satosugu x heated rivalry

— 1:0 —

Сугуру выходит на лёд, и трибуны встречают его оглушительным рёвом. Крики, аплодисменты, скандирования, свистки — всё сливается в один сплошной гул. Голос спортивного комментатора, усиленный динамиками, сотрясает павильон. — На лёд выходит капитан команды Kyoto Cursed Spirits — Гето Сугуру! Встречайте! Гето широко улыбается, вскидывает над головой клюшку и скользит в центр площадки, приветствуя болельщиков. По растянутому над трибуной баннеру с названием команды то и дело пробегает волна — фанаты прыгают и кричат во всё горло. Сугуру держится куда увереннее. Утром его накрыл мандраж — наверное, потому что перед матчем он очень некстати вспомнил о поражении полугодовой давности. Но с того дня он тренировался до изнеможения и теперь даже не допускает мысли о проигрыше. Всё просто, как дважды два. Он заберёт победу, чего бы ему это ни стоило. На льду появляется команда противника. Белые шлемы и голубые джерси светлым пятном выделяются среди чёрно-фиолетовой формы киотской команды. Гето быстро оглядывает игроков: ну и где же он? — Встречайте капитана команды Tokyo Six Eyes — Годжо Сатору! Поднимается новый шквал криков — теперь уже со стороны болельщиков токийской команды. Со шлемом в одной руке и клюшкой в другой Годжо нарезает круги по льду. Самодовольная улыбка не сходит с его лица. Сугуру мрачно наблюдает за ним, не пытаясь скрыть своё раздражение, и фыркает: чёртов павлин. Долговязая фигура останавливается прямо перед Сугуру. Ярко-голубые глаза оглядывают его с ног до головы, отчего по телу предательски ползут мурашки. — Ну привет. Каждый нерв у Гето натягивается до предела. На приветствие, произнесённое насмешливо (как и всё, что обычно вылетает изо рта Сатору), он не отвечает — ему сейчас вообще не до болтовни. — Язык проглотил? — Годжо вопросительно вскидывает брови. Ответ срывается с губ раньше, чем Сугуру успевает себя остановить: — Поговорим после того, как я выбью из тебя всю дурь. Тон он держит ровный, подчёркнуто вежливый. Годжо в ответ лишь ухмыляется. Подъезжает судья, командуя на ходу: — Капитанам занять позиции для первого вбрасывания! Годжо и Гето занимают место в центральной точке и почти синхронно принимают необходимое положение — немного сгибают ноги, опускают на лёд клюшки. — Командам приготовиться! Гето медленно выдыхает, отбрасывая лишние мысли. С этой секунды значение имеет только игра. Раздаётся свисток, и судья производит первое вбрасывание. Сатору и Сугуру набрасываются на шайбу, едва её ребро касается льда. Происходит яростная борьба. Гето крепко получает локтем по рёбрам, Годжо — болезненный толчок в плечо. И так несколько раз. Наконец Сугуру отбирает шайбу и мчится в нейтральную зону. Позади весело смеётся Сатору. «И что же тебя так веселит?» — думает Гето, но сразу одёргивает себя, заставляя сосредоточиться на происходящем. У синей линии его встречают защитники токийской команды, Нанами и Хайбара, а справа уже слышится скрежет коньков догоняющего Годжо. Недолго думая, Сугуру уводит корпус влево, будто собираясь сместиться в ту сторону. Хайбара, купившись на этот трюк, выставляет клюшку, и этого хватает, чтобы Гето протолкнул шайбу между ней и его коньком. — Куда ты убегаешь, Сугуру? Побудь со мной ещё немного, — тянет Годжо и резво подставляет клюшку. Сугуру успевает убрать её в другую сторону. Он рывком меняет направление, успевая заметить, как вытянулось лицо Сатору. Он оставляет его позади и пасует нападающему киотской команды Мигелю. Глаза Гето блестят, ищут Годжо среди игроков: приятно видеть, как он нервничает. Мигель мастерски обходит вратаря и мощным ударом отправляет шайбу в сетку. Ликующие крики киотских болельщиков смешиваются с разочарованным гулом токийских трибун. — Ты что, не выспался? — на ходу бросает Сугуру, проносясь мимо Годжо. В голубых радужках вспыхивает ярость, но уголки губ всё равно тянутся вверх. Фраза Гето, кажется, действует на Сатору, как красная тряпка для быка. Он свирепеет с каждой минутой и, судя по всему, вознамерился не оставить Сугуру ни сантиметра свободного льда. Матч превращается в беспрерывную дуэль. Они снова и снова сталкиваются у бортов, прожигают друг друга взглядами на вбрасываниях, яростно соревнуются за право в очередной раз завладеть шайбой. — Сегодня между капитанами — Гето Сугуру и Годжо Сатору — завязывается особенно яростное противостояние! — гремит голос комментатора. Сугуру хмыкает себе под нос: а разве иначе бывает? Когда шайба отскакивает в сторону, и к ней поспевает Нанами, Гето ругается вслух, и от внимания Сатору это не ускользает. — Ничего. Может, в следующий раз тебе повезёт? А может и нет, — подмигивает он и тут же срывается вслед за защитником. — Гето, закрой десятого! — доносится крик тренера Масамичи Яги. Но Сугуру не нуждается в подсказках и уже летит наперерез. В последний момент Годжо оборачивается, но увернуться не может. Их плечи сталкиваются с таким грохотом, что по трибунам прокатывается дружный вздох. — Слабовато. Я думал, сильнее приложишь, — говорит Годжо, напустив на себя разочарованный вид. — Хотя… знаешь, продолжай. Мне нравится, когда ты такой нежный. Гето с трудом подавляет желание врезать ему клюшкой по щиткам. Немалых усилий стоит переключить своё внимание на то, зачем он, собственно, гнался за Годжо — отобрать у него шайбу. На этот раз у него это получается. — Гето! Гето! Гето! — скандируют болельщики. Сугуру отдаёт пас Лару, но ему не удаётся как следует бросить — мешает вратарь токийской команды, и заработать гол не выходит. Звучит свисток, возвещая о смене. Гето, тяжело дыша, подъезжает к скамейке. Пот стекает по вискам, майка липнет к телу, хотя не прошло и половины периода. Он перепрыгивает через борт и сразу хватает протянутую бутылку воды. Тренер Яга рывком разворачивает к себе — времени мало, некогда церемониться. — Не ведись на него, — наставляет он, и оба понимают, о ком идёт речь. — Ты теряешь самообладание. Этого он и добивается. Сугуру делает большой глоток воды и наблюдает за игрой. Главным образом — за Сатору, конечно. Получив пас, тот проезжает мимо их скамьи и, как и следовало ожидать, окидывает его быстрым взглядом. — Ты играешь за команду, а не против одного Годжо! — голос тренера Яги звучит жёстко и сухо. — Знаю. Сатору ненадолго останавливается. Прямо смотрит на Сугуру. А потом, словно назло, на секунду высовывает язык. Вот же… идиот. Вырвать бы ему этот язык — чтобы больше не видеть этих выходок и не слушать его бредни. Гето невольно сминает в руке пластиковую бутылку. — Видишь? — спокойно говорит тренер. — Опять повелся. Сугуру кивает, собираясь с мыслями. Тренер прав. Какой из него, к чёрту, капитан, если он ведётся на дешёвые провокации соперника? Он пришёл за победой, но не увидит её, как своих ушей, если продолжит держать фокус на чёртовом Годжо. Когда начинается смена, Сугуру всё ещё держит в голове слова тренера. Судья сбрасывает шайбу в нейтральной зоне, и та сразу достается Годжо. — Теперь ты решил ко мне подкатить? — с ухмылкой спрашивает Годжо, когда Гето его догоняет. Гето не отвечает, хотя очень хочется съязвить. Заставляет себя даже не смотреть лишний раз на этого придурка. Вместо того, чтобы идти в отбор, он откатывается назад, перекрывая линию передачи. Годжо на мгновение теряется — этого хватает, чтобы Мигель выбил шайбу к борту. — Отлично! — кричит тренер Яга. Киото перехватывает инициативу. Время пролетает для Сугуру незаметно. Команды обмениваются атаками, вратари раз за разом спасают ворота, трибуны то взрываются криками, то разочарованно замирают. На табло одна за другой вспыхивают новые цифры. 3:1 в пользу киотских проклятых духов. Даже с другого конца площадки Сугуру чувствует на себе взгляд Годжо, но упрямо не оборачивается. Пусть хоть изведётся весь, хоть плясать начнёт — Гето не посмотрит. Внутри зреет какое-то тёмное злорадство. Гул трибун стремительно нарастает — болельщики токийской команды вскакивают со своих мест. Сугуру круто разворачивается. Годжо уже маячит у ворот Киото. Раздаётся щелчок клюшки, и шайба врезается в сетку с такой силой, будто Сатору хотел прошить ею ворота насквозь. Болельщики токийской команды кричат так, что закладывает в ушах. 3:2. — До конца три минуты! Гето медленно выдыхает. Ничего страшного — Киото лидирует. После очередного вбрасывания шайба достаётся ему, но с ещё большим трудом, чем прежде, а удержать её едва ли возможно, когда Годжо то и дело врезается ему в плечо с каким-то особым остервенением. — Ты меня уже заебал, — шипит Сугуру, пихая Годжо локтем. — Ещё нет, — ухмыляется Сатору. Гето ничего не отвечает, заставляет себя не думать о том, что от брошенной Годжо фразы что-то внутри него пошатнулось. Не время, не место предаваться таким мыслям. Он резко уходит вправо, Сатору следом. Но Гето лишь повторяет тот же финт. Сатору ведётся и не успевает ничего сделать. Сугуру пасует к разгадавшему манёвр Лару. — Давай! — кричит он, в миг позабыв о Годжо. Лару несётся к воротам. Красный фонарь над ними вспыхивает раньше, чем Сугуру понимает, что происходит. 4:2. Павильон содрогается от радостных криков болельщиков. Сугуру едва удерживается на ногах, когда Лару на полной скорости влетает в него. В следующий миг сбоку появляется Мигель, сгребая обоих в объятия. Скоро подоспевает вся команда. Сугуру невольно улыбается, но расслабляться не спешит. До сирены остаются считанные секунды. Три. Два. Одна. Всё. — Команда Kyoto Cursed Spirits побеждает со счётом в 4:2! Только после этого Гето наконец позволяет себе выдохнуть. Победил. Но иначе и быть не могло. Его со всех сторон окружает команда, и напряжённое лицо Годжо с метающими молнии глазами скрывается за ними.

— 1:1 —

Сатору стучит ровно три раза, оставляя между стуками зазор в виде пары секунд тишины. Как обычно. Дверь открывается почти сразу, и он вваливается в номер, мельком взглянув по сторонам. Благо отельный коридор в такой час пуст, так что вряд ли кто-то его увидел. — Ты поздно. — Гето щелкает замком и проверяет, действительно ли закрылась дверь. Сатору плюхается в кресло и достает сигареты. — Но ты же всё равно не спишь, — ухмыляется он. В номере прохладно и свежо благодаря распахнутому окну. Пахнет шампунем и ещё чем-то вкусным, и Годжо невольно принюхивается. Он затягивается, лениво наблюдая за тем, как Гето расчёсывает свои длинные чёрные волосы — они ещё влажные, волной ниспадают на лопатки и красиво блестят в свете торшера. Как хорошо, что распущены. Можно тянуть пряди и зарываться в эту чудесную шевелюру донельзя. Закончив с волосами, Гето встаёт прямо перед Годжо. — Ну что? — Годжо улыбается, глядя на него снизу вверх. Карие глаза опасно блестят, но не так, как это было во время игры. Тогда Сугуру его прямо-таки испепелял взглядом, а теперь...В глубине этих глаз виднеется желание — Сатору это прекрасно известно. Томящееся, невысказанное, ждущее своего исполнения. Так Сугуру смотрит, когда Сатору входит в него после долгого перерыва. Когда он начинает двигаться — сначала медленно, затем всё быстрее и быстрее, пока Сугуру не начнёт хватать ртом воздух и цепляться за простыню в попытках совладать с разливающимся по телу ощущениями. В штанах становится тесно от одних лишь воспоминаний... Сатору приглашающе разводит ноги в стороны, открываясь перед Сугуру. — Мне рано вставать, ты знаешь, — произносит Гето не терпящим возражений голосом. — Ты не можешь приходить, когда тебе заблагорассудится. А сам встаёт на колени. Теперь их глаза на одном уровне. Ну почти. Сатору теперь смотрит сверху вниз. — Мне уйти? — Он невинно вскидывает брови. Сигарета в его руке медленно тлеет, Гето тянется к ней, и Сатору вставляет ее в его приоткрытый рот. Сизый табачный дым вьется вокруг них. Уголок рта Гето приподнимается в соблазнительной улыбке — давно же Сатору её не видел. — Вот и отлично, — шепчет он, устраиваясь в кресле поудобнее. Тонкие пальцы Гето ловко развязывают узлы на серых спортивных штанах и бесцеремонно тянут их вниз вместе с черными боксерами. Член налит кровью и пульсирует в ожидании разрядки. Гето без лишних церемоний сплёвывает на головку и вбирает сразу наполовину. Сатору выдыхает сквозь зубы. Он подбрасывает бёдра, чувствует, как головка прокатывается по гортани. Охуенно. Рука сама тянется к волосам Сугуру, палец цепляет чёлку. Но Гето перехватывает инициативу — стиснув ляжки Сатору, заставляет его сидеть неподвижно. Годжо почти слышит этот немой приказ, мол, не рыпайся. Ну и ладно. Он долго затягивается, вплоть до фильтра. Едкий дым, обжигая горло, проникает в лёгкие, но разум затуманивает очень кстати. Годжо закусывает губу и закрывает глаза, сосредотачиваясь на ласках. Сладкий рот Сугуру снова и снова с причмокиванием вбирает в себя член, и Сатору плывёт. Соображать получается плохо, да и вспомнить о цели своего визита тоже. А, может, ну его... Гето отстраняется, чтобы подышать, и Сатору открывает глаза. Губы Сугуру припухли и блестят от слюны и естественной смазки. Сатору так и хочется к ним прикоснуться. — Ты чего остановился? — говорит Годжо вместо этого. — Знаешь, сосёшь ты лучше, чем играешь в хоккей. Гето уничтожает его взглядом, но Сатору это только заводит. Понимает, что ходит по охуенно тонкому льду, но Годжо в принципе никогда не старался держать язык за зубами. — Осторожнее с выводами, Сатору, — цедит Гето и будто назло, обхватив член, мажет большим пальцем по головке. Работает — Годжо напрягается. — Сегодня ты облажался. Так что завали. Сказанное Гето немного приводит Сатору в чувство. Вернее, напоминает о прошедшей игре, в которой Годжо должен был одержать победу. Должен был, но не смог. Внутри разливается раздражение и едкое желание отомстить. — Сегодня победа твоя, — говорит он самым беззаботным тоном. — Но только сегодня. — Я серьёзно, Годжо. Хочешь продолжения? Тогда заткнись. Сатору прикусывает язык, придерживая при себе очередную остроту. Ладно. Не хватало ещё, чтобы Гето позорно выставил его за дверь со спущенными штанами и стояком. А ведь он может. Вот он уже поднимается с колен и напускает на себя равнодушный вид, будто не отсасывал ему только что до искр из глаз. — Ладно-ладно. Годжо невольно тянется к Сугуру и, неожиданно для себя, цепляется за кончики его пальцев. Сугуру от этого движения едва уловимо вздрагивает, но выражение лица смягчается. Он плавно опускается на колени. Сатору в блаженстве прикрывает глаза, когда горячий язык скользит по стволу. Сугуру вбирает глубоко, почти до самых яиц, пока не начинает задыхаться, но и тогда не сдаётся. Ему нравится вкус Годжо, нравится ощущать его член у себя во рту, нравится отсасывать ему до боли в челюсти, до удушья. Нравится, что даже так Сатору находится полностью в его власти. — Сугуру... Годжо прижимает голову Гето к паху и глухо рычит, когда его прошибает долгожданный оргазм. В теле словно не остаётся сил, и Сугуру отстраняется. Его лицо красное, чёлка прилипла к вспотевшему лбу, на губах блестят капли спермы. Словно в замедленной съёмке Сатору наблюдает за тем, Сугуру сначала слизывает их, а потом протирает рот тыльной стороной ладони. Они перемещаются на кровать. Одежда летит на пол. Член Сугуру уже стоит, капли предъэякулята падают на его крепкий живот и, стекая вниз, путаются в жёстких коротких волосах, полоской спускающихся к паху. Сатору дрочит Сугуру — быстро, рвано. Его всегда утомляли долгие прелюдии. Рука спускается вниз, минует мошонку и добирается до ануса. Палец разминает тугой вход, Сугуру морщится от неприятных ощущений. Сатору кажется, что он сейчас потеряет голову, забудет в миг, что он вовсе не для этого сюда пришел. Сложно. Ему всегда было сложно сдержаться, когда Гето оказывался под ним. Он приставляет обильно политую смазкой головку ко входу и собирается толкнуться. — Издеваешься? — шипит Сугуру, хмурясь. — Сначала растяни, как следует. Смазка теряется где-то в складках одеяла. Годжо, словно передумав, переключается на член Сугуру. Гето бросает на него озадаченный взгляд, но под ласками языка Сатору издаёт придушенный стон. Он прислоняется к изголовью кровати, подтягивает за собой Сатору и, тяжело дыша, смотрит, как тот ему отсасывает. Белые вихры то опускаются, то поднимаются — Сатору сосёт очень старательно, стараясь вобрать как можно глубже, проходится языком по головке, ласкает кончиком узкую щёлочку, и всё это очень медленно. Пиздец как медленно. Гето дышит неровно и всё пытается толкнуться в рот Годжо. Ему так хочется схватить того за волосы и наконец-то нормально его отыметь. Ему просто до боли хочется скорее кончить. — Сатору, скорее... — шепчет Гето, прикрыв глаза. Годжо выпускает член изо рта, делает глубокий вдох, будто всё это время вообще не дышал. Кровать жалобно скрипит. До слуха Сугуру доносится какая-то возня. Почему он остановился? Что там делает этот дурак? Приходится открыть глаза. Гето приподнимается на локтях. Взгляд его, затуманенный, выхватывает из полутьмы Годжо — тот неторопливо завязывает шнуровку на штанах, натягивает футболку, приглаживает взлохмаченные волосы. — Ты куда? — К себе, конечно. А ты, Сугуру, — невозмутимо отвечает Сатору. Он хватается за дверную ручку и поворачивается к Гето с самодовольной улыбкой. — Радуйся своей победе. Понимание приходит к Гето постепенно. — Доброй ночи, — говорит Годжо и выходит в коридор.

— 2:1 —

У Сугуру было достаточно времени, чтобы убедить себя, что он не злится. Аргументов хватало: произошедшее ничего не значит; незачем забивать голову подобной ерундой; да и чего ещё ждать от Годжо Сатору, полного придурка? Но стоило комментатору объявить состав токийской команды, а взгляду Гето — выцепить среди игроков белоснежную макушку её обладателя, как он понял: он не просто злится. Он в ярости. Годжо, как и всегда, выезжает на лёд последним, приветствуя трибуны широкой улыбкой, будто это не очередной матч, а его личное представление. Сугуру вмиг забывает наставления Яги и беззастенчиво буравит его взглядом. Вот же самодовольный придурок. Была бы у Гето в руках бейсбольная бита вместо клюшки, он бы… — Капитанам приготовиться к первому вбрасыванию! Гето спешит в нейтральную зону, где его уже ждёт занявший позицию Годжо. Сугуру чувствует на себе настырный взгляд ярко-голубых глаз и едва удерживается, чтобы не показать ему средний палец. — Привет, — просто говорит Годжо. Гето чувствует, как на виске пульсирует жилка. Он цедит, не скрывая презрения: — Привет? Ты что, охуел? На миг Сугуру кажется, что Годжо отшатнулся. Но лишь на миг. Едва шайба касается льда, Гето мгновенно забирает её, жёстко оттирает Годжо корпусом и устремляется к синей линии. Над ареной гремит голос комментатора: — Вот это скорость! Вот это напор! Годжо догоняет его почти сразу и врезается в плечо. Следом звучит его надменный голос: — Что с тобой? Дуешься из-за той ночи? Сугуру крепче сжимает клюшку, не сводя глаз с шайбы. Годжо то и дело пытается выбить её с крюка. — Дело вообще не в тебе. Не льсти себе, — отрезает Гето и, жёстко впечатав Годжо в борт, скользит дальше. Подальше от него. Но Годжо есть Годжо. Не проходит и минуты, как он опять садится ему на хвост. Матч становится всё жёстче. Каждый раз, сталкиваясь у борта, они до последнего отказываются уступать друг другу, и борьба затягивается. Несколько раз раздаётся свисток — судьи вынуждены разнимать их. Трибуны лишь ревут, с восторгом наблюдая за их стычками. Во время смены Сугуру, тяжело дыша, подъезжает к скамейке. — Не забывай смотреть по сторонам, — коротко говорит Яга. — Ты опять слишком сосредоточился на десятом. Сугуру молчит. Яга сжимает его плечо. — Ты понял меня? — Да, понял, понял, — нетерпеливо отвечает Сугуру. Ему не терпится вернуться на лёд. В середине второго периода они с Годжо опять сходятся. Тот перехватывает шайбу, и Сугуру тут же бросается следом. Их клюшки скрещиваются, словно мечи. Зажатая между ними шайба вылетает в сторону. Оба одновременно рвутся за ней, но, толкая друг друга, теряют равновесие и валятся на лёд. Болельщики дружно ахают. Раздаётся свисток. — Блять! — Щёки Сугуру вспыхивают. Выбившаяся из тугого пучка чёлка падает на лицо и жутко мешает. Он с трудом поднимается на ноги — при падении Годжо заехал ему локтем в солнечное сплетение. — Не путайся под ногами! — Сам не путайся под ногами! — огрызается Сатору и без капли стеснения потирает ушибленный зад. Сугуру хватает ртом воздух. Кулаки так и чешутся. — Ты… — Хватит! — вклинивается между ними судья. — Разъехались! Брови Годжо вопросительно взлетают вверх. Он без лишних слов отталкивается ото льда и скользит прочь, подчиняясь приказу судьи. К концу третьего периода счёт остаётся равным. До сирены меньше двух минут. Годжо получает шайбу в нейтральной зоне, а Сугуру бежит ему наперерез. На этот раз Сатору не идёт в обводку — он даёт короткий пас, затем ещё один. Нанами ловко перехватывает шайбу и отправляет её в ворота. Болельщики Токио начинают кричать раньше, чем зажигается красный фонарь. Сугуру издает громкий разочарованный стон. 3:2. Токийская команда налетает на Нанами, забившего победную шайбу, и они вместе празднуют победу. Финальная сирена звучит через полторы минуты. Годжо, проезжая мимо, бросает на Гето многозначительный взгляд. — Ещё увидимся, капитан. На льду, разумеется. На этот раз Сугуру не отвечает, но решение принимает мгновенно — следующая их встреча с Сатору состоится намного раньше, чем тот думает.

— 2:2 —

Сугуру стучит три раза. Годжо открывает ему дверь в банном халате, со слабо завязанным поясом и почти разъехавшимися полами. Сугуру поклясться готов, что он только что сам его развязал — это видно по его вызывающе-наглому взгляду. Он входит без приглашения. — Не хочешь поздравить меня с победой? — ухмыляется Годжо. Сугуру возвращает ему самодовольную улыбку и сразу толкает в постель. — Я здесь не за этим. Ловким движением он избавляет Сатору от пояса, раскрывает халат. Под ним ничего. Годжо гипнотизирует его взглядом. — Вообще-то, я собирался в душ. — Так пошли вместе, — подхватывает Гето. Душевая кабина рассчитана на одного человека, но много места им и не нужно. Проворная рука Годжо оказывается на заднице Гето, едва тот закрывает дверцы. Горячий язык скользит по шее Сугуру. Он хмурится, отстраняясь. — Погоди-ка, — шепчет он скорее себе, чем Годжо. Не то чтобы ему не нравились раскованные ласки Сатору, наоборот, нравились даже слишком сильно. Но вот очень уж своевольным он был сегодня, пора бы поставить его на место. Сатору издаёт возмущённый звук, когда Гето небрежно поворачивает его к себе спиной, обхватывает руки и поднимает их вверх, пригвоздив к кафельной плитке. И глухо стонет, когда Сугуру членом намеренно грубо проезжается по ложбинке между его ягодиц. — Ты сегодня не в духе? — насмешливо спрашивает Сатору, и Сугуру с удовлетворением отмечает, что говорит тот с трудом. — Сильно расстроился? — Расстроился? С чего вдруг? — Ты же… — Сатору замолкает, когда Гето вжимает его в стену, впившись пальцами свободной руки в его бёдра. — Ты же сегодня с треском мне проиграл. — Лишь сегодня, — весело отвечает Сугуру. Годжо хочет сказать что-то ещё, может, отпустить очередную дурацкую шутку, подколоть. Сугуру не хочется разговаривать. Надоело. Он шлепает Сатору по заднице, разбрызгивая скопившиеся на коже капли душевой воды. Кажется, это вышибает из головы Годжо все мысли. Ладонь Гето ещё раз проходится по его ягодице, на этот раз сильнее. Сатору поворачивается, наблюдает, лицо его красное, взгляд не совсем ясный. Третий шлепок с размаху. Гето старается, чтобы было больно. Годжо не вскрикивает, но Сугуру знает: он, скорее, язык себе закусит, чем издаст хоть звук, чем признает, что с ума от этого сходит. Как же великий Годжо Сатору станет стонать, как девка, когда его заклятый враг шлёпает его по заднице, прижав к стенке? — Ты что-то хотел сказать, Сатору? Гневный взгляд ярко-голубых, кажется, вот-вот прожжёт в нём, Сугуру, дыру. — Пошёл ты. Сатору изгибается в пояснице, пригвоздённый к плитке сильными руками Гето. Сугуру держит крепко — не хватало ещё, чтобы Годжо освободился, тогда он точно придумает, как отомстить. Вот уже льнёт к нему, прижимается, хочет, чтобы Гето провёл ещё разок членом по самому чувствительному месту. Думает, что Гето сходит с ума от желания… В голове созревает дьявольский план. — Как ты хочешь, Сатору? — ласково спрашивает Гето и проводит по вставшим соскам. — Расскажи мне. — Вот так, — сорванно шепчет Сатору, когда Гето сжимает соски — не так, чтобы было больно, но достаточно, чтобы Годжо пришлось напрячься и стиснуть зубы. За все эти месяцы Сугуру давно нашёл золотую середину. С какой силой шлёпать по заднице. Как именно ласкать соски. Он в этом, можно сказать, поднаторел. Годжо это просто обожал. Дыхание Сатору становится судорожным. Полувозбуждённый член трётся о холодную стенку душевой, и Сугуру переключает своё внимание на него. Обхватывает ствол, чтобы приласкать. — Да-а, — выдыхает Годжо. Гето хищно улыбается ему в затылок. Он движется неторопливо, как бы лениво, будто надрачивать Сатору ему смертельно скучно. Годжо давно прекратил попытки высвободиться из крепкой хватки Сугуру, а может, ему просто нравится эта затея. Он весь в нетерпении, извивается, пытаясь толкнуться в ладонь Сугуру. Гето оставляет член Сатору в покое, так и не доведя его до оргазма, чем вызывает его разочарованный вздох. — Чего ты тянешь? — шипит он, бросив на Гето ошалевший взгляд из-под полуприкрытых век. Тот плотоядно ухмыляется. Годжо замирает, когда внутри него оказываются сразу два политых смазкой пальца, и буквально теряет дар речи, когда Сугуру без подготовки и без предупреждения проталкивает их глубже, сразу на три фаланги. Обычно они начинали с одного. Пальцы входят без особых затруднений. Сугуру понимает: Годжо готовился. Выходит, знал, что этой ночью Гето придет за реваншем. От этой мысли ему становится ужасно жарко. Внутри всё сгорает под натиском желания. Пальцы словно затягивает внутрь, Сугуру почти плохо от того, как Сатору его сжимает. Хочется только одного — отбросить обиды, игры, забить на всё и отыметь Сатору как никогда в жизни, наплевав на все условности. — Опять тормозишь, — ухмыляется Сатору. Гето приходит в себя. Ну уж нет. Не так просто, Годжо Сатору. Продолжая держать руки Сатору над головой, он трахает его пальцами — в быстром, неровном ритме — и в такт его движениям дыхание Сатору становится все громче и тяжелее. Его длинные ноги разъезжаются в стороны. Лбом он упирается в плитку, закрывает глаза, чтобы отдаться полностью ощущениям. Кончить всё никак не получается, да и как это сделать? Он не может ничего в его положении. Сугуру вглядывается в лицо Сатору, свое держит непроницаемым — ему это всегда удается лучше, во время секса в том числе. Еще чуть-чуть, и он расколется. Гето нужно лишь дождаться, не сбавляя при этом темп. — Сугуру, — придушенно шепчет Сатору. Вот оно. Да. — Да? — вполне вежливо спрашивает Сугуру, будто они любезно обсуждают прошедший матч, а не собираются потрахаться в душе. Сатору изнемогает, прижимается к Гето настолько, насколько может. Капли воды на его лице стекают дорожками по щекам и носу, огибают губы, совсем как… Гето одёргивает себя. — Хватит, — почти скулит Сатору. — Вставь уже. Кривая улыбка расползается на лице Сугуру. Он останавливается. Пальцы всё ещё внутри, там, где Сатору пульсирует сильнее всего. — Попроси еще раз, — с деланной холодностью произносит Сугуру и вытаскивает пальцы только для того, чтобы вогнать их снова — на этот раз сразу три. Из Сатору вырывается громкий несдержанный стон, а ладони его сжимаются в кулаки. Он тяжело дышит и бросает на Сугуру злобный взгляд. — П-пожалуйста, — говорит с трудом. И замолкает, будто воздуха в легких не осталось. Закрывает глаза в бессилии. Надеется, что этого достаточно, и мучения его Сугуру скоро оборвет. — Еще раз, — вкрадчиво шепчет Гето прямо на ухо Сатору. — Блять… — Годжо собирает остатки гордости и произносит: — Вставь в меня свой член, Сугуру. Пожалуйста. Сугуру довольно улыбается и проводит языком по уху Сатору, вытаскивает пальцы под его стон облегчения. — Презервативы там, в шкафчике, — говорит Сатору и кивком указывает в сторону раковины. Во всяком случае, пытается. — Это ты к чему? — Сугуру смеется и наконец отпускает руки Сатору, следом выходит из душевой. Под ошарашенный взгляд Сатору он неторопливо одевается. Прячет в белье и штаны ещё возбужденный член. Придется справиться с этим самостоятельно, но ничего страшного. Следом Гето собирает волосы в хвост. Годжо наблюдает за ним, прислонившись к плитке. Вода в душевой все еще включена, струйки стекают на пол. — Радуйся своей победе, Сатору. Доброй ночи, — подчеркнуто вежливо говорит Сугуру и уходит к себе.

— ничья —

Сугуру замечает Годжо ещё до объявления составов. Тот стоит у борта, поодаль, будто пытается не привлекать к себе внимание. Удивительно. А ведь Гето ожидал увидеть его самодовольную физиономию, воображающую себя суперзвездой. Гето спокойно поправляет на себе щитки. Они с Годжо теперь квиты, так что…эта игра должна пройти без накала страстей. — Капитанам занять позиции! Гето решает ничего не говорить, когда они с Годжо встают в центр. От греха подальше. Но взглянуть на Сатору так и подмывает. Он скользит взглядом по лицу напротив: голубые радужки будто померкли, губы плотно сжаты, на челюсти ходят желваки. После свистка Годжо основательно принимается за Сугуру. Каждый его толчок, каждый силовой приём разительно отличается от тех, что были в предыдущих матчах. Когда Сатору впечатывает его в борт так, что плечо Сугуру простреливает острая боль, становится ясно: сегодня всё иначе. Тогда судья свистит им в первый раз. Гето потирает плечо, чтобы размять, и едет дальше. Через несколько смен всё повторяется. — Десятый! Полегче! — предупреждает судья, но Годжо даже не смотрит в его сторону. Яга подзывает Сугуру во время смены и протягивает бутылку воды. — Не отвечай ему, — наставляет тренер. — Он опять тебя провоцирует. — Я и не собирался, — хмыкает Сугуру, невольно вспоминая, что во время очередного столкновения с Годжо его посетило сильное желание зарядить ему коленом между ног. Вместо тысячи слов, так сказать. — Пускай продолжает, — говорит Яга. Свет прожекторов отражается в его узких тёмных очках. — Нам это только на руку. Глядишь, к концу периода его вообще удалят с арены. Сугуру смеётся, правда, немного нервно: — Надеюсь. В третьем периоде напряжение становится заметно всем. Комментатор уже не обсуждает комбинации. Он обсуждает капитанов. — Похоже, сегодня личное противостояние выходит на первый план! Трибуны ревут после каждого столкновения, а судьи всё чаще дают свисток. После очередной остановки Годжо специально проходит настолько близко, что задевает плечом Сугуру. Не больно, скорее демонстративно. Сугуру глубоко выдыхает, но не реагирует. До конца третьего периода остаётся меньше пяти минут. Счёт равный. Годжо получает шайбу в средней зоне, а Сугуру вылетает ему навстречу. Они сталкиваются, и шайба отскакивает куда-то к борту. Гето хочет рвануть к ней, но Годжо крепко хватает его под локоть, заставляя остаться на месте. Сугуру вскидывает брови и тут же закипает: — Ты че де… Годжо спрашивает: — Думаешь, теперь всё честно? Сугуру глядит то на шайбу, то на Сатору. Секунду — и за шайбу уже идёт яростная борьба между токийским и киотским нападающими. — О чём речь? Рука Годжо крепче сжимается на локте. Становится больно. — Думаешь, отомстил мне? Радуешься своей победе? Сугуру растерянно оглядывается по сторонам. Почему никто не торопится их разнять? Почему он сам, если так переживает за игру, не оттолкнёт от себя Годжо? — Блять, Сатору! Давай хотя бы после игры… — Да насрать на игру. Гето тут же смотрит в глаза Сатору. Это же он не всерьёз? В сердцах, наверное, бросил. Если ему насрать на игру, чего ради он так убивался весь матч? Но что-то подсказывает Гето, что Сатору как раз таки серьёзнее обычного. От ярости голос его дрожит, губы кривятся в усмешке. Если подумать, он никогда прежде не видел Сатору таким. — Какого хрена ты тогда свалил? Сугуру хватает Годжо за грудки. — А ты какого хрена тогда свалил? Злость поднимается в нём моментально, стоит ему вспомнить ту ночь. Как он лежал под Сатору — голый и возбуждённый, полностью раскрытый перед ним — и это только затем, чтобы тот, получив удовольствие и упиваясь мнимой победой, бросил его. — Ты это начал, — упрекает его Сугуру. Годжо со всей силы толкает его в грудь. Сугуру хватается за его предплечье, чтобы устоять и не рухнуть на лед. Слышится свисток, но Гето теперь тоже плевать. — Ну а ты решил подхватить, — выплевывает с презрением Сатору. — В чем, блять, твоя проблема? — Гето подходит к Годжо вплотную, заглядывая ему прямо в лицо. Говорит так тихо, будто кто-то может услышать, хотя в переполненном шумом павильоне это едва ли возможно. — Бесишься, что умолял оттрахать тебя, но я этого не сделал? Теперь тебе стыдно? Неужели тебе знакомо это чувст… Договорить Гето не успевает — кулак Годжо под оханье болельщиков и крики судьи и тренеров врезается в его скулу. Сугуру в долгу не остается — его собственный кулак проходится по губам Сатору, разбивая их до крови. Следом ему прилетает по ребрам. Словно обезумев, Гето толкает Годжо, и они оба с грохотом падают на лед. — Разнимите их! — кричит судья. — Хватит! — кричит Яга. Ярость захватывает Гето до предела. В безумных глазах Годжо он видит, что тот испытывает то же самое. Никто не хочет уступать. Сугуру бьет Годжо в солнечное сплетение, за что мгновенно получает ответ — ему снова прилетает по лицу. Когда их разнимают, на льду под ними уже расплываются кровавые пятна — от этого зрелища у Сугуру внутри просыпается какое-то ликование: наконец-то они с Годжо хорошенько друг другу наваляли, однажды это все равно бы случилось. Мельком он глядит на Годжо. Разбитые губы, на скуле вот-вот появится синяк, кончики белоснежных волос запачканы кровью — но улыбается он так, будто эта безумная драка вселила в него тонну сил. — Годжо Сатору и Гето Сугуру! Оба удалены до конца матча! Направляясь к скамейке запасных под разочарованный взгляд тренера, Гето ловит себя на мысли, что матч отошел куда-то на второй, а то и третий план. Он даже не знает, кто сейчас ведет. К концу третьего периода они с Годжо оказываются на скамейке. Сатору прижимает ко рту пакет со льдом. Гето глядит на ободранные костяшки пальцев. Дыхание постепенно выравнивается, утихает злость. Теперь Сугуру кажется, что он совершил тупейшее решение в своей жизни, когда вмазал Годжо. — Ну и нахуя мы это сделали? — говорит Годжо. — Себя спроси, — устало отвечает Гето. — Я… Годжо осекается, да и Гето продолжать перебранку не собирается. Сугуру берет бутылку воды, делает большой глоток и, немного помедлив, ставит ее на скамью — ровно посередине, между ним и Годжо. — Какой же пиздец… — вздыхает Сатору, уныло наблюдая за происходящим на льду, затем тянется к бутылке. Остаток матча они досматривают молча.

***

Когда Сатору стучит в дверь — ровно три раза — Сугуру даже не удивлён. — Сильно болит? — спрашивает Годжо, когда Сугуру, открыв тому дверь, возвращается к зеркалу и продолжает обрабатывать разбитую скулу. Спрашивает так, будто у самого не кровит губа и не наливаются лиловым синяки на рёбрах. Сугуру обводит его взглядом: Годжо весь какой-то поникший, тихий, даже как-то печально наблюдать его таким. Язвить не хочется. — Терпимо. Сатору подходит ближе, руки скрещены на груди. Сугуру видит краем глаза — убитые костяшки, корочка на них потрескалась, местами проступает кровь. Он готов поклясться, что Сатору даже не подумал их обработать. Вздохнув, он жестом манит Годжо к себе. Тот вопросительно поднимает брови. — Сюда иди, — устало говорит Гето. Сатору послушно подходит. Вау. Не съязвит в ответ? Даже глаза не закатит? Удивительно. Сугуру смачивает чистый ватный диск в спирте и принимается обрабатывать многострадальные костяшки. Сатору молча наблюдает, лишь дёргается слегка, когда спирт попадает прямо в кровоточащую ранку. Следом обработав губу и рассечённую бровь, Сугуру берётся за новый ватный диск и многозначительно глядит на Сатору. — Чего? — Снимай футболку. Сатору ухмыляется. Ну вот, опять. Стягивает с себя не только футболку, но и штаны, на что Сугуру и бровью не ведёт — они оба прекрасно понимают, зачем на самом деле Годжо пришёл. — Будь со мной понежнее, — вкрадчиво произносит он, опираясь на стойку. От звука его голоса по спине пробегают мурашки. Гето заставляет себя отвести взгляд от его блестящих губ и сконцентрироваться на ссадинах, которыми покрыт бледный торс Сатору. — Помнится, ты меня неженкой обозвал, — говорит Гето, проводя ватным диском по самому обширному синяку ниже правой груди. — И что теперь? — Ну, сегодня нежным тебя назвать можно было едва ли. Сугуру встаёт вплотную, почти вжимая Годжо спиной к стойке. — Ты это заслужил. — Ты тоже. Сатору нарочито внимательно вглядывается в лицо Гето. Палец, очертив линию по покрасневшей скуле, спускается вниз, чтобы остановиться на губах. Они мягкие, идеальной формы и идеального цвета, Сатору знает эти губы наизусть — так часто он смотрел на них, не осмеливаясь прикоснуться. Сугуру, вопреки ожиданиям Сатору, не отстраняется, не отводит взгляд, напротив, приоткрывает губы, будто играя с пальцем, и всё смотрит и смотрит. Прямо Сатору в глаза. — Значит, — медленно говорит Сугуру. — Мы сегодня оба проиграли. Сатору выдыхает: — Да. Минуту никто не произносит ни слова. Им обоим кажется, что в комнате нет воздуха. Сатору кусает губу. Ладонь Гето скользит по его груди, и одно лишь это движение вытворяет с сознанием Сатору удивительные вещи. — Ну и пусть, — шепчет Сугуру. …Они впервые забивают на защиту. Член входит в Сатору почти легко — перед тем, как прийти к Гето, он подготовился. Конечно, недостаточно, чтобы боли не было вовсе, но Годжо никогда не признается, что кайфует от этого тоже. Сугуру вжимает его в кровать. Поясница Сатору безупречно гибкая. Изгибается именно так, как нужно. А задница...Округлая и упругая, с едва заметной ямочкой на правой ягодице — Гето так и хочется её шлёпнуть. Это он и делает. Сатору протяжно стонет, когда ладонь Гето звонко проезжается по нежной коже. — Глубже, — сорванно шепчет Годжо, и Гето ничего не остаётся, кроме как повиноваться. Кто он такой, чтобы отказывать? Он толкается медленно, с упоением наблюдая за тем, как внутри Сатору сантиметр за сантиметром исчезает ствол. Сатору прогибается в пояснице еще сильнее, ноги разъезжаются, он невольно подается Гето навстречу, ведь ему так хочется чувствовать его внутри. Толчок. Гето хрипит — ему так умопомрачительно хорошо. Со лба на спину Годжо капает пот. До слуха словно издалека доносится шёпот: — Сугуру… Они меняют позу. Сатору приподнимается, прижимается спиной к груди Гето, заводит руку назад, чтобы сильнее прижать его к себе. Пальцы путаются в волосах. Губы Гето блуждают по шее и плечам Сатору, оставляя на и без того раскрасневшейся коже розовые влажные следы. — Сатору… Гето вбивается в него с некоторым остервенением. Его сводят с ума пошлые шлепки, сопровождающие каждый толчок. Как же хорошо. Как же хорош Сатору. Сатору, роняющий сладкие стоны, закатывающий в экстазе глаза, плавящийся под его натиском… Гето близок к окончанию. Едва держится, чтобы не закончить раньше времени, раньше, чем Сатору, рвано водящий рукой по собственному члену, кончит. И снова они меняют положение. Теперь Сатору на спине. Гето нависает над ним. Почему-то ему сложно поверить в происходящее. Вроде всё это уже было — и раскрытый перед ним Сатору, и его сумасшедшие горящие желанием глаза, и даже струйка слюны, сочащаяся с уголка его губ. Всё ощущается, как в первый раз. Простыня под ними сбилась и промокла. Сатору жадно ловит ртом воздух, пока Гето, впившись в его бёдра, втрахивает его в постель. Он не может оторвать взгляд от влекущих влажных губ. Когда сил держаться не остаётся, и Сугуру, толкнувшись ещё раз и дрожа от почти болезненного удовольствия, бурно кончает, все опоры, здравый смысл и их дурацкие надуманные негласные правила рушатся окончательно. Он стремительно сокращает расстояние между ними и жадно впивается в губы Сатору. Впервые. Сатору кажется, что его сердце остановилось или вот-вот остановится. Но это значения не имеет. Всё, что он ощущает сейчас — как ему приятно быть в этом моменте. Всё ощущается так…правильно. Губы Сугуру на его собственных. Руки Сугуру на его щеках. Чёлка Сугуру щекотит его лоб. Они целуются долго. Поцелуй не такой, каким он его представлял. Он нежный и страстный, уверенный и неловкий одновременно. Их языки переплетаются. Сатору не сразу замечает, что ранки на его губах открылись, но это тоже, в общем-то, неважно. Ему хочется навсегда остаться рядом с Сугуру — вот так, ни на миллиметр не отрываясь друг от друга… На этот раз Сатору не спешит уходить к себе, Сугуру не против. Они засыпают в обнимку. Рука Гето покоится на талии Годжо, он сопит Сугуру в шею. Может, утром они вместе примут душ. Может, даже позавтракают. Хотя скорее начнут утро с секса в душе. Закончат начатое. Напоследок они сольются в очередном поцелуе — долгом и чувственном, искусают губы друг друга, чтобы уж точно надолго запомнить, как это ощущается. И встретятся вновь на ледовой площадке. Может быть, в следующий раз Сатору победит, но Сугуру обязательно вернет ему должок. Но сейчас совершенно ясно лишь одно — сегодня они оба наконец-то победили.