Шанс на спасение

Херефорд. Окраина гражданского сектора. 03:40. Бронированный внедорожник лейтенанта Райли вынырнул из темноты леса и резко затормозил перед воротами. Ворота были приоткрыты. Магнитный замок был мертв. Саймон Райли мгновенно понял, что произошло. Его натренированный мозг не тратил время на отрицание. ЭМИ-удар. Работа профессионала. Он выскочил из машины, выхватив пистолет, и бесшумной тенью скользнул к входной двери. Она тоже была открыта. Внутри бункера стояла глухая, неестественная тишина, не нарушаемая даже гудением вентиляции. Воздух пах озоном от сгоревшей электроники и... сыростью. Запах чужого, мокрого кевлара, который еще не успел выветриться. Гоуст щелкнул подствольным тактическим фонарем. Луч холодного белого света разрезал темноту коридора. Саймон взлетел по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки, двигаясь с пугающей для своих габаритов скоростью. Детская. Пусто. Кроватки не заправлены. Гостиная. Пусто. Игрушки брошены на полу. Спальня Александры и младших. Пусто. Кокон Томаса валялся на полу. Саймон замер посреди темной комнаты. Луч фонаря выхватил из мрака пустую детскую кроватку Коннора и смятое одеяло на большой кровати, где еще час назад спали его сыновья. Семья исчезла. Его женщина. Его Марк и Максим. И его крошечный, шестимесячный Томас. Огромный британец медленно опустил пистолет. Дыхание под балаклавой стало тяжелым, влажным, похожим на хрип раненого зверя. Тишина пустого дома обрушилась на него, сводя с ума. Внезапно его взгляд упал на пол возле кровати. В луче фонаря блеснул небольшой металлический предмет. Саймон наклонился и поднял его двумя пальцами. Это была стреляная гильза калибра 9х19 мм. Стандартный армейский патрон. Но на донце гильзы была выцарапана крошечная, едва заметная буква «S». Подпись. Соуп был здесь. Он не просто забрал Александру и Коннора. Он забрал детей Гоуста. Он вторгся на территорию Призрака и опустошил его логово. Ярость, которая вспыхнула внутри Саймона Райли в этот момент, не была человеческой. Это был абсолютный, ядерный взрыв психопатической, первобытной ненависти. Его зрачки сузились до крошечных точек. Кровь ударила в голову с такой силой, что перед глазами потемнело. Саймон издал глухой, звериный рык. Его огромный кулак с размаху, со всей чудовищной силой врезался в стену. Гипсокартон и бетон под ним жалобно хрустнули, оставив глубокую вмятину и кровавые следы на костяшках британца. — МакТавиш... — прохрипел Гоуст в темноту. Голос дрожал от концентрации чистого, неразбавленного желания убивать. Соуп совершил фатальную ошибку. Он думал, что спас семью. Но он лишь подписал себе смертный приговор. Для Саймона Райли больше не существовало ни братства ОТГ-141, ни законов, ни Прайса. На этот раз Призрак не остановится, пока не вырежет сердце шотландца и не вернет свою семью обратно в клетку. Любой ценой. База ОТГ-141. Утро. Джон МакТавиш вернулся на базу к семи утра. Он спрятал Сашу и детей на неприметной съемной ферме в Уэльсе, оформленной на подставное лицо, оставил ей наличные, пистолет и запас продуктов. Он вернулся в Херефорд, чтобы не вызывать подозрений и выиграть время. Но он недооценил скорость, с которой Призрак перешел в режим уничтожения. Соуп стоял в пустой раздевалке, умывая ледяной водой покрасневшее от недосыпа лицо, когда температура в помещении словно упала на десять градусов. Инстинкты заставили его резко обернуться. Саймон Райли не стал ничего говорить. Он даже не достал оружие. Оружием был он сам. Огромная, закованная в черную ткань фигура преодолела расстояние между ними в два огромных, бесшумных шага. Кулак Гоуста, усиленный кевларовой перчаткой, врезался в лицо Джона с такой сокрушительной силой, что МакТавиш отлетел назад, пробив спиной металлическую дверцу шкафчика. Раздался оглушительный грохот сминаемого железа. — Где они? — прорычал Саймон. В его голосе не было человеческих интонаций — только инфразвуковой, вибрирующий рык обезумевшего хищника. Соуп сплюнул кровь из рассеченной губы и с яростным, нечленораздельным криком бросился вперед. Он ударил Саймона корпусом, сбивая гиганта с ног. Они рухнули на бетонный пол, сметая на своем пути тяжелую деревянную скамейку, которая разлетелась в щепки. Это не была спарринговая тренировка. Это была бойня на уничтожение. Саймон перекатился, подминая шотландца под себя, и нанес короткий, безжалостный удар локтем в ребра Джона. Послышался влажный хруст. Соуп хекнул, но в ответ вбил колено прямо в бедро Райли и наотмашь ударил кулаком по его маске, целясь в переносицу. Гоуст даже не моргнул. Боль только подливала авиационного топлива в его ядерный реактор ярости. Его пальцы, жесткие как арматура, сомкнулись на горле МакТавиша, вдавливая его в залитый кровью бетон. — Я вырву твой кадык и скормлю псам, МакТавиш, — шипел Гоуст, сжимая трахею шотландца. — Верни мою семью. Верни моих детей. — Пошел... на хер... больной... ублюдок... — хрипел синеющий Соуп, отчаянно пытаясь разжать пальцы Саймона и параллельно нащупывая свободной рукой осколок доски от сломанной скамьи. Двери раздевалки распахнулись от мощного пинка. — КАКОГО ХУЯ ЗДЕСЬ ПРОИСХОДИТ?! — рев капитана Прайса перекрыл звук бьющихся тел. Следом за Прайсом в помещение ворвались Газ, Роуч и еще трое бойцов из дежурного наряда. То, что они увидели, повергло их в шок. Два лучших оперативника элитного подразделения, два брата по оружию рвали друг друга на куски с животной, кровожадной жестокостью. — Оттащите их! Быстро! — рявкнул старик, бросаясь вперед. Потребовалось четверо крепких спецназовцев, чтобы оторвать Гоуста от МакТавиша. Саймон сопротивлялся с такой нечеловеческой, бешеной силой, что швырнул Газа в стену, прежде чем Роуч и еще двое смогли заломить его руки за спину. Гоуст вырывался, его грудь ходила ходуном, а пустые глаза горели желанием убивать. Трое других бойцов оттащили окровавленного, тяжело дышащего Соупа к противоположной стене. Шотландец тяжело кашлял, держась за сломанные ребра, но его взгляд, направленный на Райли, был полон чистой, незамутненной ненависти. — Вы что, совсем охуели?! — Прайс стоял между ними, переводя разъяренный взгляд с одного на другого. В воздухе отчетливо пахло железом и потом. — Гоуст! Соуп! Вы военные офицеры или дворовые псы?! Саймон тяжело дышал, не сводя маниакального взгляда с Джона. Его маска-череп сбилась, на скуле наливался темный кровоподтек от удара Соупа. — Это личное, капитан, — процедил Гоуст сквозь зубы. Его голос был холодным, но дрожал от перенапряжения. — "Личное" вы будете выяснять на гражданке, а здесь вы на моей базе! — Прайс достал сигару дрожащими от гнева руками. Он ничего не понимал. Никаких предпосылок для такого конфликта не было. МакТавиш ходил в депрессии из-за развода, а Гоуст вообще не имел личной жизни. Из-за чего они сцепились так, словно делили воздух? — Оба в мой кабинет. СЕЙЧАС ЖЕ! — Прайс указал на дверь. — А вы, — он кивнул бойцам, — отпустите их. Если еще раз дернутся друг на друга — стреляйте. Бойцы осторожно разжали руки. Саймон медленно выпрямился, поправил порванную тактическую кофту и маску. Он не сводил взгляда с Соупа. И Джон, сплевывая кровь на пол, смотрел в ответ. Они оба знали, что ни один из них не скажет Прайсу правду. Если Джон расскажет, что Саймон — насильник и похититель, Саймон просто заявит, что спасал своих биологических детей от спивающегося, неадекватного сержанта. Для трибунала это будет гражданский скандал, который закончится увольнением обоих, но Сашу это не спасет. Эта война стала невидимой. Она переместилась в тень. И капитан Прайс, идущий впереди них по коридору, даже не догадывался, что ведет в свой кабинет не двух офицеров, а двух заклятых врагов, каждый из которых готов уничтожить мир ради женщины с серыми глазами и четырех мальчишек, спрятанных где-то в Уэльсе. Дверь в кабинет капитана с грохотом захлопнулась, отрезая их от любопытных глаз базы. Прайс с силой швырнул свою знаменитую панаму на стол. Старика буквально трясло от гнева. Вены на его висках вздулись, лицо покраснело. Он прошел две войны, видел распад государств и гибель целых отрядов, но сейчас он стоял перед двумя своими лучшими офицерами и не мог понять абсолютно ничего. Саймон и Джон стояли по разные стороны кабинета, словно два питбуля, готовых вцепиться друг другу в глотки при малейшем движении. Соуп тяжело, с сипом втягивал воздух, держась за сломанное ребро. Кровь из рассеченной губы капала прямо на воротник его форменной куртки. Саймон возвышался у стены, неподвижный, как скала. Его костяшки были сбиты в кровавое месиво, а маска на скуле пропиталась кровью Джона, но в его позе не было ни капли боли. Только вибрирующее, ядерное напряжение. — Я жду объяснений! — рявкнул Прайс так, что задрожали стекла в окнах. — Прямо сейчас! Какого дьявола лейтенант и сержант элитного подразделения устраивают поножовщину в раздевалке?! Тишина в кабинете была тяжелой, радиоактивной. Ни Джон, ни Саймон не произнесли ни слова. Они даже не смотрели на капитана. Их взгляды были намертво прикованы друг к другу. Прайс ударил кулаками по столу, подаваясь вперед. Его терпение лопнуло. — Вы что, онемели?! — заорал он, теряя остатки самообладания. Непонимание ситуации толкало его на самые абсурдные мысли. — Вы что, педики, и деретесь из-за ревности?! Что мы тут, блядь, скрываем?! От этого вопроса, брошенного в порыве абсолютного отчаяния, Джон издал короткий, хриплый смешок, который тут же перешел в кровавый кашель. Ирония была просто чудовищной. Прайс угадал мотив, но ошибся в деталях. Это действительно была животная, психопатическая ревность. И это действительно была битва за того, кого они оба любили. Но предметом этой первобытной бойни были женщина и четверо детей. — Никак нет, сэр... — сплюнув кровавую слюну на пол кабинета (на что Прайс даже не обратил внимания), прохрипел Соуп. Его голубые глаза, потемневшие от ненависти, сверлили Гоуста. — Мы просто... не сошлись в вопросах личных границ. Саймон медленно, почти незаметно качнул головой. Его пустой взгляд обжег МакТавиша. — Сержант взял то, что принадлежит мне по праву, капитан, — голос Райли прозвучал низко, ровно, но в нем скрывалась такая бездонная угроза, что у Соупа волосы встали дыбом на затылке. Это была фраза для Прайса. Но её истинный, пугающий смысл был адресован только Джону. — И он не хочет возвращать украденное. Прайс перевел тяжелый взгляд с Гоуста на Соупа. — Вы держите меня за идиота? — процедил старик. — Украденное? Что он у тебя украл, Саймон? Машину? Деньги? Оружие? Вы готовы поубивать друг друга из-за долга?! — Это долг крови, сэр, — невозмутимо ответил Гоуст, делая микроскопический шаг в сторону Джона. — Я заберу его в любом случае. Соуп напрягся, готовый снова броситься в драку, несмотря на сломанные ребра. — Только через мой труп, ублюдок, — прошипел шотландец. — ХВАТИТ! — Прайс выхватил из кобуры свой пистолет и с грохотом опустил его на стол, призывая к тишине. Он понял одно: правды он от них сейчас не добьется. Это было что-то глубоко личное, грязное и темное. — Я не собираюсь разбираться в вашем дерьме. Вы оба — угроза для боеготовности отряда. Капитан обошел стол. — МакТавиш. В медблок, зашить губу и зафиксировать ребра. Райли — в казарму. Вы оба отстранены от оперативной работы на неопределенный срок. Оружие и жетоны на стол. Сейчас же. Для военного это было высшим унижением, но ни Джон, ни Саймон даже не поморщились. Они молча, синхронно вытащили из кобур свои табельные пистолеты и положили их на стол капитана рядом со своими жетонами. Их не волновали пистолеты. Настоящая война велась не здесь. Саймону нужно было выйти отсюда, добраться до своих закрытых каналов связи и поднять всю агентурную сеть теневого рынка, чтобы вычислить маршрут МакТавиша и найти свою семью. А Джону нужно было как можно скорее проверить, не оставил ли он цифровых следов, ведущих к ферме в Уэльсе. — Свободны. И если я узнаю, что вы пересеклись на базе — отдам под трибунал обоих, — устало, с горечью бросил Прайс. Гоуст развернулся на каблуках тяжелых берцев и вышел первым. Соуп, придерживая бок, направился следом. Когда двери кабинета закрылись, Саймон остановился в пустом коридоре и повернул голову к Джону. — Тебе стоило убить меня в моем же доме, МакТавиш, — прошептал Гоуст так тихо, чтобы это услышал только шотландец. — Потому что когда я найду её... ты будешь умирать очень долго. А мои сыновья будут на это смотреть. Джон стер кровь с подбородка, его взгляд стал ледяным. — Ты их не найдешь, Призрак. Они больше не твои. Они разошлись в разные стороны. Обратный отсчет начался. И теперь это была игра на выживание, где правилом было только одно: хищник, который найдет след первым, заберет всё. База ОТГ-141. Четверо суток спустя. Капитан Прайс не стал тем человеком, который игнорирует инстинкты. Отстранение двух лучших оперативников было лишь первым шагом. Старик видел их глаза в кабинете. Это не была ссора из-за денег или карточного долга. Это была холодная, ядерная ненависть, готовая в любую секунду выплеснуться за пределы базы. И если Прайс не вскроет этот нарыв сейчас, кто-то из них точно умрет. Он приказал военной полиции задержать обоих. Джона и Саймона без объяснения причин сопроводили на гауптвахту, рассадив по разным одиночным камерам в подземном блоке базы. Никаких телефонов, никаких контактов с внешним миром. Только голые бетонные стены, железная койка и круглосуточное видеонаблюдение. Прайс взял расследование в свои руки. Он начал методично, с холодным расчетом потрошить их жизни. Первым делом он поднял логи доступа к базам данных. В файлах Соупа не было ничего подозрительного, кроме частого мониторинга системы безопасности одной конкретной территории в Херефорде. Прайс поднял адрес. Это был частный, бункерного типа дом. Зарегистрированный на подставную фирму, которая... через пять слоев шифрования вывела на лейтенанта Саймона Райли. "Зачем Соупу следить за домом Гоуста?" — нахмурился Прайс, стоя перед стеной в своем кабинете, куда он прикалывал распечатки. Он вызвал Газа. — Что ты знаешь о личной жизни Гоуста, Кайл? — прямо спросил Прайс, как только сержант переступил порог. Газ пожал плечами, выглядя искренне озадаченным. — Ничего, сэр. Он живет на базе. Иногда уезжает по вечерам, говорит, что на тренировки. Я думал, он просто не любит спать в казарме. — А Соуп? — Прайс прищурился. — От него ушла жена, так? Александра. Газ вздохнул, его лицо потемнело. — Да, сэр. Это сломало его. Она забрала мальчишек и младенца. Никто не знает, почему они расстались. Соуп пил, потом вроде пришел в себя. Но... — Кайл замялся. — Говори, — жестко приказал Прайс. — Недавно Соуп расспрашивал меня, не замечал ли я странностей за Гоустом. Спрашивал, не видел ли я, чтобы Гоуст заказывал... детские вещи. Прайс замер. Сигара в его руке потухла. Детские вещи. Гоуст. Соуп. Сбежавшая жена с тремя детьми. В голове старика с оглушительным, тошнотворным треском начали сходиться детали, которые казались полным бредом. Прайс выгнал Газа из кабинета и сел за компьютер. Он использовал свои допуски уровня "Альфа", чтобы проникнуть в медицинскую базу данных базы. Он поднял медицинские карты, которые Соуп подавал на свою семью для страховки. Марк и Максим. 4 года (на момент подачи). Группа крови: 4-я отрицательная. Прайс открыл файл Саймона Райли. Группа крови: 4-я отрицательная. "Совпадение. Гребаное совпадение," — подумал Прайс, чувствуя, как по спине пробежал холодок. Затем он проверил финансовые отчеты Саймона Райли. За последний год Гоуст тратил колоссальные суммы на оборудование дома в Херефорде: бронестекла, системы автономного жизнеобеспечения, детская мебель, смеси, игрушки, частные визиты врачей. Он заказывал вещи на пятерых. Женщина, двое дошкольников, годовалый ребенок и младенец. Идеально совпадает с составом семьи Джона МакТавиша. Прайс медленно откинулся в кресле. Его лицо стало серым. Всё это время. Пока Джон МакТавиш спивался от горя, потеряв жену и сына... его семья находилась в бункере лейтенанта Саймона Райли. В двадцати минутах езды от базы.