Я люблю тебя до кончиков перьев

      Я разбил зеркало.       Осколки брызнули во все стороны — фиолетовые, чёрные, серебряные — и в каждом отражалось моё лицо, размноженное, расколотое, чужое. Я смотрел, как кровь с пальцев капает на пол, смешиваясь с пылью базальта и чувствовал, как Ци внутри меня закипает, требуя выхода. Требуя разрушения. Требуя мести.       Я втянул воздух. Медленно. Сосредоточился на том, как лёд стягивает раны на ладонях, как тьма впитывает лишнюю влагу, как ветер уносит запах крови. Контроль. Дисциплина. Я — не зверь. Я — охотник. — Ваше Высочество? — голос старшей служанки за дверью дрожал. — Я сказал — вам уйти, — мой голос резанул тишину, как лезвие. — Не беспокойте меня.       Шаги затихли. Я остался один.       Сгрёб осколки в ладонь — пусть порежут, пусть напомнят, что я ещё чувствую боль. Поднёс к лицу. В самом крупном куске отражался я — тэнгу в чёрно-фиолетовом шёлке, с драконьим гуанем в волосах, с глазами, в которых горела тьма.       Но внутри, под этой маской, билось человеческое сердце.       И оно помнило.       Три месяца. Тринадцать недель. Вечность. Я научился улыбаться, глядя в глаза Луань, называть её «сестра» так, что даже Вэй Цян не находил изъяна. Я научился склонять голову, когда она говорила, пить чай в её покоях, слушать её планы по расширению влияния Бездны. И каждую ночь я возвращался в тренировочный зал — раздирать в клочья манекены, сражаться с големами, гонять Ци по каналам, пока не начинал задыхаться.       Ци не хотела подчиняться.       Она была дикой, древней, голодной. Она помнила своего прежнего хозяина — того, кто убил сотни монахов и разрушил храм. Она хотела крови. Она хотела боли. Каждый раз, когда я пытался направить её в меридианы, она вырывалась, разрывая плоть изнутри, заставляя мои крылья трещать по швам.       Но я нашёл способ.       Я заключил с ней сделку.       Мы будем убивать вместе, — сказал я ей в той безмолвной темноте, где говорила только Ци. — Ты дашь мне силу. Я дам тебе цель. Луань умрёт. Вэй Цян умрёт. Все, кто посмел отнять у меня Ши Дао, — умрут.       Ци ответила дрожью — согласием. Или насмешкой. Я не знал. Но она утихла. Улеглась в моём даньтяне, как зверь, который позволяет себя погладить, но готов вцепиться в горло в любой миг.       Сегодня я нашёл её.       Распахнув двери тренировочного павильона, я вошёл внутрь — огромный зал с чёрными колоннами и полом из полированной ночной яшмы. Вдоль стен стояли оружие и манекены. Высшие демоны, что ждали меня, поклонились. Пятеро. Лучшие из лучших. Их тела были покрыты шрамами и татуировками. Их глаза горели жаждой битвы.       Я не сказал ни слова.       Взмахнул рукой — и Ци сорвалась с пальцев, формируя клинки ветра. Первый демон рванулся вперёд, но я уже исчез с места, оставляя за собой шлейф тьмы. Крылья распахнулись — чёрные, с серебряными прожилками, в которых текла энергия Предков — и я обрушился на него сверху, вбивая колено в позвоночник.       Он рухнул, но я не остановился.       Второй демон попытался ударить сбоку — его когти полоснули воздух там, где я был мгновение назад. Я ушёл в тень, вынырнул за его спиной и лёд сковал ему горло, сжимаясь, пока хруст не возвестил о переломе.       Третий был осторожнее. Он ждал. Он смотрел. Его глаза — краснын, волчьи — следили за каждым моим движением.       Я улыбнулся.       И рванул вперёд.       Ветер завывал вокруг нас, тьма обволакивала колонны, лёд трещал под ногами. Я двигался так, как показывали мне учителя, что тренировали меня по приказу сестры — не руками, не ногами, а намерением. Моя Ци знала, куда бить, раньше, чем я сам осознавал это.       Кулак встретился с челюстью демона. Он отлетел, перевернулся в воздухе и врезался в стену, оставляя в базальте глубокую вмятину. Я не дал ему подняться — наступил на грудь, глядя сверху вниз.       Его глаза расширились. Он увидел во мне не младшего принца, не марионетку Луань — он увидел смерть.       Я отпустил его.       Поднял голову.       И увидел её.       Луань стояла у входа, сложив руки за спиной. На ней была алая мантия с золотой вышивкой — фениксы и драконы сплетались в вечной битве на её плечах. Её детское лицо было спокойным, но в глазах — фиолетовых, бездонных — мерцал интерес.       Рядом стоял Вэй Цян. Белый, как ангел смерти. Его руки были скрыты в рукавах, но я знал, что он готов в любой момент создать заклинание. Его глаза обманчиво мягкие, цвета теплого шоколада, смотрели на меня с тем самым выражением, которое я научился ненавидеть.       Восхищение. — Брат, — голос Луань прозвучал звонко, почти по-детски. — Ты стал сильнее.       Я склонил голову. Ци внутри меня зашипела, но я заставил её замолчать. — Стараюсь не посрамить имя отца, сестра.       Она шагнула в зал. И в этот момент один из валунов — обломков, что остались после спарринга — качнулся и покатился в её сторону.       Даже не взглянув, Луань подняла руку.       Валун рассыпался в пыль.       Нет. Не рассыпался. Он просто перестал существовать. Каждая песчинка, каждый атом — аннигилирован одним лишь её намерением. Пыль осела на пол, оставляя идеально чистый полукруг, где стояла Королева демонов.       Я сглотнул.       Ци внутри меня задрожала — не от ярости, а от страха.       Она намного сильнее.       Но я не позволил этому страху коснуться моего лица. — Впечатляет, — сказал я ровно. — Научишь?       Луань улыбнулась. Улыбка ребёнка, которому подарили игрушку. — Ты ещё мал для такой техники, брат. Но со временем — возможно. — Она повернулась к Вэй Цяну. — Проводи кронпринца в его покои. Пусть приведёт себя в порядок. А затем — ко мне в кабинет. Пришло время рассказать ему правду.       Сердце пропустило удар.       Правду?       Я склонил голову ещё ниже, скрывая вспышку в глазах. — Как прикажешь, сестра.       Вэй Цян шагнул ко мне. Его ладонь легла на моё плечо — легче пера, но я чувствовал, какая это удавка. — Прошу, Ваше Высочество.       Я выпрямился. Стряхнул его руку. — Я не собака, чтобы меня водить, — процедил я. — Дорогу знаю.       Он улыбнулся. Той самой улыбкой — победителя, шахматиста, палача. — Конечно, знаешь. Но я провожу. Таков приказ Королевы.       Ярость вскипела в груди. Я хотел разорвать его на куски прямо здесь, прямо сейчас, пусть даже это будет стоить мне жизни.       Но я сдержался.       Вдох. Выдох. Лёд внутри.       Я развернулся и пошёл к выходу.       И каждый шаг был пропитан ненавистью.       Ци внутри меня шептала: «Скоро. Очень скоро. Ты убьёшь их всех».       Я сжал кулак, чувствуя, как кровь снова сочится из свежих ран.       Я верил этому шёпоту.       Потому что у меня больше ничего не осталось.