Я люблю тебя до кончиков перьев

      Чайная «Изумрудный лист» встретила меня запахом жасмина и старого дерева. Я ворвался внутрь, не церемонясь, — дверь с треском ударилась о стену, распугивая ночную тишину. Крылья сложились за спиной в плащ, но перья всё ещё стояли дыбом, чёрные, с алым отливом, словно их окунули в кровь.       Цзы Мин И сидел за низким столиком у окна. Его двусторонняя улыбка — лисья, хитрая, но тёплая — встретила меня раньше, чем его слова. Два пушистых хвоста лениво покачивались за спиной, а белые с рыжиной волосы рассыпались по плечам, переливаясь в свете масляных ламп. — Фэн Синюэ, — протянул он, поднимая фарфоровую чашку к губам. — Ты как раз к полуночному чаю. Хотя, судя по твоему лицу, ты не за чаем пришёл. День Нирваны... Каждый год одно и то же. То драка на рынке, то поджог храма, то демоны из Бездны прут, как тараканы после дождя. Я потому и не хожу на эти празднества. Мой сводный брат Джихуан злится, но императору не понять, что спокойствие дороже риса.       Его улыбка держалась до тех пор, пока я не шагнул в свет лампы и он увидел тело у меня на руках. Монах висел мёртвым грузом, одежды его пропитались чёрным и на пол капала густая, как смола, кровь. Лицо лиса ожесточилось. Хвосты замерли, словно их сковало морозом. — Ши Дао? — голос его сорвался на шёпот. Он встал, опрокидывая столик, чашка разбилась о пол, чай растёкся зелёной лужей. — Что... что с ним? — Красные плащи. Демоны Королевы Луань, — выпалил я. — Засада. Меня хотели забрать к ней. Монах влез.       Лис дёрнул ухом. Его зрачки сузились, став вертикальными щелями. Он выругался — коротко, с присвистом, на языке демонов, который я редко от него слышал. Потом хлопнул в ладоши два раза, громко, резко и из-за ширмы — словно они ждали зова — появились братья Шень. Шень Лун стоял в дверях, уже держась за косяк. Его движения были точны, он скользнул вперёд и подхватил монаха на руки, не задав ни вопроса. Только взгляд скользнул по мне — короткий, оценивающий, с привычной холодностью. Шень Хао был вторым высоким и молчаливым, с руками, привыкшими к мечу. Лис повернулся к ним. — Шень Лун, подними его наверх, в мои покои. Живо. Шень Хао — срочно приведи сюда доктора. Не человеческого, — он выделил это слово, — а того, кто разбирается в демонических ядах. Деньги не считай.       Братья кивнули. Шень Лун легко, словно монах весил не больше пушинки, развернулся и взбежал по лестнице, оставляя за собой тёмные капли на деревянных ступенях. Шень Хао исчез в проеме двери.       Лис выдохнул, провёл ладонью по лицу и посмотрел на меня. Улыбка на его губах заплясала снова, но уже без прежней лёгкости. — Ты как, тэнгу? Сам цел?       Цел. Я посмотрел на свои пальцы — они всё ещё дрожали, и на них запеклась кровь монаха. Чёрная, отравленная, пропитанная магией Бездны. — Спасибо, — выдавил я. — Ты не должен был... — Перестань, — перебил лис и его хвосты взметнулись вверх, пушистые, как облака. Он подошёл ко мне, взял за плечо и посмотрел в глаза. — Ты спас эту чайную пять лет назад. Забыл? Воры, которые хотели сжечь её дотла, пока меня не было в городе. Ты их поймал. Потушил пожар. И ушёл, не взяв ни монеты. Я перед тобой в долгу, старый друг. Если не по гроб жизни, то по конец этой ночи точно. — Я не ждал... — И не надо было, — отрезал лис. — Теперь мы квиты. Почти. И если монах выживет, то ты мне будешь по гроб жизни пить чай здесь регулярно, а не когда ветер занесёт.       Я усмехнулся, чувствуя, как где-то внутри разжимается тугой узел. Цзы Мин И — единственный, кто смотрел на меня без страха. Даже братья Шень — они боялись. Считали меня чистокровным монстром, наёмником, способным притащить в их дом беду. Они не ошибались насчёт второго. Но насчёт монстра... Я повернулся к лестнице, где скрылся монах. Его улыбка, его последние слова — «Может быть, ты тоже меня любишь?» — резанули по сердцу острее любого клинка. — Он шутил, — прошептал я, сам не зная, кого убеждаю. — Он всегда шутит.       Лис хмыкнул. Его хвост коснулся моей руки — мягко, ободряюще. — Монахи, которые шутят с кровью на губах, либо глупцы, либо влюблённые, — сказал он. — Твой друг, похоже и то, и другое. — лис похлопал меня по предплечью. — И он поправится. У меня лучший врач в округе. А пока... сходи наверх и переоденься. Затем, выпей со мной чай. И расскажи мне все. С самого начала.       Я кивнул и шагнул к лестнице, но остановился на первой ступени. Слова лиса осели где-то внутри, горячие, как уголь. — Мин И, — сказал я, не оборачиваясь. — Спасибо. — Иди уже, — буркнул лис. — Чай стынет. А я люблю, когда он горячий. Долг платежом красен, Фэн Синюэ. Помни об этом.