Зелье для мудрых

Глава 41: Работа дни и ночи напролёт Краткое содержание: Доктор. --- Текст главы Голова Дра'ака не отрывалась от его рук всё то время, пока они летели над лесами и обратно в огромную, шумную цивилизацию. Его сестра сидела тихо, светящиеся экраны потрескивали в воздухе, отображая множество цифр, изображений и карт. Её пальцы танцевали по клавиатуре, нажимая на кнопки, словно дождь в глубине сознания Яутжа-самца. Было ужасно наблюдать за боем своей пары. Считалось честью смотреть, как твой предназначенный партнёр сражается, падает на самое дно и поднимается к вершине. Но Дра'ак чувствовал только ноющую боль в глубине желудка, когда наблюдал за битвой с корабля. Периметр битвы был тщательно охраняем Палачами, чтобы никто из противников не сбежал из трусости. Они были скрыты в нескольких маленьких боевых кораблях, наблюдая за местностью. Они никогда не требовались, но иногда во время Ритуалов Испытания Кровью многие Юные Кровью не могли придерживаться чести и пытались сбежать. Корабли, скрытые в небе, молча наблюдали за боем. Самый большой из них вмещал Ю'у'стоара, а иногда и саму Матриарх, которая сидела там, чтобы наблюдать за битвой. В этот раз ничего не изменилось. Яутжа, находившиеся в резерве, скрытые в своих кораблях, наблюдали за боем изнутри. Те, кто находился в общине, собрались в городе, все с нетерпением наблюдали. Дра'ак чуть не выпрыгнул из корабля и не бросился в бой, если бы не его братья и сёстры, удерживавшие его. Его пару били, как мешок, в тот момент, когда он выкрикнул его имя… Дра'ак не мог смотреть после этого. Он не мог заставить себя, даже когда его пара наконец получила преимущество и дал А'стуиалбу судьбу, которую Дра'ак желал ему годами. Его крики и рыдания поглотили его разум, он не хотел, чтобы это было последним воспоминанием о нём. Существо подавило это, желая забыть. Ему нужно было забыть об этом, иначе он не думал, что сможет держать себя в руках. На битву собралось несколько его братьев и сестёр. Многие навещали его в те периоды, когда он исчезал на некоторое время, а некоторые недавно вернулись со своих охот. Его младший брат, Гри'тах, был одним из них, пробыв за пределами планеты некоторое время после того, как стал охотником. Дра'ак провёл рукой по лицу, его горло издало неприятный щелчок. Что-то ужасное грызло его живот, поднимаясь к груди и готовое поглотить его разум. Его кожа горела от боли там, где он прижимался к груди, не чувствуя сердцебиения. Дра'ак ненавидел это. Он ненавидел это. Ему нужно было услышать его сердцебиение, ему нужно было знать, что он в безопасности и жив. Корабль остановился, и Дра'ак вскочил на ноги, как молния. Э'каад едва успела отойти от пульта, как он ударил рукой по двери, открывая её перед ожидающим сообществом снаружи. Мандибулы самки раздражённо щёлкнули, и она легко приблизилась к Дра'аку. — Дра'ак, тебе нужно успокоиться, — пробормотала она, положив руку ему на плечо. Младший брат яростно стряхнул её, его голова кружилась от ужасных мыслей. — Он мёртв, младший брат. Ях'куулх ничего не сможет сделать. — Он может спасти его, — рявкнул Дра'ак, отворачиваясь от двери, когда увидел приближающегося Гри'таха, заметившего, что корабль приземлился, и им нужно выходить. Один взгляд на его пару, и его сердце, казалось, разлетелось на тысячи кусочков, рассыпаясь. Его прикосновение было призрачным, словно одно движение могло разбить его. Его грудь пульсировала, когда конечности человека безжизненно лежали в его руках, его лицо было неподвижным и бледным. Гри'тах обмотал его живот толстой тканью, но он всё ещё видел следы красной крови, просачивающейся наружу. Глаза Дра'ака зажмурились, пытаясь сохранить его тепло. Он становился холоднее за те минуты, что они добирались сюда. — Ях'куулх не станет выполнять твои просьбы, — строго настаивала Э'каад, следуя за братом с корабля, когда его шаги ускорились и стали шире. Даже её голос, казалось, сочился отчаянием, пытаясь достучаться до брата, прежде чем он совершит что-то совершенно иррациональное. — Он не может ему помочь! Гри'тах быстро догнал их, осторожно сжимая запястье Э'каад. Она взглянула на младшего брата и оттолкнула его, прищурившись. — Сестра, давай попробуем, — спокойно объяснил он, его мандибулы скривились внутрь. — Дра'ак прав, он лучший доктор на планете. Он может помочь ему. — Люди слишком хрупки, Гри'тах, — огрызнулась она, её голос повысился от гнева. — Его сердце уже перестало биться. Никакое наше лекарство не сможет его оживить! В конце их пути показалась знакомая палатка, украшенная различными символами, приближающаяся к ним с каждой секундой. Длинная ткань, закрывающая дверной проём, сдвинулась, и пожилой Яутжа шагнул наружу, его глаза были прищурены, а мандибулы дёргались от раздражения. — Что за шум? — прошипел Ях'куулх, поправляя дреды на плечах. Казалось, он вспыхнул от гнева, как только заметил Дра'ака, направляясь к Э'каад и Гри'таху, которые медленно присоединялись к нему сзади. Доктор издал резкий вздох. — Я думал, я ясно выразился, Дра'ак, — выплюнул он, его голос был наполнен ядом. Младший самец, казалось, не замечал враждебности, поскольку всё, что поглощало его мозг, — это его пара и то, чтобы не дать ему так легко ускользнуть. — Ях'куулх, — заговорил он, его голос был тихим и слегка дрожал по краям. — Мне нужно, чтобы ты спас его, пожалуйста. Ему казалось, что его пара становилась всё меньше и меньше, он боялся изменить хватку на его теле. Он пытался держать его ближе, достаточно близко, чтобы чувствовать его кожу, и достаточно близко, чтобы позволить своему теплу перетечь в его собственное, сохраняя маленький огонёк. Его мандибулы нервно дёргались, он переминался с ноги на ногу. Взгляд доктора упал вниз, словно он не заметил маленькое тело, свернувшееся у него на руках, с остановившимся сердцем. Он застыл, что-то нечитаемое промелькнуло на его лице на несколько мгновений. Что-то тихо зашипело и скользнуло ему на плечо, выводя доктора из задумчивости. Чёрная ящерица уставилась на тело Финна, её глаза блестели, и из её горла донёсся печальный стон. Ях'куулх прогнал её, и она скользнула на землю, обвившись вокруг его лодыжки. — Если он проиграл в бою, я ничего не могу сделать, — медленно признал он, качая головой. — Такова жизнь. Эти слова, казалось, пронзили Дра'ака прямо в грудь, и опасный рык зарокотал в его горле. — Он обесчестил его. Бой был окончен, сигнал подал сам Вождь Клана. А'стуиалб, он…он ударил вопреки правилам. Он… — Тихо, — резко приказал Ях'куулх, шагнув к ним с усмешкой на губах. — Я слышал достаточно. Я делаю это не для тебя, Дра'ак. Я делаю это для него. Взгляд существа упал на его пару, танцуя с агонией над его прекрасным лицом. Запах крови почти душил его. — Просто помоги ему, пожалуйста. Ях'куулх расправил плечи, его мандибулы плотно сжались, словно приказ раздражал его. Маленькая чёрная ящерица ловко перебралась с одного Яутжа на другого, осторожно взбираясь на плечо Финна. Она тихо зашипела, коснувшись его щеки, но человек не отвечал. Ящерица зарылась под его одежду, свернувшись калачиком у его ключицы. Однако доктор, казалось, не собирался спешить обратно в свою палатку. Он перевёл внимание на Э'каад, чей взгляд, не замечая этого, блуждал по Финну. — Мне понадобится больше, чем эта жалкая палатка, чтобы восстановить его, — фыркнул доктор, его длинные дреды спадали по спине, когда он проходил мимо них, его лицо было серьёзным. — Мне нужна полноценная больничная палата в центре города. Желательно моя собственная. Это чрезвычайная ситуация, и вы были глупы, что не сообщили мне сразу! Я мог бы уже лечить его. Отчаянная срочность в голосе доктора вывела их из оцепенения. Началась суматоха, чтобы вернуться на корабль и добраться до самой оживлённой части города. Здания и их масштабы увеличились, в том числе и знакомая пирамида, где обитал Ю'у'стоар, а также множество рынков, кишащих Яутжа, приходящих и уходящих. Некоторые возвращались с охоты, другие обеспечивали свои растущие семьи. Большинство уже видели битву человека, но никто не знал о смертельном ударе, который А'стуиалб нанёс на смертном одре. Одно из больших зданий показалось в поле зрения, когда они пробирались сквозь толпу, большинство из которых уступало им дорогу. Ях'куулх был слишком уважаем, и его лицо было узнаваемо даже среди огромного скопления людей. Некоторые глазели на вид и запах человека, вызывая бурю слухов среди могущественной расы. Когда они приблизились к дверям, Ях'куулх резко повернулся на каблуках и обратился к Дра'аку. — Отдай его мне, — приказал он, и самец поморщился от приказа. — Но… — Сейчас. Дра'ак не хотел расставаться. Ни на секунду, пока не узнает, что он в порядке, но Ях'куулх был не тем, с кем стоит шутить, и если Финн выживет, он будет ему обязан. Казалось, его собственное сердце вырывают из груди, когда доктор взял его из его рук, и он смотрел, как тело его пары безжизненно падает в его руки. Ему пришлось отвернуться, сжав когти так сильно, что он был уверен, что оставляет вмятины на коже. Доктор взглянул на его тело, его глаза слегка прищурились, когда ящерица медленно высунула голову из-под ткани, но осталась безмолвной. Он повернулся к ним с острым взглядом. — Никто из вас не должен следовать за мной, — резко приказал он, заметив, как Дра'ак вздрогнул. — Вы можете остаться здесь. — Ях'куулх, — воскликнул Яутжа, его мандибулы сжались от нарастающей ярости. — Он моя пара! Позволь мне остаться рядом с ним. — Я держусь своего слова, когда говорю, что не хочу видеть тебя рядом со мной и моей работой, — прорычал доктор. — Тебе повезло, что я не отказываюсь делать это, просто чтобы досадить тебе. Убирайся с моих глаз, и я не хочу, чтобы ты был рядом с ним. Мне нужна концентрация. Дра'ак почувствовал, как гнев разливается по его венам, но Э'каад быстро сжала его плечо железной хваткой, отдёргивая его. — Он понял. Помоги ему. Ях'куулх фыркнул, задрал нос, а затем быстро нырнул в здание. Было рискованно появляться так, с таким противоречивым существом, но у Ях'куулха было не звание, чтобы позволить чему-то подобному просто так пройти. Он знал дорогу в свою старую лабораторию как свои пять пальцев. Его ноги быстро несли его через здание, поднимаясь на один из верхних этажей, пока он не столкнулся со стеной Палачей. Они увидели его с удивлением, которое переросло в ещё больший шок, когда они заметили человека, которого он держал на руках. — Ях'куулх, — заговорила одна из них, её голос был озадаченным. — Что ты здесь делаешь? — По делу, — сердито рявкнул он, проталкиваясь мимо них. — Я против времени. Освободите мою лабораторию, чтобы я мог её использовать. Он прижал руку к панели, и громкий звук достиг его ушей. Загорелись огни, и цифровой голос ответил его именем, и лёгкая улыбка тронула уголки его губ. Он был доволен, что его отпечаток ещё не удалили из механизмов. Дверь со свистом открылась, и он бросился вперёд, напугав пару молодых Яутжа, которые уже бездельничали внутри. Его голос был смертоносным, когда он бросил на них тёмный взгляд. — Вон. Они подчинились, выбегая мимо Палачей, которые вошли вслед за ним, окутанные замешательством, но не в силах отказать ему в просьбе. У Ях'куулха всё ещё было больше власти, чем у пехотинцев планеты, если только кто-то более могущественный, чем он, не решит отменить это. Он отбросил это в сторону, не желая ослаблять концентрацию. Он положил человека на металлический стол, пододвигая его ближе к центру комнаты, где свет был самым ярким. По сравнению с его палаткой, здесь было намного больше места и больше оборудования, чем ему было нужно. Стены были уставлены множеством различных номеров, различные лекарства и инструменты были запечатаны внутри. Стены были украшены декоративными узорами, а также полками, заполненными различными частями тела, плавающими в прозрачной жидкости. Некоторые из них были даже человеческими, а некоторые были более инопланетными, чем сами Яутжа. — Ты, — он остановил свой взгляд на Палаче-самце. — Начинай открывать три, десять, одиннадцать и шестнадцать немедленно. Палач поклонился в знак понимания и быстро подошёл к белым блестящим стенам. Его пальцы зависли над указанными цифрами, проводя по ним, пока они не засветились ярко-синим светом и не зашипели белым туманом. Отсеки в стенах начали выезжать наружу, открывая бутылки с лекарствами и различные медицинские инструменты. Белый туман колыхался на поверхности, но, казалось, не рассеивался, сохраняя их в приятной, прохладной среде. В то же время Ях'куулх двигался с лёгкостью, словно движения давались ему свободно. Он подошёл к одному из отсеков, расположенных выше на стене, похожему на витрину. Он достал тонкую, узкую ленту и направился к первому отсеку, который открыл Палач. Он откинул дреды назад, чтобы они не мешали, и плотно обмотал их лентой, закрепляя на месте. Он достал несколько стеклянных флаконов и бутылочек и остановился у края стола. Рядом с собой он коснулся места на полу, и часть его начала подниматься, жужжа синими огнями внизу. Там, где стол был установлен в центре, четыре угла, казалось, были вставлены на свои места, тоже светясь ярко-синим. Ях'куулх взял один из флаконов, поставив их на приставной столик, открыл его и быстро вылил на руки. Он, казалось, не был обеспокоен осторожностью, просто встряхнул руками и мягко втёр прозрачную жидкость в кожу. Когда он взял маленькое лезвие и начал разрезать ткань рубашки человека, Палачи заговорили, закончив всё приводить в порядок. — Тебе нужно что-то ещё? — спросил один из них. Ях'куулх даже не потрудился повернуться и посмотреть на них, снимая рубашку и сбрасывая её в маленький ящик, который принёс один из Палачей. — Нет. Уходите, — приказал он, беря ещё один стеклянный флакон и небольшой, идеально нарезанный кусок ткани. Он взял один, капнул на него жидкостью и начал дезинфицировать рану на плече. Ящерица быстро выбралась из ящика, скользнув по полу и взбираясь на приставной столик. Её маленькие когти цеплялись за плиточный пол, издавая цокающие звуки, которые доктор не мог игнорировать. — Встанешь на пути — убью, — прорычал доктор, заставляя ящерицу повернуться к нему и сердито зашипеть. — Иди жди там и сиди смирно. Чёрная ящерица с раздражением высунула раздвоенный язык, но сделала, как было сказано. Ях'куулх быстро и точно очищал грязь с ран, но он знал, что нужно сосредоточиться на самой большой. Смертельной, которая пронзила плоть его живота. За свою жизнь он изучал и экспериментировал на многих людях и был знаком с тем, как устроены люди. Многие жизненно важные органы могли быть повреждены такой раной, и неудивительно, что человек так быстро погиб. Ях'куулх выбросил окровавленные тряпки в ящик, нанёс жидкость на новую и продолжил, как будто никогда не останавливался. Рана на плече потребует больше внимания позже, но пока доктор наложил влажные пластыри на раны, распределяя их по плоти. Они были покрыты хорошей, насыщенной мазью, которая поможет справиться с тяжестью раны до тех пор. Его взгляд скользнул к его животу. Плоть была сильно разорвана, без сомнения, наручем. Эти лезвия были созданы для рваных ран. Мандибулы доктора изогнулись от концентрации, прежде чем он быстро начал вытирать кровь. Его руки работали быстро и эффективно, ящик наполнялся пропитанными кровью тканями и бинтами с каждым мгновением. Доктор разработал план действий, работая, зная, что он не может вмешиваться во внутренние органы человека, если не хочет рисковать, что не сможет его оживить. Ему придётся зашить внешние раны и проходы и позволить телу человека самостоятельно запустить процесс заживления тканей изнутри. Для этого потребуется лекарство, всё, что Ях'куулх сможет заставить работать, но он знал, что играет с огнём. Приём лекарств Яутжа был игрой в кости для другого вида. Не было никакой гарантии, что человеческое тело хорошо отреагирует на них, и ещё меньше шансов, что его клетки не отвергнут чужеродное лекарство, поступающее в организм. Был риск, что оно окажется слишком сильным и просто остановит его сердце ещё больше. Но Ях'куулх не мог зашить его изнутри голыми руками. Лекарство было единственным способом стабилизировать эту рану. Он провёл тыльной стороной ладони по лбу, его горло тихо щёлкнуло. Множество бутылочек, флаконов и инструментов лежали вокруг него, разбросанные и разложенные в беспорядке. Ях'куулх работал над зашиванием больших ран, накладывая крепкие швы, чтобы соединить их. Его руки были твёрдыми, швы идеальными, не пропускающими кровь. Существо вытерло оставшиеся капли крови, выплюнутые его работой, и выбросило их в ящик. Он проверил, надёжно ли закреплены раны, а затем положил на них холодный влажный пластырь. Усталость прокралась в его мышцы, но существо не переставало работать. Он повернул человека на бок и быстро принялся за работу над его спиной, где клинки пробили плоть насквозь. Солнце вставало и садилось несколько раз, но Яутжа работал усердно, не покладая рук. Он очистил его лёгкие, откачал кровь из желудка, перевязал раны и зашил плечо. Он вправил запястье и туго перевязал его, зная, что костям потребуется больше, чем внешнее воздействие, чтобы встать на место. Он нанёс травяную мазь на палец и перевязал его, позволив ему зажить так же, как он вылечил его руку. Ях'куулх был готов пойти на риск после бессонных ночей работы, осторожно вливая бутылочку лекарства в горло человека. Он провёл большим пальцем по его шее, заставляя тело проглотить его естественным образом, оседая внутри него. Мешок с человеческой кровью висел на металлическом устройстве, игла находилась в плоти его руки. Он медленно вливал человеку его группу крови, чтобы компенсировать огромную потерю крови, а затем надел маленькую маску на его нос и рот, подавая воздух для дыхания. Наступила ночь, когда Ях'куулх наконец почувствовал слабый пульс в груди человека. Тихий звук едва держался, но он был там, ровный и медленный. Лекарство начало действовать, но у него были и побочные эффекты. Через пару дней у человека начался жар, его била ужасная дрожь, а тело было горячим и липким. Ях'куулх тщательно ухаживал за лихорадкой, зная, что если что-то пойдёт не так, это может быть для него смертельно. Он постоянно проверял его пульс, чаще, чем хотел бы признать, и тот продолжал биться, едва ощутимо под его прикосновением. Ях'куулх отмечал несоответствия по ходу дела, уменьшал дозу этой бутылочки, и когда он был уверен, что игра ожидания началась, доктор наконец позволил себе отдохнуть. Он рухнул в кресло и поддался истощению.