Мимолетность Вечности. Райдэн Эи

Послышался шорох, арестант очнулся. В комнату допросов вошла сегун в своем обычном кимоно своей обычной ровной поступью. По ощущениям парня, прошло не менее сорока минут, как он отключился, а владычица оказалась здесь только сейчас. Обычно она не заставляла себя ждать. Когда правительница приблизилась, Кадзуха почувствовал аромат чистоты, такой же, каким сам пропитался недавно в ванной. Подойдя к пленнику, она присела на корточки прямо перед ним. Его взору открылись те места, которые у девушек обычно было не принято показывать. Она же, в свою очередь, явно не пыталась их скрыть, а совсем наоборот — специально их демонстрировала. Заключенный не понимал, что он должен делать, ведь только он попытался отвести взгляд от низа, как сверху пышное декольте правительницы Инадзумы упорно притянуло к себе взор. Парень попытался отодвинуться, но, забывшись, что сидит у стены, только стукнулся об нее головой. Сверху — округлая и благоухающая грудь, снизу — промежность, очертания которой проступали через шорты, не прикрытые коротким кимоно. Смотря на всё это, пленник недоумевал: это сон? Но в последнее время от регулярных побоев и усталости во сне он видел только черноту. Что тогда задумала сегун? — Что происходит? — озвучил он подступивший вопрос, нарушив тишину. Глаза владычицы округлились, на лицо натянулась улыбка. — Теперь ты начинаешь диалог — вот что, — констатировала она, затем встала и прошлась из стороны в сторону. — Меня по-прежнему интересуют некоторые вопросы, на которые я никак не могу получить от тебя ответа. Я всё еще надеюсь на сотрудничество. На последних словах она вновь наклонилась к его лицу с натянутой на зубах улыбкой.  — Итак, мой первый вопрос: Где Путешественница? Ответа не последовало. – Мой второй вопрос: Что она задумала? Какие еще шаги она хочет предпринять для отмены охоты на Глаза Бога? Вновь тишина. — Вижу, сотрудничество не для тебя. В голове у владычицы был и третий вопрос, который она бы ни за что не озвучила: «Почему ты меня так ненавидишь?» Ненависть кипела в его глазах еще до того, как они встретились на поле битвы. — Тогда последуем моему изначальному плану, — подытожила сегун. Она зашла парню за спину и уменьшила длину цепи так, чтобы пленник мог только лечь на пол у стены.  — Пора укоротить твою свободу, а то что-то надзиратель тебя одарил. Она дернула цепь, Кадзуха подался спиной назад, но вместо стены встретил что-то мягкое. — Как же быть? Придется вызывать стражу. Арестант пытался ударить меня головой в грудь. Перевирая события, единовластница накрыла рукой глаза пленника и сильнее прижала его голову к бюсту. — Не может быть! Он хочет меня изнасиловать!  Руки Кадзухи, скрепленные сзади кандалами, ощутили нечто теплое.  — Боже, он лезет мне под юбку! Она озвучивала действия со спины, которые пленник мог только почувствовать. Вот его ладони стали обо что-то тереться. Кадзуха попытался вырвать свои руки, но она снова схватила их.  Водя пальцами заключенного в области своей промежности, правительница добавила движения телом: торсом и грудью стала гладиться вверх-вниз о спину пытуемого. Кадзуха начинал гореть. Наигравшись в обмен ролями и попросту устав сидеть на коленях, сегун грубо оттолкнула пленника. Теперь Кадзуха мог снова видеть что-то, кроме темноты. Она сказала:  — Так ужасно неудобно, попробуем иначе. Владычица зашла спереди и поглядела на заключенного. Тот попытался отвернуться. Она вновь присела перед ним и стала всё больше тыкаться ему в лицо своим декольте, пока они оба не опрокинулись. Теперь Кадзуха лежал на спине, а правительница оказалась на нём сверху.  В голове подданного государства Инадзумы никогда не могло бы возникнуть такой картины: сегун лежит на нём! После стольких сотен лет правления, всей той долгой истории, что связана с ней… Электро Архонт был чем-то из учебников — невообразимым предметом, и в то же время силой, с которой надо бороться. Кадзуха вырос на этих идеях, и сейчас они все просто выжигались из его тела обычным человеческим желанием. Правительница не двигалась. Они лежали так какое-то время глядя друг другу в глаза. В глазах заключенного сегун видела страх и ужас, обрамленные покрасневшим лицом, будто какой-то зверь, сошедший с ума, накинулся на того и нещадно треплет. В ее же глазах трудно было разобрать посыл. Что именно было у нее на уме или там не было ничего вовсе? — Кадзуха не мог понять. Допрос ли это? Чего она надеется добиться, поступая таким образом? Не отводя взора, владычица всем телом начала двигаться взад-вперед, старательно касаясь своей грудью груди пытуемого. Чтобы не видеть этой картины, Кадзуха стал брыкаться, задирать и поворачивать голову. Тогда она села на него верхом и стала двигать бедрами, опираясь руками в пол. Ее промежность скользила по паху юноши, заставляя его тело реагировать. Раскрасневшись сама, она начала подтягивать руки к груди, щупая их и изображая всё большее желание. Чтобы еще сильнее раззадорить себя и лежащего под ней заключенного, правительница с сожалением протянула: — А-а-ах, как жаль, что ты не можешь меня потрогать… Упиваясь наслаждением, она совала себе в рот палец, прикусывая его зубами. В порывах страсти правительница Инадзумы задевала своими ягодицами уже стоящий член арестанта. С каждым таким случайным прикосновением он становился всё тверже. Она безупречно эмитировала акт совокупления: ее дыхание ритмично сбивалось, бедра интенсивно двигались, а лицо наполнялось удовольствием. Кадзуха, не в силах смотреть, закрывал глаза, но так ощущение тяжести в паху становилось еще ярче.  Сколько времени продолжалась его пытка, заключенный не мог сосчитать, и вот вдруг единовластница решила закончить и встала. Там, где она сидела, на кимоно с осенними листьями остались мокрые пятна, как лужицы на лавочках после дождя. Отдышавшись, властительница своей ногой в фиолетовых чулках прикоснулась к стояку в штанах пытуемого. Она стала поглаживать его сначала тихо, потом с нажимом и чуть быстрее, пока не заставила кончить. Низ кимоно Кадзухи предательски намок.  — Благородство. То, что заставляет тебя еще держаться. Я изведу его из тебя. Обещаю.  Напоследок толкнув пленника в бок, она резко развернулась и вышла. Кадзуха остался лежать скрюченный на боку, закусив губу и прослезившись. Мыслей в его голове не было, только невнятные перемешанные чувства: от обиды и отчаяния до ненависти и злости. Владычица вернулась через минуту, когда пытуемый еще не отошел от истязаний, швырнула в него белыми тряпками и сказала: — Переоденься. Я приказала стражнику, он ждет тебя снаружи. Ключом отворив кандалы, она удалилась. Кадзуха так и провалялся на полу, пока не пришел в себя и не переоделся. Когда он наконец вышел из зала допросов, его снова отвели в камеру, где он будет сидеть с желанием впредь оттуда не выходить.