Паучьи сети

      — Наконец-то, — Немо вытащил из сейфа ключ от архива и обернулся на Якова, стоящего позади. — И почему всю работу делаю я?       — А ты представь, что мы оба подошли бы к Оливеру и потребовали ключ от архива. Если у тебя и нашлось натянутое оправдание, то у меня его нет. Думаешь, это не вызвало бы подозрений? Да Оливер бы даже не стал отчет дописывать, он бы сразу побежал к Вагнеру стучать.       Немо хмуро посмотрел на Якова и прошел на выход, специально задев его плечом.       — Ау, Немо, я ранен. Как ты мог со мной так поступить? Мы же одна команда, — он прищурился и широко улыбнулся, но Немо не отреагировал и продолжил свой путь к библиотеке.       Яков не двигался. Он коснулся пальцами ударенного плеча и почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Восторг.       Войдя в библиотеку, Яков сразу увидел приоткрытую дверь в архив. Немо уже был там и активно рылся в бумагах.       — Не очень разумно было оставлять дверь открытой. Что, если бы кто-то по счастливой случайности зашел в библиотеку раньше меня? — Яков навалился спиной на дверь и скрестил руки на груди.       — Но не зашли же.       — Ты будто бы вообще ни о чем не беспокоишься. Где конверт?       — Я уже вскрыл его и убрал в самую нижнюю полку, — он продолжил рыться в полках в поисках зацепок. В карманах его брюк Яков заметил пару бумаг.       Сначала Яков вынул конверт от Вагнера. Как давно он не видел труп Шульца. С радостью забыл бы про эту фотографию еще где-то на век. Он аккуратно погладил пальцем алхимический знак, нарисованный рядом с трупом.       Яков убрал конверт обратно в полку, подошел к Немо и бесцеремонно полез в его карман. Между делом он ощутил мягкость и тепло чужого бедра и тут же схватил бумаги, не давая себе сконцентрироваться на этом чувстве.       — Ты не можешь так просто подкрадываться и брать мои вещи прямо из карманов! — Немо тут же подскочил на месте от неожиданности и ощетинился.       — Успокойся уже. Они не твои, ты взял их из архива. А так как они не твои, я тоже имею полное право их взять и осмотреть.       Немо пару секунд сверлил Якова взглядом, тяжело вздохнул и вернулся к чтению всех бумаг, которые только мог увидеть.       Яков быстро прочел объявление о похоронах Шульца и газетную вырезку про него. Не сумев даже держать в руках бумаги дольше минуты, он поспешно скомкал их и вернул обратно в карман.       — Ого, какой сервис, — мрачно буркнул Немо.       — Дуешься за бумажки? Серьезно? Тебе пять лет что ли? Взял и взял, ты же сам согласился на помощь, — Немо метнул на него злобный взгляд, но промолчал и продолжил осмотр последней оставшейся полки в архиве.       — Дальше я сам, — огласил Немо, окончив с просмотром документов.       — Много узнал?       — Достаточно, — Немо направился к выходу, ни разу не посмотрев на Якова.       — Что, даже не обнимешь на прощание? До завтра ведь не увидимся, — Яков широко раскинул руки, а затем устало уронил их обратно, изо всех сил изображая досаду.       Немо обернулся, посмотрев на Якова сверху вниз, затем развернулся и пошел прочь из архива.       Ему не должно было нравится то, как Немо ненавидит его. Как в открытую показывает, что не общался бы с ним, не будь в этом необходимости. Он так отчаянно вертел носом от Якова, что только обратил на себя его пристальное внимание. У него только сильнее забегали мурашки.       Яков медленно и аккуратно просунул руку в собственный карман и коснулся бедра. Слишком твердое, совсем не как у Немо.

***

      Яков дождался, пока Немо помашет рукой перед его лицом, чтобы вместе пойти в кастелянную читать украденный дневник. Но в этот раз Немо приловчился и успел щелкнуть Якова по носу, а затем тихо уйти из комнаты.       — Мы на это не договаривались, — Яков скорчил хмурую мину, как только ступил в кастелянную.       — На то, что ты будешь без спроса брать у меня бумаги, связанные с расследованием, мы тоже не договаривались, — Немо ловко запрыгнул на подоконник и расслабленно расставил ноги. Яков моментально нахмурился, по спине прошлись колкие мурашки. Он отмер только когда Немо похлопал по свободному месту справа от него.       Яков подошел к нему и облокотился о стену, заглядывая в дневник, но не подходя ближе. Немо сам придвинулся к нему и слегка развернул дневник в его сторону.       — Да ты сама доброта, — его взгляд приковали ключицы, видные из-под воротника пижамы. Яков быстро отвел взгляд и начал читать дневник.       После прочтения они не узнали почти ничего нового, кроме чутких чувств Вольфганга к Немо.       — Мне теперь даже стыдно немного, он ведь считает меня другом, — Немо сгорбился и отдал дневник.       — Он и не узнает. Наврядли он записывает координаты дневника. Вольфганг и не заметит, что он лежит по-другому.       Немо все еще сидел, насупившись, пока Яков искал намеки или зацепки, которые мог бы дать ему. Он на пару секунд завис, рассматривая рисунок, на котором Вольфганг расписал, кто ему друг, а кто — нет. Затем он усмехнулся и продолжил листать страницы.       — Не понимаю. Вольфганг был в отряде миротворцев, но даже ничего не записал ни о нем, ни о Бернанде Шульце. Он либо хотел забыть этот период, либо он не был важным. С другой стороны, как отряд такой шишки мог быть для Вольфганга не важен? Шульц ведь был известным генералом, оказаться в его отряде должно было быть честью в таком случае, — он еще сильнее нахмурил брови и выпрямил спину, хрустнув ей.       — Да ты прям настоящий дядя детектив, — Яков не переставал глумиться над ним. — Только слишком уж смазливый для дяди.       Немо в отместку пихнул его в плечо. Он сидел расслабленно, одна нога на полу, а вторая согнута в колене и стоит на подоконнике. Ухмыльнулся саркастической улыбкой, которой выучился у Якова. Он не смог сдержать странный импульс.       Яков встал вплотную к Немо и обхватил его за щеки одной рукой. Луна заботливо освещала кастелянную, мягко обволакивая их двоих. Она почти ласкала и убаюкивала.       — Знаешь, кое-что в тебе остается лицемерным, — Яков расплылся в странной, дрожащей полуулыбке. Он чувствовал, как кончики пальцев мелко, едва уловимо подрагивают, поэтому убрал их от лица и положил по обе стороны от бедер Немо.       — О чем ты? — Немо ощутимо занервничал. Яков не винит его. Все же нечасто тебе с перекошеной недоулыбной тычутся в лицо и прижимают к холодному окну посреди ночи. Немо еле заметно сглотнул и отодвинулся поближе к стеклу.       — Для такого серьезного характера у тебя слишком милое личико, — он сбивчиво рассмеялся, прежде чем плавно придвинуться еще ближе и взглянуть Немо в глаза, — Я хочу свою услугу.       — Какую? — он нахмурился еще сильнее, понимая, что где-то тут подвох.       Яков подхватил его ногу под колено и поставил на пол, раздвинул чуть шире, вклинился между коленей.       — Всего лишь одну ночь, — он ухмыльнулся и подмигнул. — Тебе даже не надо ничего делать самому. Просто сиди и делай, что я говорю.       Рука поползла вверх по бедру. Немо вцепился в нее, оставив отметины ногтями.       — Я думал, что маленькая услуга это какая-то помощь, а не секс блять! Я не согласен на это!       Яков слегка отстранился и сделал разочарованное лицо.       — Тогда не удивляйся, если Вагнер узнает, что наш маленький шпион давным-давно спалился.       Немо замер.       — Но ты же говорил, что поможешь? Зачем тебе сдавать меня? — его глаза бегали по всему лицу Якова. Немо постоянно хмурил брови и поджимал губы, пытаясь разглядеть, шутит он или нет.       — Удивительно, как союзники по щелчку пальцем становяться противниками, а? — Яков сложил брови домиком и для эффекта щелкнул пальцами. — Я не говорил тебе, что будет за услуга. И ты все равно на нее согласился. Так что ты выберешь: послушно посидеть несколько минут или объяснять Вагнеру, почему ты из-за маленького паучка сдал его замысел?       Немо все еще сидел, вжимая ногти в чужую руку. Яков мог наблюдать в реальном времени за тем, как в его маленькой голове крутятся шестеренки. Он не торопит Немо перед ответом. Якову всегда нравилось играть с добычей.       Немо в последний раз тяжело вздыхает, хмурится, поджимает губы и отпускает руку. Откидывается на ладони за спиной. Так идеально предлагает себя.       — Как быстро ты смирился, — Яков в восторге. Он ведет обеими руками вверх по бедрам, скользит носом по шее. — Закинь шею.       — Сука, я тебя придушу, если ты мне что-то оставишь, — Немо нехотя закидывает голову и сверлит взглядом глаза Якова. В глазах неприкрытая неприязнь, и возможно Яков уже давным давно с ума сошел, раз ему это вставляет.       — Не придушишь, — в бок Немо тут же упирается дуло револьвера, о котором он давно уже позабыл. — У меня всегда туз в рукаве.       По венам Якова течет и взрывается раскаленная лава, когда он сжимает бедра Немо до боли и сопутствующего шипения. Когда он ведет носом по шее, наслаждаясь ароматом, а Немо еще сильнее запрокидывает голову. Когда Якову разрешено раздвинуть чужие ноги и вклиниться между ними. Когда он прижимается к Немо так близко, что между ними не протиснулся бы и лист бумаги.       Он может оставлять россыпь влажных поцелуев на шее, может укусить, может задушить, может пристрелить прямо сейчас, но не делает этого. Яков грубо берет Немо за подбородок, тянет вниз и впивается в губы.       Все ровно так, как он хотел. Как он представлял. Как он мечтал. Его странная помешанность на Немо наконец нашла выход, когда он сжимал его талию в своих руках, сминал его губы своими, кусал и раздирал их в кровь.       Немо крепко вцепился в чужие плечи. Он перехватил инициативу, прокусил губу Якова до крови, чтобы не остаться в долгу, надавил на шею в попытке придушить. В бок Немо еще сильнее и больнее вжался револьвер, а до его ушей донесся жалобный, сдавленный стон.       — Ты стонешь от того, что я тебе губу прокусил? Серьезно? — Немо усмехнулся, будто тут есть нечто смешное. Он смотрел, как Яков отстранился и теперь тяжело дышит, как он рукой стирает кровь с губы, но она продолжает течь ленивой мелкой струйкой. Немо скорчился в отвражении. — Извращенец.       Он последний раз надавил на шею Якова, но убрал руку, как только услышал щелчок предохранителя.       — Я тебе доверял. Не думал, что ты используешь меня. Я действительно верил в твой здравый смысл, — Немо помрачнел, отвел взгляд куда-то на полки с постельным бельем и снова откинулся назад. — Надеюсь, мне не надо будет ничего делать?       — Ты уже и так достаточно сделал. Сиди, — он снова стер кровь с губы. На этот раз она остановилась.       — Можно еще одно требование?       — Быстрее, — скомандовал Яков. Положение у него было крайне компрометирующее: Распухшие от укусов и красные от крови губы, грудь ходуном, очевидный стоят, который Немо спокойно ощущал на своем бедре.       — Я не собираюсь раздеваться. Абсолютно.       — Мне похуй, — Яков снова резко задрал чужую шею, дико двигая мокрым ртом вверх и вниз по ней, как будто обычных поцелуев было недостаточно.       Он жался вплотную к Немо, сжимал в руках бедра, талию, прижимал руки к подоконнику. Револьвер оказался беспечно откинут куда-то в угол. Дневник Вольфганга скорее всего лежал где-то неподалеку от него.       Яков хотел заставить Немо коснуться его, укусить, ударить. Разозлить настолько, чтобы он скрежетал зубами и не смог сдержаться. Чтобы показал, на что способен. Потому что Немо не маленький мальчик, а вполне себе взрослый мужчина, который дерется с Яковым наравных.       — Скажи что-то, — потребовал Яков. Он не умел вежливо просить даже в повседневной жизни, что уж говорить о ситуации, когда он трется своим членом о бедро парня, к которому у него какой-то нездоровый интерес?       — Сам же подкалывал Руф насчет непозволительных чувств к Вагнеру. Что случилось, растерял хватку, а, Яков? — в голосе Немо слышны были нотки яда. Он сидел, откинувшись назад, с запрокинутой головой и осуждающим взглядом сверху вниз. В его глазах плескалось отвращение.       У Якова никогда не было фетиша на собственное имя, он уверен в этом. Но возможно, у него был фетиш на Немо, иначе как объяснить то, какой жалкий полустон-полувсхлип у него вышел после уничижительной речи. С каждым новым словом он двигался все быстрее и быстрее.       Яков закрыл Немо рот рукой.       — Закрой рот. Сам же говорил, что не хочешь ничего делать. Зачем столько болтать? — из вредности он все же оставил пару укусов в основании шеи, где их не будет видно под формой. Он основательно вгрызся в кожу, вымещая на ней весь гнев и возбуждение. Немо вскрикнул от боли, все-таки на шее кожа тонкая и ощущения острее.       — Мудак блять, сам же потребовал что-то сказать, — сказал он, когда Яков убрал руку. Немо ударил его кулаком в плечо так сильно, как мог, учитывая малое расстояние между ними и невозможность замахнуться посильнее.       Немо попытался отпихнуть Якова за плечи, но он с силой заломал Немо обе руки за спину, заставил немного выгнуться.       — Ты уебок, — Немо, казалось, готов был плюнуть в лицо.       — Как мило с твоей стороны, — Яков снова вгрызся в чужие губы. Он тянул, кусал, рвал кожу, специально пытался сделать больнее.       Одной рукой он удерживал руки Немо за спиной, а второй продолжал мять бедра, талию, грудь. В какой-то момент он перешел на поглаживания чужого члена.       Немо отчаянно пытался не издавать никаких звуков. Яков грыз, оставлял мокрые поцелуи, кусал кожу у основания шеи, но ничего не заставляло Немо издать больший звук, чем просто шумное дыхание.       Он стал таким чувствительным. Якову даже не надо было его о чем-то просить. Он сам проявлял, хоть и слабую, но инициативу. Расставлял ноги пошире, потом сжимал Якова между ними. Сам запрокидывал голову, когда Яков поцелуями поднимался вверх по ней. Спокойно позволял искусывать свои губы, но затем обгрызал чужие в ответ. В отвращении нашептывал, какой Яков озабоченный, провоцируя.       — Тебе реально нравится все это? Пиздец, может мне рассказать остальному отряду о том, ради чего ты меня шантажировал? Пусть все знают, какой ты конченый, — этого и перекошенного от злости Немо, смотрящего на Якова сверху вниз хватило, чтобы доставить ему, наверное, самый сильный оргазм за всю его юность.       Настолько сильный, что он зубами снимает правую перчатку, дрожащими руками пробирается Немо под резинку пижамных брюк, пока он недоуменно за всем наблюдает и доводит до оргазма и его. Он отмечает, как Немо забавно пытается отцепить его и поколотить,пока Яков снова целует его, бьясь зубами и обкусывая чужие губы до крови.