больше похожая на маленького, уставшего сражаться котенка, клубочком сжавшегося на руках. И этого котенка так остро хотелось защитить, что сердце сжималось до боли. Углубившись в свои мысли и чувства, король и не заметил, как голова Анны плавно съехала по его руке, оказавшись на коленях. Она едва слышно сладко посапывала, угревшись от камина и тепла мужских рук. Улыбнувшись, король погладил утомленного лекаря по голове, и уже хотел приказать Фивиану отнести девушку в ее комнату, но передумал. Их жизнь была таким буйным и прерывистым потоком, что мужчина не мог сказать, суждено ли ему так же обнять ее завтра. Осторожно взяв девушку на руки, король мягко переложил ее на свою кровать.