Исцеляя легенду

Мальчишка-прислужник в третий раз проверил ремни седла и, убедившись, что ему не снесут голову, передал поводья породистого скакуна в руку тамплиеру, сменившего свой крестовый плащ на богатую, но простую одежду. – Неужели ты так просто все оставишь? – Спросил рыжеволосый мужчина с сединой, поправляя красный крест на своей груди. – Разумеется нет. И ты, Рено, отплатишь королю и его шавке сполна. – Ги огляделся и, удостоверившись, что они остались в конюшне одни, коварно ухмыльнулся. – Мои разведчики доложили, что через семь дней из Египта в Дамаск через наши земли проедет сестра Саладина. Думаю, мне не нужно объяснять, какой повод у султана будет к началу войны. – Рено передалось настроение Ги, и бесшабашный крестоносец, больше всего любивший вино и кровь неверных, оскалился в зловещей улыбке. В открытом тронном зале стоял дикий гвалт. Сегодня, после собрания совета, намечалась демонстрация образца нового оружия от Арно де Санти, который в последнее время буквально взрывал двор своими изобретениям. В предвкушении был и король, когда нудное разбирательство очередной стычки между баронами закончилось, Балдуин едва заметно подался вперед на своем троне под тенью гербовых стягов. Королевский инженер, едва заметно прихрамывая на протезе совершенно новой конструкции, к которому еще не привык, вышел в центр зала. В прошлый раз он демонстрировал краны для срыва осадных башен, самоопрокидывающиеся, передвижные котлы со смолой и прочие устройства в многократно уменьшенных макетах, ибо для их постройки в реальном размере требовалось время и ресурсы. Сегодня же этот уникальный человек держал в руках полноценный образец нового стрелкового оружия, заряженный заостренным, длинным металлическим цилиндром, совсем без оперения. – И он хочет сказать, что этот обрезок дерева стреляет лучше наших луков? – Да он верно спятил в лепрозории. – Тихо перешептывались рыцари, однако их возмущение было намного тише того, что звучало в первый день триумфального возвращения к должности королевского инженера. – Ваши сомнения мне ясны, господа. – Обернувшись, не обращаясь ни к кому конкретному, заговорил Арно. – Государь, позволите продемонстрировать? – Все сразу смолкли, когда король жестом позволил инженеру держать речь. – Я попрошу принести подготовленное чучело. – В зал внесли тяжелый, набитый песком макет человека в полном доспехе. Несколько мужчин, натужно сопя, установили чучело у дальней стены и, прислонив к нему самый толстый из имеющихся в армии щитов, быстро разошлись. – Сейчас я предлагаю лучшему лучнику показать свое мастерство. – На предложение Арно из лагеря рыцарей-лучников вышел высокий, широкоплечи рыцарь, больше похожий на шкаф, чем на человека. Скалоподобный воин взял поднесенный оруженосцем лук и, встав у противоположной стены, выстрелил сначала в щит, в затем в нагрудник чучела. Зал советов был весьма велик, но не огромен, и пробивной силы пущенной стрелы хватило, чтобы основательно войти в щит, но нагрудник пробить не вышло. – Как все вы видите, господа, я намного слабее и меньше нашего лучника. – Ухмыльнувшись, Арно кинул едва заметный взгляд на окаймлявшую зал колоннаду. Балдуин это заметил, и успел уловить движение в тени колонн. Он кожей ощущал внимательный взгляд, владельца которого узнал бы из тысячи, но что Анна делала на демонстрации оружия, король не знал. «Неужели из интереса пришла? Странно, она бы не стала откладывать дела в лепрозории ради подобного рода зрелища». Король помнил, как она презрительно хмыкнула, когда Тиберий предложил ей полюбоваться на рыцарский турнир. Король лишь потаенно улыбнулся, он знал ее отношение к таким грубым развлечениям, и просто вручил тогда книгу о ядах, которую Анна заприметила в библиотеке. Тем временем королевский инженер поднял над головой небольшое деревянное устройство, смутно похожее на горизонтальный лук со странной рукоятью. Приложив рукоять к плечу и прицелившись, Арно просто нажал на маленький выступ снизу. Металлическая стрела сорвалась из механизма с звонким свистом, и, под неверящие взгляды прошла сквозь деревянный щит, разломив тот пополам. Следующая пробила нагрудник. С благоговейным ужасом несколько рыцарей молча подошли к чучелу и, подняв то, перенесли в центр зала, к трону короля. В нагруднике, наполовину уйдя в «грудь» красовалась металлическая стрела, а вторую вытащили «со спины», она прошла почти насквозь. Гробовая тишина сменилась сначала тихими, быстро переросшими в оглушительные, восклицаниями и криками. Рыцари и знать лезли друг на друга, чтобы посмотреть на чудо техники. К Арно выстроилась огромная очередь из желающих опробовать новое изобретение. Балдуин не стал дожидаться, пока ажиотаж стихнет. Он молча встал, люди мгновенно стихли, и, подойдя к Арно, увел почти раздавленного толпой инженера прочь. – Да, вот эта система пазов и рычаг позволяют натянуть такую тетиву, об которую порывал бы пальцы даже лучший лучник. – С запалом рассказывал об устройстве арбалета Арно. – А если увеличить размер и заменить железные стрелы на деревянный с поджигаемыми концами, мы разнесем осадные башни Саладина задолго до подхода к крепостям. – И какова же дальность твоего нового изобретения? – Арно едва заметно поежился от вопроса короля, но Балдуин был слышном воодушевлен, чтобы это заметить.  – В три раза дальше обычного лука. – Слегка успокоившись после весьма красноречивой демонстрации, ответил инженер. – Если у Вас больше нет вопросов, государь, я пойду к себе, нужно проверить, все ли поняли мои подмастерья. – Балдуин кивнул, вопросы у него были, но новое оружие нужно было срочно пускать в производство, и это не терпело отлагательств. Хрупкий мир с Саладином был не вечен, это понимал каждый человек в Иерусалимском королевстве. С отъезда Ги минуло восемь дней, при дворе стало ощутимо меньше перепалок, но подковерная борьба с назначенным королем новым главой тамплиеров продолжалась, а это значило, что ожидать неприятных сюрпризов можно было в любой момент. Но сегодня король знал, что все интриганы будут без умолку обсуждать новое оружие, и можно было хоть ненадолго выдохнуть. Близился вечер, и скоро к нему в покои придет Анна, встречи с которой он ждал весь день. – Ты видела испытание нового оружия Арно? Оно потрясает воображение. – Пригубив теплый травяной отвар, король подвинул ферзя. Шахматная доска лежала прямо на облюбованном ими ковре у камина, и монарх, совсем не по-королевски скрестив ноги, увлеченно беседовал с любимым лекарем после привычного укола. – Да, я полюбопытствовала. Действительно впечатляюще. – Анна внимательно обдумывала свой ход, она продержалась уже десять комбинаций и шла на новый рекорд. В вечер того знаменательного скандала, она так и не показала королю чертежи изобретения, которым он так восхищался, и теперь тихо завидовала Арно, получавшему все лавры, а самое горькое — Его признание и восхищение. Обидно было до соплей, но настороженность после перепалки до конца не отпускала сердце, и Анна, вопреки настояниям инженера, так и не рассказала о своем непосредственном участии в перевооружении иерусалимского войска. – Зрелище и вправду было поразительным, особенно хороши оказались шокированные лица баронов и командующих отрядами. – Улыбнувшись при воспоминании об этой картине, которая принесла ему немалое удовольствие, король, не отводя нежного взгляда от сосредоточенной Анны, все же добавил. – Я не ожидал, что ты придешь посмотреть. Думал, тебе не нравятся подобные столпотворения. – Вы правы, государь. Столпотворения мне действительно не нравятся. – Наконец-то сделав ход конем, Анна подняла голову. – Но Арно мой пациент, и мне было важно, чтобы он получил моральное удовлетворение от своих трудов. Это обязательная часть успешного лечения. – А мне можно получать моральное удовлетворение? – Прищурившись, уцепился за ее слова король. – В качестве части лечения. – Конечно, можно, государь. Правда, я не знаю, что именно принесет Вашей душе покой. – Балдуин поднялся и молча пересел за спину девушки. Анна затаила дыхание, он прижал ее к себе, как в тот вечер после возвращения из лепрозория и объяснений. Мягко обнял и положил голову на макушку, блаженно прикрывая глаза. – Эм… это вряд ли можно отнести к… – Для моей души — это лучшее успокаивающее снадобье. – Прервав ее сбивчивые слова, просто ответил Балдуин. Она была такой хрупкой в его руках, что забывались ее упорство и несгибаемость. Сейчас она была просто девушкой, которой уже завтра он откроет свое сердце. «Забавно, как я боюсь и жду самого важного признания, а ведь могу сказать все прямо сейчас», но маленькая, трусливая часть души, которую он и сам презирал, сжалась в комочек, умоляя потянуть всего один день, и король сдался. Ничего не случится за несколько часов, пока Онуфруа шлифует маленькое помолвочное колечко. Так думал король, пока гонец на взмыленной лошади мчался в Иерусалим с депешей от султана.