Игроки против правил

❗от лица автора❗ Портал поглотил их одного за другим. Йе-джин задержалась на долю секунды перед самой аркой, чувствуя, как холод Врат касается лица, а затем шагнула вперёд — и мир вокруг неё исчез. В первое мгновение она вообще ничего не видела. Темнота была абсолютной, кромешной — такой, какая бывает только глубоко под землёй, куда никогда не проникал солнечный свет. Воздух здесь был спёртым, тяжёлым, пропитанным запахом сырой породы, вековой пыли и чего-то металлического. Йе-джин замерла на месте, давая глазам привыкнуть, и в этот момент услышала голос Дон-сока: — Да уж. Тут слишком темно. Не помешало бы света. Маг не ответил. Йе-джин увидела, как его силуэт — сутулый, сгорбленный — выдвинулся вперёд, а затем от его вытянутой руки отделился маленький световой шарик. Он взмыл вверх, оставляя за собой тающий голубоватый след, и завис под самым потолком. На мгновение шарик запульсировал, сжимаясь, а затем вспыхнул ярче, разливая по пещере холодное, голубовато-белое сияние. Тьма отступила. Пещера, проявившаяся из мрака, была огромной — гораздо больше, чем можно было предположить по узкому входу. Высокие своды терялись где-то вверху, и свет магического шара не достигал потолка, оставляя его в полной темноте. Стены были сложены из грубого, тёмного камня, покрытого многовековой пылью, белёсыми разводами плесени и странными, поблёскивающими вкраплениями. Кое-где с потолка свисали острые сталактиты, с кончиков которых срывались редкие капли воды и разбивались о каменный пол с мерным, гулким звуком. Этот звук эхом разносился по пещере, многократно усиленный, и в нём чудился какой-то далёкий, потусторонний ритм. Пол был неровным, усеянным обломками породы, глубокими трещинами и каменной крошкой, которая хрустела под ногами при каждом шаге. Холод здесь был особым — он не шёл от ветра, а поднимался откуда-то из самих камней, просачивался сквозь подошвы ботинок, пробирался под одежду и лип к коже. Йе-джин поёжилась, но не стала застёгивать куртку — лучше мёрзнуть, чем быть скованной в движениях, если вдруг придётся доставать клинки. — Так-то лучше, — пробормотал Дон-сок и двинулся вперёд. Группа вытянулась в цепочку. Впереди, как и положено, шагал Хван Дон-сок. Его массивная фигура, подсвеченная магическим шаром, отбрасывала длинную, колышущуюся тень. За ним, чуть правее, двигался маг — его посох мерцал в такт шарику под потолком, а края обтрёпанной мантии волочились по каменному полу. Дамагер с татуированными руками шёл слева, низкорослый мужчина и парень в капюшоне замыкали авангард. Йе-джин заняла позицию в середине. Она выбрала её ещё в начале — достаточно близко к авангарду, чтобы видеть всё, что происходит впереди, и достаточно далеко от тыла, чтобы не смешиваться с теми, кто шёл сзади. Её руки были засунуты в карманы куртки, но это была обманчивая поза. Каждый мускул в её теле оставался напряжённым, готовым к мгновенной реакции. Она скользила взглядом по стенам, по потолку, по теням в углах — искала любое движение, любой признак опасности. «Глаз хищника» работал непрерывно, подмечая детали, которые могли ускользнуть от остальных. За её спиной раздавался мерный звон доспеха Чжинхо. Этот звук — лёгкий, металлический, ритмичный, — разносился по пещере гулким эхом, и Йе-джин заметила, как идущий впереди маг недовольно повёл плечом. Чжинхо этого, конечно, не замечал. Он вообще много чего не замечал. А за ним, последним, замыкающим, шёл Сон Джин-Ву. Именно это беспокоило её больше всего. Йе-джин не оборачивалась — она и так знала, что он там. Чувствовала. Странное, почти осязаемое ощущение чужого присутствия. Его шаги были практически бесшумными, и в этой гулкой пещере, где каждый звук усиливался десятикратно, это казалось неестественным. Она сама двигалась тихо — годы тренировок научили её этому, — но даже её шаги издавали хоть какой-то звук. А он... он просто не звучал. — Ого, почему тут так темно? — раздался голос Чжинхо. Он, кажется, наконец освоился и теперь вертел головой по сторонам, разглядывая пещеру. — Я, конечно, знал, что в подземельях темно, но не настолько же! Без этого светляка мы бы вообще ничего не увидели. Интересно, а что, если бы мага с нами не было? Мы бы тут все друг о друга спотыкались? Представляешь, Дон-сок-щи спотыкается о камень и падает на дамагера, а тот — на меня... — Тише ты, — буркнул Дон-сок, не оборачиваясь. — Не накликай. — Молчу-молчу! — Чжинхо сделал паузу, но ровно на две секунды. А потом, судя по звуку шагов, обернулся назад, к Джин-Ву. — Слушай, а тебе не тяжело? У тебя самый большой рюкзак. Я видел, как его грузили. Там, наверное, килограмм двадцать, а то и больше. Я могу помочь, если хочешь. Честно. У меня доспех тяжёлый, да, но я всё равно могу взять что-нибудь. Мне кажется, тебе тяжело тащить всё на себе. Йе-джин не оборачивалась, но мысленно отметила: Чжинхо был невыносимо добр. Даже слишком добр для этого места. Это и восхищало её, и пугало одновременно. — Нет, не стоит вам помогать, — ответил Джин-Ву. Его голос, как всегда, был ровным, без тени напряжения. — Я в порядке. Спасибо. — Ну, как знаешь! — Чжинхо ничуть не обиделся. — Но если что — ты скажи. Я помогу. Мы же вместе в этом рейде. И, кстати... — он замялся. — ...ты можешь обращаться ко мне на «ты». А то «вы» звучит так, будто я какой-то старый дед. Я не старый. Мне всего девятнадцать. Ну, почти двадцать. В общем, давай на «ты». Серьёзно. Короткая пауза. Только звон доспеха и хруст каменной крошки под ногами. — Хорошо, — ответил Джин-Ву. — Я запомню. — Вот и отлично! — в голосе Чжинхо слышалась улыбка. — А то твоё «вы» меня немного смущало. Я же не такой уж и взрослый. Мой отец вечно говорит, что я веду себя как ребёнок. Но я не ребёнок. Я охотник. B-ранг, между прочим. Ну, почти охотник. Сегодня вот первый настоящий рейд. Надеюсь, всё пройдёт хорошо. А ты уже ходил в такие рейды? Ну, кроме того, Двойного? Прости, если что. Я не хотел напоминать. Просто... ты выглядишь так, будто уже всё знаешь. Уверенно так идёшь. И рюкзак несёшь, будто он пустой. — Всё будет в порядке, — ровно ответил Джин-Ву. Йе-джин слушала этот разговор и чувствовала, как внутри нарастает напряжение. Чжинхо был в своём репертуаре: болтал без умолку, пытаясь заполнить гнетущую тишину подземелья. Но то, как отвечал Джин-Ву... Он не боялся. Не нервничал. Не пытался выслужиться перед теми, кто был сильнее. Он просто шёл — спокойный, уверенный, почти отстранённый. Словно этот рейд был для него не испытанием, а рутиной. Слишком спокоен. Слишком уверен. Почему? Что ты знаешь, чего не знаем мы? Она скользнула взглядом по стенам пещеры. Свет магического шара выхватывал из темноты всё новые детали: глубокие трещины в камне, похожие на шрамы, странные символы, выбитые на стенах и почти стёртые временем, бледные наросты, мерцающие в голубоватом свете. Где-то впереди, в темноте, раздался странный звук — не то шорох, не то вздох. Йе-джин мгновенно напряглась, её правая рука сама скользнула к поясу, туда, где под курткой были спрятаны метательные иглы. Но звук не повторился. Группа продолжала двигаться вперёд. Что-то здесь не так. Что-то должно произойти. И мне это совсем не нравится. ********************************************* Пещера всё тянулась и тянулась — бесконечный каменный коридор, освещённый лишь дрожащим светом магического шара под потолком. Тот самый шарик, что запустил маг, висел высоко над головой и пульсировал неровным, болезненным светом. Каждый импульс заставлял тени на стенах вздрагивать, искажаться, оживать. Они двигались — длинные, угловатые, неестественные, — и Йе-джин то и дело ловила себя на том, что провожает их взглядом, ожидая, что какая-нибудь из них вдруг отделится от камня и бросится на неё. Эхо шагов металось между стен, множилось, дробилось. Шаги Дон-сока — тяжёлые, грузные, впечатывающиеся в каменный пол с глухим стуком. Шаги мага — шаркающие, нервные, сбивчивые. Шаги дамагера — размеренные, уверенные, с хрустом каменной крошки под подошвами. И шаги Чжинхо — лёгкие, но с неизменным металлическим звоном доспеха при каждом движении. Этот звон разносился по пещере, отражался от стен и возвращался обратно, и идущий впереди маг каждый раз недовольно поводил плечами. А шагов Джин-Ву она не слышала. Совсем. И это беспокоило её больше, чем тишина вокруг. Больше, чем пустые коридоры. Больше, чем отсутствие монстров. Она держалась в середине группы — позиция, выбранная не случайно. Отсюда было видно и тех, кто впереди, и тех, кто сзади. Её руки были засунуты в карманы куртки, но каждый мускул оставался напряжённым. «Глаз хищника» работал непрерывно, сканируя пространство: стены, потолок, тени в углах, тёмные провалы боковых коридоров. Ничего. Абсолютно ничего. Только голые каменные стены, покрытые пылью и белёсыми разводами плесени, да редкие сталактиты, свисающие с потолка. С них срывались капли — редкие, мерные, — и разбивались о каменный пол с глухим, тоскливым звуком. Кап. Кап. Кап. Этот звук отсчитывал время, как метроном, и от него почему-то становилось ещё тревожнее. Это неправильно. Слишком тихо. Слишком спокойно. Где монстры? Почему их до сих пор нет? Она скользнула взглядом вперёд — туда, где в полумраке двигались фигуры Дон-сока и мага. Маг что-то тихо говорил, наклонившись к своему боссу. Дон-сок отвечал коротко, не оборачиваясь. Они о чём-то переговаривались — слишком тихо, чтобы она могла расслышать слова. И это тоже ей не нравилось. — А ты вообще разбираешься в этих штуках? — вдруг раздался голос Чжинхо за её спиной. Он, как всегда, не мог идти молча. — Ну, в том, что можно найти в пещерах. Я вот читал, что тут бывают не только монстры, но и всякие полезные минералы. Магические кристаллы, например. Или камни маны. Это же разные вещи, да? — Разные, — негромко отозвался Джин-Ву. Его голос был ровным, спокойным, без тени напряжения. Йе-джин невольно отметила, что он даже не запыхался, хотя рюкзак за его спиной был набит до отказа. — Камни маны — это концентрированная энергия. Они используются для подпитки артефактов и заклинаний. А магические кристаллы — более редкая штука. В них энергия не просто хранится, она... структурирована. Их можно использовать для создания снаряжения высокого ранга, для усиления оружия и доспехов. Йе-джин чуть не сбилась с шага. Он говорил об этом так, словно сам держал в руках и камни маны, и кристаллы. Словно перебирал их, оценивал, сравнивал. Словно это было для него не теорией, вычитанной из книг, а чем-то, через что он прошёл лично. — Ого, — выдохнул Чжинхо, и в его голосе прозвучало искреннее восхищение. — Ты прям как эксперт говоришь. А я думал, это одно и то же. Ну, камни и кристаллы. Оказывается, нет. — Многие путают, — спокойно ответил Джин-Ву. — Но разница есть. Камни маны встречаются чаще, их можно найти почти в любом подземелье, если повезёт. Они бывают разных цветов — голубые, зелёные, иногда красные. Цвет зависит от типа энергии. А кристаллы... их найти гораздо сложнее. Они формируются только там, где мана накапливалась веками. И внешне они совсем другие — прозрачные, с внутренним свечением. Йе-джин слушала и чувствовала, как внутри нарастает холодное, липкое беспокойство. Она вспомнила его вчерашнее фото в новостях — бледного, щуплого, с затравленным взглядом и кругами под глазами. Вспомнила, как он выглядел сегодня утром в больнице — высокий, уверенный, с рельефными мышцами под влажной футболкой. Вспомнила, как он замер в парке, глядя в пустоту, и что-то бормотал себе под нос. Не вязалось. Совершенно не вязалось. Откуда ты всё это знаешь? Ты же Е-ранг. Слабейший. Ты должен бояться, должен нервничать, должен думать только о том, как выжить. А ты... ты ведёшь себя так, будто этот рейд для тебя — просто прогулка. — И что, их правда можно обменять на деньги? — не унимался Чжинхо. — Можно. Но не все. Камни маны низкого качества почти ничего не стоят. А кристаллы высокого ранга могут принести целое состояние. За один такой можно купить снаряжение на всю группу. Но их редко кто находит. — Почему? — Потому что они обычно лежат в самых опасных местах подземелья, — ответил Джин-Ву. — Там, где обитают боссы. Чжинхо присвистнул. — Ну, тогда понятно. Я бы тоже не полез к боссу ради какого-то камня. Хотя... если он правда стоит целое состояние... — Большинство охотников думают так же, — спокойно произнёс Джин-Ву. — Поэтому кристаллы находят редко. Либо их не замечают, либо просто не добираются до них. Йе-джин сделала ещё один шаг и вдруг поймала себя на мысли, что молча соглашается с ним. Он говорил дело. И говорил так, словно сам не раз бывал в этих «самых опасных местах». Но этого не могло быть. Он же Е-ранг. Слабейший. Тот, кто ходит в рейды умирать. Хотя... он давно ходит в рейды. Дольше, чем я. Может, просто наслушался от других. Может, всё это — чужие слова, пересказанные с умным видом. — Как ты много знаешь! — продолжал Чжинхо, и она слышала в его голосе неподдельное уважение. — Я читал про это, но так подробно не помню. А ты прям как энциклопедия. Расскажи ещё что-нибудь. Что ещё можно найти в таких пещерах? — Кроме кристаллов — руду, — сказал Джин-Ву. — Редкие металлы. Иногда артефакты. Но в таких подземельях, как это, обычно ничего ценного нет. Слишком обычное. Слишком низкоуровневое. — Жаль, — вздохнул Чжинхо. — А я так надеялся найти что-нибудь интересное. Йе-джин мысленно фыркнула. Интересное. В подземельях «интересное» обычно означает «смертельно опасное». — Эй, Йе-джин! — голос Чжинхо внезапно обратился к ней, и она чуть не споткнулась. — А ты что думаешь? Про магические кристаллы? Ты когда-нибудь их видела? Она на мгновение замерла. Чжинхо, как всегда, пытался втянуть её в разговор. — Нет, — коротко ответила она, не оборачиваясь. — Не видела. — Ну вот! — Чжинхо, кажется, ничуть не расстроился. — Значит, у нас ещё всё впереди. Представляешь, если мы сегодня найдём какой-нибудь кристалл? Это было бы круто. Мой отец был бы в шоке. А твой... ну, ты понимаешь. В общем, все были бы в шоке. Она не ответила. Ты странный. Подозрительный. И я не знаю, что с этим делать. Она снова поймала себя на желании обернуться. Посмотреть на него. Проверить, с тем ли выражением лица он говорит всё это. И в конце концов она не выдержала. Сделала вид, что поправляет лямку рюкзака, и бросила быстрый взгляд через плечо. Он шёл последним. Высокий, прямой, с непроницаемым лицом. Тёмные волосы падали на лоб, и он машинально сдувал их в сторону. В его движениях не было ни напряжения, ни страха — только спокойная, уверенная плавность. И в тот самый момент, когда она посмотрела на него, он поднял глаза. Их взгляды встретились. Его — тёмные, с едва уловимым фиолетовым отливом. Её — изумрудные, настороженные, изучающие. Это длилось всего долю секунды, одну короткую, бесконечную долю секунды, но этого хватило. Воздух между ними словно сгустился, стал плотным, осязаемым. По её спине пробежал холодок — не страх, скорее, напряжение. Такое же, какое возникает между двумя хищниками, случайно встретившимися в лесу. Признание друг друга. Молчаливое: «Я вижу тебя. И ты видишь меня». Он не отвёл взгляд первым. Не смутился. Просто смотрел — спокойно, изучающе. И в этом взгляде было что-то, что она не могла расшифровать. Что-то, отчего её сердце забилось быстрее, а мышцы напряглись сами собой, готовые к мгновенной реакции. Она отвернулась первой. Резко, почти дёргано. Уставилась вперёд, в спину идущего впереди мага, и заставила себя дышать ровно. Это просто паранойя. Просто моя чёртова паранойя. Она заставила себя сосредоточиться на дороге. Впереди, в полумраке, всё так же двигались фигуры Дон-сока и мага. Дамагер разминал плечи. Низкорослый мужчина споткнулся о камень и выругался сквозь зубы. Всё было как обычно. ******************************************* Мы шли по пещере уже довольно долго, и с каждым шагом воздух становился всё холоднее. Свет магического шара под потолком мерцал, отбрасывая на стены дрожащие тени, и в этом неверном, пульсирующем свете всё вокруг казалось зыбким, ненастоящим. Я держалась в середине группы, стараясь не упускать из виду ни тех, кто впереди, ни тех, кто сзади. Чжинхо шагал позади меня, его доспех всё так же позвякивал при каждом движении — мерный, металлический звук, который странным образом успокаивал. А за ним, последним, замыкающим, шёл Джин-Ву. Я не слышала его шагов, но чувствовала его присутствие — как натянутую струну, как сжатую пружину, как что-то, готовое в любой момент взорваться. И тут Хван Дон-сок, шедший первым, резко остановился. Его массивная фигура замерла так внезапно, что идущий за ним лучник едва не врезался в его спину. Группа встала. — Что за чёрт? — пробормотал Дон-сок, и его голос, обычно грубый и уверенный, прозвучал как-то... растерянно. Я проследила за его взглядом — и почувствовала, как по спине пробежал ледяной холодок. Он был не просто холодом — он был предчувствием. Тем самым, которое всегда появлялось у меня перед серьёзной опасностью. Стены пещеры здесь были необычными. Они не были гладкими или покрытыми белёсыми разводами, как раньше. Вместо этого они были испещрены круглыми отверстиями. Дырами. Десятками, нет — сотнями. Идеально ровные, идеально круглые, они зияли чернотой, и эта чернота казалась бездонной. Дыры были везде: по бокам, на уровне пояса, на уровне головы, на потолке, даже под ногами — я чуть не провалилась в одну, вовремя отдёрнув ногу. Они напоминали соты гигантского улья. Или норы. Или... — Что это такое? — выдохнул Чжинхо, и его голос дрогнул. Я слышала, как звякнул его доспех — он нервно переступил с ноги на ногу. — Почему здесь столько дыр? Что за хрень? Это вообще нормально? Он обернулся к Джин-Ву, ища поддержки, и в его глазах был страх — тот самый, детский, незамутнённый страх, который он даже не пытался скрыть: — Эй, а бывает такое, что в пещере нет монстров? Ну, просто пещера с дырками, и всё? Какой-нибудь природный феномен? Я читал о таких... — Вряд ли, — ответила я первая, не сводя глаз со стен. Мой голос прозвучал спокойно, слишком спокойно для того, что я чувствовала внутри. — Нас бы не отправили на зачистку, если бы здесь ничего не было. Такие Врата не открывают просто так. Это не туристический маршрут. Джин-Ву медленно кивнул, подтверждая мои слова. Его лицо было сосредоточенным, но я заметила, как напряглись его плечи. Как пальцы правой руки чуть сжались, словно он готовился в любой момент призвать оружие. — Да, — сказал он тихо, но в его голосе было что-то странное. Какая-то глубокая, скрытая напряжённость. — Скорее всего, так и есть. Эти дыры... они не природного происхождения. Их кто-то сделал. — Тогда почему... — начал Чжинхо, но осёкся, увидев лицо Джин-Ву. А я видела. Видела, как он замер. Как его плечи напряглись ещё сильнее, превратившись в камень. Как он медленно, очень медленно обвёл взглядом стены — дыру за дырой, — и нахмурился. Его тёмные брови сошлись на переносице, образовав глубокую складку. Глаза сузились, став почти чёрными, и в них появилось что-то, чего я раньше не видела. Концентрация. Предельная, абсолютная концентрация. Он прислушивался. К чему-то, чего я пока не слышала. К чему-то, что было за гранью моего восприятия. — Джин-Ву? — позвала я, и мой голос прозвучал тише, чем я хотела. Он не ответил. Даже не шевельнулся. Просто стоял и слушал. Его глаза на мгновение закрылись — длинные ресницы дрогнули, — а потом резко распахнулись. И в них был страх. Не паника — холодный, осознанный страх воина, который понимает, что битва неизбежна. — Против нас! — крикнул он, и его голос разнёсся по пещере, отражаясь от стен. — Насекомые! Они повсюду! — Что? — Чжинхо непонимающе уставился на него, и его рот приоткрылся. — Подожди, насекомые? Какие насекомые? Где? Я никого не вижу! Остальные тоже обернулись. Лучник нахмурился, и его пальцы, унизанные кольцами-усилителями, нервно забегали по тетиве. Дамагер с татуировками сжал рукоять меча с такой силой, что костяшки побелели. Маг нервно теребил край рукава мантии, и его посох мерцал, словно отражая тревогу хозяина. — Ты о чём? — спросил Дон-сок, и в его голосе уже была тревога, которую он пытался скрыть за грубостью. — Какие ещё насекомые? Тут ничего нет! — Насекомые, — повторил Джин-Ву, и его голос прозвучал жёстко, как удар стали. — Я их слышу. Они... они повсюду. В стенах. В этих дырах. Я слышу их движения. Их жвала. Их... — Слышишь? — я резко обернулась к нему, и наши глаза встретились. Его — тёмные, с фиолетовым отливом, полные тревоги. Мои — изумрудные, настороженные. — Чёрт возьми, ты их слышишь? Как? Как ты можешь их слышать? И тут я поняла. Поняла, что тоже это чувствую. Не слышу в обычном смысле — именно чувствую. Где-то на грани восприятия, за пределами обычного слуха, за пределами того, что могли уловить человеческие уши, был звук. Вернее, не звук — вибрация. Глухое, низкое, утробное гудение, смешанное с каким-то скрежетом, с каким-то влажным, чавкающим рыком. Оно проникало не через уши — через кости, через кожу, через саму душу. Оно было повсюду. Оно нарастало с каждой секундой. Я резко обернулась, оглядывая стены, потолок, пол. Дыры. Сотни дыр. Тысячи. И из каждой... из каждой доносился этот звук. Он становился громче. Ближе. Он заполнял всё пространство, и от него вибрировало в груди. — Сверху! — крикнул Джин-Ву так громко, что его голос перекрыл гул. — Они сверху! Они над нами! Я вскинула голову. Моё сердце пропустило удар. Из одной из дыр на потолке, прямо над нами, выползало нечто. Огромное, чёрное, блестящее в мерцающем свете магического шара. Хитиновый панцирь, сегментированный, как у насекомого, но гораздо, гораздо крупнее. Шесть лап, заканчивающихся острыми, как копья, когтями, которые с лёгкостью вспарывали камень. Жвала — огромные, зазубренные, — которые клацали с мерзким, скрежещущим звуком, от которого кровь стыла в жилах. И глаза — чёрные, блестящие, лишённые всего, кроме голода. Оно спускалось по стене, цепляясь когтями за камень, и за ним, из соседних дыр, выползали другие. Десятки. Сотни. Они лезли отовсюду — с потолка, со стен, даже из-под ног. Огромные муравьи, каждый размером с крупную собаку, а некоторые — с человека. Их было столько, что стены, казалось, ожили и пришли в движение. — Муравьи! — выкрикнул кто-то, и я не поняла, кто именно. Может быть, лучник. Может быть, дамагер. Может быть, я сама. — Все назад! — рявкнул Дон-сок, и его голос прозвучал как команда, которую он отдавал сотни раз. — Маг, огонь! Быстро! Жги их, пока они не спустились! Маг не заставил себя ждать. Его посох вспыхнул ослепительным светом, и он, даже не целясь, запустил в потолок мощный, ревущий поток пламени. Огненный луч ударил в одну из дыр, расширяя её края, сжигая всё на своём пути. Раздался пронзительный, душераздирающий визг — несколько тварей рухнули вниз, дымясь и корчась в агонии, их хитин трескался от жара. Но на их месте тут же появились новые. Ещё больше. Ещё быстрее. Пламя лишь разозлило их. — Их слишком много! — крикнул лучник, натягивая тетиву до предела. Его первая стрела сорвалась и вонзилась в глаз ближайшего муравья. Тварь заверещала и рухнула, но на её место уже лезли три новых. — Держать строй! — скомандовал Дон-сок, поднимая щит и перекрывая проход. — Все, кто может сражаться, — вперёд! Танки — прикрывать! Дамагеры — бить на поражение! Остальные — в тыл, не высовываться! Это приказ! Я выхватила «Воспоминание» и «Обещание». Клинки привычно легли в ладони — холодные, надёжные, смертоносные. Сердце колотилось где-то в горле — быстро, громко, — но это был не страх. Это был адреналин. Тот самый, который всегда приходил перед боем, обостряя все чувства до предела. Я видела каждую тварь, каждое движение, каждый блеск хитина. Я была готова. — Держись рядом со мной, — бросила я Чжинхо, не оборачиваясь. — И не геройствуй. Если что — отступай. — Да.. Да.. Понял..! — ответил он, и я услышала, как он вытаскивает свой новый меч. Но его голос дрожал. Сильно дрожал. -Джин Ву, назад! Стой за мной!-крикнул ему Чжинхо, при этом становясь в стойку и посмотрел на меня с глазами полными непонимания и решимости. Ну конечно, парень самого низшего уровня. Конечно обуза. Хотя их главарь уверен что мы в троем не понадобимся. Голос Чжинхо дрожал. Сильно дрожал. Я слышала это краем уха, даже не оборачиваясь — его дыхание было рваным, прерывистым, а пальцы, сжимавшие рукоять новенького меча, побелели от напряжения. Я чувствовала его страх почти физически — он исходил от него волнами, липкий, холодный, парализующий. Чжинхо боялся. Не так, как боятся опытные охотники — холодно, расчётливо, превращая страх в топливо. Он боялся по-настоящему, животным, первобытным страхом, от которого перехватывает горло и немеют конечности. И я не могла его за это винить. Потому что твари лезли. Они не просто спускались — они падали. Прыгали. Срывались с потолка и стен, как чёрный, шевелящийся, живой дождь, и приземлялись прямо на нас с глухим, отвратительным стуком хитиновых тел о камень. Каждый удар отдавался дрожью под ногами. Их хитиновые панцири, блестящие и сегментированные, лязгали при каждом движении, а жвала — огромные, зазубренные, — клацали с мерзким, скрежещущим звуком, от которого кровь стыла в жилах и хотелось зажать уши. Красные глаза, лишённые всего, кроме голода, горели в полумраке пещеры, как угли. Первая волна обрушилась на авангард — на Дон-сока и его людей. Танк принял удар на щит, и его массивная фигура пошатнулась под напором сразу трёх тварей. Я видела, как напряглись мышцы на его ногах, как вздулись вены на руках — он держался из последних сил. Дамагер с татуировками взмахнул двуручным мечом, разрубая одного муравья пополам, и зеленоватая слизь брызнула во все стороны, но на его месте тут же возникли два новых. Лучник выпускал стрелы одну за другой — его пальцы, унизанные кольцами-усилителями, мелькали с невероятной скоростью, — и каждая находила цель, пробивая панцири и вонзаясь в плоть. Но тварей было слишком много. Слишком много. Они прибывали и прибывали, бесконечным, нескончаемым потоком. Мы с Чжинхо и Джин-Ву держались дальше всех — в тылу, как и приказал Дон-сок. Но муравьи, казалось, знали, кто здесь главная угроза. Основная их масса хлынула прямо на авангард, прямо на лидера и его людей. Они лезли со всех сторон — с боков, сверху, даже из-под ног, выскакивая из дыр в полу, — и их количество росло с каждой секундой. — Держать строй! — рявкнул Дон-сок, отбрасывая очередную тварь щитом. Его голос гремел, перекрывая шум битвы. — Маг, огонь по площади! Лучник — прикрывай левый фланг! Маг вскинул посох, и с его навершия сорвался ослепительный поток пламени — широкий, ревущий, всепожирающий. Огонь ударил в гущу муравьёв, и несколько тварей вспыхнули, как факелы, источая удушливый, тошнотворный запах горелого хитина. Их визг — пронзительный, душераздирающий — разнёсся по пещере, отражаясь от стен. Лучник, не переставая, выпускал стрелы — одна, вторая, третья, — каждая находила цель. Но тварей было слишком много. И они не отступали. Их красные глаза горели всё ярче, и они лезли, лезли, лезли... И тут Дон-сок закричал. Не от боли — от ярости. Его тело внезапно окуталось алым, пульсирующим светом, который исходил откуда-то изнутри, из самой его груди. Этот свет был густым, почти осязаемым, и от него веяло жаром — таким сильным, что я почувствовала его даже на расстоянии. Я видела, как напряглись мышцы на его шее, как вздулись вены на руках, как его глаза вспыхнули тем же алым светом. — Все сюда! — взревел он, и его голос, усиленный этой странной силой, разнёсся по всей пещере, заставляя стены дрожать. И муравьи — все до единого — замерли. На одно короткое, невероятное, застывшее в вечности мгновение они остановились, словно наткнувшись на невидимую стену. Их жвала перестали клацать, лапы замерли на полпути, красные глаза потухли. А потом — двинулись. Но не на нас. На него. Все, кто только что готов был броситься на меня, на Чжинхо, на Джин-Ву, — все они, как заворожённые, как под гипнозом, развернулись и поползли, побежали, полетели к Дон-соку. — Он умеет их призывать, — произнёс Джин-Ву, и в его голосе я услышала нотку уважения. — Агро. Способность танка притягивать внимание монстров. Довольно-таки неплохо для его ранга. Очень неплохо. Я бросила на него быстрый взгляд. Он стоял, скрестив руки на груди, и наблюдал за происходящим с тем самым спокойствием, которое всегда меня бесило и восхищало одновременно. Его глаза — тёмные, с фиолетовым отливом — отслеживали каждое движение, каждую атаку, каждую вспышку магии. Он не боялся. Он изучал. Анализировал. Просчитывал. Как будто всё это было для него не боем, а шахматной партией. Тем временем Дон-сок, притянув к себе всех тварей, начал их методично уничтожать. Его меч, огромный и тяжёлый, рассекал хитин, как бумагу. Каждый взмах — и очередной муравей разваливался на части, заливая пол зеленоватой слизью. Его люди прикрывали его с флангов: маг продолжал поливать тварей огнём, лучник — расстреливать с расстояния, дамагер — крушить всё, что подходило слишком близко. Они работали как единый, слаженный механизм, и на мгновение мне показалось, что у них есть шанс. — Мы поможем! — вдруг выкрикнул Чжинхо и шагнул вперёд, сжимая меч. Его голос всё ещё дрожал, но в нём появилась решимость. — Мы сможем! Мы должны им помочь! — Не лезьте! — рявкнул маг, не оборачиваясь. Его голос был резким, напряжённым, он даже не повернул головы. — Вы трое — стойте там и не высовывайтесь! Чёрт возьми, сколько можно повторять одно и то же?! — Но мы же можем... — Молчи и делай, что говорят! — отрезал маг, и в его голосе прозвучала такая злость, что Чжинхо осёкся, словно наткнувшись на стену. Я видела, как он замер. Его плечи опустились, руки безвольно повисли вдоль тела. В его глазах — этих вечно сияющих, полных энтузиазма глазах — промелькнула боль. Он хотел помочь. Хотел доказать, что он не бесполезен, не слаб, не обуза. Но сейчас его помощь была бы только помехой. И он это понимал. Понимал — и от этого было ещё больнее. Маг тем временем развернулся к основной массе муравьёв, которые всё ещё лезли на Дон-сока. Его посох засиял, накапливая энергию. Свечение становилось всё ярче, всё интенсивнее, пока не стало почти невыносимым для глаз. — Давай! — крикнул Дон-сок, уворачиваясь от жвал. — Макс! Сейчас! Маг не заставил себя ждать. С его посоха сорвался огромный, ревущий огненный шар, который понёсся прямо в гущу тварей. Воздух задрожал от жара. Взрыв — ослепительный, оглушительный, — и десятки муравьёв разлетелись в стороны, сбитые ударной волной. Их тела впечатывались в стены, в потолок, в пол. Дон-сок и его люди успели отойти в сторону, прикрываясь щитами от огня. Но этого было недостаточно. Твари всё равно лезли. Из дыр, из трещин, из темноты. Их становилось всё больше. И они были всё злее. И тут я увидела это. Краем глаза. Движение слева. Тень, которая отделилась от стены. Один из муравьёв — крупный, с особенно мощными жвалами и длинными, зазубренными лапами — отделился от основной массы и, никем не замеченный, пополз по стене. Он двигался бесшумно, перебирая лапами с какой-то жуткой, паучьей грацией. Его красные глаза были прикованы к Чжинхо. К тому самому Чжинхо, который стоял, замерев, опустив плечи, и смотрел на бойню впереди, не замечая опасности. Его спина была открыта. Шея — беззащитна. Он был идеальной мишенью. Муравей прыгнул. Его тело взвилось в воздух, и жвала раскрылись — огромные, зазубренные, готовые сомкнуться на шее моего глупого, наивного, слишком доброго для этого мира друга. Я рванула вперёд. Мои ноги оттолкнулись от каменного пола с такой силой, что подошвы заскрежетали, выбивая искры. Три шага — всего три шага, — и я оказалась между муравьём и Чжинхо. Время замедлилось. Я видела, как тварь летит на меня, видела каждую деталь её отвратительного тела — сегменты панциря, капли яда на жвалах, горящие красные глаза. «Воспоминание» и «Обещание» взметнулись в воздух, и я со всей силы, вложив в этот удар всю свою ярость, весь свой страх, всё своё отчаяние, разрубила тварь пополам. Хитин хрустнул с влажным, тошнотворным звуком. Зеленоватая слизь брызнула во все стороны — на мои руки, на лицо, на одежду. Две половинки муравья рухнули на пол по разные стороны от меня, дёргаясь в посмертных конвульсиях. Чжинхо обернулся. Медленно. Словно не веря. Его глаза — широко раскрытые, полные шока — уставились на меня, потом на останки муравья, потом снова на меня. — Ох... — выдохнул он, и его голос дрожал ещё сильнее, чем раньше. — Вот этого я не ожидал. Чёрт возьми... я... я даже не заметил... он был прямо за мной? — Конечно, не заметил, — процедила я, вытирая клинки о край куртки. Мои руки всё ещё дрожали от выброса адреналина, но голос был твёрдым. — Ты стоял и смотрел вперёд, вместо того чтобы следить за флангами. Ты вообще думаешь, прежде чем геройствовать? — Я... я не... — А все эти умники, — я кивнула в сторону авангарда, который всё ещё сражался с ордой муравьёв, — ничего нам не разрешают делать и думают, что справятся сами. Но справляются они, как видишь, не очень. Их маг уже на пределе. У лучника заканчиваются стрелы. А муравьёв всё больше. Чжинхо сглотнул. Его лицо побледнело, став почти серым. Руки, сжимавшие меч, дрожали. — Спасибо, — прошептал он. — Я... я твой должник. Я серьёзно. Если бы не ты... — Сочтёмся, — ответила я, уже оглядываясь по сторонам в поисках новых угроз. — А теперь будь внимательнее. Смотри по сторонам. Смотри наверх. Смотри вниз. И держи меч наготове. Это ещё не конец. Далеко не конец. Я перевела взгляд на Джин-Ву. Он стоял всё в той же позе — руки скрещены, лицо спокойно. Но теперь он смотрел на меня. И в его глазах — тёмных, с фиолетовым отливом — было что-то, чего я раньше не видела. Что-то похожее на... беспокойство? Страх? Нет. Скорее — напряжение. Он был готов вмешаться. В любой момент. Но что-то удерживало его. Наши взгляды встретились. Всего на секунду. Но в эту секунду я поняла: он тоже видел того муравья. И теперь он смотрел на меня так, словно хотел что-то сказать. Но не говорил. Просто смотрел. А потом отвернулся — к новой волне тварей, которая уже надвигалась из темноты. Маг снова вскинул посох, и с его навершия сорвался очередной огненный шар. Пламя ударило в гущу муравьёв, и на мгновение пещера осветилась ярким, ослепительным светом. Твари завизжали — пронзительно, душераздирающе, — и несколько из них рухнули на пол, дымясь и корчась в агонии. Запах горелого хитина стал ещё гуще, ещё удушливее. — Давайте! — крикнул Дон-сок, вздымая меч. — Прикончим их! Совсем немного осталось! И он рванул вперёд, увлекая за собой остальных. Дамагер с рёвом последовал за ним, его двуручный меч описал широкую дугу, снося головы сразу двум тварям. Лучник, прикрывая их, выпускал стрелы одну за другой. Маг продолжал поливать муравьёв огнём, не давая им приблизиться. Они работали слаженно, как единый механизм. Я стояла чуть поодаль от основной группы, всё ещё сжимая в руках «Воспоминание» и «Обещание». Клинки были покрыты зеленоватой слизью — кровью муравьёв, — но я не спешила их вытирать. Мой взгляд был прикован к авангарду. К их движениям. К их тактике. К тому, как они переглядывались между ударами — быстро, понимающе, без слов. Так переглядываются только те, кто прошёл вместе не один десяток боёв. Они работают довольно-таки слаженно. Быстро. У них всё получается. Видимо, они не в первый раз вместе. Дон-сок командует — и все слушаются, не задавая вопросов. Маг прикрывает огнём, не давая тварям подойти с флангов. Дамагер и лучник добивают тех, кто прорывается через защиту. Всё чётко. Всё отработано до автоматизма. Я нахмурилась, продолжая анализировать. Что-то было не так. Что-то не давало мне покоя, царапало сознание изнутри, как кошачий коготь. Но почему их так мало? Раз они всё время вместе, раз они такая сплочённая команда — почему не хватает участников? Им пришлось добирать нас — меня, Чжинхо, Джин-Ву. Почему? Почему они не взяли своих? Где остальные члены их гильдии? Мой взгляд скользнул по группе, выхватывая детали. Танк. Дамагер. Лучник. Маг. Ещё двое — низкорослый и парень в капюшоне. И мы трое. Девять человек. Минимальное количество для активации Врат. У них нет целителя. Совсем нет. В такой команде, как эта, целитель должен быть обязательно — он прикрывает тылы, лечит раненых, поддерживает строй. Но его нет. Значит, они рвутся напролом, не пытаются геройствовать, но и не могут позволить себе затяжной бой. Любая серьёзная рана для них — приговор. Поэтому они так агрессивны. Поэтому они так спешат. Я сжала рукояти клинков сильнее. Пальцы, обхватывавшие обмотку из чёрной кожи, напряглись. Что-то здесь было не так. Слишком уж слаженно они работали. Слишком уж быстро. Как будто... как будто они репетировали этот бой заранее. Как будто знали, с чем столкнутся. Ладно. Потом разберусь. Сейчас главное — выжить. А для этого нужно быть внимательной. Я тряхнула головой, отгоняя лишние мысли, и уже собиралась двинуться вперёд, когда боковым зрением заметила движение. Муравей — небольшой, но быстрый, с особенно длинными, острыми лапами — бежал прямо на меня, перебирая конечностями с неестественной, пугающей скоростью. Его жвала были раскрыты, красные глаза горели голодом. Он двигался бесшумно — я не услышала его приближения, только почувствовала. Тот самый инстинкт, который никогда меня не подводил. Я не стала уклоняться. Не стала отступать. Вместо этого я сделала шаг вперёд — навстречу твари, — и резким, точным, выверенным до миллиметра движением вонзила «Воспоминание» прямо в его голову. Клинок вошёл точно в сочленение между головой и грудным панцирем — самое уязвимое место. Хитин хрустнул с влажным, отвратительным звуком. Лезвие прошло глубоко, пробивая панцирь и добираясь до мягкой, пульсирующей плоти внутри. Тварь дёрнулась, задрыгала лапами в последней конвульсии и затихла. Я стряхнула её с лезвия — резким, отработанным движением, — и отбросила в сторону. — Ого! — раздался голос Чжинхо. Я обернулась. Быстро. Резко. Моё сердце пропустило удар — на мгновение мне показалось, что он ранен, что очередная тварь добралась до него. Но нет. Он был жив. Цел. И даже... улыбался? Я увидела, как он пригибается — почти падает на колени, — уклоняясь от летящего в него муравья. Тварь пролетела прямо над его головой, её когти рассекли воздух в том месте, где только что была его шея. Чжинхо присел в последний момент — ещё доля секунды, и всё могло закончиться иначе. А когда муравей приземлился и развернулся для новой атаки, Чжинхо уже был готов. Его новенький меч — тот самый, с зачарованием на скорость атаки, — описал короткую, но точную дугу и рассёк хитин. Муравей рухнул, разрубленный почти пополам. Чжинхо выпрямился, тяжело дыша. Его глаза сияли. Он посмотрел на свой меч, потом на меня — и улыбнулся. — Видишь? — выдохнул он, и в его голосе смешались гордость и облегчение. — У меня есть шанс! А ты во мне сомневалась! — Конечно, Чжинхо, — ответила я, и уголки моих губ дрогнули в лёгкой усмешке. — Я так и знала, что у тебя получится. Он просиял ещё больше. Его глаза — те самые, что всегда горели энтузиазмом, — сейчас светились от радости. Он сделал это. Убил своего первого монстра. Сам. Без чьей-либо помощи. И в этот момент я почти гордилась им. Но мой взгляд невольно скользнул дальше — туда, где стоял Джин-Ву. Он был позади всех. Просто стоял. Скрестив руки на груди. Наблюдал. Его лицо было спокойным — слишком спокойным для этого ада. Его глаза — тёмные, с фиолетовым отливом — отслеживали каждое движение. Но он не вмешивался. Не доставал оружие. Просто смотрел. Что ты делаешь? Почему ты просто стоишь? Я уже собиралась окликнуть его, когда заметила движение. Тварь — крупная, с особенно мощными жвалами — бежала к нему сзади. Быстро. Бесшумно. Её лапы едва касались камня. Она была уже в нескольких шагах от него, а он всё ещё не замечал. Он смотрел вперёд, на бойню, которая разворачивалась перед ним, и не видел угрозы. — Джин-Ву! — я хотела крикнуть. Хотела предупредить. Его имя уже сорвалось с моих губ. Но он опередил меня. Резко, одним неуловимым движением — он развернулся. Его тело среагировало быстрее, чем мой голос. Теневой кинжал, возникший в его руке словно из ниоткуда, описал короткую, смертоносную дугу и рассёк муравья пополам. Хитин хрустнул. Тварь рухнула на пол, даже не успев издать ни звука. Я замерла. Мой рот всё ещё был открыт — я так и не закончила выкрикивать его имя. Сердце колотилось где-то в горле. Он убил её. Убил одним ударом. Даже не глядя. Ого. Как? Как он это сделал? И тут я поняла. Поняла, что он знал. Знал с самого начала. Он слышал её — так же, как слышал тех, первых. Он просто ждал. Ждал, когда она подойдёт достаточно близко. Тварь бежала слишком тихо. Из-за боя, который тут был, её вообще не было слышно. Я сама едва заметила её — и только потому, что смотрела на него. А он... он услышал её сквозь весь этот шум. Сквозь крики, взрывы и клацанье жвал. Он выпрямился и посмотрел на меня. Всего на мгновение. И в его взгляде было что-то, Не страх. Не удивление. Что-то другое. Что-то, что я не могла расшифровать. Он только что убил муравья одним ударом — даже не глядя, — и теперь стоял, как ни в чём не бывало, словно это было для него чем-то обыденным. Словно он делал так сотни раз. Его теневой кинжал исчез так же внезапно, как и появился, растворившись в воздухе, и он снова скрестил руки на груди. Его лицо было непроницаемым — та самая маска спокойствия, которую он носил, как вторую кожу. Но я видела — видела в его глазах что-то, отчего моё сердце продолжало биться быстрее. Что-то тёмное. Что-то опасное. Что-то, что он прятал от всех. Кто ты такой? Откуда у тебя такая реакция? Такая скорость? Ты же... ты же Е-ранг. Слабейший. Но только что ты сделал то, на что не способны даже охотники B-ранга. Ты услышал тварь сквозь шум боя. Ты убил её одним ударом, даже не оборачиваясь. Как? Как такое возможно? Я не успела додумать эту мысль. Потому что тишину — ту самую, что наступила после смерти последнего муравья, — разорвал громкий, хриплый, полный торжества голос: — Всё! Это был последний! Я обернулась. Хван Дон-сок стоял над разрубленным телом самого крупного муравья — того самого, что возглавлял последнюю атаку. Его меч, покрытый зеленоватой слизью и ошмётками хитина, был поднят вверх. Грудь танка тяжело вздымалась, по лицу стекал пот, смешанный с чужой кровью, и в тусклом свете магического шара его шрамы казались ещё глубже, ещё уродливее. Но на его губах играла улыбка — широкая, торжествующая, почти звериная. Улыбка хищника, который только что разорвал добычу. Он резким движением стряхнул слизь с лезвия — капли полетели на каменный пол, — и с глухим стуком вонзил меч в землю. — Заканчиваем! — рявкнул он, обводя взглядом поле боя. Его голос гремел, отражаясь от стен. — Собираемся! Все ко мне! Живо! Его команда — маг, лучник, дамагер, низкорослый и парень в капюшоне — начали стягиваться к нему. Они были измотаны. Я видела это по их движениям — замедленным, тяжёлым, лишённым той резкости, что была в начале боя. Маг тяжело опирался на посох, его пальцы, сжимавшие древко, дрожали от перенапряжения. Мантия была прожжена в нескольких местах, а на лице — бледном, осунувшемся — застыло выражение глубокой, всепоглощающей усталости. Лучник пересчитывал оставшиеся стрелы, и его губы шевелились, беззвучно проговаривая цифры. В колчане осталось меньше половины. Дамагер вытирал меч о край куртки, и на его татуированных руках играли мышцы — он всё ещё был напряжён. — Собираем камни! — приказал Дон-сок, и его голос прозвучал как команда, не терпящая возражений. — Всё, что найдёте, — в общий мешок! Делим на семерых! На семерых. Я заметила это. Заметила сразу. На семерых — значит, нас троих в расчёт не брали. Я стиснула зубы, но промолчала. Сейчас было не время для споров. Команда Дон-сока принялась за дело. Они рассредоточились по залу, переворачивая туши мёртвых муравьёв, осматривая стены, заглядывая в дыры, из которых вылезли твари. Лучник нашёл первый камень — небольшой, тускло мерцающий, — и сунул его в мешок. Маг обнаружил ещё один, покрупнее, в груди одного из муравьёв. Дамагер выковыривал камень из хитина своим огромным мечом. — Шевелитесь! — подгонял их Дон-сок. — Тут должно быть больше! Эти твари не могли просто так здесь поселиться — они что-то охраняли! Я стояла в стороне, всё ещё сжимая «Воспоминание» и «Обещание», и наблюдала. Наблюдала, как они деловито обшаривают трупы, как переговариваются между собой — тихо, коротко, понимающе. Они работали быстро, методично, как люди, которые делают это не в первый раз. Но что-то в их движениях, в их взглядах, в том, как они избегали смотреть в нашу сторону, заставляло меня нервничать. Они слишком спокойны. Слишком собранны. Как будто... как будто они знали, что так будет. Как будто этот бой был для них ожидаем. Чжинхо, стоявший рядом со мной, наконец опустил меч. Его руки всё ещё дрожали — то ли от перенапряжения, то ли от adrenaline, который ещё не выветрился из крови. — Мы сделали это, — прошептал он, и его голос дрожал. — Мы правда сделали это. Я убил одного. Сам. Своим мечом. Я бросила на него короткий взгляд. Его лицо было бледным, но глаза сияли. Он был горд — и я не могла его за это винить. — Молодец, — сказала я. — Но не расслабляйся. Джин-Ву стоял позади нас, всё так же неподвижно. Его взгляд был устремлён не на команду Дон-сока, не на трупы муравьёв, а куда-то вперёд, в темноту, которая скрывала дальнюю часть зала. Он смотрел так, словно видел что-то, чего не видели остальные. Словно слышал что-то, чего не слышали мы. И это выражение его лица заставляло меня нервничать ещё больше. — Что-то слишком уж не так, — пробормотал он едва слышно. — Слишком уж подозрительно. Я хотела спросить, что он имеет в виду, но в этот момент Дон-сок, закончив раздавать указания, направился к нам. Его шаги были тяжёлыми, гулко отдававшимися в тишине зала. Он подошёл к Джин-Ву — почти вплотную, — и на его лице была та самая широкая, неприятная улыбка. — А ты молодец, — сказал он, и в его голосе прозвучало что-то среднее между похвалой и оценивающим прищуром. — Как ты понял, что они сверху? Что они нападут? Никто не слышал, а ты услышал. Джин-Ву не шелохнулся. Он стоял, держа лямку рюкзака, и его лицо оставалось непроницаемым. Только глаза — тёмные, с фиолетовым отливом — чуть сузились. — Интуиция, — ответил он ровно. — Просто хорошо развита. И всё. Дон-сок хмыкнул. Его взгляд скользнул по Джин-Ву — оценивающий, изучающий, — и на мгновение мне показалось, что он хочет сказать что-то ещё. Но он лишь кивнул. — Молодец, правда, — повторил он. — Такие не промахи, как я ожидал. — Он перевёл взгляд на меня, и его улыбка стала шире. — Особенно ты. Думал, вы будете просто стоять в стороне, как и договаривались. Но вы показали себя. Даже такие низкие ранги, как вы, что-то могут. Я встретила его взгляд прямо, не отводя глаз. Внутри всё кипело, но я не позволила себе показать это. «Низкие ранги». Как будто мы были расходным материалом. Как будто нас взяли только для числа. — А ты что ожидал? — спросила я, и мой голос прозвучал спокойно. — Что мы будем просто стоять в стороне и смотреть, как вы сражаетесь? Дон-сок усмехнулся и ничего не ответил. Вместо этого он развернулся и пошёл обратно к своим людям, которые продолжали собирать камни. Чжинхо подошёл ко мне ближе. Его глаза всё ещё сияли. — Да? — он посмотрел на меня, ища поддержки. — Видимо, мы не такие уж и никчёмные, да? Я вздохнула. Он был прав. Но что-то внутри меня не давало расслабиться. Что-то было не так. — Правда, молодцы, — сказала я. — Не так уж и плохо. Но мой взгляд всё равно вернулся к Джин-Ву. Он всё ещё стоял неподвижно, глядя в темноту. И я не могла избавиться от ощущения, что он знает что-то, чего не знаем мы. — Эй! — раздался голос одного из людей Дон-сока. — Смотрите! Что это за хрень? Я обернулась. Низкорослый мужчина, тот самый, что всё время копался в рюкзаке, стоял над трупом одного из муравьёв и держал в руках его лапу. Вернее, то, что от неё осталось. — Вот здесь, — он указал пальцем на край хитинового панциря, — смотрите. Это не похоже на удар от лука или от меча. Слишком рваное. Слишком грубое. Его будто грызли, что ли. Странно. Очень странно. Я подошла ближе, чтобы рассмотреть. Хитин на краю раны был не разрезан — он был разорван. Словно кто-то вцепился в муравья зубами или когтями и вырвал кусок плоти. Это не был удар клинка. Это не была стрела. Это было что-то другое. Я подняла глаза и встретилась взглядом с Джин-Ву. Он смотрел на ту же рану, и на его лице — впервые за всё время — промелькнуло что-то похожее на беспокойство. Что-то, отчего моё сердце сжалось. Он знал. Знал, что это значит. Но он молчал. Маг, стоявший рядом, наклонился ниже, вглядываясь в рану. Его лицо, бледное и осунувшееся после боя, стало ещё более мрачным. Он провёл пальцами по краю хитина — осторожно, почти благоговейно, — и нахмурился. — Да, — произнёс он задумчиво, и его голос прозвучал глухо, — это будто их покусали. Или... кто-то ел. Смотрите, края рваные, не ровные. Это не меч, не лук, не магия. Это — челюсти. Или когти. Что-то очень большое и очень сильное вцепилось в этого муравья и вырвало кусок. — А может, он сожрался с другими монстрами? — предположил низкорослый, бросая лапу на пол. — Может, они тут друг друга жрут, когда жрать нечего? Маг покачал головой. Его длинные пальцы нервно затеребили край обтрёпанного рукава мантии — привычка, которая появлялась у него в моменты сильного напряжения. — Скорее всего, так и есть, — сказал он тихо. — Здесь могут быть монстры похуже. Гораздо хуже. Если эта тварь смогла так легко разорвать муравья... — он не договорил, но я поняла. Мы все поняли. Я стояла чуть поодаль, наблюдая за ними, и внутри меня нарастало смутное, необъяснимое беспокойство. То самое, которое всегда появлялось перед большой опасностью. Я скрестила руки на груди, чувствуя, как холод подземелья пробирается под куртку. Что-то здесь не так. Слишком много странностей. Слишком много совпадений. В этот момент Чжинхо, сияя от радости, снова подскочил к Джин-Ву. Его доспех звякнул, и этот звук разнёсся по пещере. Он был похож на щенка, который только что поймал свой первый мячик и теперь ждал похвалы. — Ты правда видел, как я его пырнул? — спросил он, и его голос звенел от гордости. — Вот того, который на меня прыгнул? Я его прямо в полёте рассёк! Одним ударом! Клёво, да? Я вообще как классный, знаешь... — Он размахивал мечом, демонстрируя свой успех, и его глаза сияли, как у ребёнка в рождественское утро. Джин-Ву молча кивнул. Его лицо оставалось непроницаемым, но я заметила, как уголки его губ чуть дрогнули — не то в улыбке, не то в чём-то, похожем на снисхождение. — Ты молодец, — сказал он коротко. Я перевела взгляд с Чжинхо на команду Дон-сока, которая всё ещё копалась в трупах муравьёв. Они работали быстро, методично, но что-то в их движениях, в их переглядываниях, в том, как они понижали голоса, когда думали, что никто не слышит, заставляло меня нервничать всё сильнее. Слишком уж не так. Слишком уж подозрительно. Я сделала шаг назад. Ещё один. Медленно, стараясь не привлекать внимания, я отступала, пока не оказалась рядом с Чжинхо. Мне нужно было быть ближе к нему. На всякий случай. — Чжинхо, — вдруг снова заговорил, и я невольно прислушалась. — Скажи, а твоя броня... она слишком дорого стоит, да? Она дорогая? Джин-Ву посмотрел на него — спокойно, изучающе. — Да, — ответил он после короткой паузы. — Довольно дорогая. — Ну, вообще-то да, — Чжинхо расплылся в улыбке. — Мой отец мне её купил. Я хожу в рейды не так часто, но это первый полноценный, получается. Один из первых. Несколько рейдов всего было. Мой отец решил меня хорошо экипировать. Он думал, что так я буду в безопасности. — Дорогой, — произнесла я, вклиниваясь в разговор. — Очень дорогой. Твой отец явно тебя любит. Чжинхо просиял, но Джин-Ву бросил на меня короткий взгляд. И в этом взгляде было что-то, отчего моё сердце забилось быстрее. Он всё понял. Понял, о чём я думаю. Я сделала ещё один шаг — теперь почти вплотную к ним, — и понизила голос до шёпота. — Я не знаю, какого чёрта у них там происходит, — сказала я, кивая в сторону команды Дон-сока. — Но я думаю, что мы влипли. Причём по-крупному. Чжинхо уставился на меня, и его улыбка медленно сползла с лица. — В смысле? — его голос дрогнул. Я не ответила сразу. Вместо этого посмотрела на Джин-Ву. Его лицо было спокойным, но в глазах — тех самых, тёмных, с фиолетовым отливом, — горело понимание. Он тоже это чувствовал. Тоже знал. — Что-то не так с этими «друзьями», — сказала я тихо. — С командой, с которой ты нас свёл. Я не знаю, что именно, но чёрт возьми, надо быть осторожными. Очень осторожными. Джин-Ву медленно кивнул, не сводя глаз с фигур впереди. — Да, — сказал он. — Так и есть. Я видела, как он смотрит на людей Дон-сока — пристально, изучающе, как хищник, оценивающий добычу. Его плечи были напряжены, челюсть сжата. Он был готов. Готов к тому, что должно было случиться. И от этого мне стало одновременно и спокойнее, и страшнее. Чжинхо переводил взгляд с меня на Джин-Ву и обратно. Его глаза, только что сиявшие от радости, теперь были полны тревоги. — Вы о чём? — прошептал он. — Что происходит? Почему вы так говорите? Я положила руку на его плечо — легонько, но твёрдо. — Просто будь сзади, — сказала я. — И что бы ни случилось — не открывай свою варежку. Понял? Он сглотнул и кивнул. Его пальцы сжали рукоять меча крепче. А я снова перевела взгляд на Джин-Ву. Он всё ещё смотрел вперёд — туда, где в полумраке двигались фигуры людей, которым мы не должны были доверять. И в его глазах было что-то, отчего моё сердце продолжало биться быстрее. Что-то тёмное. Что-то опасное. Что-то, что говорило: «Будь готова». ********************************************* Мы шли по пещере уже довольно долго, и с каждым шагом воздух становился всё холоднее. Он пробирался под куртку, лип к коже, и я чувствовала, как холод проникает всё глубже — туда, где жил мой страх. Свет магического шара под потолком мерцал, отбрасывая на стены дрожащие, искажённые тени, и в этом неверном, пульсирующем свете всё вокруг казалось зыбким, ненастоящим. Группа растянулась по коридору — впереди, как всегда, шагал Дон-сок со своими людьми. Его массивная фигура, его тяжёлый щит, его уверенная поступь — всё говорило о том, что он здесь главный. За ним, чуть правее, двигался маг, его посох мерцал в такт шарику под потолком. Дамагер с татуировками шёл слева, периодически разминая затёкшую шею. Лучник, низкорослый и парень в капюшоне замыкали авангард. Я держалась в середине. Моя позиция была выбрана не случайно — отсюда я могла видеть и тех, кто впереди, и тех, кто сзади. Мои руки были засунуты в карманы куртки, но каждый мускул оставался напряжённым. Я слушала. Слушала шаги. Слушала дыхание. Слушала каждый звук, который мог предупредить об опасности. Позади меня, переговариваясь, шли Чжинхо и Джин-Ву. — Получается, просто пустое подземелье, да? — донёсся до меня голос Чжинхо. Он звучал задумчиво, почти разочарованно, как у ребёнка, который ожидал увидеть чудо, а увидел лишь серые стены. — Такое тоже возможно. Я читал про такие случаи — заходишь, а там никого. Только стены и темнота. Представляешь? Ни одного монстра. Тишина. Пустота. Даже как-то... жутко. — Возможно, — ответил Джин-Ву коротко. Я не оборачивалась, но мысленно отметила: он снова отвечал с той спокойной уверенностью, которая меня так беспокоила. Словно он знал что-то, чего не знали мы. Словно он уже видел всё это раньше. Словно для него этот рейд был лишь очередной страницей в давно прочитанной книге. Впереди команда Дон-сока продолжала обсуждать что-то вполголоса. Я не слышала всех слов, но улавливала обрывки фраз — коротких, резких, как удары меча. Лучник, шагавший рядом с магом, тихо спросил, понизив голос до шёпота: — Должен же быть босс. У вас был такой рейд, чтобы не было босса? Просто зашли, собрали камни и вышли? Как в сказке? Дон-сок, не оборачиваясь, покачал головой. Его голос прозвучал низко, глухо: — Нет. Тогда бы подземелье не открылось. Правила Ассоциации чёткие: нет босса — нет разлома. Так что он где-то здесь. Где-то прячется. Где-то ждёт. Я шла посередине, сжимая рукоять «Воспоминания». Клинок был убран в ножны за спиной, но мои пальцы то и дело касались его — словно проверяя, на месте ли он. Словно ожидая, что в любой момент придётся его выхватить. Мне всё это не нравилось. Слишком уж сильно. Потому что что-то было не так. В воздухе висело напряжение — густое, осязаемое, как та паутина, что преградила нам путь позже. Эти люди — команда Дон-сока — они что-то не договаривали. Я видела это. Чувствовала. Знала — тем самым обострённым чутьём, которое никогда меня не подводило. Я видела, как они переглядываются между собой — быстро, понимающе, без слов. Видела, как лучник бросил короткий взгляд на мага, и тот едва заметно кивнул — одно движение, едва уловимое, но я заметила. Видела, как дамагер усмехнулся чему-то, и эта усмешка — кривая, холодная, без тени веселья — мне совсем не понравилась. Видела, как низкорослый мужчина, копавшийся в рюкзаке, вдруг замер и бросил взгляд в нашу сторону — быстрый, оценивающий, — словно прикидывал что-то в уме. Они что-то скрывают. Что-то, о чём не говорят вслух. Что-то, что касается нас — меня, Чжинхо, Джин-Ву. И это меня пугало. Пугало до дрожи. До холода, который не имел ничего общего с температурой пещеры. Внезапно один из людей Дон-сока — низкорослый, тот самый, что всё время копался в рюкзаке и бурчал себе под нос, — остановился так резко, что я чуть не врезалась в него. На полу, у самой стены, дёргался муравей. Он был ещё жив — его лапы скребли по камню, жвала слабо клацали, — но он был смертельно ранен. Низкорослый, не раздумывая, резким движением меча разрубил его пополам. Хитин хрустнул. Зеленоватая слизь брызнула на пол. Тварь издала короткий, сдавленный визг и затихла. — Дохлый, — бросил он с какой-то странной, почти садистской усмешкой и пошёл дальше, даже не обернувшись. Даже не посмотрев на то, что сделал. Я проводила его взглядом и сжала рукоять клинка сильнее. Мои пальцы побелели от напряжения. Что-то было не так. Что-то нарастало. Что-то приближалось. Коридор расширился, и перед нами возникла преграда. Огромная, почти во всю стену, сплетённая из белой, блестящей паутины. Нити были толстыми, как корабельные канаты, и переливались в свете магического шара всеми оттенками белого и серебристого. Они образовывали плотную, почти монолитную сетку, за которой скрывался проход. От паутины пахло чем-то сладковатым и тошнотворным одновременно. — Что это за хрень? — пробормотал дамагер, и его голос дрогнул. Дон-сок, не раздумывая, взмахнул мечом. Его движение было мощным, точным, отработанным. Лезвие рассёкло паутину одним ударом — нити лопнули с влажным, хлюпающим звуком, и ошмётки повисли по краям, раскачиваясь. — Давайте вперёд, — скомандовал он. В его голосе не было страха — только предвкушение. — Там босс. Я чую его. Мы вошли в огромное помещение. Это была самая большая часть пещеры, которую я когда-либо видела за всё время своих рейдов. Высокие своды терялись в темноте — свет магического шара не достигал потолка, оставляя его в полной, абсолютной черноте. А стены... стены были покрыты камнями маны. Десятками, нет — сотнями. Тысячами. Они мерцали в полумраке голубоватым, призрачным, каким-то потусторонним светом, и от этого света всё вокруг казалось волшебным, нереальным, сказочным. — Эй, смотрите! — воскликнул кто-то, и я не поняла, кто именно. — Там эти камни! Ох, не может быть! Вы только гляньте, сколько их! Я медленно обвела взглядом пещеру, и моё сердце пропустило удар. Остановилось. А потом забилось с удвоенной силой. Здесь было столько камней маны, что их свет почти ослеплял. Они торчали из стен, из пола, из потолка — как кристаллы в древней, забытой всеми шахте. Голубоватые, прозрачные, с внутренним свечением. Зелёные, редкие, мерцающие, как изумруды. Красные — самые ценные, — горящие в полумраке, как угли. Они были повсюду. И каждый из них стоил денег. — Больше сотни, — прошептал лучник, и его голос дрожал. Не от страха — от жадности. От того самого предвкушения, которое появляется у людей при виде лёгкой наживы. — Сколько мы получим бабла, если всё это разделим? На каждого — больше сотки! Может, даже больше! Это же... это же целое состояние! Я смотрела на эти камни и не могла поверить своим глазам. Действительно, здесь было столько, что если их продать... Да, конечно, камни маны не продаются так уж дорого. Обычный камень — это не артефакт и не редкий ингредиент. Но чёрт возьми, их было столько. Сотни. Может быть, даже тысячи. Если их все собрать, если их все продать, можно выручить такое количество денег, которого хватит на всё. На новую квартиру. На нормальную еду. На оплату колледжа. На жизнь — настоящую, а не это выживание на грани. Я невольно усмехнулась. Горько. Недоверчиво. Почти мечтательно. — Это же просто не может быть, — прошептала я. — Так не бывает. Так просто не бывает. Все начали рассредоточиваться по пещере, осматривая стены, трогая камни, пересчитывая добычу, прикидывая в уме будущую прибыль. Дамагер с татуировками уже откалывал один из кристаллов своим огромным мечом — тот поддавался с трудом, но он упорно бил по нему, и каменная крошка летела во все стороны. Лучник собирал мелкие камни в мешок, и его пальцы дрожали от жадности. Маг водил посохом над залежами, заставляя их светиться ярче, и что-то бормотал себе под нос — то ли подсчитывал, то ли молился. А я стояла в центре этого безумия и не могла отделаться от ощущения, что что-то не так. Что всё это — слишком хорошо, чтобы быть правдой. Что за каждое сокровище в подземелье приходится платить. И цена обычно — кровь. Я заметила, как Чжинхо вдруг остановился рядом с Джин-Ву. Он не смотрел на камни. Не считал добычу. Его лицо — обычно такое открытое, такое светлое — было серьёзным. Слишком серьёзным для него. Он что-то обдумывал. Что-то, что не давало ему покоя. — Можно твой контракт посмотреть? — спросил он вдруг, и его голос прозвучал тихо. Слишком тихо для Чжинхо. Джин-Ву поднял на него глаза — тёмные, с фиолетовым отливом, — и на мгновение между ними повисла пауза. Я видела, как он изучает лицо Чжинхо. Как его взгляд скользит по его глазам, по его напряжённым скулам, по его сжатым губам. — В смысле? — спросил Джин-Ву. Его голос был ровным, но я слышала в нём вопрос. Настоящий вопрос. Я стояла чуть поодаль, всё ещё сжимая рукоять «Воспоминания», и наблюдала. Чжинхо взял у Джин-Ву контракт — тот самый, который каждый из нас получал перед входом во Врата, — и быстро пробежал глазами по строкам. Его лицо менялось с каждой секундой: сначала непонимание, потом тревога, потом — решимость. Та самая, которую я видела у него всего несколько раз. Он резко развернулся и направился к Дон-соку. Его шаги были уверенными, доспех звякал при каждом движении. Я проводила его взглядом и почувствовала, как внутри что-то сжалось. Что-то было не так. Я знала это. Знала с самого начала этого рейда. — Послушай! — голос Чжинхо прозвучал громко, требовательно. Он поднял контракт, показывая его Дон-соку. — Здесь написано, что участники, взятые «для числа», не имеют права претендовать на добычу, найденную основной группой. Правильно я понимаю? Дон-сок обернулся. Медленно. Не спеша. Его улыбка всё ещё была на месте, но теперь в его глазах появилось что-то новое — холодное, оценивающее. — Ну, так, — протянул он. — И что? — А то, — Чжинхо ткнул пальцем в одну из строк, — что здесь также сказано: кристаллы маны, добытые участником самостоятельно, принадлежат ему. Он, — Чжинхо кивнул на Джин-Ву, — тоже имеет право добывать их. Как и я. Как и она. — Он указал на меня. — Если мы сами их найдём и сами выкопаем — они наши. Так? Я стояла неподвижно, но внутри всё напряглось до предела. Мои пальцы, сжимавшие рукоять катаны «Отсрочка», побелели. Я сама не заметила, как схватилась за неё — инстинктивно, на автомате. Потому что Дон-сок улыбнулся. Не просто улыбнулся — расплылся. Его широкая, неприятная улыбка стала ещё шире, ещё слаще, ещё фальшивее. Он развёл руками в притворном жесте, и его голос стал почти ласковым: — Ой, да, конечно. Вы правы. Как такое могли упустить? Конечно, правы. Конечно, эти кристаллы ваши. Как же ещё. Что-то в его голосе заставило моё сердце замереть. Он говорил легко. Слишком легко. Слишком весело. Без той грубости, с которой общался с нами весь рейд. Без того пренебрежения, которое сквозило в каждом его слове. И эта перемена — резкая, неестественная, — была страшнее любой угрозы. Он улыбался. Но его улыбка не касалась глаз. В них был холод. Расчёт. И что-то ещё — что-то тёмное, что-то, что он прятал за этой маской дружелюбия. Словно змея, которая растягивает пасть перед тем, как проглотить добычу. Я резко перевела взгляд на его команду. Лучник перестал собирать камни и теперь стоял, опершись на лук, и смотрел на нас. Маг замер, его пальцы перестали теребить рукав мантии. Дамагер медленно опустил меч. Все они смотрели на нас — и в их взглядах было что-то, отчего по моей спине пробежал ледяной холод. И тут я поймала этот взгляд. Взгляд, которым Дон-сок обменялся со своим магом. Быстрый. Понимающий. Словно они ждали этого момента. Словно всё шло по плану. Вот чёрт. Что-то не так. Что-то очень, очень не так. Мои пальцы сжались на рукояти катаны. Я не достала её — пока нет. Но была готова. В любую секунду. В любой момент. Потому что воздух вокруг нас сгустился, стал плотным, как перед грозой. И я знала: гроза вот-вот разразится. ******************************************** — Но сначала, — произнёс Дон-сок, и его голос изменился, стал каким-то... тягучим, — думаю, нам нужно будет разобраться с боссом. Он поднял руку и указал куда-то вверх. Я проследила за его жестом — и моё сердце ушло в пятки. Под самым потолком, в огромном, пульсирующем коконе из белой паутины, висел паук. Очень огромный паук. Его тело, покрытое жёсткими чёрными волосками, было размером с грузовик. Восемь лап, каждая толщиной с вековое дерево, были поджаты к брюху, но даже в таком положении они выглядели смертоносными. Его глаза — восемь огромных, чёрных, блестящих шаров — были закрыты. Он спал. Но даже во сне он выглядел так, что у меня перехватило дыхание. — О, ты ж ё... — прошептала я, и мои пальцы сами сжались на рукояти катаны. — Вот она где. Я не заметила его сразу. Никто из нас не заметил — кроме Дон-сока. Он знал. Знал с самого начала, с того самого момента, как мы вошли в этот зал. Знал — и ничего не сказал. И это было странно. Очень странно. Почему он сразу не предупредил? Почему дал нам расслабиться, разглядывать камни, мечтать о деньгах? — Конечно, мы всё поделим, — продолжал Дон-сок, и его голос звучал почти дружелюбно. — Но сначала надо вынести камни маны. До того, как начнётся сражение с боссом. Вы же знаете правила: если убить босса, подземелье закроется. Нужно успеть забрать всё, что здесь есть. Верно? Он говорил это легко, непринуждённо, словно речь шла о чём-то обыденном. Но что-то в его интонации, в том, как он избегал прямого взгляда, заставляло меня нервничать. Он начал отдаляться — медленно, шаг за шагом, — направляясь к своей команде. — Нам нужно вернуться за снаряжением, — сказал он. — За мешками. За инструментами. Чтобы всё это вынести. Вы же видите, сколько здесь камней. Голыми руками не унести. Я нахмурилась и сделала шаг вперёд. — Эй, — сказала я, и мой голос прозвучал резче, чем я хотела. — Я думаю, кто-то должен остаться. Кто-то из твоих людей. Чтобы присмотреть за монстром. На случай, если он проснётся. Дон-сок остановился. Медленно, очень медленно обернулся. Его улыбка всё ещё была на месте, но теперь в его глазах появилось что-то новое. Что-то холодное. Что-то, отчего у меня по спине пробежал холодок. — Вы чего такие недоверчивые? — спросил он, и его голос звучал почти обиженно. — Нужно быть довольно... простыми, чтобы доверять людям. Доверьтесь мне. Останьтесь здесь. Мы быстро вернёмся со снаряжением, и всё сделаем. Хорошо? Вам ничего не надо делать. Просто ждите. Чжинхо нахмурился и шагнул вперёд, встав рядом со мной: — Вы хотите оставить нас здесь одних? С этим? — он кивнул в сторону спящего паука. — Да брось, — Дон-сок отмахнулся, и его улыбка стала ещё шире. — Ты же в первый раз в таком подземелье, да? Волнуешься, понимаю. Вон Джин-Ву тоже. Все новички волнуются. Он перевёл взгляд на меня, и его глаза — маленькие, глубоко посаженные — впились в мои. — А вот насчёт тебя... — протянул он. — Ты, кажется, не в первый раз. — Не в первый, — ответила я, глядя ему прямо в глаза. — И я не уверена, что нужно уходить всей командой за снаряжением и оставлять нас здесь. Даже если этот паук спит. — Но ведь я лучше знаю, что нужно, правильно? — его голос стал почти ласковым. — Вы должны мне верить. Я за старшего. Я знаю, что делаю. Мы за снаряжением — и обратно. Всё будет хорошо. Не переживайте. Он улыбался. Всё это время он улыбался. И эта улыбка — слишком широкая, слишком сладкая, слишком фальшивая, — говорила мне больше, чем любые слова. Он что-то задумал. Что-то, о чём мы не знали. Что-то, что должно было случиться здесь, в этом зале, рядом с этим спящим монстром. — Ладно, — сказал он, разворачиваясь. — Мы быстро. Ждите. И его команда — маг, лучник, дамагер, низкорослый и парень в капюшоне — двинулась за ним. Они шли быстро, не оглядываясь, и в их движениях было что-то неестественное. Слишком торопливое. Слишком слаженное. Словно они репетировали это. Я смотрела им вслед, и моё сердце колотилось где-то в горле. — Что за херня происходит? — прошептала я, и мой голос дрогнул. — Что это вообще было? Чжинхо перевёл взгляд с меня на удаляющиеся фигуры и обратно. Его лицо было бледным, а глаза — широко раскрытыми. — Ты думаешь, они... — начал он, но осёкся. — Не знаю, — ответила я, сжимая рукоять катаны. — Но мне это не нравится. Совсем не нравится. Джин-Ву стоял позади нас, всё так же неподвижно. Его глаза были устремлены на кокон паука. И на его лице — впервые за всё время — было выражение, которое я не могла расшифровать. И на его лице — впервые за всё это время — было выражение, которое я не смогла расшифровать. Не страх. Не злость. Не удивление. Что-то другое. Что-то тёмное, глубокое, скрытое за маской спокойствия. Его глаза — тёмные, с фиолетовым отливом — смотрели на завал, за которым исчезла команда Дон-сока, и в них было что-то, отчего у меня по спине пробежал холодок. Словно он знал. Знал с самого начала. Знал — и ждал. Ждал, когда это случится. Я резко обернулась. Команда Дон-сока уже скрылась в том проходе, через который мы сюда вошли. Их шаги затихали вдали — быстрые, торопливые, слишком торопливые. Они не шли — они почти бежали. Я слышала, как звякает доспех дамагера, как стучат по камню ботинки лучника, как шаркает мантия мага. И эта поспешность, эта неестественная, пугающая слаженность, с которой они покинули зал, заставила моё сердце сжаться в тугой, болезненный комок. Так. Для покорения подземелья уровня C нужно девять охотников. Не считая нас троих — это шестеро. Шестеро опытных, сработавшихся бойцов. Они явно не первый раз вместе. Я видела, как они двигаются, как прикрывают друг друга, как общаются без слов. Но почему? Раз они такая мега-крутая команда, у них всегда должен быть кто-то на подхвате. Кто-то, кого они зовут, когда не хватает людей. Кто-то проверенный. Кто-то свой. Кто-то, кому они доверяют. Почему они позвали нас? Трёх чужаков? Почему заплатили нам — мне, Чжинхо, Джин-Ву? Почему не позволили ничего брать здесь? Почему сразу сказали, что мы не претендуем на добычу? Что, что за херня? Я не успела додумать. Не успела сложить кусочки этой страшной, отвратительной мозаики в единую картину. Моя система — та самая, что всегда предупреждала об опасности, — взвыла. Инстинкты загудели, закричали, забились в висках с такой силой, что перед глазами поплыли красные круги. Я чувствовала это — чувствовала каждой клеткой своего тела, каждым нервом, каждым ударом сердца. Что-то было не так. Что-то надвигалось. Что-то ужасное. А потом раздался грохот. Оглушительный, чудовищный, сотрясающий сами основы пещеры. Яркая, ослепительная вспышка — и проход, через который мы вошли, взорвался огнём. Я инстинктивно прикрыла глаза рукой, но жар всё равно опалил лицо. Пламя — яростное, ревущее, всепожирающее — ударило в своды пещеры, и огромные каменные глыбы, сдвинутые взрывом, рухнули вниз. Они падали с грохотом, от которого закладывало уши, и земля дрожала под ногами. Пыль поднялась столбом — густая, удушливая, — застилая всё вокруг серой пеленой. Я закашлялась, пытаясь вдохнуть, но воздух был полон каменной крошки. А когда пыль осела — медленно, неохотно, словно нехотя, — прохода больше не было. Только груда камней. Только глухая, мёртвая стена. Только тишина. — Нет! — Чжинхо первым рванулся к завалу. Его крик был полон такого ужаса, такой безысходности, что у меня внутри всё сжалось. Его доспех зазвенел, когда он бросился к камням и начал колотить по ним кулаками — голыми, незащищёнными. — Нет, нет, нет! Что происходит?! Чёрт возьми! Откройте! Выпустите нас! ВЫПУСТИТЕ! Его голос срывался на крик, полный отчаяния и неверия. Он бил по камням, но они не поддавались. Огромные, тяжёлые, неумолимые, они лежали мёртвым грузом, отрезая нас от внешнего мира, от света, от надежды. — Это всё моя вина! — закричал он, и его голос дрогнул, сорвался. — Я привёл вас сюда! Я нашёл этот рейд! Я сказал, что всё будет просто! Что нам заплатят! Что мы просто постоим в сторонке! Это я! Это я виноват! Простите меня! Простите! — Заткнись, — резко оборвала я, и мой голос прозвучал жёстче, чем я хотела. Но я должна была его остановить. Должна была заставить его думать, а не паниковать. Не сейчас. — Это не твоя вина. Это они. Я смотрела на завал, и внутри меня закипала ярость. Чистая, обжигающая, всепоглощающая. Она поднималась откуда-то из самой глубины, из того места, где жил мой гнев, и заполняла всё: грудь, горло, голову. Мои кулаки сжались с такой силой, что ногти впились в ладони, оставляя кровавые полумесяцы. — Вот они, подонки, — процедила я сквозь зубы, и каждое слово было пропитано ядом. — Они с самого начала этого хотели. Позвали нас троих — таких глупых, таких наивных идиотов, — сюда. Заплатили нам. Сказали, что мы просто для числа. Что нам ничего не надо делать. Что мы не претендуем на добычу. А на самом деле... — Они хотели нас убить, — закончил за меня Джин Ву.- Его голос был тихим.Он стоял все также вальяжно и убрал руки в карманы. -С самого начала. Они не собирались брать нас в расчёт. Мы были... расходным материалом. Приманкой. Кормом для босса. — Именно, — я сжала кулаки ещё сильнее. — Это было лишь вопросом времени, когда они вычеркнут нас. Думаю, они с самого начала знали, что босса можно разбудить. Знали, что здесь есть паук. И оставили нас здесь, чтобы мы стали для него отвлечением. А сами свалили с камнями. — Вот чёрт, — прошептал Чжинхо. — Как мы могли этого не понять раньше? Как я мог этого не понять? Я же видел контракт! Видел — и не понял! Я ударила ногой по камню — бесполезно, просто чтобы выплеснуть злость, — и горько усмехнулась. Мой смех был невесёлым. Он был полон горечи, злости и чего-то ещё — чего-то, похожего на восхищение их подлостью. — Они провели нас. Как дураков. Просто... блин. Ха-ха-ха... — я покачала головой. — Мы поверили им. Поверили, что всё будет просто. Что нам заплатят. Что мы просто постоим в сторонке. А они... они с самого начала планировали оставить нас здесь. С пауком. В ловушке. Без выхода. Я замолчала, чувствуя на себе взгляд. Тяжёлый. Спокойный. Я обернулась — и встретилась глазами с Джин-Ву. Он смотрел на меня. Его лицо всё ещё было непроницаемым — та самая маска, которую он носил, как вторую кожу. Но в его глазах — тёмных, с фиолетовым отливом, — было что-то, отчего моё сердце забилось быстрее. Не страх. Что-то другое. Что-то, что говорило: «Я знал. Я ждал. Я готов». — Думаю, — произнёс он тихо, и его голос прозвучал ровно, как ни в чём не бывало, — это не наша основная проблема. Верно? Он кивнул куда-то вверх. Я проследила за его взглядом — и моё сердце ушло в пятки. Остановилось. А потом забилось с удвоенной, утроенной силой. Босс просыпался. Паук — огромный, чёрный, покрытый жёсткими, как проволока, волосками, — медленно, очень медленно вылезал из своего кокона. Его лапы, каждая толщиной с вековое дерево, расправлялись, разрывая белую паутину с влажным, отвратительным треском. Его тело, сегментированное, блестящее, покрытое хитиновой бронёй, показалось из кокона. Его глаза — восемь огромных, чёрных, блестящих шаров, лишённых всего, кроме голода, — открывались один за другим. Медленно. Неотвратимо. И все они смотрели на нас. — Чёрт, — прошептала я, и мой голос дрогнул. Чжинхо рядом со мной судорожно сглотнул. Его рука дрожала, сжимая рукоять меча так сильно, что костяшки побелели. Он смотрел на паука, и в его глазах был ужас — тот самый, животный, первобытный ужас, который невозможно скрыть, невозможно подавить, невозможно контролировать. — Мы в ловушке, — прошептал он. — Мы в ловушке, и эта тварь сейчас нас сожрёт. Мы умрём здесь. В этой пещере. В темноте. И никто даже не узнает. — Нет, — сказал Джин-Ву. Его голос прозвучал спокойно. Слишком спокойно. — Не сожрёт. Я перевела взгляд на него. Он стоял всё так же неподвижно, скрестив руки на груди, и смотрел на паука. И в его глазах — в этих тёмных, с фиолетовым отливом глазах — не было страха. Только холодный, спокойный расчёт. Только готовность. Только сила. Та самая, которую он так долго скрывал. — Что ты задумал? — спросила я, и мой голос дрогнул. Он не ответил. Вместо этого он сделал шаг вперёд — навстречу просыпающемуся монстру. Его тени зашевелились за его спиной, сгущаясь, принимая форму. И в этот момент я поняла: всё, что было до этого, — муравьи, бой, команда Дон-сока, — было лишь прелюдией. Настоящая битва начиналась только сейчас.