Между мирами

      Следующие два дня прошли в странном, почти нереальном ритме.       Мы редко выходили из кладовки. Марк отправлялся на разведку пару раз в день, но я оставалась в убежище, чувствуя себя одновременно и в безопасности, и в ловушке. Он возвращался с новыми деталями: где стоят стражи, в какие коридоры лучше не соваться, где можно спрятаться в случае погони. — Слушай, — спросила я однажды, когда брюнет вернулся с очередной разведки и сел на свой спальник, разбирая рюкзак. — А что будет после того, как мы освободим Ллойда? Ну, что там по сюжету дальше?       Марк задумался на мгновение, потом пожал плечами. — Ну, Ллойд сбежит. Потом воссоединение с командой, встреча со старыми врагами, объединение всех и вся ради победы над общим врагом. А потом мир, дружба и жвачка. Всё прямо как в "Мстителях". Только мы с тобой на фоне этих повелителей стихий как Наташа и Клинт... — А можно как-то поподробнее? — прервала его я и прищурилась, чувствуя, как внутри закипает подозрение. — Мы тут, по твоим же словам, в реальной опасности сидим, а ты мне в ответ цитаты из рецензий мультфильма выдаёшь?       Парень вздохнул и потёр переносицу, будто у него разболелась голова от моего допроса. — Ну-у-у... Возмо-о-ожно, я плохо помню этот сезон... Если честно, смотрел его года два назад. — Два года назад?! — я не сдержала возмущения. — То есть ты планируешь нашу операцию по спасению главного героя, опираясь на память, которая могла бы уже покрыться пылью? — Ну, прости, не знал, что буду сдавать ЕГЭ по истории Ниндзяго! Зато если бы мы попали в сезон с призраками, я бы тебе каждую деталь расписал!       Я покачала головой, но всё равно невольно усмехнулась. — Призраки, говоришь? Звучит не лучше, чем кристаллы. — Ну, там хотя бы был понятный злодей, — сказал он, разводя руками. — А здесь — Оверлорд. Он вообще непобедим по определению... — Ну а о героях ты хоть что-нибудь помнишь? — спросила я, смирившись с поведением Марка. — Или память совсем плоха стала, дедуля? — Эй, я старше тебя всего на пару лет! И, между прочим, я помню достаточно, чтобы знать, что нам нужно спасать Ллойда. А остальное — по ходу разберёмся. — «По ходу разберёмся». Это твой девиз по жизни, да? — А чего ты хочешь? Чтобы я расписал тебе план на триста страниц, как в инструкции к пылесосу? — возмутился парень. — Я хотя бы помню, как работает пылесос, — парировала я.       Он фыркнул, и я заметила, как уголки его губ дрогнули в улыбке. — Ладно, слушай внимательно...

***

      Вечером мы сидели на полу, и я смотрела на карту, которую Марк нацарапал на стене. Парень стоял рядом и рисовал стрелки и линии, дополняя её. Я смотрела на его руки — на них были мозоли и царапины, как у человека, который привык работать руками. — Ты говорил, что ты турист, — сказала я, чтобы разбавить тишину. — Давно занимаешься этим?       Брюнет усмехнулся, но в его глазах мелькнула тень. — Нет. Года два, наверное. Просто раньше не было возможности для такого хобби. Я вырос с бабушкой. Родители развелись, когда брат был мелким. Мама ушла, пыталась наладить свою жизнь, а меня и брата оставила с бабушкой. Так и вышло, что я рос с ней. — А отец? — Отец просто исчез, — сказал он, и в его голосе не было злости. Просто констатация факта. — Мне как-то всё равно на него. — Переживал? Ну, из-за развода... — Было сложно. Поначалу я надеялся, что это всё плохой сон и с минуты на минуту я проснусь. Но после понял, что могу либо сидеть и грустить, либо что-то делать. Я выбрал второе.       Я молчала, чувствуя, как внутри поднимается понимание. — Я помогал бабушке по хозяйству, заботился о брате, в 14 начал работать, чтобы им было легче. Бабушка на пенсии, много не заработаешь. Я закончил школу, поступил в колледж, выучился на инженера. Потом устроился в автомастерскую, а после с другом втянулся в спортивный туризм. Это была отдушина. Да, хобби довольно дорогое, но и мы не ездили куда-то заграницу. Так, наслаждались местными красотами. Я путешествовал, видел невероятные места, отправлял брату подарки из этих поездок. А после этого похода в горы я планировал отучиться на инструктора, тургида. Но… — Не сложилось, — закончила я за него. Он усмехнулся. — Ага. Вместо этого я здесь, в мистическом тёмном храме, с девушкой, которая не смотрела мультики последние десять лет. — Ты так говоришь, будто это моя вина. — Нет. Это просто… забавно. У судьбы отличное чувство юмора.       Я опять ничего не сказала, но на душе стало легче. — Я тоже росла без родителей. Они погибли в аварии, когда мне было шесть лет. Тётя стала моим опекуном и забрала меня, но она была вечно в разъездах. Моя жизнь была… серой. Школа, работа в кафе, дом. Холодная квартира со старыми обоями, которые никто не клеил с моего детства. Я привыкла быть одна. Я думала, что так и будет всегда. — Пока ты не попала сюда, — сказал парень. — Пока я не попала сюда, — эхом отозвалась я. Мы замолчали.       Признаться, рассказывать о себе было странно. Я никогда не была склонна к откровениям. Обычно это заканчивалось либо неловким молчанием, либо сочувствующими взглядами, от которых хотелось провалиться сквозь землю.       Но здесь, в этой тесной кладовке, под мерцание единственного фонаря, слова лились сами собой. И я заметила, что впервые за долгое время меня не останавливала мысль: «Они всё равно не поймут». С Марком это чувство исчезло. Он смотрел на меня не с жалостью, а с пониманием. Он знал, о чём я говорю. Он тоже это проходил.       Но когда тишина затянулась, пришло осознание.       Мы оба росли без родителей. Мы оба привыкли справляться сами. Но у него это вышло как-то... иначе. Я слушала его истории о походах, о брате, о планах на будущее, и в них не было той серости, которая пропитала мою жизнь. В них были краски. Даже когда он говорил о трудностях, я слышала в его голосе что-то, чего у меня не было. Какое-то внутреннее спокойствие. Какая-то лёгкость.       У него была жизнь. А у меня было выживание.       Я не сказала этого вслух. Не хотела портить момент. Но мысль осталась. Она была горьковатой, как тот самый дешёвый кофе, который я пила по утрам.

***

      Наступил третий день.       Я проснулась и поняла, что Марк уже не спал. Он стоял у двери, и я видела, как напряжены его плечи. В тусклом свете фонаря его лицо казалось бледнее обычного, а пальцы слегка подрагивали на засове. — Ты чего? — спросила я, садясь на холодном полу и растирая затекшие плечи. Он не обернулся. Просто стоял и слушал. — Он здесь, — сказал тихо парень.       Я почувствовала, как сердце пропустило удар, а потом забилось быстрее, разгоняя кровь по телу. — Ты уверен? — Я слышал взрыв, — ответил Марк, и в его голосе появилась та самая собранность, которую я уже научилась узнавать. — Похоже, наш зелёный герой уже начал веселиться. — Или его уже поймали, — сказала я, поднимаясь на ноги и чувствуя, как колени слегка дрожат. — Выше нос! Мы найдём его. — Да ты прямо луч света в этом тёмном царстве, — усмехнулась я, чувствуя, как страх смешивается с той самой решимостью, которая поднималась во мне последние два дня. — Идём. — Так точно, капитан, — сказал брюнет, отодвигая засов.       Дверь со скрипом открылась, и мы шагнули в коридор.

***

— Почти на месте, — прошептал Марк, прижимаясь спиной к стене.       Я повторила его движение, чувствуя, как холод камня проникает под одежду и сковывает тело, будто ледяные пальцы сжимают плечи. В этом коридоре кристаллы светились ярче, а воздух был сухим и тяжёлым. — На входе в главный зал нас может ждать сюрприз. Там часто кто-то дежурит. — И что мы будем делать, если там кто-то есть? — Импровизировать. — Марк пожал плечами.       Я хотела съязвить, чтобы хоть немного сбросить напряжение, но в этот момент мы услышали звук. Голос. Женский, тягучий и плавный. Совсем не похожий на тот, что я слышала до этого.       Мы замерли. Марк приложил палец к губам, и мы осторожно выглянули за угол.       Перед нами открывался огромный зал. В центре, на каменном возвышении, сидел парень в зелёной одежде с золотыми вставками. Его руки и ноги были скованы цепями из того же чёрного с золотыми прожилками камня, что я видела в зале с каменными воинами. Он был бледным, измождённым, но в глазах его горел огонь — яростный, непокорный, будто даже цепи не могли погасить эту искру.       Я смотрела на него и пыталась сопоставить с тем образом, который нарисовал мне Марк, когда рассказывал о героях Ниндзяго. По его словам, Ллойд был «типичным главным героем», «тем, кто всегда спасает всех», «немного наивным, но с золотым сердцем». Марк даже назвал его «няшкой-обаяшкой» и сказал, что Ллойд всегда верит в лучшее в людях, даже когда они этого не заслуживают.       Но то, что я видела сейчас, не совсем соответствовало сложившемуся в моей голове образу.       Парень, сидевший в цепях, был совсем другим. Да, он был молод, на вид лет девятнадцать-двадцать, но в его чертах чувствовалась какая-то жёсткость, которую я не ожидала увидеть. Тени под глазами, плотно сжатые губы. Он выглядел как человек, который пережил больше, чем можно вынести. Его зелёная одежда, которая, наверное, когда-то была яркой, теперь выглядела тусклой и потёртой. На плече виднелась небольшая прореха — след от удара, который он, видимо, получил во время пленения.       И при этом он не сдавался. Я видела это по тому, как он сидел — прямо, даже когда цепи впивались в его запястья, оставляя на коже красные следы. По тому, как он смотрел на Харуми — без страха, с холодным презрением, от которого становилось не по себе. По тому, как его пальцы были сжаты в кулаки — не от слабости, а от напряжения, которое копилось внутри, готовое в любой момент прорваться наружу.       Его глаза привлекли моё внимание больше всего. Они были зелёными яркими, почти светящимися. Но в них не было ни капли той наивности, о которой говорил Марк. Там была усталость. И что-то ещё — твёрдая, несгибаемая решимость, которая натолкнула меня на мысль, что он не сдастся ни при каких обстоятельствах.       Он совсем не похож на «няшку-обаяшку», — подумала я.       Рядом с ним стояла девушка, приблизительно его ровесница. Высокая, стройная, одетая в длинный чёрный плащ. Её лицо обрамляли длинные белые волосы, верхняя половина лица была покрыта красным гримом, а на макушке лежала белая с синими узорами маска кабуки, которую она сняла во время разговора.       Харуми.       Марк успел рассказать мне и о ней. «Она была принцессой Ниндзяго, — сказал он. — Но оказалось, она и была главной злодейкой. Она втёрлась в доверие к ниндзя, влюбила в себя Ллойда, а потом предала его. Воскресила его отца — Лорда Гармадона, и служила ему. А потом погибла. Или считалась погибшей. Теперь она вернулась и работает на Оверлорда». Когда я спросила, что между ней и Ллойдом, Марк пожал плечами. «В мультфильме у них была странная связь. Он хотел спасти её, верил, что она может измениться. А она… ну, она выбрала тьму, но при этом каждый раз предлагала Ллойду присоединится к ней. Короче, всё сложно».       Я смотрела на неё сейчас. Она медленно расхаживала перед Ллойдом, её движения были плавными, почти танцующими, как у хищника, который забавляется с добычей. — Ты всегда был таким самоуверенным, — говорила она. Голос её был мелодичным и завораживающим, от чего становилось только страшнее. — Думал, что сможешь пробраться на совет Хрустального короля и просто уйти? Это было глупо, Ллойд. Даже для тебя.       Ллойд поднял голову. В его глазах не было страха — только злость и презрение. — А ты всегда была крысой и ей же и осталась, Харуми. Я не удивлён, что ты снова на тёмной стороне. Как ты выжила? Я присутствовал на разборе обвала того здания и лично убедился, что ты мертва!       Харуми рассмеялась — коротко, сухо, без тепла, но в этом звуке было что-то жуткое. — Придержи язык за зубами, ты не в том положении, чтобы мне дерзить. И да, в тот день я действительно умерла. Но владыка дал мне второй шанс, и я его не подведу.       Ллойд смотрел на неё, не отводя взгляда. В нём не было ни капли сожаления, ни намёка на прежние чувства — только ледяное отчуждение, от которого у любого пробежали бы мурашки. — Боюсь, твоим планам не суждено сбыться. Мы с командой тебя остановим, как делали это всегда.       Харуми подошла ближе, и в её голосе зазвучала ярость. — Как? Ты сидишь здесь, в цепях, и пытаешься читать мне мораль. Скажи, как эта беседа приблизит тебя к победе? — Девушка усмехнулась, затем вздохнула, будто пыталась объяснить элементарные вещи ребёнку. — Пойми, Ллойд. В нашем мире все беды от баланса добра и зла, света и тьмы. Пока есть этот баланс, всегда будут конфликты, катастрофы. Но стоит лишь опустить одну из чаш весов, как конфликтам придёт конец. Больше никакой войны, Ллойд. Только новый мир, новые законы. Присоединяйся к нам, уверена, Хрустальный король примет тебя в нашу семью.       Ллойд покачал головой, и на секунду в его лице промелькнуло что-то похожее на боль, но он тут же спрятал это за маской холодной решимости. — Нет. Никогда. Я не хочу быть марионеткой, как ты. Оверлорд тебя использует. Как только ты станешь бесполезной, он от тебя избавится.       Харуми замерла. На мгновение в зале повисла тишина, густая и тяжёлая, как застывший воздух. — Возможно, — сказала она, и голос её стал тише. — Но я готова рискнуть. Оверлорд дал мне силу. Он дал мне шанс. И я использую его, чтобы уничтожить вас всех. Всех, кто посмел встать на моём пути.       Она повернулась и направилась к выходу. У двери блондинка остановилась и бросила через плечо: — Наслаждайся последними мгновениями, Ллойд. Через час тебя приведут к Хрустальному королю.       Она вышла. Вскоре шаги затихли в коридоре.       Я выдохнула. Я почти не дышала всё это время, и теперь лёгкие горели, будто я вдохнула раскалённый воздух.       Рядом со мной Марк застыл, словно окаменев. Его глаза расширились, и в них читалось настоящее замешательство. — Это… — парень сглотнул, будто слова застревали в горле. — Это не то… В мультике между ними была искра. Даже когда она была на тёмной стороне, Ллойд всё равно хотел её спасти. Он её жалел.       Я перевела взгляд в зал, где Ллойд всё ещё сидел в цепях. Даже после того, как Харуми ушла, его тело оставалось напряжённым. Пальцы всё ещё были сжаты в кулаки, плечи — напряжены, а взгляд — устремлён в пустоту, будто он всё ещё видел её перед собой. Воздух в зале буквально искрил от той ненависти, которую он излучал. Если бы не цепи, я была уверена — он бы набросился на Харуми. И явно не с обнимашками. — Любовь ушла, завяли помидоры, — сказала я тихо, но с едва заметной иронией. — Ты же сам говорил, что она его предала. Чего ты ожидал? Что он будет стоять с цветами и просить её вернуться? — Я точно помню, что в мультфильме всё было иначе... — Напомни, — перебила я, чувствуя, как внутри закипает раздражение от его упрямства, — когда ты пересматривал сезон? — Опять ты про это... — Два года! — шёпотом прикрикнула на него я. — Может, всё идёт по канону, а ты просто забыл детали.       Марк на мои слова свёл брови к переносице, всем своим видом как бы вопрошая "Что ты несёшь?" Затем брюнет встряхнул головой, прогоняя оцепенение, и снова стал собранным. — Ладно, потом разберёмся. — прошептал он. — Через час его уведут. Это наш единственный шанс.       Марк шагнул в зал, и я последовала за ним. Мы подбежали к Ллойду, который смотрел на нас с недоумением и настороженностью, будто перед ним стояли не спасители, а новые враги. — Вы кто такие? — спросил он, пытаясь отодвинуться, хотя цепи не давали ему этого сделать. — Как вы сюда попали? — Мы — люди, которые хотят тебя вытащить, — быстро сказал Марк, опускаясь на колени перед цепями. — Я Марк. Это Саша. Мы не из этого мира, но мы знаем, что происходит. Оверлорд хочет тебя уничтожить. Мы не дадим ему этого сделать.       Ллойд смотрел на него с недоверием, и я вдруг увидела, как в глубине его глаз мелькнула тень надежды — слабая, едва заметная, как первый луч рассвета после долгой ночи. Но он тут же спрятал её за привычной маской жёсткости. — Вы не ниндзя. Вы даже не воины. Как вы собираетесь меня освободить? — Понятия не имею, — честно сказал Марк, дёргая цепь. — Но мы попытаемся.       Я опустилась рядом с ним и начала рассматривать замок. Он был сделан из того же чёрного камня с золотыми прожилками. — Нам нужен ключ, — сказала я. — У Харуми был ключ, — мрачно сказал Ллойд. — Я видел его у неё на поясе. — Отлично, — Марк усмехнулся. — Значит, нам нужно было не ждать, пока она уйдёт, а обезвредить её и забрать ключ. — Ага, — я закатила глаза. — А ещё можно было просто пригласить её на чай и попросить любезно открыть замок. — Сарказм не поможет. — Он помогает мне не сойти с ума.       Брюнет поднялся и осмотрел цепи сверху донизу. Он не стал бить по звеньям — вместо этого Марк наклонился к замку, прищурился и провёл пальцами по золотым прожилкам, будто читал текст на незнакомом языке. — Смотри, — прошептал он, указывая на едва заметные бороздки в камне. — Это как резьба. Или… как пазы. — И что? — я наклонилась ближе. — Ты думаешь, это механизм?       Марк кивнул, и в его глазах вспыхнул азарт. — Я много возился с альпинистским снаряжением. Иногда замки делают так, что их можно открыть не ключом, а правильным нажимом. Если эти прожилки — направляющие, то, возможно, замок реагирует на давление в определённой последовательности. — Ты хочешь сказать, что откроешь его руками? — Ллойд приподнял бровь, и в этом скепсисе было столько усталости. — Не руками, — буркнул Марк. — Смекалкой.       Он достал из кармана небольшой складной нож — лезвие было коротким, но острым, и приложил его к одному из золотых пазов. Марк начал осторожно нажимать на разные участки замка, прислушиваясь к малейшему звуку. Где-то вдалеке слышались голоса — охрана могла вернуться в любой момент. — Быстрее, — прошептала я. — Я пытаюсь! — прошипел Марк, не отрывая взгляда от камня. — Тут должен быть… вот!       Он надавил на один из пазов, и замок едва слышно щёлкнул. Потом ещё раз — и ещё. На третьем нажатии раздался тихий, но отчётливый звук, похожий на вздох старого механизма. — Есть! — выдохнул брюнет и резко дёрнул дужку.       Цепи с лязгом упали на пол. Ллойд потёр затекшие запястья, поморщился, но тут же выпрямился, расправил плечи и посмотрел на нас так, будто только сейчас поверил, что свободен. — Спасибо, — сказал он. — Я не знаю, как вы это сделали, но я вам обязан. — Спасибо скажешь, когда мы выберемся отсюда, — ответил Марк. — А теперь бежим!       Мы выбежали из зала и рванули по коридору. Я бежала изо всех сил, чувствуя, как сердце колотится о рёбра. В груди горело, но останавливаться было нельзя. Мы свернули в другой коридор, и в этот момент сзади раздался крик. Пронзительный, яростный, как у раненого зверя: — ОН СБЕЖАЛ! ЛЛОЙД СБЕЖАЛ!       Голос Харуми.       Я оглянулась. За поворотом мелькнула чёрная тень — Харуми бежала за нами, размахивая оружием. А за ней грохотали тяжёлые, мерные шаги. Много шагов. — Каменные воины! — крикнул Ллойд. — Они вызвали подкрепление!       Мы вылетели в большой зал, где стояли ряды каменных статуй. Я споткнулась о край пьедестала и чуть не упала, но Ллойд подхватил меня. — Осторожнее! — Я стараюсь! — выкрикнула я.       Сзади всё отчётливее слышались топот каменных ног и голос Харуми, которая что-то кричала своим воинам. Я чувствовала, как дыхание сбивается, как сердце колотится где-то в горле.       И вдруг я заметила, что Марк замедлился. — Марк! — крикнула я, не оборачиваясь. — Шевелись! — Бегите, я их задержу.       Я резко остановилась и обернулась. Ллойд тоже замер и посмотрел на брюнета. — Ты не обязан этого делать, — сказал Ллойд, и я заметила, что в его голосе не было приказа, скорее усталая просьба. — Мы можем попробовать сбежать вместе. Ты не должен жертвовать собой.       Марк усмехнулся, в его глазах мелькнула та самая хитринка, которую я привыкла видеть за эти два дня. — А ты предлагаешь нам всем остаться и сдаться? — сказал он. — Нет. Я не жертвую собой, я даю вам шанс. Это разные вещи.       Ллойд посмотрел на него, в глазах мелькнуло что-то похожее на уважение. — Ты уверен? — спросил он тихо. — Абсолютно, — сказал Марк. — Я знаю эти коридоры. Я знаю, где можно спрятаться, где есть проходы, которые даже Оверлорд забыл.       Ллойд сжал челюсть. — Ты идиот, — сказал он, но в голосе его не было злости — только усталость и, возможно, благодарность. — Но ты прав.       Марк усмехнулся и перевёл взгляд на меня. — Он начинает понимать, — сказал он. — А ты?       Я хотела что-то сказать, но слова застряли в горле. Он смотрел на меня, и я видела, что он не сомневается. — Марк… — Не спорь, — отрезал он. — У тебя будет шанс. У нас будет шанс. А пока — беги.       Он развернулся к приближающимся врагам. Я видела, как неизвестный в шлеме вбегает в зал, как за ним появляются каменные воины — десятки фигур с пустыми глазами. А затем и Харуми. — Бежим! — Ллойд схватил меня за руку и потащил вперёд.       Я бежала, не замечая, что по щекам текут слёзы. Сзади гремели шаги, звенел металл, но я не оборачивалась: если я увижу, что с Марком, я не смогу бежать дальше.

***

(Повествование от 3-го лица)

      Они вылетели из храма, и Саша остановилась, не в силах сделать шаг.       Солнце стояло высоко, заливая всё вокруг тёплым светом. Хрустальный остров парила над землёй, и казалось, что он плавает в этом сиянии. Джунгли внизу простирались бескрайним зелёным морем.       Саша на мгновение забыла, что они бегут. Впервые за последние часы она почувствовала тепло на лице.       Она оглянулась. Харуми уже была рядом, стояла на входе в храм. Отряда каменных воинов и Мистера F нигде не было видно.       Злодейка вышла вперёд. Глаза её горели яростью, а по губам скользила кривая, неестественная улыбка. — Вам некуда бежать, — сказала она. — Под вами только река и джунгли. Вы не сможете прыгнуть — слишком высоко. Ты думал, что эти двое спасут тебя, Ллойд? — Она усмехнулась. — Ты всегда был наивным. Думал, что ты герой, что ты спасаешь мир. Но ты просто мальчик, который не знает, когда нужно отступить и сдаться.       Она сделала шаг вперёд, и её голос стал тише, но от этого только более угрожающим. — Я потеряла всё из-за тебя. Из-за ниндзя. Оверлорд дал мне силу, чтобы уничтожить тебя. Но он ошибся. Я не хочу просто убить тебя. Я хочу, чтобы ты страдал. Чтобы ты почувствовал то, что чувствую я. И я сделаю это. Сегодня. На твоих глазах я уничтожу твоих новых друзей. А потом — тебя.       Ллойд смотрел на неё, и в его глазах не было страха — только печаль, глубокая и горькая, как старая рана. Саша смотрела на него и видела, как он борется с собой: не с врагом, а с воспоминаниями, с тем, кем Харуми была когда-то и кем стала теперь. Парень перевёл взгляд на Сашу. Её лицо было бледным, глаза широко раскрытыми от ужаса. — Ты боишься? — спросил он тихо. — Безумно, — прошептала она. — Хорошо, — сказал он. — Это нормально. Держись за меня.       Харуми засмеялась. — Ты собираешься прыгать? — спросила она, подходя ближе. — Ты с ума сошёл, Ллойд. Это слишком высоко. Вы разобьётесь. — Надеюсь, ты права, — сказал Ллойд.       И блондин шагнул вперёд, выхватывая у Харуми катану, пока девушка не успела опомниться. Ллойд толкнул злодейку вперёд, и она, потеряв равновесие, полетела в пропасть.       Затем он обнял Сашу и прыгнул вслед за Харуми.