Мимолетность Вечности. Райден Эи

Он сидел в камере. Вот уже третий день к нему не приходили стражники. Видимо, последнее избиение чуть растратило пыл дознавателя, и она устроила перерыв. В течение месяца, что пленник тут находился, его таскали на допрос, самое редкое, через день. Теперь же вдруг от него отстали и появилось больше времени залечить раны. С тех пор как он потерял друга, у него остались лишь ненависть к сегуну и желание отомстить. Он пытался бороться с этой ненавистью, пытался следовать тому пути, что его учили, пытался простить, пытался отомстить, но ничего из этого не избавляло от сжигающих изнутри эмоций. Сейчас судьба распорядилась так, что объект ненависти оказался близко… слишком близко, но достать его невозможно. Остается только терпеть и ждать, что хоть что-то изменится… хотя бы в нём самом. Кадзуха то разжигал, то успокаивал себя подобными рассуждениями, чтобы не замечать картину, вспыхивающую в его памяти: картину последней битвы с Электро Архонтом, после которой исчезла Путешественница. Ему хотелось верить, что она еще даст о себе знать, но надежды с каждым днем таяли всё быстрее. Кадзуха отсчитал шесть дней, как его не выводили из камеры, и лег спать. На следующее утро дверь камеры с грохотом распахнулась, тюремный надзиратель схватил заключенного, сопроводив свои действия комментарием: — О, парень, по-моему, госпожа сегун сегодня особенно не в духе.     — Я привел заключенного. Разрешите идти? Владычица развернулась и окинула взглядом прибывших.  — Нет, подожди… — она запнулась, не решаясь продолжить. Надзиратель, не ожидав такого ответа, оторопел, но тут же вытянулся в струнку и ответил: — Да, госпожа сегун, слушаю ваш приказ. Рассматривая внимательно невольника, точно застеснявшаяся, робкая девушка, владычица закусила губу. Еще немного помедлив, она всё-таки отдала новый приказ: — Отведи пленника принять ванну и верни его собственную одежду… Услышав первые слова, тюремщик округлил глаза и чуть было не открыл рот. У заключенного реакция была приблизительно такой же. — …Затем снова приведи сюда и подготовь, как обычно, к допросу. Отдав все распоряжения, владычица замерла, ожидая начала выполнения указаний. Не дождавшись никаких действий со стороны подчиненного, она переспросила:  — Всё ясно? Вспомнив, где он находится, стражник выпалил: — Есть! Будет сделано! Только ступив за двери зала, тюремщик обратился к арестанту: — Такого никогда еще не было. Видимо, сегодня необычный день… После принятия ванны, которое оказалось невообразимо блаженным действом, Кадзухе вернули его обычное кимоно с осенними листьями. Оно напомнило и о радостных днях, и о горьких потерях. Почувствовав себя вновь человеком, он выпрямился и с поднятой головой проследовал за надзирателем обратно в зал. Как и приказала владычица, пленника подготовили к допросу: заведя руки за спину, на них надели кандалы, а цепь от кандалов прицепили за крюк к стене. Почувствовав ограничение движений, тело опять поникло и сгорбилось. Тюремщик, напоследок пожелав удачи заключенному, покинул зал, оставив того одного. Прождав несколько минут, Кадзуха уставши присел на пол, облокотившись на стену.