Кошки-Мышки

Аудитория встретила меня гулом голосов и запахом старой мебели, смешанным с дешевым кофе из автомата в коридоре. Студенты сидели кто где — одни пытались отоспаться, другие переписывались в телефонах, третьи переговаривались вполголоса, поглядывая на дверь. Свет от высоких окон падал на парты, оставляя длинные тени на полу, и пыль танцевала в лучах, как будто тоже ждала начала. — Ты очень плохо выглядишь, — встретила меня Маша за столом. — Спасибо, — фыркнула я, садясь рядом и громко умещая свой стаканчик с американо перед собой. Стул жалобно скрипнул под моим весом. — Боже, ты как бомжиха, и от тебя воняет перегаром. Что это за стрелки? — Какие успела сделать! — Староста, а так опаздываешь, — возмутилась Вика, поправляя ворот халата, — Это же первая встреча с Апокалипсисом. Он бы тебя сейчас раком нагнул. Тебе повезло, что он сам задерживается. Я торжествующе улыбнулась: — А знаете, кто меня вчера реально нагнул раком? — О боже, нет, — усмехнулась Маша, откидываясь на спинку стула, — Ты все-таки ушла с тем странным типом из бара? — Девки! — я наклонилась к ним поближе, — Я села ему на лицо! — я взвизгнула и закрыла рот рукой, — Я не спрашивала! Я подумала, что я все равно вижу его в последний раз, и могу делать все, что мне вздумается! И просто села! Девчонки широко раскрыли рты и придвинулись ближе ко мне, уронив голоса до шепота: — А он что?! — Ничего! — я гордо смахнула волосы с плеча, — Его язык был слишком занят, чтобы что-то говорить! — Ты такая шлюха! — Маша весело толкала меня в плечо. — Блин, может, и мне подцепить кого-нибудь в баре? Мы засмеялись. Но наш смех прервался внезапно захлопнувшейся дверью. Гул голосов стих мгновенно, как будто кто-то выключил звук. Все головы повернулись ко входу, и я почувствовала, как по аудитории пробежал холодок. В кабинет спешным шагом зашел мужчина в медицинском халате. Он был высоким, с аккуратной бородкой и темными волосами, чуть растрепанными, как будто он только что провел рукой по голове, чтобы привести их в порядок. На его лице не было улыбки — только сосредоточенность. Я застыла. Мое сердце стукнуло мне куда-то глубоко в голову. Я смотрела в его серые глаза, которыми он коротко окинул аудиторию. Денис… — Прошу прощения за задержку, — сказал он и бросил какие-то бумаги на стол. Из-под воротника его рубашки выглядывали яркие засосы. Засосы, которые я оставила ему ночью, зная, что больше никогда не увижу его. — У-у-у, хорошо провели ночь? — заметил кто-то с первых рядов и посчитал своей прямой обязанностью пошутить над этим. Апокалипсис устало усмехнулся и слегка поправил на себе воротник, но не для того, чтобы скрыть следы, а скорее чтобы сделать акцент на том, что ему все равно. — Да, — ответил он спокойно, — Чтобы вы хорошо провели утро. Я сегодня, как видите, добрый. По аудитории пробежался тихий смешок. — Вы отпустите нас с первой пары? — поддержал его шутку кто-то. — Да ну, в каких облаках Вы витаете? — Денис отмахнулся той самой усмешкой, которая вчера была направлена только на меня, — Я имел в виду, прочитаю вам в два раза больше материала. Парень с первых парт не унимался: — Вам же, наверно, отдохнуть нужно. Выспаться. — Лекции по топографии — для меня уже отдых. Я закрыла лицо руками и постаралась врасти в парту. Притвориться белым халатом, который кто-то оставил на спинке стула. Надеюсь, он не увидит меня. — Ты чего? — Вика толкнула меня локтем. — Блин, — прошептала Маша, и ее глаза расширились, — Это же тот чувак из бара! С которым она уехала трахаться! — Серьезно?! Я тихо ударила кулаками по парте: — Вы что, не могли предупредить меня, что это Апокалипсис?! Маша старалась сдержать смех: — Я сама не знала, как он выглядит! — Я знала, но издалека я не рассмотрела его, — из губ Вики тоже вылетел слегка сдавленный смешок. Я закрыла рот обеими руками, будто боялась, что Денис может услышать мое дыхание и заметить в толпе. Он обошел свой преподавательский стол и уперся в него бедрами, слегка распахнув халат и сунув руки в карманы своих брюк. Его движения были уверенными, расслабленными, как у человека, который привык быть в центре внимания. — Меня зовут Штырин Денис Павлович, — представился он, — С этого семестра я буду вести у вас лекции по топографической анатомии. Предмет тяжелый, в конце буду спрашивать строго. Ну, думаю, курсы постарше вам уже насобирали каких-то соберух, поэтому вы уже в курсе. Я просто от себя добавлю, что, на самом деле, экзамены у меня сдать легко: учите, не пропускайте лекции — и все. — «Автоматы» будут? — спросил кто-то. — Автоматы будут, — ответил он так спокойно, словно говорил на полном серьезе, — Не сдадите экзамены — пойдете в армию, там выдадут, — он прочистил горло, — В общем, попрошу старост групп написать на бумажках свои номера телефонов, имена, и положить мне вот сюда, — он похлопал по углу своего стола, — А мы начинаем. Я вздрогнула. Девчонки рядом заржали в полголоса, но, казалось, их услышали все в округе. Я легла на парту, чтобы никто не заметил меня рядом с ними. Особенно, Денис. — Вика, иди, — я толкнула подругу в бок, — Теперь ты староста. — Чего? Сама иди. Я видела, как старосты других групп спускаются по ступенькам со своих мест и складывают листы на край стола Апокалипсиса. Он даже не смотрел на них, перебирал в руках какие-то бумаги. Может, не заметит? Дрожащими руками я вывела на листе номер. Свой реальный номер. Со своим реальным именем. Но неуверенно сжала его так, что он смялся. — Иди уже! — приказала Вика, и я вздрогнула, но все-таки нашла в себе силы подняться. Я опустила голову, желая провалиться сквозь землю. Подошла к столу и заметила взгляд Апокалипсиса на себе. Неосознанно я дотронулась до своего виска рукой, как будто тем самым могла скрыть от него лицо, которое он и так уже хорошо рассмотрел. Секунда. Другая. Краем глаза я видела, как его лицо медленно меняется — от делового «преподаватель принимает документы» до… я не знала, как это назвать. Узнавание. Неверие. Какое-то странное, почти детское удивление. Я положила лист на край его стола, и он дотронулся до него, пробежавшись глазами. — Спасибо… Его взгляд поднялся на меня. Он сделал паузу — ровно настолько, чтобы я поняла, что эта пауза не случайна. — …Валерия. Он произнес имя так, будто пробовал его на вкус. Я стояла, не шевелясь. Тело онемело. Оно отказывалось подчиняться мне. — Валерия, мне был нужен только номер, — сказал он холодно, — Можете не стоять над душой. Я услышала, как девчонки взорвались в хохоте, и он взглянул мне за спину, как будто говоря: «о, весь курятник в сборе». Я взбежала по ступенькам и завалилась на парту, закрывая голову руками. Я чувствовала его взгляд на себе, хотя лекция уже началась. Студенты в аудитории раскрыли тетради и принялись конспектировать то, что говорил Апокалипсис, а я все еще закрывала голову. — Черт, это же кошмар… — проскулила я, чувствуя, как внутри все сжимается от стыда и злости. — Да почему кошмар? — Маша не могла унять смех, — Это же лютый препод… — она сделала небольшую паузу прежде, чем забрызгать меня слюнями от новой партии хохота, — …а ты села ему на лицо! Вика снова поддержала ее смехом. Они раздражали. — Может, он тебе «автомат» поставит. Если, конечно, ты хорошо поработала. Я наморщилась: — Я так хорошо поработала, что у него в жизни никто так хорошо не работал! — Ну и чего ты боишься тогда? У тебя теперь блат. — Я представилась Алисой… — проскулила я снова, чувствуя, как краска заливает лицо, — И дала ему номер декана… — А… ну это все меняет. Девчонки не прекращали ржать, чем только привлекали лишнее внимание аудитории. Денис Павлович тоже посмотрел на нас. — Заткнитесь! — провизжала я. Наши с ним взгляды пересеклись. Я замерла. Ночью он смотрел на меня так, будто я была единственной девушкой в мире. А сейчас так, будто всего лишь одна из сотни. Одна из его раздражающих студенток, кто мешал ему вести лекции. И я не знала, что хуже: что он делал вид, что ничего не было, или что он вообще не собирался это вспоминать. Денис бросил взгляд через плечо на бумажку с моим именем на его столе, а затем снова перевел его на меня. Маша трясла меня в плечо, не в силах остановиться. — Зацепина, я смотрю, Вам там очень весело? — произнес Апокалипсис, прерываясь. Меня выводил из себя его преподавательский тон. Как будто он не целовал мои руки утром, не сжимал бедра, чтобы я не слезала с него. Мне захотелось съязвить, сказать, что мне было весело. Вчера. Пока я не узнала, что мужчина, которому я показала всю свою шлюшью натуру — мой препод по топографии. Но я просто молча поправила на себе халат, стараясь унять дрожь в руках. Он сухо указал учебником на первую парту. — Вы что, серьезно?! — возмутилась я. Это ведь даже не я смеялась на всю аудиторию. — Да, и теперь я хочу видеть Вас на своих занятиях именно на этом месте. Будете мне тоже настроение поднимать, как подружкам. Его голос звучал равнодушно, но я понимала, что он делает это специально. Он хочет, чтобы я была у него на виду. Чтобы я не могла спрятаться. Чтобы я чувствовал его взгляд на себе каждую минуту. Чтобы мне было стыдно. И, черт возьми, это работало. Однако ж, всю лекцию он не обращал на меня внимания — просто зачитывал материал, пережевывал его, вдалбливал нам в головы, иногда указывая лазерной указкой на изображение от прожектора. Не было и секунды, чтобы я поймала его взгляд на себе — он был устремлен куда-то вдаль, поверх аудитории. Когда лекция окончилась, я задержалась на своем месте, дожидаясь, когда поток освободит аудиторию. Затем поднялась и медленно подошла к нему. Девчонки остались ждать меня в дверях, почти в коридоре. И я все еще слышала их бесящий смех. — Вы что-то хотели, Валерия? — спросил он, выключая прожектор. — Да, Денис Павлович… Выдавить его имя-отчество у меня получилось с большим трудом, ведь за все время знакомства я называла его просто «Денис». Его взгляд был спокойным, но я чувствовала, как он сканирует меня с головы до ног. Однако, я не смогла прочитать на его лице никаких эмоций. Как будто прошлая ночь мне только приснилась. — Я бы хотела извиниться… — промямлила я неуверенно, чувствуя, как мои пальцы сами собой мнут край халата, — «Алиса» — это мое раскрепощенное альтер-эго для знакомства в барах. Я выдала то оправдание, которое готовила для него всю лекцию, пропустив мимо ушей почти все, что он транслировал. Денис снова расслаблено уперся в стол бедрами, сложив руки на груди. И, должна признать, в медицинском халате он выглядел даже привлекательнее, чем голый. — А телефон декана — это альтер-номер для знакомства в барах? Он привычно усмехнулся, и я снова увидела ту самую иронию, которую он прятал за маской преподавателя. — Шутка прекрасная, жаль не удалась. Я начал вбивать номер, смотрю — а он у меня уже есть. Звонить не стал, начальство, все-таки. Еще подумают, что мне заняться нечем, сверхурочной работы напихают. Значит, он все-таки пытался сохранить мой номер… — Простите… — я чувствовала, как внутри все переворачивается от стыда, — Обычно я не знакомлюсь в барах, потому что… там одни придурки. — Смотрите-ка, как совпало: Вы тоже были в баре. — Я… тоже придурок, судя по всему… — Эх, Валерия. А еще староста! Я открыла рот, чтобы что-то ответить, но не нашла слов. Потому что он улыбался. Не насмешливо, а почти тепло. Его глаза на мгновение потеряли ту холодную сталь, которую он надевал вместе с халатом. Я громко сглотнула, чувствуя, как колотится сердце. — Зато теперь все встало на свои места, — сказал он и взял в руки бумаги со стола, — Теперь я понял, почему Ваше лицо выглядело так знакомо. Похоже, я не раз встречал Вас в коридорах нашей альма-матер, — он обошел меня и пояснил чуть тише, так, чтобы слышала только я, — Очень запоминающаяся внешность. Я последовала за ним, чувствуя, как его слова застревают где-то в груди. Он оценил меня. Не как преподаватель. Как мужчина, который помнит, как я выгляжу без одежды… — Сейчас она мне не на руку. — Почему же? — он снова насмешливо выдохнул, — Красивым девушкам двери открыты везде, даже в медицине. Я остановилась от неожиданности. Он признал мою привлекательность даже в образе строгого препода. Это был комплимент, завернутый в насмешку, но я услышала его. — Но постарайтесь все-таки набраться достаточно знаний, — сказал он, не оборачиваясь, и его голос стал чуть строже, — Красивыми глазами пациентов не вылечить. С этими словами он вышел в коридор. Девчонки проводили его взглядом, подавляя улыбки, а затем обернулись на меня. — Боже, — произнесла я на выдохе и устало потерла лицо, чувствуя, как кожа горит, — Это просто какой-то сюр… И девчонки снова залились в хохоте. Я слушала этот раздражающий смех весь оставшийся день. Все наши темы разговоров сводились в одну. Сколько бы я ни пыталась отвлечь подруг, они считали это главным событием утра. Главным событием дня. Главным событием учебного года. Не удивлюсь, если даже на выпускном вечере в своей торжественной речи они не оставят эту историю без внимания с поднятыми бокалами вверх. Возможно, и я буду смеяться вместе с ними, но сейчас мне было не до смеха. — Блин, мне капец как смешно, что ты сказала, что, не спрашивая, села ему на лицо, — Маша задыхалась, сгибаясь пополам, — А он теперь этим ртом читаем нам лекции! Фу! Я ударила ее по спине: — Да угомонись ты! Занятия уже закончились, и мы шли по коридору, намериваясь возвращаться домой. Небо за окном окрасилось в теплые тона, желтая листва деревьев приятно шуршала на ветру, и этот звук заглушал только хохот Машки и тихие разговоры тех немногих студентов, что еще не ушли. — Почему вы меня не остановили? — пробормотала я, чувствуя, как внутри все еще клокочет стыд, — Видели же, что глупость собираюсь сделать. — Ну прости, — не останавливалась Маша, — Меня не было рядом, когда ты садилась ему на лицо! — Заткнись! — я злобно толкнула подругу. Вика прикрыла губы рукой, стараясь спрятать улыбку. — Да пошли вы… Мой взгляд упал на дверь деканата, и я резко остановилась. — О, реально, вы идите, а мне нужно договориться с Тихоновой по поводу физиологии. Я умышленно не просила подруг ждать меня, и вообще просто искала повод избавиться от них, ведь уже просто до ужаса устала от их приколов. Я попрощалась с девочками, проводила их взглядом до конца коридора и открыла дверь, которая звонко скрипнула. Я заглянула внутрь и вздрогнула, едва не столкнувшись с кем-то, кто машинально схватил меня за плечи, стараясь избежать столкновения. Подняв глаза, я увидела Апокалипсиса. Его. Кого же еще… Теперь вселенная будет сталкивать меня с ним каждый раз, чтобы просто позабавится надо мной вместе с девчонками. Я же не до конца идиоткой выглядела на лекции. Внезапно я почувствовала запах одеколона Дениса. Тот самый, который чувствовала от него всю ночь, и картинки произошедшего сами стали всплывать перед глазами, как бы я ни пыталась их остановить. Я поджала губы: — Простите, — и постаралась освободить ему путь. — Хорошо, что Вы здесь, Валерия, — произнес он, закрывая за собой дверь. Он слегка поманил меня в сторону, а затем сунул руки в карманы брюк, дожидаясь, когда я подойду. Он выглядел непринужденно, но, очевидно, что остановил меня не просто так. Что ему от меня нужно? Мы же уже все обсудили… Мои колени предательски затряслись. Денис смотрел на меня с высоты собственного роста своим строгим преподавательским взглядом: — Почему летняя сессия не закрыта, староста? Я поморщилась: — А почему Вас так интересует моя учебная успеваемость? — Честно, не интересует, — он мотнул головой, — Но Тихонова ушла в декретный отпуск, и на днях кафедра поставила меня перед фактом, что ее предмет теперь преподаю я. Что? — Мне передали списки должников, и, ну надо же, там Ваша фамилия. Нет… Я вскрикнула: — Вы же не физиолог! Я чувствовала, как пол уходит из-под ног. Физиология… Теперь он будет гонять меня не только по топографии, но и по предмету, который изначально мне казался простым, и я позволила себе расслабиться. Это конец. — Я примерно так же возмутился, — согласился Денис, — Но кафедра любезно увидела в моем лице лучшую замену. — Какая у нас проницательная кафедра, — прорычала я, уводя взгляд в угол коридора. Мои пальцы сжали край халата так, что побелели костяшки, — А Вы физиологию так же строго спрашиваете, как топографию? Это же не Ваш профильный предмет… — Валерия, — Апокалипсис практически перебил меня, и его голос стал тише, но не менее твердым. — Нужно было вовремя сдавать экзамен Тихоновой. Возможно, вообще ничего не пришлось бы сдавать. В мое время она принимала сквозь пальцы, поэтому я не сильно понимаю, в чем была сложность сдать экзамен летом. Во мне поднималось ядовитое раздражение. Я хмыкнула: — Сложность была в том, что было лето. Я решила заморочиться осенью, все равно экзамен подразумевался несложным, — я ссутулилась, запрокидывая голову назад и скуля, — Если бы я знала, что принимать экзамен у меня будете Вы, я бы ни за что не допустила этой ошибки. Денис молчал, как будто давал мне время выплакаться. А возможно, просто разглядывал меня и немного потерялся в собственных мыслях. Его взгляд на секунду стал мягче, но он быстро вернулся в свой образ Апокалипсиса. — А Вы временно замещаете? — спросила я, стараясь держать голос ровно, — Или Вас на постоянку поставили? — Надеюсь, временно. — Может, стоит дождаться другого препода… — вслух рассуждала я. — Можете, конечно, — Денис указал рукой на дверь в деканат, и я снова услышала нотки нахальной иронии в его голосе. — Но тут говорят, что за незачет Вас могут лишить стипендии, — он усмехнулся, — Знаете, кто говорит? Тот декан, которого Вы так отчаянно пытаетесь сосватать. Боже, он никогда не простит мне эту шутку… — Вы уж поторопитесь найти ему мужика, а то без стипендии останетесь, — он обошел меня, хотя шаг его на секунду замедлился, — Ну либо сдайте экзамен. Он неспешно направился в конец коридора, и я молча наблюдала за тем, как развивается его халат от сопротивления воздуха, который тяжелел с каждой секундой. Я уперлась спиной в стену и опустила голову. Ситуация уже просто не может быть более абсурдной.