Кошки-Мышки

Я даже не помню, как мы до этого дошли. В какой-то момент Егор просто растворился. Не то чтобы я его искала. Не то чтобы заметила его отсутствие сразу. Просто он был — и вдруг его не стало, как будто он сделал свое дело и просто молча исчез. А мы остались вдвоем. Разговоры, которые начинались как светская болтовня о пустяках, незаметно стали тише, ближе, интимнее. Я не помню, кто первый сократил расстояние. Я не помню, кто первый коснулся чужой руки. Помню только, что в какой-то момент его лицо оказалось так близко, что я чувствовала его дыхание на своей щеке. Помню только, как его пальцы скользнули по моей шее, как он отодвинул прядь волос и поцеловал меня так, как никто никогда не целовал. И я буквально закипала от осознания собственной победы. А потом… потом мы уже целовались в какой-то гостинице. Он буквально открыл моей спиной дверь, не давая мне ни секунды, чтобы опомниться. Я плюхнулась лопатками на кровать, и он тут же накрыл меня своим телом — его колено приземлилась между моих бедер, рука скользнула по моей шее, а губы целовали мои. В этом поцелуе не было нежности. Был только голод. Только его язык, который требовал, только мои пальцы, которые уже расстегивали его джинсы, когда я оказалась сверху, потому что я знала, чего хочу, и я хотела этого прямо сейчас. Он оторвался от меня только для того, чтобы подхватить меня под ягодицы и снова перевернуть на спину. Мы словно играли в игру, в которой каждый хотел быть «во́дой» и не собирался уступать. Я почувствовала боль на губах, когда он закусил их зубами, но только крепче прижала его к себе, потому что он уже сорвал с меня белье, даже не пытаясь быть аккуратным. Я услышала звук рвущейся ткани, и мне нравилось, что ему так не терпится. Я смотрела на него в полутьме комнаты и не видела его лица — только его глаза, которые блестели в отражении уличного света. Сейчас, когда я была в его руках, он как будто перестал быть тем вежливым парнем из бара, который продолжал держать дистанцию между нами. В нем было что-то жесткое, нетерпеливое. Он вошел в меня одним резким движением, и я вскрикнула. Не от боли — от неожиданности, от того, как быстро он заполняет меня, и от того, как приятно это ощущалось. Он не дал мне привыкнуть. Он двигался так, словно у нас не было времени. Я обхватила его ногами, притягивая ближе к себе, и вцепилась пальцами в плечи, чувствуя его кожу под ногтями. Его дыхание участилось. Я слышала, как он громко сглатывает, чувствовала, как его пальцы скользят по моему животу вверх, как он спускает лямки на моем платье, чтобы коснуться груди губами. Он прижимался ко мне так сильно, что я почти не могла дышать. И в этом было что-то отчаянное — как будто он тоже не хотел этого терять. Я чувствовала, как внутри меня разливается жар — сначала где-то внизу, потом по всему телу. Я сжала пальцы в его волосах и застонала в шею, отчего он дыхнул мне в плечо так горячо, что мне стало жарко. Он замедлялся — и я воспринимала это как ласку. Его поцелуи теперь были не жадными, а глубокими. Я чувствовала себя настолько близкой к нему, что забыла, где заканчиваюсь я и начинается он. Мне хотелось, чтобы это длилось вечность. Я торжествующе закрыла глаза. Это победа. Мы не спали всю ночь. Меняли позы, меняли ритм. Останавливались, только чтобы отдышаться, и начинали все по новому. А ведь все, что я о нем знала — только его имя. Он так вообще ничего обо мне не знал. И это заводило меня даже больше. Я позволяла себе делать то, что никогда не позволила бы с кем-то, кто был мне знаком. Я выпустила наружу всю свою шлюшью сущность и реально наслаждалась собой. Наслаждалась победой. Наслаждалась им, что в какой-то момент мне даже стало жаль, что это наша последняя встреча. Утром я проснулась от лучей солнца, бьющими через окно прямо мне в лицо. Когда я открыла глаза, увидела Дениса, который сидел на кровати и тер лицо, очевидно, пытаясь заставить себя проснуться. Заметив мои шевеления, он взглянул на меня из-за плеча. — Доброе утро, — сказала я, и голос мой прозвучал хрипло. — Доброе, — он улыбнулся. Чуть-чуть. — Обычно после таких ночей сбегает тот, кто первый проснулся, — я усмехнулась и тоже потерла лицо, чувствуя, как его борода оставила легкие покалывания на моих щеках. — Ну в смысле, я сама не знаю, мне подруги рассказывали. Денис засмеялся, и я поймала себя на мысли, что при этом освещении, на фоне белых простыней он выглядел невероятно привлекательным. И я совершенно не хотела уходить. — Ты испортил статистику. — Если честно, я собирался уйти, но не смог. — Что? — я поднялась, и одеяло соскользнула с моей груди. — Мог бы и соврать! Я хотела спросить, почему он не смог, но испугалась ответа. — Мне на работу нужно, — пояснил он. Его голос прозвучал виновато, как будто он оправдывался. — Я работаю с людьми… с большой толпой людей, поэтому мне нельзя опаздывать. Я засмеялась и провела подушечками пальцев по его синякам на шее и ключицам: — Что же ты сразу не сказал… Я тут немного перестаралась, — я виновато изогнула брови, — Дать тональник? Хотя, должна признать, что мне было крайне приятно видеть следы собственной победы на его коже. — Да нет, плевать, — он пожал плечами, — Это же мое личное дело. Его рука накрыла мою ладонь, когда она была на его груди, там, где его сердце билось ровно и уверенно. Он сжал мои пальцы и поднес к губам — поцеловал как возлюбленную, а потом, словно опомнившись, отдернул себя и произнес более холодно: — Ладно, я должен срочно собираться, — он скинул с себя одеяло. Я дотронулась до его запястья, чувствуя, как под моими пальцами бьется пульс. Быстрее, чем он показывал. — Прямо срочно? — я потянула его на себя, укладываясь спиной на подушки. Он не сопротивлялся и охотно накрыл мое тело своим, опираясь на локти, чтобы не давить всей тяжестью. Я почувствовала жар его кожи, запах его тела, смешанный с запахом моих стойких духов, который все еще витал на его шее — и новый разряд возбуждения прошел сквозь меня. Он мягко поцеловал меня в губы, спустился к шее. Так нежно, будто целовал икону. Это не было похоже на то, что было ночью. Он оставлял на мне дорожку из поцелуев, отчего мурашки побежали по телу. — Мне, правда, нужно бе-… — начал было он, но я не дала ему договорить, снова сливаясь с ним в поцелуе. Почему-то я не была готова его отпускать. С ним было так хорошо, как не было ни с кем другим. Я перевалила его на лопатки, и он позволил мне это — легко, без сопротивления, словно он только и жаждал снова увидеть меня сверху. Я села, чувствуя, как он напрягся подо мной, как его руки легли на мои бедра и сжали их мягко, но уверенно. Он не сводил глаз. Смотрел так завороженно, как будто пытался запомнить каждую крохотную деталь, каждую веснушку на моем лице, каждый изгиб моего тела в этом утреннем свете, который делал все нежнее. Я начала двигаться медленно. Так медленно, что это сводило с ума нас обоих. Это был не тот голодный, жадный секс, который был ночью. Это было что-то совершенно иное. Медленное, тягучее, почти завораживающее. Мы словно показывали друг другу — мы не просто хотим друг друга. Мы чувствуем друг друга. Его руки скользнули по моей спине, обхватывая талию, опускаясь на ягодицы, сжимая и поглаживая. Он слегка приподнимал бедра навстречу, и я ощущала, как его дыхание учащается. Я видела, что подо мной он теряет контроль — ровно так, как я хотела. Это так странно — заниматься сексом утром. Когда ты не причесана, не умыта, не накрашена… Когда тебе нужно бежать на первые пары в этом семестре, а ему на работу. И я ничего о нем не знаю… Денис бросил кроткий на часы на запястье, и я закрыла их рукой, продолжая движения. — Нет, — прошептала я, — Сейчас ты только мой. Я не понимала, почему говорю ему это. Мне было плевать, что он опоздает. Мне было плевать, что опоздаю я. Я хотела его. И, кажется, его это только возбуждало. Я видела, как шевельнулся его кадык, когда он откинулся на подушку и закрыл глаза, а его грудь с синяками от моих губ тяжело вздымалась и опускалась. Я провела по ней ладонями вверх, к его лицу и снова поцеловала, ускоряясь. С моих губ сорвался громкий стон, и он не обрывался, как бы я ни старалась сдерживать себя. Его пальцы впились в мои бедра, притягивая меня к себе, и он выдохнул мне в шею — глухо, сбивчиво, почти простонав. Я почувствовала, как он напрягся внутри меня, и это заставило меня застонать громче, сильнее, до того, как мы замерли вместе. Я уткнулась лицом в его плечо, чувствуя, как внутри еще пульсирует. Мои колени тряслись, но сердцебиение начинало постепенно успокаиваться. Я слышала, как его сердце бьется в такт с моим, как его дыхание постепенно выравнивается. Денис провел ладонью по моим волосам: — Ну все, — сказал он, — Теперь мне точно нужно спешить. — Ладно-ладно, — на одном дыхании произнесла я и сползла с него, чувствуя, что его руки еще мгновения сжимают мои бедра, не желая отпускать. Он снова поцеловал меня и поднялся с постели. А я осталась лежать, чувствуя, как простынь остывает там, где он только что был. Он скрылся за дверью ванной, и за стеной раздался шум воды. Черт, если я сейчас же не сбегу, то вообще отсюда никогда не уйду, и возьму его еще раз… И может быть еще, пока у меня не откажут ноги. Я подскочила с кровати, быстро оделась и подошла к двери, замедляясь. Моя рука застыла на ручке. Неужели мы, правда, больше никогда не встретимся? Мне было так хорошо с ним… Я выискала его одежду на полу и принялась рыскать по карманам в поисках салфетки, на которой оставила не свой номер. Я хотела выбросить ее, оставить реальный телефон, но салфетки нигде не было… Может, он ее выкинул? Он изначально не планировал звонить мне? Может, это знак? Как же наш кодекс: не знакомиться с парнями, не давать им свои номера, не уезжать с ними из бара? Я уже нарушила одно правило. Я столько всего позволила себе ночью, что мне должно быть стыдно… Нет. Это последний раз, когда я вижу его. Все так, как должно быть. Я выскользнула в дверь и прошла по коридору гостиницы, чувствуя легкую дрожь от утреннего воздуха и странную пустоту внутри. Но я решила не думать об этом. Это просто интересный опыт. Все в прошлом.