Добрый

Выбежав из дома, девочка чуть замедлила шаг, пытаясь отдышаться. Каждое движение отзывалось жгучей болью: лодыжки и колени сильно ныли, на них уже проступали яркие, сине-фиолетовые гематомы. Но даже здесь, на открытом воздухе, Кэсси никак не могла избавиться от фантомного запаха этанола и дешевых сигарет. Перед глазами всё еще стоял тяжелый, налитый ядовитой яростью взгляд отца, а в ушах звенел его пьяный, срывающийся хрип. Старые босоножки безжалостно натирали ноги, превращая мозоли в кровавые раны. Лицо девочки горело от слез. Сердце то замирало, то начинало стучать как сумасшедшее. Она до тошноты ненавидела этот вечный страх, ненавидела голод, сжимающий ребра, и то, что ей недоступно самое дорогое и простое чувство — безопасность. Кэсси шла вперед, сама не зная куда. Ей хотелось оказаться как можно дальше от этого места, улететь, раствориться, только бы не проживать то, что с ней происходит. Она бродила по улицам около двадцати минут. Миновала очередные серые скелеты заброшек, пару унылых магазинов и внезапно оказалась в районе, где высились стильные, элитные коттеджи. Для Гэри это было нормальным явлением: здесь роскошные особняки богачей могли соседствовать с заколоченными руинами. Вся разница заключалась лишь в том, кто и что мог себе позволить. Кэсси не могла позволить себе ничего. Ей всегда отчаянно хотелось хотя бы на мгновение прикоснуться к этой сытой, благополучной жизни, чтобы внутри наконец утихла вечная тревога. Чтобы не думать о том, что отца снова вышвырнут с завода из-за очередного запоя. Гэри зарабатывал жалкие центы и почти всё оставлял в барах, пока его дочь неделями голодала. Кэсси дошла до края дороги и бессильно опустилась на бетонный бордюр, держа в руке игрушку. Позади нее шелестела густая зеленая листва деревьев, а впереди, на перекрестке, уже загорались неоновые вывески. Она ушла очень далеко. Туда, где маленьким напуганным девочкам в одиночку ходить точно не следовало. На горизонте выстроились мрачные ряды заводов, непрерывно изрыгающие в небо клубы густого пара. В нос ударил резкий запах бензина и углекислого газа. Мимо проносились автомобили: потрепанные пикапы, семейные седаны, дорогие глянцевые внедорожники. Но водители словно не замечали ребенка на обочине. Никто не притормозил, никто не опустил стекло, чтобы спросить, нужна ли ей помощь. Глядя на поток машин, Кэсси пыталась представить, что одна из них увозит её далеко-далеко, что всё происходящее — просто дурной сон. От этой мысли плач перерос в тихую истерику. Она плотнее закуталась в кофту и глухо завыла от невыносимой физической и душевной боли. Кричать вслух она не стала — давно привыкла, что это бесполезно, поэтому просто пыталась переждать этот пик. Через какое-то время слезы высохли, а боль притупилась. Стало невыносимо душно, и Кэсси скинула кофту, оставшись в одной майке и шортах. Солнце то пряталось за тяжелые свинцовые тучи, то снова слепило глаза агрессивными лучами. Кэсси сидела на бордюре, взъерошенная, грязная, с неопрятными пепельно-серыми волосами. Но даже этот едкий придорожный смог казался ей каплей свободы по сравнению с тем адом, который ждал ее дома. Внезапно прямо возле нее, тихо заскрипев тормозами, остановился дорогой автомобиль приятного молочно-коричневого цвета. Гэри когда-то тоже имел машину, но давно пропил её, выменяв на пару бутылок виски. Эта же машина была совершенно другого уровня. Дверца хлопнула, и из салона вышел мужчина. На вид ему было около тридцати лет. Он выглядел безупречно опрятно и ухоженно, а на его лице читалось крайнее беспокойство. Бежевые брюки, аккуратный кожаный ремень, качественная коричневая футболка на пуговицах — весь его облик дышал сдержанностью, респектабельностью и приличием. — Привет, — настороженно, но удивительно мягко произнес он, делая шаг навстречу. — Ты почему здесь совсем одна? Тут небезопасно, тем более скоро вечер. Его голос был потрясающим — ласковым, бархатистым, убаюкивающим. В нем не было ни капли той басовой агрессии, к которой привыкла Кэсси. Спокойные, плавные черты лица незнакомца внушали мгновенное доверие. Он не выглядел перекачанным или угрожающим. Девочка подняла голову и уставилась на него с детским любопытством. «Он такой... красивый, наверное», — промелькнуло у нее в голове. Рядом с ним Кэсси впервые за долгое время почувствовала себя в безопасности. До нее донесся тонкий шлейф его парфюма — дорогого, сложного, элитного, не имеющего ничего общего с копеечным одеколоном Гэри. Мужчина двигался расслабленно и уверенно, как родитель, у которого всё под контролем. В каждом его жесте сквозила чуткая наблюдательность. — От вас очень приятно пахнет, — тихо заметила девочка. — Ах, спасибо, — тепло усмехнулся он и плавно присел на корточки, чтобы их глаза оказались на одном уровне. Его улыбка обладала каким-то гипнотическим, чарующим эффектом, от которого невозможно было отвести взгляд. И Грант прекрасно это знал. — Я — Грант, а тебя как зовут? — спросил он. — Кэсси. — Милое имя. Грант принялся внимательно осматривать девочку. Его взгляд зацепился за фиолетовые следы на ее руках и ногах. Он протянул руку и едва заметно, кончиками пальцев, коснулся одного из синяков. Кэсси резко вздрогнула и поморщилась от вспышки боли. — Должно быть, ужасно больно. Извини меня, — вежливо и искренне произнес мужчина. — Скажи... кто это сделал? Кто-то из родителей? Старший брат? Или, может, учитель в школе? Он спрашивал мягко, но настойчиво. Кэсси опустила голову и тихо шмыгнула носом. — Я хочу помочь тебе, Кэсси, — решительно, с интонацией настоящего спасителя добавил темноволосый. — Я... Это отец. Он постоянно пьет и бьет меня, — её голос сорвался, прозвучав слишком резко, и слезы снова покатились по щекам. — Тише, тише, маленькая, — мягко успокаивал ее Грант. Он осторожно, подушечками указательных пальцев, вытер слезы с её лица. — Ты ведь, должно быть, мечтаешь уехать отсюда далеко-далеко, чтобы никогда его больше не видеть? Туда, где будет безопасно, где никто не посмеет на тебя накричать. Правда ведь? — Да, — всхлипнула Кэсси. — Очень хочу. — Я смогу исполнить твое желание, — тихо пообещал Грант. В его глазах на долю секунды вспыхнула странная, лихорадочная страсть. Обычные люди не смотрят так на избитых детей. Это была радость хищника, который понял, насколько беззащитна и податлива его добыча. Перед ним был абсолютно уязвимый ребенок, чей характер можно было переломить, переделать под себя, полностью присвоить — и остаться безнаказанным. Практически безнаказанным, ведь риски есть всегда. — Я отвезу тебя в безопасное место. Там тебя точно примут. Точнее... я тебя приму. — Правда? — вытирая ладонью остатки слез, с робкой надеждой спросила Кэсси. Но детская интуиция все же подала слабый сигнал. — Вы точно не будете таким, как мой отец? Я ведь вас совсем не знаю... От подступившей нервозности девочка начала судорожно ковырять заусенец на пальце. Грант наклонился чуть ближе и нежно, убаюкивающе погладил её по грязным волосам. — Не бойся ничего. Я никогда не причиню тебе вреда. Ты ведь мне веришь, милая? Кэсси покорно кивнула. Легкое сомнение всё еще кололо где-то под ребрами, но его мгновенно заглушил дикий, изнуряющий физический и эмоциональный голод. Потребность в защите оказалась сильнее осторожности. — Пойдем, — Грант аккуратно взял ее за руку и повел к своей машине. — Ты, должно быть, очень голодна. — Как вы угадали? У вас что, суперспособность? Мужчина снисходительно улыбнулся, открывая перед ней пассажирскую дверь: — У тебя просто глаза всё выдают. Дети ведь совсем не умеют прятать свои эмоции, в отличие от взрослых. Кэсси забралась на мягкое сиденье и положила зайца рядом. Грант обошел машину, сел за руль и протянул ей теплый сверток: — У меня как раз припасено немного еды. Держи. Увидев картошку фри, Кэсси тут же принялась жадно есть. Тем временем мужчина потянулся назад и достал с заднего сиденья пластиковый чемоданчик аптечки. Пока девочка была увлечена едой, он аккуратно выдавил на пальцы гепариновую мазь и принялся осторожно обрабатывать ее свежие гематомы. — Бедная девочка... — едва слышно прошептал Грант. — Спасибо вам большое, — с набитым ртом поблагодарила Кэсси. — Не за что. Мужчина повернул ключ в замке зажигания. Двигатель мощно отозвался, шины слегка зашуршали по асфальту, и машина плавно тронулась с места. Кэсси с любопытством рассматривала дорогой салон — от идеальных стыков на панели до панорамного стекла, но рассматривать потолок ей быстро надоело. Она повернулась на бок и стала пристально разглядывать своего спасителя. В машине повисла плотная, давящая тишина. Глубокие темно-зеленые глаза Гранта были устремлены на дорогу, контролируя движение. Девочка подмечала каждую деталь его лица: как слегка вздрагивают его полные губы, как аккуратно подстриженные темные волосы ложатся на уши. Наконец Грант решил прервать молчание: — Так нельзя. Твой отец — чудовище. Я гораздо лучше него, так что можешь ни о чем не переживать, — он плавно крутанул руль вправо, уходя на шоссе. — Расскажешь мне о нем поподробнее? Как его зовут? — Гэри Уорд, — ответила Кэсси. — Когда мне было шесть лет, мама нашла другого мужчину и просто сбежала. С тех пор отец совсем озлобился. Он срывает всю свою злость на мне. Я ненавижу его. — Печально... Очень печально, когда родители вымещают свои обиды на беззащитном ребенке. — Вы кажетесь намного добрее, чем он, — тихо добавила девочка. — Почему «кажусь»? — Грант удивленно приподнял брови и коротко взглянул на нее. — Я и есть добрый человек. Но я прекрасно понимаю, откуда в тебе эта недоверчивость. — А у вас... у вас, наверное, были очень хорошие, любящие родители? Раз вы теперь помогаете другим? Грант внезапно замолчал. Кэсси не заметила, но желваки на его челюсти резко налились сталью, а пальцы сильнее сжали кожаную оплетку руля. На секунду в салоне стало по-настоящему холодно. — Ты права, Кэсси. Окружение всегда формирует личность ребенка, — наконец ответил он прежним, ровным голосом. — Именно поэтому, чтобы ты выросла по-настоящему хорошим человеком, я и забрал тебя к себе. Наша поездка займет некоторое время. Так что потерпи немного.