Мимолетность Вечности. Райдэн Эи

Сегодня приготовления к допросу начались точно так же, как в предыдущий раз: его отправили в ванную, с собой дали простое чистое кимоно из рубашки и брюк, а его родное забрали — Кадзуха не спросил куда и лишь проводил его взглядом. Принятие водных процедур немного его успокоило, и он вышел. Какое-то время заключенного вели по коридорам. Привычные деревянные стены замка всё никак не показывались: тюремные каменные стены сменились более приятными на вид, но те всё так же оставались каменными. Втроем они остановились у больших деревянных распашных дверей. Один из стражников открыл дверь ключом, другой ввел пленника. Помещение, в котором узника вновь заковали в кандалы, выглядело, как ни странно, более-менее уютно. Оно даже походило на обычную спальную комнату с мондштадским убранством: высокими стульями и кроватями на ножках, в которой по неизвестной причине на стене вдруг оказался крюк для крепления цепей. Кадзуха от удивления забыл, что еще минуту назад ноги его еле держали, и просто таращился на всё вокруг, внимая обстоятельства. Он заметил, что плюсом к нехарактерному стилю большинство предметов, в том числе стены, были схожих розово-фиолетовых пастельных оттенков.  — Садись. Кадзуха взглянул на то, что тюремщик поставили сзади него: да, это был обычный стул, такого же цветового оттенка, как и всё вокруг. Посмотрев еще широко открытыми глазами на этот объект интерьера, он перевел взгляд на стражника. — Не задавай вопросов. Я лишь выполняю приказ госпожи сегуна. Тюремщик покинул комнату, второй перед уходом заглянул за спину выходящего, затем затворил дверь на ключ, и вместе они удалились. За дверью опять послышался полушепот: — Эх, вот бы мне такую комнатку! Может, и не так уж плохо ему придется! — Ты возжелал наложником сегуна стать? Выгодное место при дворе хочешь получить? — Да ты что! — завопил второй, — Ни за что в жизни! Да и потом, у меня невеста есть… Когда эти бестолковы разговоры наконец затихли, пленник про себя отметил, что военные из них не ахти, тайны скрывать они не умеют. Сидя на стуле, он посмотрел за спину на свои руки в кандалах и дернул цепь. От этого движения в месте крепления крюка к стене обвалились крошки штукатурки. — Ой!  — виновато воскликнул Кадзуха.  «Что это такое? Не похоже, что меня сильно пытаются тут удержать. Думается мне, что только сегодня тут появился этот крюк. Очень уж не гармонирует он со всем окружением, ха-ха!» От таких мыслей заключенный почувствовал себя смешно и убого. «Кажется, я становлюсь не таким уж страшным предметом в глазах сегуна. Можно меня больше не опасаться, а просто играть, не пытаясь найти ответы. Да у меня их и нет, собственно… Я бы и сам хотел знать…»