За закрытой дверью

Вилла расположилась в тихом месте на склоне холма недалеко от Флоренции, в окружении оливковых рощ и виноградников. Утренний свет золотил терракотовые крыши, окрашивая каменные стены в мягкий янтарный цвет. Вот уже два месяца Уилл и Ганнибал жили здесь - за ними не гналась полиция, не было заголовков о беглецах или пропавших агентах ФБР. Только покой, спокойствие, которое казалось нереальным, учитывая их реальность. Сегодняшний день был другим. Он таил в себе цель, которая скрывалась за его внешностью. Потому что этим утром за завтраком - простой порцией кофе, свежим хлебом и джемом из инжира - Ганнибал был немногословен. Вместо этого он наблюдал за Уиллом - за тем, как тот размешивал сахар в чашке, не отрываясь от Иль Маттино, как солнечный свет падал на пряди каштановых волос над его усталыми глазами. Профайлер поднял взгляд от газеты, замечая пристальные глаза мужчины. Он медленно опустил свежую прессу, аккуратно сложив ее на коленях. Взгляд Ганнибала не дрогнул - пристальный, сосредоточенный, Сегодня в этом не было теплоты, не совсем так. Не романтическая нежность или любознательное любопытство. Они вошли в привычный ритм - тихая домашняя рутина, которой у них никогда не было бы в Балтиморе. Вместе ходили по местным рынкам за покупками: Ганнибал выбирал изысканные сыры и вина, а Уилл покупал джинсы и фланелевые рубашки в простых бутиках, потому что не доверял себе в выборе стиля одежды. Готовили бок о бок - одно элегантнее другого. Иногда читали вслух отрывки из книг. Прогуливались днем по Флоренции, не боясь быть узнанным. Театры, оперы, работа в академии. Ганнибал на съезде аукциона. Но это, молчаливая напряженность сейчас. Что-то изменилось. Уилл поднялся места, приближаясь к Ганнибалу, запуская пальцы в его на удивление мягкие волосы. Безвозвратно портя прическу, он рассеяно пропустил их сквозь пальцы. Густые, но шелковистые благодаря тщательному уходу и регулярной стрижке. Уилл не привык прикасаться к нему вот так, не с обычной нежностью, но что-то в этом утре заставило его захотеть этого. Психиатр сначала не дрогнул. Просто сидел неподвижно, как камень. В его темно-карих глазах промелькнул огонек. Микровыражение легкого удивления, почти раздражения. Профайлер задержал пальцы в волосах мужчины еще на мгновение - нежно, почти рассеянно - прежде чем задать вопрос. Его голос был тихим, озабоченным. Таким тоном разговаривают с кем-то, о ком заботятся, когда замечают, что что-то не так. - Ты сегодня особенно напряжен. Никаких конкретных обвинений. Просто наблюдение: ранее, за завтраком, в этих глазах не было гнева или нетерпения, они казались более тяжелыми. Уилл тихо добавил. - Плохие новости? Теперь он вглядывался в лицо Ганнибала, в непроницаемое выражение, на секунду ему стало страшно, что их обнаружили. Лицо того оставалось совершенно неподвижным - ни тени вины, ни паники, ничего, что могло бы подсказать, что они в непосредственной опасности. Но Уилл заметил это - едва заметное напряжение в уголках его глаз. Едва заметное изменение позы - плечи слегка расправились, как будто он готовился к чему-то невидимому. Итальянские власти о них не знали. Никакие предупреждения Интерпола не заставили местную полицию начать поиски двух американцев, спокойно проживающих за пределами Флоренции - один из них психиатр, имеющий связи по всему миру, другой - спецконсультант ФБР. Теперь у них были новые личности. Так что нет, их безопасность не была поставлена под угрозу. Но Ганнибал сейчас думал совсем о другом. Уилл все ещё напряжённый из-за упорного молчания тихо спросил. - Нам уже стоит собирать вещи? - все ещё думающий, что состояние его возлюбленного связано с чем-то прочитанным с утра. Доктор ответил не сразу. Он просто посмотрел на профайлера по-настоящему посмотрел - на то, как напряжены его челюсти, на легкую морщинку между бровями. Ганнибал видел все это, даже сейчас разум Уилла работал как у профайлера - он не обвинял его напрямую, а готовился к бегству, как будто опасность была в нескольких секундах от того, чтобы постучаться в дверь их виллы. - Нет. Профайлер передёрнул плечами, казалось холод заполнил всю комнату. Он выпустил волосы Ганнибала, решив выйти освежить голову, находится рядом с мужчиной, когда тот был в плохом настроении было почти не выносимо. Уилл вышел под палящее солнце, задумчиво отправляясь по привычному маршруту. Мимо парочки особняков вниз к реке, постоять там пару минут, всматриваясь в блики на поверхности воды, развернуться направится к дому. Единственное, что было не как всегда, его остановка для сбора цветов, мужчина решил, что Ганнибал определенно оценит подобный жест. Он тихо шел по знакомой тропинке - вниз по извилистой грунтовой дороге мимо других вилл, белые стены которых блестели под средиземноморским солнцем. Воздух был наполнен дымкой, на оливковых деревьях пели цикады. Он добрался до берега реки - узкой полоски воды, питаемой небольшим ручьем, - где лениво плавали утки и мягко покачивались камыши. Какое-то время он просто стоял там, глядя на свое отражение, разбитое на кусочки в подернутой рябью воде. Затем он повернул назад. На полпути к дому заметил полевые цветы, растущие вдоль набережной: желтые маргаритки вперемешку с фиолетовыми, похожими на лаванду цветами, произрастающими в Тоскане. Не колеблясь, Уилл опустился на колени и осторожно сорвал небольшой букетик - пригоршни цветов были неплотно связаны стеблями, когда они наклонялись к нему. Предложение мира? Может быть. Или просто что-то нежное, что помогло бы пережить любую бурю, которая бы ни разразилась. Профайлер вернулся ближе к ужину, тут же направляясь на кухню в поисках подходящей вазы для цветов. Было прохладно, комнату защищали от послеполуденного солнца густые заросли плюща, вьющиеся по внешней стене. Уилл стоял там с небольшим букетиком полевых цветов - лепестки уже начали слегка увядать на жаре, осматривал шкафы и полки. Ничего полезного: винные бутылки, банки с консервированными оливками, сервировочные тарелки, но ни одной вазы. Ганнибала не было на горизонте, тот будто испарился. Уилл безуспешно порылся на полках и ,совершенно отчаявшись, вышел во двор, чтобы найти экономку, та точно знала, где можно найти вазу. Ганнибал тщательно продумал оформление этого дома - везде минималистская элегантность, но ни одной цветочной композиции или декоративной керамики поблизости не было видно. Это было непривычно, учитывая его дом в Балтиморе. Расстроенный, но без лишнего шума, Профайлер выскользнул через заднюю дверь туда, где они ранее видели Маргариту - пожилую итальянскую домработницу, которая приходила три раза в неделю, чтобы прибраться и приготовить легкие блюда по его просьбе. Вероятно, она пропалывала огород возле своего коттеджа, сразу за границей их участка. Женщина как обычно сдержанно улыбнулась при виде взлохмаченного мужчины. Не нуждаясь в объяснениях, она повернулась и подвела его к своему маленькому шкафчику, где стояли вазы: две или три простые стеклянные, в которые иногда добавляли свежую зелень или садовые цветы. Уилл, рассыпаясь в неуклюжих итальянских благодарностях, поспешил в спальню, водружая цветы на прикроватный столик со стороны Ганнибала. Они заняли свое место - мягкий всплеск желтых и пурпурных оттенков на фоне темного дерева. Профайлер спустился к библиотеке, единственное место где мог восседать его возлюбленный, оставаясь незамеченным. Ганнибал сидел в библиотечном кресле с высокой спинкой, на коленях у него лежала раскрытая книга - "Божественная комедия", но он не читал. Его взгляд был прикован к странице, но не двигался в течение нескольких минут. Послеполуденный свет падал сквозь высокие окна, пылинки лениво дрейфовали между золотыми столбами и тенями. Он обдумывал идею - тихую идею. В его голове медленно формировался план, похожий на рецепт: точные шаги, идеальные ингредиенты. Уилл тихо остановился в дверях. - Мне попросить экономку приготовить ужин или ты сам займёшься этим? - осторожно спросил профайлер, не желая раздражать Ганнибала. Вопрос повис в воздухе - мягкий, осторожный. Мужчина уже понял: когда психиатр был таким, как сейчас, тихим и погруженным в свой собственный мир мыслей, лучше всего было мягко попросить, не требовать внимания. В течение нескольких секунд единственным звуком был слабый шелест страниц, когда доктор переворачивал одну из них, сам того не желая, все еще не читая. Затем намеренно, закрыл "Божественную комедию" и отложил ее на маленький столик рядом с собой. Только тогда он поднял темно-карие глаза на Уилла, стоявшего в дверях. Тот выжидающе смотрел на Ганнибала, мысленно проклиная его, за излишнюю драматичность, что опять беспокоило того настолько, что он невольно расстраивал Уилла, свои отрешенным поведением. Тихое разочарование в глазах профайлера, едва заметная складка вокруг рта, то, как он стоял, чуть-чуть слишком напряженно. Не гнев, но раздражение. Такое чувство возникает медленно, когда тот, кого ты любишь, ведет себя отстраненно без видимой причины и отказывается что-либо объяснять. Ганнибал понимал - он всегда это понимал, - но не смягчился, как это сделало бы большинство мужчин из-за чувства вины или привязанности. Психиатр поднялся со стула с плавной грацией - без спешки - и прошел мимо Уилла, не прикоснувшись к нему, направляясь прямиком на кухню, вместо того чтобы извиниться. Профайлер, явно пораженный таким пренебрежением, просто застыл, открыв рот на полуслове, после чего поплелся на кухню за мужчиной, усаживаясь на уже излюбленный им стул. Он нервно вращал обручальное кольцо на своем пальце, почти пронзая своим взглядом широкую спину Ганнибала, пока тот в очередной раз готовил. Хорошо, что он делает это сам, промелькнуло в голове профайлера. Если бы он и ужин отказался готовить, Уилл не знал бы что и подумать. Кухня наполнилась тихими звуками передвижения Ганнибала - выдвигались ящики, ножи постукивали о разделочные доски, гудела газовая плита. Как будто это было нечто большее, чем просто ужин, как будто каждая щепотка зелени или шипение на сковороде были наполнены смыслом. Музыка не играла. Они не обменялись любезностями. Только Уилл, сидящий на своем обычном месте за маленьким деревянным столиком - тем, что ближе всего к месту, где готовил Ганнибал, - теребящий обручальное кольцо: снова и снова накручивая его на палец. Нервная привычка, которая появилась у него с тех пор, как они поженились в прошлом месяце на той церемонии в Сиены. Мысли профайлера затуманились перенося его в те дни, когда они только учились существовать вместе. В тот день. Ганнибал заметил нехарактерную неподвижность в позе Уилла - то, как он не ерзал, как спокойно смотрели его темные глаза. Это настораживало. Он медленно поставил чашку на стол и вытер губы салфеткой, прежде чем заговорить. - Ты прожжешь дыру своим взглядом , - заметил психиатр, слегка приподняв бровь. Воздух между ними сгустился, словно они собирались сказать что-то важное. Уилл ухмыльнулся, нервно облизывая губы. - Возможно. Ганнибал слегка наклонился вперед, опершись подбородком на руку. Его темные глаза изучали лицо профайлера в поисках подсказок - любого намека на то, что означало это внезапное напряжение. Редкий момент, когда Уилл Грэм, был намеренно загадочен. - Знаешь, в последнее время ты все чаще говоришь о свадьбе. Ганнибал моргнул. Он упоминал об этом - небрежно, теоретически - во время их тихих вечеров. Не было секретом, что он хотел бы этого когда-нибудь, но поднимет ли он эту тему сейчас. Его пульс слегка участился. Он не ожидал, что разговор пойдет сегодня об этом. - Мы помолвлены и естественно я тоже об этом задумываюсь и с юридической точки зрения это определенно нужное решение. - продолжил профайлер, переводя взгляд в разные углы комнаты, лишь бы не смотреть в лицо Ганнибала. По лицу доктора медленно расплылась улыбка - не самодовольная или расчетливая, а искренне тронутая. Уилл достаточно заботился об их будущем, чтобы думать об этом. Он потянулся через стол и взял профайлера за руку. - В чем заключается просьба? - он прекрасно знал Уилла, чтобы понять, что тот готовиться попросить о чем-то важном для него. - Я бы хотел венчание, - выпалил профайлер, машинально переплетая из пальцы, - знаю это странно для нас, но у меня в Луизиане было так принято, понятно не с мужчиной обычно, но я бы хотел. Это его слегка удивило. Он знал, что религия важна для Уилла - это сформировало его воспитание, - но Ганнибал не ожидал, что это повлияет на их свадебные планы. Психиатр уже обдумывал роскошную свадьбу, что-то в галерее, на утесе или что-нибудь неожиданное, экстравагантное, возможно с приглашением его новых знакомых. Теперь все должно было измениться и немедленно. Он склонил голову набок, внимательно слушая, пока его возлюбленный продолжал. Конечно, Уилл хотел бы этого. Ганнибал медленно выдохнул, прежде чем кивнуть - в его сознании сформировалось молчаливое согласие. - Мы можем это устроить. Уилл заметил едва промелькнувшее удивление в глаза мужчины и рассмеялся. - Мне казалось, ты должен был прийти в восторг о мысли, что мы заключим союз перед богом. Ганнибал ухмыльнулся - потому что, профайлер был прав. Союз перед Богом. Фраза была почти поэтичной - и очень похоже на Лектера, который так об этом думает. Не просто романтика, а священный договор. Он наклонился и поцеловал Уилла в щеку - проявление привязанности - прежде чем пробормотать. - Я взволнован. Ты застал меня врасплох. Но под его невозмутимой внешностью скрывалось волнение. Доктор протянул руку и нежно обхватил лицо Уилла, - Но я очень этому рад. Профайлер тихо выдохнул, поддаваясь вперёд, и закрыл глаза. Остальные дни пролетали как в тумане, чуть полустертые в призме времени. Ганнибал носился в ателье, рассматривал ткани, придирчиво выбирал кольца, искал церковь. При этом поминутно спрашивая Уилла о том, что тот хочет. Профайлер почти выл от этой суматохи, в его представлении подготовка к свадьбе должна была пройти тихо, как само мероприятие, но он не учел, что это был Ганнибал. Он был в своей стихии - дотошный, одержимый, превращал планирование свадьбы в вид искусства. Психиатр посещал портных, чтобы сшить им костюмы, у Уилла темно-синий с серебряной вышивкой - у Ганнибала черный с тонкими золотыми вставками. Искал ювелиров для изготовления колец, платиновые кольца, простые, но элегантные. Посещал церкви - каждая из них была более богато украшена, чем предыдущая. Тем временем Уилл почти все время сидел дома, измученный напряженностью происходящего. Это была не тихая церемония на заднем дворе, это было настоящее действо. Великое, подавляющее. Наконец все было выбрано, по пути в Сиену они напряжённо молчали, поругавшись перед самой свадьбой. Профайлер нервничал ещё больше, такой исход событий был плохой приметой и ещё более худшей была - беременная собака, лежавшая перед их машиной. Ссора была небольшой, даже глупой - Ганнибал настаивал на оркестре, Уилл хотел струнный квартет, но теперь молчание повисло между ними тяжелым грузом. Беременная бездомная собака лежала прямо на узкой итальянской улочке, преграждая им путь. Суеверие кричало Уиллу. - Дурное предзнаменование. Свадьбы и без того были выматывающими, а сейчас казалось, что судьба насмехается над ними. - Черт - выругался профайлер, совершая уже третье предзнаменование, упоминание нечистой силы. Собака медленно поднялась скаля зубы, прежде чем уйти с дороги. Шерсть ее встала дыбом. Она казалось такой же измученной беременностью. Ругательство Уилла только заставило Ганнибала напрячься рядом с ним. Начались неприятности - ссора перед свадьбой, проклятое животное преградило им путь, теперь профайлер призывает дьявола? Тот вечер в отеле был таким же мрачным, как сегодняшний. Уилл молча напивался, пока Ганнибал перепроверял все приготовления. Он сидел за маленьким столом, окруженный распечатками рассадки гостей, цветочными композициями и расписанием на завтра, тщательно выделенным по цветам. Его телефон постоянно звонил - электронные письма от флористов, подтверждения из церкви. Он отвечал на каждое из них с точностью. Уилл молча пил в другом конце комнаты - стакан с виски был уже наполовину пуст. Ганнибал физически ощущал его напряжение. Но сейчас подготовка имела большее значение, чем эмоции. Завтрашний день должен был быть идеальным. Профайлер склонный предаваться меланхолии во время их ссор, думал о том, что завтра все обязательно пойдет на так. Он никогда не считал себя суеверным, но все эти знаки заставляли сердце сжаться в тугой комок. Ещё больше его раздражала холодная, расчетливая собранность Ганнибала. Уилл мрачно подумал, что у них даже не будет нормальной ночи перед свадьбой. Обычная ночь перед свадьбой. Такого не существовало - по крайней мере, для таких людей, как они. Профайлер вновь задумался об иллюзии нормальности. Что делали бы обычные пары перед свадьбой, наверное вспоминали бы теплые моменты из жизни, так же проверяли расписание, улыбаясь осматривали целостность костюмов, наконец занялись бы любовь и счастливые проснулись бы в лучах солнца, чтобы принести обет перед богом. Ганнибал должен был поступить так, как представлял себе Уилл. Они должны были смеяться, вспоминать общие воспоминания, нежно прикасаться друг к другу. Сегодня вечером они должны были медленно заняться любовью - отпраздновать окончание своей одинокой жизни перед завтрашними клятвами. Вместо этого. Тишина. Жесткость. Ганнибалу это тоже не нравилось, но он был пойман в ловушку собственного перфекционизма, одержимо перепроверяя каждую деталь, словно солдат, готовящийся к битве, а не жених, собиравшийся сыграть свадьбу на любви всей своей жизни. - Ганнибал, что для тебя значит брак? - произнес Уилл в гулкой тишине. Тот сделал паузу, медленно опуская трубку. Вопрос повис в воздухе, резкий и неожиданный после нескольких часов молчания. Он не ожидал, что профайлер заговорит первым. Ганнибал повернулся на стуле, изучая лицо Уилла - стакан с виски слегка дрожал в его руке - тщательно обдумал свой ответ. - Брак, - тихо начал Ганнибал, - это обязательное соглашение. Обещание, которое стоит дороже страсти или расчетливости. - Его голос был спокоен, но искренен. - Обнадеживающие - пробормотал Уилл отставляя виски. Встал, нервно запуская пальцы в волосы, направился к балкону, а ведь он даже не заметил, какой прекрасный отель выбрал Ганнибал. Теперь он немного отвлекся, разглядывая замерший в ночи город. Прямо из окна виднелась церковь, в которой они завтра должны были сыграть свадьбу. Ее шпили мрачно мерцали в свете луны, не предвещая ничего хорошего. Католическая церковь Пресвятой девы Марии. Уилл обвел взглядом строение, нервно крутанул помолвочное кольцо. Подумал, что было бы забавно стать сбежавшей невестой перед свадьбой, Ганнибал с его любовью к литературе и оценил бы и одновременно презрел бы такой жест. Психиатр последовал за мужчиной на балкон, тихо подойдя к нему сзади. На противоположной стороне улицы возвышалась церковь Богоматери - ее светлые каменные шпили, освещенные лунным светом, отбрасывали длинные тени на булыжную мостовую внизу. Это была красивая церковь, мрачная в своем величии. Он обнял Уилла за талию - успокаивающе и положил подбородок Уиллу на плечо, пока они оба смотрели на это. Между ними повисло молчаливое извинение за возникшую ранее напряженность. Профайлер прислонился щекой в виску Ганнибала, умиротворенно закрывая глаза. Больше не хотелось ссориться, хотелось забыть все дурные приметы. Все ещё не отрывая глаз, он насмешливо протянул. - О Джульетта, моя прекрасная Джульетта. Намекая на балкон на котором они стояли, обдуваемые лёгким бризом. Ганнибал улыбнулся - слегка, но искренне - в ответ на шекспировскую шутку Уилла. Дул прохладный ветерок, доносивший аромат распускающихся ночных цветов из сада отеля внизу. Лунный свет окрасил их обоих в серебристый цвет. Ганнибал слегка повернулся и поцеловал Уилла в щеку - тихое предложение мира после ссоры. Профайлер поддался под эту нежность, стараясь придать лицу серьезное выражение произнес. - Чтобы бы ты делал , если бы открыл глаза, а я оказался мертв. У Ганнибала перехватило дыхание - всего на секунду. Вопрос, заданный так буднично, заставил его похолодеть. Его рука почти инстинктивно обхватила Уилла - это был рефлекс, смешанный со страхом. Ему эта идея не понравилась, смерть не была частью их истории. - Я бы сжег мир, - тихо и совершенно серьезно ответил Ганнибал. Никакого драматизма, только холодная правда. Уилл рассмеялся отрывисто, искренне. - Хотел бы я посмотреть. Губы доктора дрогнули - не то в улыбке, не то в чем-то мрачном. Он не шутил. Если профайлер завтра умрет. После этого от мира не останется и следа. Но сейчас было не время для таких мыслей. Вместо этого он полностью повернулся к Уиллу и обхватил ладонями его лицо, наконец-то поцеловав его по-настоящему, впервые с момента их ссоры. Поцелуй был медленным, нежным - обещание без слов. Следующий подобный поцелуй Уилл получил у алтаря, он не был уверен, что это в соответствии с традициями венчания. Но решил, что вообще-то совсем не против. Церковь была залита свечным сиянием, отбрасывая теплый золотистый свет на мраморные полы и витражи в окнах. В воздухе пахло пчелиным воском и свежими цветами. Ганнибал в безупречном костюме. Совсем молодой священник, чувствительный юноша не смог сдержать слез глядя на них. Доктор стоял у алтаря в своем сшитом на заказ черном костюме, элегантный жених, собранный до кончиков пальцев, но в его темных глазах светилась спокойная напряженность, когда Уилл приблизился. Молодой священник всхлипнул у них за спиной, явно тронутый тем, как красиво они смотрелись вместе. Даже он мог сказать, что это была не просто свадьба - это было что-то священное. Уилл почти не слышал молитв витавших в воздухе, отдельные отголоски текстов растворялись в хоровом пении. Соединив правые руки супругов, священник взял крест и трижды обвел пару вокруг аналоя, на котором лежали Евангелие и крест. Это шествие сопровождалось пением тропарей. Профайлер смотрел в горящие глаза Ганнибала, казалось им не нужно было говорить, чтобы знать мысли друг друга. Шествие было торжественным, благоговейным - рука Лектера была теплой и твердой в руке Уилла, когда они обходили кафедру. Вокруг них возносились гимны, голоса звучали гармонично, как у ангелов. Им не требовалось никаких слов. Только взгляд - и Ганнибал все понял. Этот человек - его Уилл Грэм - становился его мужем. Навсегда. Он слегка сжал его руку во время ритуального поворота лицом друг к другу: невысказанное: Я люблю тебя, более громкое, чем любая клятва, которую еще предстоит произнести. - Боже, предвечная Мудрость; Пречистая Дева через ангельское приветствие приняла Твоё неизреченное Слово и стала живым храмом Святого Духа. Помоги нам по Её примеру в смирении следовать воле Твоей и соделай нас Твоей святой обителью. Через Христа, Господа нашего. Аминь. Молитва вознеслась к золоченому куполу и растворилась, выходя за пространства обители, чтобы соединить Уилла и Ганнибала под небом Флоренции. Кольца возлегли на святой престол, на правой стороне, как бы перед лицом Господа. Юноша поднес свечу в каждому из них, свет стали отразился на дереве. Отблески свечей плясали на кольцах, заставляя их сиять, как священные реликвии. Руки молодого священника слегка дрожали, когда он держал пламя ровно, освещая и их лица. Свеча взметнулась в руках очерчивая крест в воздухе. Уилл понял, что все это время не сделал и вдоха, пораженный подобным таинством. Они подняли кольца, трижды разменяв их прежде чем потянуться руками друг к другу. Три обмена. Три обещания. Ганнибал первым надел кольцо Уилла на свой палец - плавным, обдуманным движением, не отрывая глаз от профайлера ни на секунду. Затем настала очередь Уилла сделать то же самое для него. В церкви воцарилась тишина; все затаили дыхание вместе с ними. Когда кольца тихо встали на место, тишина разразилась вновь грянувшей молитвой, закрепляя таинство. Она эхом разнеслась по церкви - торжественная, мощная - и затем все было исполнено. Они поженились. Уилл смотрел на Ганнибала не силах отвести взгляд. Он чувствовал, что предательски дрожит, капли с его щек приземлялись смешиваясь со слезами его мужа. Ганнибал не пытался скрыть своих слез. Они текли свободно, согревая их сжатые ладони, когда он с неподдельным волнением смотрел на Уилла. Того слегка трясло от тяжести всего этого: от этой любви, от этой церемонии, от того, что он стал чьим-то мужем перед Богом. Священник улыбнулся сквозь слезы, прежде чем официально провозгласить их брак. Из церкви они вышли, совершенно растерянные, понимания как жить в новой реальности не было, хотя казалось, что ничего в сущности не изменилось, для них это было всем. Все казалось другим, хотя, но они по-прежнему были собой: Уилл и Ганнибал. Но теперь на пальце профайлера было кольцо, которое символизировало все. Ганнибал инстинктивно потянулся к руке Уилла, когда они спускались по ступенькам, их пальцы автоматически переплелись. - Святой Ангел Божий, хранитель и покровитель души моей! Пребудь всегда со мной, утром, вечером, днём и ночью, направляй меня на путь заповедей Божиих и удали от меня все искушения зла. Аминь. Доносилось им в спину, когда мужчины с широкими улыбками вышагивали по залитым солнцем улицам Сиены. Они шли бок о бок, их соединенные руки слегка покачивались между ними. Город был полон жизни - туристы, местные жители, смеющиеся дети, - но для них все это казалось далеким. Теперь они были погружены в свой собственный мир. Новая реальность, где все принадлежало им обоим навсегда. На этот раз их улыбки были яркими - искренними и незащищенными.