Вторая жизнь и сопряжённые с ней проблемы

День агента 006 начинался совсем не так, как этого хотелось бы. Начнём хотя бы с того, что весь вчерашний вечер ему пришлось выслушивать очередное нытьё своего любимого старшего брата, о том, что они все яйца выеденного не стоят, а он такой весь из себя крутой начальник, глава всей этой шарашкиной конторы, и если бы не он, они бы все жили на улице и питались крысами. На самом же деле, мы все прекрасно знаем, что это не так. Как минимум, у 006 точно нашлось бы что-нибудь получше, чем эта секта работорговцев, если бы слова "братская солидарность" и "мы же семья" значили для него чуть меньше. Бритт, если бы не работал на "Церемонию", мог бы зарабатывать миллионы на своих картинах. Райан, скорее всего, был бы чуть менее маньяком, потому что не узнал бы о существовании того злого кошатника из "Левантера", который почему-то так ему нравится (да этот парень в целом многим нравится, и непонятно, что они все в нём находят: он же агрессивный, злопамятный, так ещё и жрёт много). Мэйсон и сейчас-то вполне нормальный, а если бы работал в другом месте, был бы просто идеальным. Жан... Ну, Жан - это Жан, он нашёл бы себе что-нибудь. Честно говоря, 006 немного не понимал, что этот романтик забыл в подобной организации, но это уже другой вопрос. После этого как будто назло сломалась кофемашина, а до ближайшей кофейни ехать было довольно долго (и зачем строить базу в таких отдалённых местах? Поставили бы где-нибудь поближе к цивилизации, сказали бы, что это завод), так что после такого разноса 006 остался без кофе. А это, как вы понимаете, просто издевательство какое-то. Слава Небесам, у Бритта нашёлся чай с ромашкой. По его словам, он успокаивает нервы, а обоснований, чтобы не верить Бритта, у нас нет. Вот так. Сейчас выпьем чаю, успокоимся, и всё будет хорошо. В конце концов, на следующем задании они вроде как не должны снова потерпеть поражение. Амулет, который они собираются использовать, довольно сильный, да и кто они вообще такие, чтобы проигрывать так много раз подряд? Злодеи из детских мультиков? Понятное дело, что по факту они сейчас сражаются против тхэквондиста, который может забить ногами до смерти, девятихвостого лиса, магической принцессы и, кажется, бога, но когда-нибудь они должны, в конце концов, победить! 006 думал, что хуже сломанной кофемашины уже ничего быть не может, так нет же, жизнь решила подкинуть ещё сложностей в этот день. Как раз тогда, когда он уже собирался идти к владельцу амулета, чтобы выдать ему задание, как бы насолить "Левантеру" и "волонтёрам" в этот раз, как вдруг в его кабинет ворвался… Жан. Ну, ладно, может, не ворвался, может, зашёл, причём с таким ленивым и безразличным выражением лица, как будто это не он несколько дней назад убивался из-за рассыпавшегося амулета. Но в этом быстром восстановлении есть и плюс: не нужно нанимать психолога и копаться в его проблемах и травмах. - Поздравляю, - скептично заговорил Жан, даже не смотря в сторону собеседника и с интересом разглядывая свои ногти. - Этот оболтус посеял свой амулет. - КТО?! - возмутился 006. На самом деле, ему было неважно, кто, потому что наваляет он потом всем, чтобы не расслаблялись. - Кто-кто? - передразнил Жан, картинно закатывая глаза. - Этот тупица Джон. 006 только вздохнул. Честно говоря, этот Джон никогда не казался ему каким-то очень надёжным человеком и доверять ему амулет он изначально не хотел. Ну, можно же было выбрать кого-нибудь, кто хотя бы моется иногда, правда? А этот Джон, кажется, не только не мылся, но и зубы не чистил. Так ещё и тупой, как пробка. Но с братом они были кем-то вроде бывших одноклассников или работали раньше в одной компании, что ли, и отношение к Джон у главы "Церемонии" было довольно предвзятое. Так что хотел ли 006 доверять этому немытому тупице амулет или не хотел - это никого не волнует. Брат сказал, надо, значит, надо. Тем более, если учитывать обстоятельства, при которых он это сказал, не согласиться значило умереть. Дело в том, что любые поручения глава "Церемонии" выдавал своему брату только прижав его к стене и с ножом около его шеи. 006 не был так уверен, что его брат настолько слетел с катушек, что будет убивать родного человека, но в обратном он тоже не был на сто процентов уверен, который, к тому же, ещё и единственный нормальный его сотрудник по совместительству, так что лучше согласиться, а потом этот сектант будет кусать локти, а 006 в своём кабинете будет злорадствовать и кричать (но тихо кричать, как вы понимаете) "а я же говорил!" В общем, услышав о потере амулета, 006 нисколько не удивился. Скорее... разозлился. - КАК?! - возмутился он. - Ну, как это обычно происходит, - вздохнул Жан, снова закатывая глаза с таким лицом, будто его собеседник должен был знать, как люди обычно теряют амулеты, которые им, по-хорошему, вообще нельзя терять. - Пошёл он, значит, в бар в каком-то измерении нечисти. - А как он туда, спрашивается попал? - поинтересовался 006. - Воспользовался дорогущим общим порталом, которым я сказал не пользоваться ради своих целей, потому что сделать новый стоит уйму денег и времени? - По секрету... - заговорщицки подмигнул Жан и зачем-то перешёл на шёпот: - Многие так делают. Могу конкретно назвать имена, если вдруг Вам надо. Но если что, я Вам об этом не говорил. - Так, ладно, к концу дня можешь написать список, - согласился 006. - Пошёл в бар, а дальше что? - А там сидела какая-то молодая красивая девушка, - рассказывал Жан. - О боже, я не хочу знать продолжение, - побледнел 006. Все истории про Джона, где фигурировали молодые красивые девушки, обычно плохо заканчивались, а Жан ещё рассказывал их в таких подробностях, как будто он лично там был и снимал, чтобы ничего не забыть (собственно, это не исключено, но лучше об этом не думать). - Да нет, нет, в этот раз там всё нормально! - успокоил своего собеседника Жан. - Он даже подкатить к ней не успел, она сразу его сапогом в живот пнула, амулет забрала и улетела. - В смысле - улетела? - не понял 006. - Ну, на пегасе, - объяснил Жан, в очередной раз закатив глаза. - У неё пегас был. - Ясно, - вздохнул 006. - То есть, по-хорошему, сейчас мы должны поехать в этот мир, найти эту девушку и отобрать у неё амулет? - Не должны, - возразил Жан. - Мы можем просто это проигнорировать. - Или... - зловеще (ну, как можно более зловеще для человека с таким невинным на вид лицо, как у него) улыбнулся 006. - ...мы можем заманить этих "волонтёров" в этот мир и застать их врасплох. - Зачем? - не понял Жан. - Да чтобы их прикончить, потому что мне лично уже надоело, что они вечно лезут везде, где мы только появляемся! - воскликнул 006. - Допустим, но… Как вы собираетесь заманить их в это измерение? - поинтересовался Жан. - О, поверь мне, у меня есть свои методы, - хмыкнул 006, доставая телефон и пролистывая список контактов, чтобы найти нужный ему в тот момент номер. На самом деле, найти контакт было довольно просто, ведь в последний раз этот человек звонил всего каких-то несколько дней назад, чтобы предложить выпить кофе, да и записан он был очень специфически: с кучей смайликов и капсом. Как будто они встречаются, блин. 006, конечно, как-то допускал такую мысль, но это было давно, и в итоге она так и осталась просто мыслью. Сейчас, честно говоря, он был больше увлечён работой, а не всякими любовными соплями. Та официантка в кафе с тем обалденным персиковым десертом, которая на прошлой неделе предлагала 006 скидку, конечно, симпатичная, но ему немножко не до этого. Да и вообще, как мы от поиска нужного номера телефона перешли к официантке? 006 с глубоким вздохом ткнул в экран, и уже через две или три секунды из динамика послышался знакомый голос, звучащий удивительно бодро и весело для человека, который недавно пережил события, происходящие в измерении Сэкай: - Алло?

***

Когда Харви на свой страх и риск устраивался в нелегальную организацию, которая решает всякие проблемки и воюет с другой нелегальной организацией, он не подписывался быть ещё и уборщиком или красильщиком стен в офисе этой организации. Он, конечно, всё понимает, пока они там организовывали помолвку, искали записи и сбегали от гигантского паука в храме, на офис напали, чуть не разрушили его, и удивительно, что никто не обратил на это внимание, учитывая, что всё это происходило буквально посреди города, но заставлять своих сотрудников бесплатно красить стены после вторжения "Церемонии" - это всё равно негуманно. Как вы, наверное, уже догадались, в тот день с утра пораньше, так ещё и в субботу Харви красил стену в полуразрушенном после недавнего нападения офисе в какой-то убогий светло-зелёный цвет. Надет на нём был огромный, свисающий до пола старый джинсовый комбинезон, который Юки ему дал со словами, что его двадцать какой-то муж в начале двадцатого века в таком красил забор какому-то высокопоставленному демону, и это будет очень символично, если Харви наденет его. Сам Юки сейчас, кстати, помогал своему "будущему мужу" (или здесь уже не нужны кавычки?) с покраской, что, к слову, в основном заключалось в том, что он бегал вокруг с кисточкой и валялся в краске. Клайд под предлогом, что он единственный нормальный мужик в этом здании (что прозвучало немного смешно, учитывая, что на нём в тот день был свитер с котёнком), проводил какие-то манипуляции то ли с лампочкой, то ли с проводкой, то ли ещё с чем-то таким, а Раф стоял рядом и даже не пытался сделать вид, что помогает: просто скучал, иногда слегка раскачивал стул, на котором стоял Клайд, чтобы побесить его, делал селфи на его фоне и выкладывал их во все свои соцсети с подписью "Почему этот коротышка не женился на мне семь лет назад?" Нет, вы не подумайте, Харви ни в коем случае не подписан на его соцсети! Нет, ладно, подписан. Бонни, Мики и Хина ушли в магазин за гвоздями, потому что Октавии, которая давно собиралась повесить в кабинете своего брата семейную фотографию десятилетней давности (подозрительно милый жест с её стороны, что-то тут не так), они срочно понадобились. Кварц показывал нескольким крайне любопытным стажёрам, как правильно чинить выбитую дверь. Энджел, Рио и Габриэль стратегически свалили: один пошёл на собеседование по поводу приёма на работу в какую-то компанию (Клайд посмотрел на него взглядом, в котором читалось что-то среднее между "я тебя убью, если ты снова меня предашь" и "это мой сын, он такой взрослый, и я им горжусь"), вторая очень вовремя улетела в отпуск на Мальдивы (а ещё главный стратег, называется), а у третьего очень быстро нашлись какие-то дела на Небесах, когда он услышал про уборку. Когда у Харви наконец затекла спина после прокрашивания нижней части стены, он встал со своей табуретки, потянулся, случайно хрустнул чем-то в спине и, зевнув, произнёс: - Я ненавижу эту работу. - Онии-чан, не говори так! - воскликнул Юки, отвлекаясь от своего невероятно важного занятия: сидения на полу и намазывания краски на хвосты. - Если бы ты здесь не работал, ты бы не раскрыл свою королевскую силу, не узнал бы, что ты принцесса, и не встретил бы меня! - Жил бы себе нормальной жизнью и ни о чём бы не пожалел! - заявил Харви, но потом понял, что только что ляпнул, посмотрев на то, как лисьи ушки его парня огорчённо опустились, а на его лице появилось грустное выражение, которое обычно не предшествовало ничему хорошему, и он тут же начал оправдываться (и удивился, насколько жалко это прозвучало): - Стоп, нет! Это не то, что я имею в виду! Конечно, я пожалел бы, если бы не встретил тебя! Я просто... Я... Я имею в виду, я бы тогда не знал о тебе, и... В общем, не обижайся, пожалуйста! Мы же не будем ссориться из-за этого, да?.. Ты же знаешь, я люблю тебя! - Докажи! - потребовал Юки (его ушки уже приподнялись, выражение лица стало скорее хитрым, чем грустным, а хвосты сзади завиляли в предвкушении чего-то). Харви присел на корточки и легонько поцеловал своего парня в губы. Тот моментально засиял, как будто ему только что вручили Нобелевскую премию и предложили работу в Швейцарии, а не просто поцеловали в качестве извинения за свои слова. Опомнившись от своего счастья, Юки обмакнул руку в краску и оставил на животе Харви след от своей ладошки. - Ребят, может, хватит устраивать тут романтическую комедию? - вмешался в их идиллию Клайд, не отрываясь от своих проводочков. - Аж тошнит от вашей нежности, честное слово. - Что, коротышка, проблемы в отношениях? - поинтересовался Раф, рассматривая внезапно начавший отклеиваться кончик наклейки на чехле его телефона с кем-то из "i-dle" (Харви не уверен в своей правоте, но, кажется, это Соён). - У МЕНЯ. НЕТ. ПРОБЛЕМ. В ОТНОШЕНИЯХ, - глухо, но агрессивно отозвался Клайд. - Да-да-да, - закатил глаза Раф. - А кто тогда уже который день разговаривает со своим драгоценным Бон-Боном на "Вы"? - У НАС ПРОСТО ВРЕМЕННЫЕ НЕДОПОНИМАНИЯ В СФЕРЕ ВЕДЕНИЯ СОВМЕСТНОГО БЫТА, - заявил Клайд, хотя, честно говоря, если немного сократить эту фразу и "пересказать её своими словами", то получится "у нас проблемы в отношениях". - Ничего-ничего, перестанешь жрать, как будто у тебя в желудке чёрная дыра, вы опять помиритесь, - успокоил его Раф, похлопывая по первому попавшемуся под руку месту на теле Клайда (по иронии судьбы это оказалась ягодица). - Эй! - возмутился тот, наконец оторвавшись от созерцания каких-то проводков, в которых он уже около получаса очень увлечённо копался. - Ты что себе позволяешь предатель?! - Я бы на твоём месте не дёргался, - вторил Раф. - А то ещё шибанёт током, и всё. Сразу говорю, что я не буду тебя откачивать. - Я ЩАС КОМУ-ТО ШИБАНУ! - окончательно разозлился Клайд. - ПО ГОЛОВЕ ЧЕМ-НИБУДЬ ТЯЖЁЛЫМ! - он уже замахнулся было отвёрткой (она не тяжёлая, но тоже подойдёт, если единственное, что есть тяжёлого, либо живое, либо ты на нём стоишь, а Клайд оказался именно в такой ситуации), но Раф вовремя схватил его за руку: - Так. Что мы с тобой говорили о насилии? - Я тебе сейчас глаз выколю, - пригрозил Клайд. - Неправильный ответ. Что мы говорили о насилии? Харви мог бы ещё вечно слушать их псевдовраждебные-псевдосупружеские разборки и наблюдать за увлекательным явлениями "агрессивный хорёк" и "пассивноагрессивный хорёк" в их естественной среде обитания, однако стена сама себе не покрасит - это раз. А во-вторых, нужно было следить и за Юки, потому что у него было такое выражение лица, как будто он сейчас или начнёт дико ревновать или нажрётся краски и потом будет мучиться с животом. Он, конечно, говорил, что при желании может съесть всё, что угодно, но он вот как-то тушь для ресниц съел, и ничем хорошим это не закончилось. Казалось, что Раф делает всё, что угодно, чтобы не работать. Сначала он, как мы помним, приставал к Клайду по поводу и без, потом включил свой дурацкий плейлист, устроил дискотеку, возмутился, что никто, кроме него, не танцует под какие-то хиты семидесятых и восьмидесятых, и пытался утянуть Харви станцевать с ним парный танец под какую-то "Богемскую Рапсодию", но тот принял стратегическое положение бревна и притворился, что танцевать не умеет, хотя на самом деле умел, причём если судить по словам хореографа, который приходил к ним год назад жаловаться на подозрительные звуки в их районе и который видел, как Харви танцует (даже не спрашивайте, как это произошло), то довольно хорошо. Есть, конечно, вариант, что этот хореограф просто хотел заманить его к себе в танцевальную студию, но всё равно если он хотел, значит, наверное, есть на то причины! Ну, может быть. В общем, если так вот объективно оценивать, то Харви всё же не был настолько бревном, насколько притворялся, чтобы не танцевать с Рафом под "Богемскую Рапсодию". Когда Харви уже собирался снова вставать и разминать спину, а заодно материть неблагодарное начальство, из коридора внезапно послышались чьи-то шаги и тихое напевание песни какой-то женской группы, и вскоре показалась знакомая фигура. Это была Хэтти: всё такие же длинные волосы, которые она на этот раз собрала в хвост сзади, чтобы не мешались, такая же беззаботная улыбка на лице, такая же форма стажёра "Левантера", такой же контейнер с едой в руках. - Мистер Эллисон, я слышала, Вы тут красите стены, и пришла Вас поддержать! - воскликнула Хэтти. - Будете макароны? - Онии-чан, кто эта девочка и почему-то она предлагает тебе еду? - поинтересовался Юки, и в его голосе послышались опасные нотки. - Ю, прошу тебя, не ревнуй меня к подростку, - вздохнул Харви. - Это Хэтти, она моя... - Я его фанатка! - закончила та, и её голос сорвался на что-то среднее между криком и визгом восторженного поросёнка, которому сказали, что из него не будут делать шашлык. - Я даже организовала среди стажёров фан-клуб, но туда никто не захотел вступать, поэтому я пока единственный участник, но я над этим работаю! Я даже сделала значок с надписью "Мистер Эллисон, файтин!", хотя там и не очень видно надпись, потому что раньше это был значок с "Геншином", и я перекрасила его испорченным лаком для ногтей! - Почему никто не хочет вступать в фан-клуб моего онии-чан?! - возмутился Юки. - И нельзя закрашивать значки с "Геншином", Харви-нии любит "Геншин"! - Ого, правда?! - удивилась Хэтти. - Учту! - О, ещё одна коротышка, - умилился Раф, глядя на девочку, хотя коротышкой Хэтти было сложно назвать: для своего возраста она была довольно высокой. - Смешная. И готовить умеет. Это хорошо, вырастешь - будешь хорошей напарницей для такого паразита, как он, - он указал на Клайда. Тот всё-таки ударил бывшего напарника по голове отвёрткой (видимо, метод "что мы говорили о насилии?" - не очень рабочая схема) и обратился к Хэтти: - Не слушай этого предателя, он ничего не понимает. Вырастешь - будешь самым лучшим агентом, и даже если твой напарник окажется предателем, ты всё равно будешь самой лучшей. Если хочешь, я могу взять тебя в свои уче... - О, Клайд, это так мило, - хихикнул Раф. - Материнский инстинкт опять проснулся? Девочка, не слушай его, он тебя замучает до смерти. Своего предыдущего ученика он заставлял тренироваться по много часов в день! - Зато он вырос достойным человеком и на прошлом задании спас мне жизнь! - возразил Клайд и обратился к Хэтти: - Соглашайся! Я вижу в тебе потенциал! Харви очень хотел бы дослушать их ссору (потому что в порыве подобных разговоров эти двое обычно начинали припоминать себе какие-то детские обиды, и звучало это очень смешно), однако это у него не получилось, потому что телефон предательски зазвонил. На этот раз, по странному желанию Октавии, на звонке стояла странная (но, надо признать, всё же классная) песня про funny day, funny face, funny place и прочие радости жизни. Звонил Ханне, и мы будем надеяться, что звонит он не по поводу того, что написал фанфик о конце света. Они, конечно, не обязаны верить всему, что происходит в его фанфиках, всё-таки что-то из этого - художественный домысел, да и способность его ещё не совсем подтвердилась, но какая-то часть всё равно всегда сбывается, так что лучше всё же прислушаться. Да и вообще, Харви ему друг или кто? Друзей нужно выслушивать, даже если вы в их фанфике творите всякую дичь с девятихвостым лисом, от одного упоминания которой хочется только покраснеть и смутиться. Харви отошёл в сторону и взял трубку: - Алло? - Привет, Ви! - послышался счастливый голос Ханне из трубки. - Короче, ты себе даже не представляешь, что я только что написал! Никогда не угадаешь! - Фанфик? - попытался угадать Харви. - Угадал! - удивился Ханне. - И правда фанфик! Но какой... - Что там у тебя? - вздохнул Харви. - В общем, в моём фанфике ваши враги потеряли какую-то важную штуку… амулет, что ли, или что-то такое, - рассказывал Ханне. - А потом выяснилось, что его у них украла девушка из Мирро, летающая на пегасе. А потом пришли вы и победили! - Ох, Ханне, у тебя очень богатая фантазия, - поразился Харви. - Я не шучу! - обиделся в ответ Ханне. - В моём фанфике это всё было очень реалистично! Вот ты сейчас что делаешь? - Стены в офисе крашу, - пожал плечами Харви. - Вот! - обрадовался Ханне. - А глава моего фанфика так и начинается! - И как же мы в этой главе узнаём о том, что нам нужно идти в Мирро за какой-то там девушкой на Пегасе? - поинтересовался Харви. - Ну, там вы просто верите тому, что я вам говорю. Не бойся, моим предсказаниям можно доверять, - успокоил его Ханне. - Вот например, ты сейчас скажешь "Ханне, ты кретин". - Ханне, ты кретин, - повторил Харви. - Доволен? - Очень! - подтвердил Ханне. - А теперь скажи, что я самый лучший предсказатель и ещё что вы со своим лисом сегодня будете повторять кое-что из моей новой главы. - Ханне, я тебя, конечно, очень люблю, - вздохнул Харви. - Как лучшего друга, который всегда выручал меня, ещё когда мы были школьниками. Но мы не можем сейчас ехать в Мирро. У нас много работы здесь, и… в общем, нам нужно восстановить офис после нападения "Церемонии". - Да ясно, ясно, - отмахнулся (ну, по телефону, разумеется, этого было не видно, но он явно отмахнулся) Ханне. - Так-то у меня тоже дел невпроворот. Пока. - Пока, - попрощался Харви, и из трубки послышался звук, который не мог означать ничего, кроме того, что Ханне повесил трубку и пошёл по своим делам (интересно, что у него за дела такие?) Харви уже развернулся было, чтобы пойти обратно красить свою несчастную стену, но наткнулся на Юки. Тот выглядел так, как будто ему только что сказали, что ему на день рождения подарят что-нибудь очень крутое, что он тыщу лет хотел. Харви, разумеется, знал, что Юки не очень-то отмечал свой день рождения, потому что почти всегда забывал дату. А забывал дату он, потому что бо‌льшую часть жизни пользовался древним календарём китсунэ, а не человеческим, а когда кто-то из его знакомых перевёл его "день, когда разверзлась бездна, и на свет появился первый китсунэ, который осветил сиянием своих хвостов тусклую долину вокруг, создав яркое и прекрасное измерение Сэкай" на нормальное летосчисление, он не очень его слушал. Хотя на самом деле, Юки не очень много внимания уделял дню рождения, и когда жил в измерении Сэкай. Дело в том, что этот "день, когда разверзлась бездна, и так далее, и так далее", который приходится на день рождения Юки, - это что-то вроде национального праздника у китсунэ, и всем всегда было немного не до дня рождения в этот день. Тем не менее, Харви на всякий случай запомнил дату, чтобы хотя бы поздравить. Уф. Посидишь весь вечер в компании тётушек Юки - и не такое узнаешь. В общем, если отойти от нашего лирического отступления о днях рождения, то Юки выглядел так, как будто его сейчас разорвёт от собственного счастья, хотя ничего такого особенного вроде как не случилось. Однако китсунэ, видимо, нашёл в окружающей его обстановке что-то невероятное и накинулся на Харви с обнимашками, снова заляпав его комбинезон краской: - Онии-чан! Я всё слышал! - Ю, подслушивать нехорошо, - прохрипел Харви, пытаясь выбраться из этих объятий. - А я не подслушивал! - возразил Юки, немного ослабив хватку. - У меня просто слух хороший! Мы едем в Мирро, да?! К Алмазу?! Скажи, что да! Скажи, что да! - Ю, нам нужно закончить работу, - напомнил Харви. - Мы можем попросить стажёров это сделать! - предложил Юки. - Или позвать моих племянников, они мигом всё покрасят! - Это эксплуатация детского труда, - заявил Харви. - Брось! Мой дядя меня всё детство гонял по разным измерениям, чтобы я доделывал за него всю работу, а сам пил сакэ в это время! Моя очередь так делать! - рассказал Юки и тут же обратился к Хэтти, которая за это время уже успела прослушать от Клайда, который почему-то окончательно решил взять её в свои ученики, лекцию о проводах, и остальным находящимся в офисе стажёрам, которые слушали, как Кварц рассказывает им про двери: - Эй, малыши! Не хотите помочь нам с ремонтом? Честно говоря, стажёры, очевидно, не горели желанием помогать с ремонтом, однако выбора у них не было. Клайд, уже закончивший с проводкой, тоже счёл эксплуатацию детского труда замечательной идеей и заставил всех не согласных с этим стажёров отжиматься и делать сложные упражнения на пресс. Кроме того, у Клайда в тот день явно было не очень хорошее настроение, потому что когда Раф сравнил его с Наполеоном, когда он командовал стажёрами, лучший агент "Левантера" отвесил своему бывшему напарнику такую пощёчину, что звук при желании можно было бы услышать на улице, а след от неё оставалось только замазать тональником. Хотя такой день - далеко не редкость, Клайд довольно часто бывает в плохом настроении, и чем он вечно так недоволен - всё ещё остаётся загадкой. Харви, как вы могли заметить, был против этой идеи, потому что вряд ли поездка в Мирро даст им много полезного, они только потратят кучу времени и сил, проведут день в компании странных друзей Юки, так ещё и не сделают ровным счётом ничего, что помогло бы им с работой, а эта дурацкая "Церемония" может в любой момент снова напасть, и потом Кристиан будет ругаться, потому что они опять не следят за офисом, и снова приходится тратить деньги на ремонт, хотя Кристиан в любом случае будет ругаться, он всегда ругается, хотя... - Не бойся, онии-чан, - успокоил своего парня Юки, увидев, как его мозг медленно закипает от чувства долга. - В конце концов, это не первый раз, когда мы сбегаем от скучной работы в бар к Алмазу. Тем более, что Раф-нии останется здесь и будет за всем присматривать. - Эй, почему сразу я?! - возмутился Раф. - Кому-то же надо следить за этими гавриками, - пожал плечами Клайд, кивнув на стажёров. - Вообще-то, я думал, этим займёшься ты, - возразил Раф. - У меня ещё много важных дел, - заявил Клайд и зачем-то пояснил: - Мне в ювелирный надо. - Тебе? - удивился Раф. - Зачем? - Не твоё собачье дело, - огрызнулся Клайд. - Бон-Бон... ну, в смысле, мистер Бонни Белл говорит, что в Мирро хорошие ювелирные. - Я могу помочь Вам! - оживилась Хэтти. - В бар к мистеру Эллисону меня всё равно не пустят, так хотя бы Вам помогу! Возьмите меня, ну, пожалуйста! Я умею драться, и у меня сильная способность! А ещё у меня родители ювелиры, они мне всякое рассказывали! - Вот, это наш человек, - одобрил Клайд, похлопав Хэтти по плечу. - Видит, что я иду делать что-то, в чём не разбираюсь, и предлагает помощь. Тебе стоит поучиться, Раффи. - Только давай мы сейчас не будем сравнивать меня с десятилетней девочкой, - закатил глаза Раф. - Мне четырнадцать! - обиделась Хэтти. - Так, стоп, хватит ссориться, - остановил их спор Юки. - Это сейчас неважно, важно, что мы едем в Мирро, а Раф-нии остаётся следить за стажёрами! И с этими словами он под громкое нытьё Рафа о том, что "почему всегда я?", развернулся и потянул Харви к выходу. В конце концов, нужно переодеться перед такой важной (хотя на самом деле, не очень: ведь мы-то знаем, что по факту Юки просто хочет отдохнуть и встретиться со своим другом (его можно понять)) поездкой. А Юки в отношении развлечений культурного досуга, чтобы скрасить хмурые рабочие дни, был очень деятельным, и буквально сразу, как они вышли из офиса, начал строить грандиознейшие планы на сегодняшний день и звонить Фран, чтобы она подвезла их на своей консервной банке. Ну, в смысле, на самолёте, который ни в коем случае не выглядит так, как будто посреди полёта у него откажет двигатель и отвалятся крылья, он приземлится на острове в другом измерении, и местные жители этого острова вас съедят. И разумеется, этот самолёт совершенно точно не работает на топливе, сделанном из алкоголя. Вам показалось. Спустя где-то час, а может, полтора или даже чуть больше Харви уже выходил из душа в местами немного мокрой футболке и шортах такого объёма, что в них при желании можно было бы уместить двоих Харви, и с полотенцем на голове. Юки задержался в ванной комнате чуть дольше, потому что ему ещё нужно было завязать пояс кимоно и высушить хвосты феном. И да, они опять мылись вместе, по настоянию китсунэ, который сказал, что это тоже часть традиций после ритуала помолвки (того самого, из-за которого им пришлось несколько дней пытаться целый день держаться за руки, пока не получится), а традиции нарушать нельзя. Расхаживая по своей квартире так, как будто там было, где расхаживать, и параллельно вытирая волосы, Харви внезапно наткнулся на странную вещь. Он, конечно, уже привык, что у его парня очень много странных вещей, а если вещь не странная, то она будет лежать в странном месте (его трубка как-то раз нашлась в холодильнике между куском мяса сомнительного происхождения и носком), но эта вещь почему-то его удивила. Это был идеально белый листок бумаги, на котором было довольно крупными буквами было написано: "Последнее предупреждение", а дальше что-то мелкими буквами. Но что больше всего напугало Харви - это печать на листке: ровная, круглая, с надписью "Верховный Совет". И ведь тот высокомерный вампир… как его там, Хайнц… Он ведь упоминал какой-то Верховный Совет, какие-то заседания... Так, а что за последнее предупреждение? Шантаж? Ну-ка, ну-ка. Харви, конечно, знает, что читать чужие бумажки, а тем более, такие важные, - это неприлично, но любопытство и страх, что это что-то серьёзное, были слишком сильными, чтобы этого не сделать. "Многоуважаемый Юки из рода Накамура, ныне обладателя девяти хвостов, в прошлом одной из наложниц китайского императора..." Когда Юки, напевая себе под нос (ну, очень громко напевая себе под нос) что-то из трота, вышел из ванной, уже одетый и с чистыми и очень пушистыми хвостами, Харви уже дважды дошёл до конца предупреждения и теперь просто смотрел в стену пустым взглядом. Насколько он понял из тех витиеватых фраз, которые обычно используют при составлении документов, таинственный Верховный Совет хотел устроить заседание ещё на прошлой неделе, однако Юки сказал, что у него дела, поэтому заседание перенесли на завтрашний день, и если Юки не придёт... - О, онии-чан, это очаровательно, ты впервые взял мою вещь без спроса! - послышался умилённый и, кажется, совсем не обиженный голос Юки где-то совсем рядом, и уже через секунду китсунэ висел на плече своего парня, смотря на него с такой дикой смесью обожания и умиления во взгляде, что становилось не по себе. - Ю - обратился к нему Харви. - Что за Верховный Совет? - Ничего настолько страшного, насколько ты это себе представил, - успокоил его Юки. - Просто совет самых сильных существ во всех измерениях, который устраивает заседания в самые неподходящие моменты и обсуждает всякую ерунду. Что в этом совете забыл я - честно говоря, не знаю. - Ты сильный, - возразил Харви. - Ой, онии-чан, ты мне льстишь! - хихикнул Юки, ласково поглаживая своего парня по ноге одним из хвостов. - Моя мама гораздо сильнее меня. Да и мой папа. И шестеро моих старших братьев и сестёр. Но выбрали почему-то меня, и теперь я постоянно мучаюсь с этими бесконечными обязанностями и запретами. Представляешь, они запретили пить сакэ по вторникам! - Какой ужас, - посочувствовал Харви, хотя ничего плохого в этом запрете он не видел. - А завтра у них заседание по поводу посева кукурузы в измерении фей, и я так не хочу на него идти, - пожаловался Юки. - Но это же твой шанс! - воскликнул Харви, которому только что в голову пришла просто блестящая идея. - Шанс в качестве награды за помощь феям в ритуале плодородия потребовать какую-то часть урожая кукурузы? - задумался Юки. - Онии-чан, ты гений! Отличная идея! - Ю, сосредоточься, - неожиданно твёрдо сказал Харви. - Я о том, что на заседании ты можешь рассказать про "Церемонию" и амулеты, сказать, что нам нужна помощь, и тогда на нашей стороне будут сильнейшие создания! И мы точно победим "Церемонию"! - А! - сообразил Юки. - Это гениально! Онии-чан, ты у меня настоящая принцесса! - он поцеловал Харви в щёку. - Завтра на заседании этим и займусь! А пока нам нужно выходить! Фран-чан нас уже заждалась.

***

Всё время полёта Фран вела себя немного странно. Нет, в основном, её поведение осталось таким же: те же странные пилотские песни по дороге, те же виражи и мёртвые петли, от которых Клайд, который по иронии судьбы не нашёл другого способа попасть в Мирро, снова вырвало, и теперь не было Рафа, который держал бы его за руку и успокаивал, и эту миссию выполняла Хэтти, чуть ли не разорвавшаяся от желания одновременно помочь своему кумиру и своему, видимо, новому наставнику. Однако в тот день Фран казалась какой-то... чуть более мрачной, чем обычно, причём началось это после того, как Юки упомянул, что они летят в Мирро, чтобы найти девушку, летающую на пегасе, которая украла амулет у "Церемонии". Пилот крепче сжала руль, стала менее разговорчивой, а если и говорила что-то, то её голос звучал ниже и… агрессивнее, что ли, чем обычно. Харви решил не лезть в чужие проблемы. Мирро, как это было и в прошлый раз, встретил их оживлёнными улицами, обилием продавцов, пытавшихся всучить тебе то сопли дракона, то зубы магической жабы (Харви не был уверен, что у жаб есть зубы, но у магических может и есть), драк между существами абсолютно разной масти и комплекции, знакомых Юки, которым он когда-то задолжал денег, и симпатичные девушки-демоны и парни-демоны, пытающиеся соблазнить всех, кого можно и кого нельзя. Харви, в свою очередь, очень обиделся, что ни один из этих парней к нему не подошёл. Но вы не подумайте, он не из этих соображений, он очень остепенённый и верный своему жениху помолвленный человек. Ему во-первых, просто не хотелось, чтобы его принимали за натурала (а он би, между прочим, это совсем другое), чтобы не было путаницы и удивлённых взглядов потом, а во-вторых, ему хотелось посмотреть вблизи, макияж это у них на лице или такие узоры на коже. Потому что у девушек, которые к нему подходили, допустим, это были узоры на коже. Бар в тот день выглядел так, как будто хозяин устроил в нём вечеринку, но никто не пришёл: гостей нет, однако вокруг всё разбросано, как будто тут проходила экскурсия у первоклассников, столы заставлены ящиками с чем-то явно покрепче яблочного сока, из колонок, которые работали на полную или, во всяком случае, просто гораздо громче, чем обычно, слышался низкий голос, поющий что-то вроде "юр э луза бэйби"... Но самое главное - Алмаз. Сам владелец заведения пребывал в необычайно подавленном состоянии и лежал на стойке, издавая крайне странные звуки, похожие разве что на предсмертную агонию лося. - ...а потом он... а я... а он... - рассказывал он стоящему неподалёку бармену, запинаясь на каждом слове. - Он мне говорит, что я… что я… - ...что Вы?.. - продолжил за него Микаэль. - …что я готовить не умею! - воскликнул Алмаз. - А я ему говорю: "Зато я умею петь!" А потом ка-а-ак спою! А потом мы с ним пошли в ресторан, и там… - Эта часть мне уже неинтересна, - остановил его рассказ Микаэль. - Не хочу слушать очередную историю, как Вы подкатываете к каждому встречному демону, чтобы бесплатно поужинать, а потом на следующий день жалеете об этом, потому что этот демон от Вас не отстаёт. - Ты не понимаешь! - драматично воскликнул Алмаз. - Многие из них очень настойчивы! Педро мне уже несколько лет названивает! - Тогда почему бы Вам не бросить этим заниматься, раз от этого одни проблемы? - поинтересовался Микаэль. - Ха! - наконец улыбнулся Алмаз. - Солнце моё, я же у тебя не спрашиваю, почему бы тебе не бросить подкатывать к вампиршам. Но ты это делаешь потому, что самоутверждаешься и потому, что это, признаю, очень весело, а я ищу себе партнёра среди своего вида. Не люблю межвидовые отношения. Это ж неудобно. Представь, встречаться с китсунэ. Там же хвосты лезут куда не надо, когда вы… - Эй, онии-чан, я вообще-то здесь! - наконец подал голос Юки. - О, Юки! - со смесью удивления, стыда и радости в голосе воскликнул Алмаз, мигом вставая со стойки, подбегая к другу и обнимая его. - Мой самый старый, самый милый, самый пушистый, самый лисий друг! Юки уже хотел было начать возмущаться, чего это Алмаз наезжает на отношения с китсунэ, а потом лезет обниматься, да и вообще чего это он осуждает межвидовые отношения. В конце концов, сам Юки был не против таких отношений. Настолько не против, что у него за всю жизнь только такие и были. Однако даже если он и был возмущён образом мышления своего друга, обнимательный рефлекс у китсунэ работает гораздо лучше, чем часть мозга, отвечающая за осуждение чужой точки зрения. Если вам вдруг интересно, что такое "обнимательный рефлекс", то мы вам скажем, что это вовсе не официальный термин, это Харви так назвал явление, при котором Юки, если его обнять, обязательно обнимает тебя в ответ. Название, конечно, так себе, но Харви и не биолог, чтобы придумывать нормальные названия. Тем более, что даже некоторые биологи придумывают довольно странные названия. Инфузория-туфелька. Кто вот так называет? В общем, депрессия у Алмаза сразу прошла, стоило ему увидеть своего лучшего друга, его онии-чан, по которому тайно страдает та красноволосая козявка, вечно недовольную чем-то козявку, по которой тоже тайно страдает та красноволосая козявка, какую-то девочку, которая, разбивая все стереотипы Алмаза, который думал, что все, кому меньше тысячи лет (или хотя бы меньше двадцати пяти), ведут себя, как невменяемые обезьяны, и пока не произнося ни слова, разглядывала бутылки на полках, и подружку-пилота своего лучшего друга, которая, может, и не выглядела сегодня так счастливо, как обычно, но всё равно Алмаз был рад её видеть. Он сделал музыку потише, чтобы одна и та же то ли грустная, то ли весёлая песня играла потише и не заглушала их разговоры, попросил Микаэля вытереть стойку, сел на стул, закурил и начал диалог: - Ну, чего заказывать будем? - Сакэ! - радостно воскликнул Юки, садясь на стул напротив и тоже доставая трубку (и Харви понял, что они тут надолго застряли: когда Юки с кем-то из своих друзей (а уж тем более, если это лучший друг) начинал пить или курить, а уж тем более, всё вместе, это могло затянуться до ночи, а иногда и до утра). - Много! - Ага... - кивнул Алмаз, записав пожелание своего друга в блокнотик. - Ваше Высочество наследная принцесса Фобии?.. - Не называйте меня так, - смутился Харви. - Я буду яблочный сок. - Конечно, Ваше Высочество, конечно, - вздохнул Алмаз, снова черканув что-то в блокноте. - А что будет наша очаровательная юная леди? Вино? Виски? Могу водки принести. - Мне четырнадцать, - покраснела Хэтти, отойдя поближе ко взрослым, сопровождающим её, потому что Амаз, честно говоря, показался ей очень страшным. - Ой, прости, - извинился демон. - Дети нынче так взросло выглядят. Я думал, тебе восемнадцать. В таком случае, я вынужден выпнуть тебя из этого заведения на небо за звёздочкой. Детям тут делать нечего. Тут взрослые дяди ругаются плохими словами и курят вонючие галлюциногенные травки. Пошла вон. - Она со мной, - возразил Клайд. - Дочь? - уточнил Алмаз. - Ну... - замялся Клайд. - Да, почти. - Странно, вы совсем не похожи, - удивился Алмаз. - Так, и что будет пить наш отец-одиночка? - Я пришёл сюда, только чтобы сказать, что если ты ещё раз прочитаешь мои мысли без моего согласия, я тебя головой об эту стойку приложу, - пригрозил Клайд. - А так мне вообще в ювелирный надо. Хэтти, идём. - О-хо-хо, какой романтик, - умилился Алмаз, смотря вслед выходящему из бара и матерящемуся на чём свет стоит Клайду, держащего за руку Хэтти. - Фран, ты чего-нибудь выпьешь или тебе только топливо для самолёта? - Только топливо, - отозвалась Фран, садясь за самый дальний столик, снимая свою шапку и кладя голову на стол, всем своим видом демонстрируя экзистенциальный кризис. - Похоже, у кого-то проблемы, - заметил Алмаз, в последний раз записав что-то в блокнотике и кинув его в Микаэля. - На, там на последней странице. До этого лучше не читать. - Во-первых, я вас внимательно слушал и услышал, что кому нужно, у меня, в отличие от некоторых, старческого маразма не наблюдается, - заметил Микаэль. - А во-вторых, я и без подглядываний знаю, что этот блокнот - Ваш личный дневник, и в нём Вы пишете сопливые любовные признания тому демону-финну, который приходил на прошлой неделе. - Это не ему, кретин, - огрызнулся Алмаз, густо покраснев (Харви был немного в шоке, потому что до этого демон представлялся ему скорее тем, кто невозмутим, а не тем, кто покраснеет, если прочитать его дневник). - Да? - удивлённо поднял бровь Микаэль. - И кому тогда Вы писали "ты так мило злишься", "твоя кожа такая бледная, что хочется отвезти тебя в солнечное место и держать там, пока не загоришь, хотя и знаю, что солнце вредно для тебя" и "не могу дождаться момента, когда снова поцелую твои…" - Дай сюда! - возмутился Алмаз. Пока владелец бара и бармен пытались поубивать друг друга за то, что Алмаз пишет кому-то подобные вещи, а Микаэль читает их вслух, очевидно, в отместку за вечное чтение мыслей со стороны его начальника, а Юки смотрел на всё это, изредка комментировал и смеялся, как будто эти два клоуна были самым смешным зрелищем в его жизни, Харви снова обратил внимание на Фран. Той, кажется, стало совсем плохо: она упёрлась лицом в стол, громко застонала и даже сняла свою куртку (её можно понять, ведь в баре было довольно жарко, Харви сам сидел в огромной футболке, которую стащил у Октавии, которая стащила её у Кристиана), оставшись в простой белой обтягивающей майке (что очень удивило Харви, потому что он не думал, что Фран могла бы надеть что-то подобное). Честно говоря, создавалось ощущение, что либо у неё что-то болит, либо она в трудной жизненной ситуации. И тут Харви уже не смог это игнорировать. Он осторожно взял свой яблочный сок, который Микаэль даже в порыве ссоры умудрился ему налить, и осторожно подсел к Фран. - Ты в порядке?.. - осторожно поинтересовался Харви. Фран подняла на него глаза и посмотрела на него несколько секунд, выбирая в голове между "убить на месте" и "помиловать", а потом снова опустила голову на стол с громким стуком и пробормотала: - Нет. - Я могу чем-то помочь? - поинтересовался Харви. - А чем ты поможешь? - хмыкнула Фран. - Нечем тут помогать. Я тупая влюбчивая дура, которая не может отличить хорошее от плохого. - Не говори так! - воскликнул Харви, понимая, что возможно он не очень хорош в поддержке, но он хотя бы старается, в отличие от некоторых. - Я, честно говоря, не знаю, что там у тебя случилось, но... - ВОТ ИМЕННО, ЧТО ТЫ НЕ ЗНАЕШЬ, ЧТО СЛУЧИЛОСЬ! - рявкнула Фран. Буквально на полминуты воцарилась тишина, нарушаемая только фоновыми разборками, в ходе которых уже разбилось две бутылки, после чего Харви (на свой страх и риск, конечно же) легонько, буквально кончиками пальцев, погладил Фран по лежащей на столе руке и промямлил: - Ну, зато ты хороший пилот. Та посмотрела на него так, как будто он только что выдал теорию о том, что Земля - это на самом деле гигантский бутерброд, и конец света произойдёт, когда у этого бутерброда истечёт срок годности или когда его найдёт какое-нибудь существо за пределами этого мира и съест, запивая всех остальной галактикой (не зря же она Млечный Путь называется), потом улыбнулась и засмеялась. С каждой новой выходкой этой принцессы она... ой, точно, то есть, он всё больше привлекал Фран. В плане дружбы, совместных полётов или чего-то такого, ничего больше, конечно. В конце концов, только Харви мог на полном серьёзе сказать фразу "зато ты хороший пилот", когда у собеседника разрушился мир, и он сейчас борется в последних попытках всё исправить. Ну, ладно, допустим, у Фран не настолько всё прям плохо, но в целом, если подумать… если подумать, эта ситуация, наверное, вполне может привести к концу света, если всё пройдёт не так гладко, как задумала эта наглая, дерзкая, глупая, но, блин, нереально любимая девушка. А, поверьте мне, скорее всего, всё и правда пойдёт не так, потому что опыт обращения с подобными вещами у неё нулевой. Сделает что-то не так - и всё. Бутерброд покроется плесенью, и его выкинут. - Ладно, - вздохнула Фран. - Сейчас всё расскажу.

***

Если бы Рафу ещё неделю назад сказали бы, что после какого-то случая ему будет стыдно заходить в кофейню, он бы ни за что в это не поверил. Как это - ему, такому красивому, помпезному и пафосному, и стыдно куда-то заходить? Стыдно ему было бы, если бы ему сказали зайти в банк после того, как он его ограбил, или пожить в квартире, где жил убитый им человек. Последнее у него как-то было один раз, лет в пятнадцать, и он тогда чуть не описался от страха ночью (спасибо, хоть Клайд тогда был рядом со своим "брось, Раффи, ты уже большой, чтобы бояться темноты" и "ладно, дурак, иди ко мне, без тебя холодно"). А ведь начиналось всё вполне себе безобидно. Союз единственных умных в этой жизни людей, состоящий из Рафа и Октавии, оставшись наедине с балующимися стажёрами и недоделанным ремонтом, внезапно решил поднять вопрос о социальных взаимодействиях одного из сотрудников их организации. Кварца. Они заметили, что не смотря на все его заслуги на заданиях, с ним почти никто не общается, почти никто не говорит о его храбрости и силе, и даже немногие с ним здороваются при встрече. И СЕУЛ (это мы так сократили название "союз единственных умных людей") принял коллективное решение помочь Кварцу с социализацией. Надо доказать миру, что этот парень не менее красив, чем Харви, не менее харизматичен, чем Юки, не менее силён и смел, чем Клайд, не менее добр, чем Бонни, а его чувство стиля не менее… Нет, ладно, до чувства стиля Рафа ему, конечно, как до Китая пешком, но это должно быть в крови, как и любой другой талант. И вот, самое умное, что Октавия и Раф придумали в качестве социализации, - это просто водить Кварца по разным общественным местам, разговаривать с ним, задавать всякие вопросы - в общем, всё, что люди обычно делают, чтобы узнать друг друга получше. Ведь действительно, они ведь почти ничего не знают о Кварце: ни кто он, ни откуда он, ни что он любит, ни кто его родители... А, стоп. Раф вообще не очень знал что-то о семьях своих знакомых. Всё, что он знал - родители Клайда, судя по рассказам старших в "Левантере", были какими-то важными шишками, а потом сдохли... извините, погибли героями при сложных обстоятельствах; Харви из Австралии, и у него там есть две сестры, про которых он периодически выносит Рафу мозг, рассказывая, какие они замечательные и как он по ним скучает, и тыкая в лицо детскими фотографиями своей младшей сестрёнки со словами "ну ты посмотри, какая она милая" (ну, и ещё у него есть родители в Фобии, но про них и сам Харви ничего не знает); с семьёй Юки Раф встречался лично, и ему, честно говоря, не хотелось бы повторять этот опыт; а у Октавии есть брат, который орёт на них и занижает зарплату, и возможно есть кто-нибудь ещё, но об этом Раф не знает. Получается, про семью своих знакомых он в целом не очень хорошо знает. Про Бонни, например, вообще ничего не ясно, а он Рафу приходится, между прочим, нынешним парнем его бывшего и конкурентом за внимание Клайда. Но всё-таки семья - это личное дело каждого, как говорится. Это только Юки со своей сектой и Харви в отношении сестёр считают свою семью национальным достоянием. Так, что-то мы отвлеклись. Семья - это, безусловно, очень важно, но сейчас речь идёт немного не об этом. Наверное, посетители кофейни под гордым названием "WTF" (кофейня под гордым названием, а не посетители), которые явно просто хотели спокойно выпить кофе в свой законный выходной, явно не ожидали, что им придётся видеть перед собой компанию из подозрительного мрачного типа в чёрном, маленькой девочки возрастом где-то между ребёнком и подростком со странным устройством в руках (это был металлоискатель, и она собрала его из тостера своего брата) и О БОЖЕ, КТО ЖЕ ЭТОТ ШИКАРНЫЙ МУЖЧИНА С БЕЗУПРЕЧНОЙ ВНЕШНОСТЬЮ И ОТЛИЧНЫМ ЧУВСТВОМ СТИЛЯ?! Ладно, ладно, хватит уже нарциссизма, переходим сразу к делу. Когда они сели за стол, Раф всё-таки снял плащ (это был довольно редкий случай), оставшись в менее красивой жилетке поверх рубашки, которая, на секундочку, стоила почти пятьсот евро, и заговорил: - Так, кто что будет заказывать? Давай, Тави, выбирай что-нибудь, я заплачу. Что ты хочешь? Сок? Может, молочный коктейль? Он, конечно, ужасно дорогой и калорийный, но... - Во-первых, - прервала его Октавия, даже не поднимая глаз от своего прибора, - меня зовут Октавия. Попрошу без искажений, в моём имени ещё три буквы. Во-вторых, я буду кофе. С сахаром. Семь ложек. И с сиропом. Клубничным. И я сама за себя заплачу. - О, у тебя есть мелочь? - умилился Раф. - Если тебе не хватит, я могу... - У меня есть кредитка Криса, - перебила его Октавия. - ЧТО?! - поразился Раф. - Что ты за ребёнок такой?! Я в твоём возрасте мог только мечтать о том, чтобы сходить в кофейню! Мы с Клайдом туда только погреться заходили после задания на морозе, чтобы этот коротышка себе ничего не отморозил! Клайд первый раз увидел молочный коктейль в семнадцать лет! - И? - Октавия явно не поняла, в чём смысл этой тирады. - А у меня брат - глава нелегальной организации, и я живу с его сотрудником с самой интересной личной жизнью. У меня счастливое детство, бро. И вообще, ты был моего возраста ещё до Ледникового периода, тогда взрослые в вашем "Левантере" были ещё более тупыми, и им ещё никто не сказал про права детей. Вас с Клайдом наверняка даже били в детстве. А у меня, как видишь, всё хорошо. - Потому что ты сестра начальника, и если мы тебя хоть пальцем тронем, Кристиан открутит нам головы, - напомнил Раф. - В том числе, - кивнула Октавия. - Мне повезло родиться в нужное время в нужной семье, и теперь мне двенадцать... - Одиннадцать, - поправил Раф. - Почти двенадцать, - заявила Октавия. - Так вот мне двенадцать, и у меня уже есть всё, что нужно для счастья, а ты в двенадцать был голодным заморышем и уже вовсю бегал за мальчиками. - Я не был голодным! - соврал Раф, невольно вспоминая, как их морили голодом, если они не справлялись с заданием (наверное, именно поэтому в будущем лучшим агентом стал Клайд, которому с его побочкой от способности (и просто феноменальной для сотрудника нелегальной организации любовью к еде) голодать было нельзя). - И я не был заморышем! И я бегал за одним конкретным мальчиком, потому что он, зараза, красивый, и мы были напарниками, и он спас мне жизнь столько раз, что когда он умрёт, я лично поставлю ему памятник, если сам не умру к тому времени! И вообще, мы здесь не для того, чтобы обсуждать моё детство! Давай, иди уже за своим кофе, а я пока поддержу дружескую беседу с нашим спутником! - с этими словами Раф повернулся к Кварцу и, улыбнувшись, как улыбаются обычно только люди в учебниках английского или маньяки, заговорил с ним: - Ну что, дружище, как дела? Как твоё... э-э-э... здоровье? Кварц, всё это время сидевший относительно неподалёку, но с максимально отстранённым видом разглядывающий что-то в окне, посмотрел на своего невольного собеседника уничтожающим взглядом, покрывшись тёмными линиями по всей шее и подбородку: - Могу я не участвовать в этом цирке и пойти домой? - Конечно, не можешь! - воскликнул Раф, улыбаясь ещё шире и на свой страх и риск хватая Кварца за руку. - Лучше расскажи что-нибудь о себе! - Если я расскажу о себе, ты от меня отстанешь? - поинтересовался Кварц. - На какое-то время, - кивнул Раф. - Давай, это не так страшно, как ты думаешь! Что ты любишь есть? - Я не очень люблю есть, - признался Кварц. - Понимаю, понимаю, - Раф по-дружески похлопал соперника по плечу. - Полностью с тобой согласен, не стоит предаваться чревоугодию. А какой твой любимый цвет? - Чёрный, - ответил Кварц, отодвигаясь как можно дальше (что ему не удалось, учитывая настойчивость того, от кого он пытался дистанцироваться). - Одобряю твой выбор! - похвалил Раф. - Чёрный - отличный цвет! Он очень стильный и всегда в моде! - Может, хватит соглашаться с каждым моим словом? - раздражённо спросил Кварц, и в его голосе прозвучал немного... раздвоенно, что ли. - Но так я показываю тебе, что у тебя могут быть единомышленники! - возразил Раф. - Что ты можешь быть кому-то интересен! - Может, не надо? - взмолился Кварц. - Хорошо, - согласился Раф. - Тогда расскажи мне о своей семье! - Нет. - Почему? - Не люблю об этом разговаривать. - Брось! Что может быть такого? У тебя есть братья или сёстры? - Нет. - У нас с тобой много общего! У меня тоже нет! А как насчёт твоей мамы? Кто она? Моя вот - трагичная жертва абьюза и токсичных отношений! А твоя? - А не помню. - Умерла. Соболезную. У вас с Клайдом похожая ситуация. А отец тоже умер или есть что рассказать? Вдруг тут мы тоже похожи? Вот мой отец был конченым наркоманом, бил свою жену и изменял ей. Ужасный человек, согласись? Надеюсь, у тебя не так. Кто твой отец? Ты знаешь о нём что-нибудь? - ПРЕКРАТИ! В этот момент Кварц стал выглядеть прямо как тогда, на одном из первых заданий, где Раф его видел, на задании с повышением температуры в одном из районов: тёмные линии запульсировали голубым, от рук тоже исходило свечение, волосы развевались на несуществующем ветру, а глаза стали полностью чёрными. Очевидно, либо Кварц был слишком интровертом для таких посиделок, и ему уже настолько некомфортно было сидеть в окружении стольких людей, либо Раф в разговоре задел тему, которая оказалась особенно болезненной. Возможно Кварц не знает и своего отца тоже или наоборот, знает, но пребывает не в восторге от него. У многих людей есть травмы от отца. Рафу вон тоже несладко приходилось, пока "Левантер" его не украл (там, правда, условия были ненамного лучше, но там хотя бы был Клайд и не было наркоманов). И вот Кварц, не в силах справиться с той силой или с той сущностью, что находилась внутри него, выплеснул свою силу наружу и, будучи одержимым, сделал это, разумеется, не условно и целясь во что-нибудь неживое, что не сильно бы пострадало от его атаки, а полноценно и направив всю свою злость и силу в Рафа, и через секунду тот уже лежал и не мог пошевелиться. Если бы он только смог разговаривать в таком затруднённом положении, он бы обязательно искренне извинился, сказал бы, что был неправ, они пошли бы домой и никогда больше не поднимали бы подобные темы. Однако говорить или вообще издавать какие-либо звуки в таком состоянии, когда по телу проносятся разряды магической энергии, тебя каждую секунду обжигает заклинание, которым в тебя запустили, перед глазами ничего не видно, а в голове такой шум, как будто толпа людей разговаривает шёпотом на непонятном языке. К счастью, с обеспокоенным криком "бро, ты как?!" подоспела Октавия. Ни говоря ни слова, она достала из кармана какую-то небольшую бутылочку и начала буквально заливать её содержимое в рот Рафа. Тот давился, ему хотелось вытошнить это всё прямо на диванчик, на котором он сидел (ну, сейчас скорее лежал, но это неважно), но всё-таки он пил, интуитивно понимая, что это что-то, что поможет ему. И действительно, спустя каких-то три минуты Раф перестал чувствовать на себе чужую магию и, вдохнув побольше воздуха, что до этого ему не удавалось сделать в полной мере, выдохнул: - Фух... Что за гадость это была? На вкус, как облепиха и мусор. - Это целебный отвар из облепихи по древнему рецепту китсунэ, - пожала плечами Октавия. - Мне Юки дал. Как раз на такой случай. Всё будет хорошо, но шрам на груди останется. Но ты же никому не показываешь голую грудь, да? - ТАВИ! - Октавия. В этот момент Кварц наконец очнулся и вернулся в реальность, так скажем. Увидев немного пришедшего в себя, но всё ещё ослабленного Рафа, Октавию с отваром из облепихи и прожжённое на диванчике пятно, он моментально понял, что произошло, и выдавил из себя, стараясь говорить как можно более внятно сквозь приступ кашля: - Про... сти... - Нет-нет, всё нормально, это ты меня прости! - отмахнулся Раф. - Я не должен был доводить тебя до этого! Однако в случае менеджера кофейни, в которой они сидели, простым "простите, мы не хотели" отделаться не удалось, да они и не собирались. Выслушав от явно немолодой и не очень ухоженной женщины тираду о том, что всех владельцев сверхспособностей и магических существ уже давно надо выгнать, и возместив ей какую-то явно завышенную за такой маленький и дешёвый (Раф, по иронии судьбы, недавно был в магазине мебели, когда помогал Клайду выбирать новую кровать, и видел, сколько стоит такая мебель) диванчик, они вышли из кофейни, пообещав менеджеру больше никогда сюда не заходить. Уже стоя на улице в огромной куртке и с вязаной шапкой на голове (явно работа Бонни), Октавия Октавия достала из кармана ручку и бумажку и начала что-то там черкать: - Так… Значит, на сегодня вычёркиваем парк... выставку современного искусства... эх, ладно... и уличные бои в подворотне между стоматологией и рестораном. - Ты включила в список мест для социализации уличные бои? - удивился Раф. - Не всё же по скучным местам ходить, - пожала плечами Октавия и обратилась к Кварцу более ласково, без обычной циничности, что происходило довольно редко: - Бро, в списке остался ещё кинотеатр, но если хочешь, мы можем пойти без тебя. Ты можешь пойти домой. Кварц посмотрел в её честные детские глаза и на неожиданно появившуюся улыбку, на то, как она искренне разрешила ему сделать так, как ему будет комфортно, и не смог сдержать своей собственной улыбки, которую он использовал только пару раз в жизни: - Я пойду с вами. - Ура! - радостно воскликнула Октавия, и Кварцу стало как-то теплее на сердце от вида её радости. - Не волнуйся, после этого сразу домой! Честно-честно! В это Кварцу, конечно, уже не очень верилось, потому что Октавия ничего толком не поела, да и кофе ей отказались делать те кретины из кофейни, и после похода в кино ей наверняка захочется есть. В конце концов, нельзя же целый день провести без еды. И тем не менее, мысль, что с этими двоими ему придётся ещё и пообедать, почему-то уже не так сильно пугала Кварца, как испугала бы утром. То ли он уже смирился с тем, что всё в тот день пошло против его интровертности (если есть такое слово, конечно), то ли ему действительно нравилось проводить время с этим красноволосым бестактным типом и девочкой, которая каждый день пыталась взломать базу данных "Церемонии" и иногда преуспевала в этом лучше, чем опытные взломщики, вроде Мики. В конце концов, эти двое хотя бы попытались наладить с ним контакт, даже если у них это получилось не очень хорошо, и после срыва сущности не сбежали и не начали кричать, а улыбнулись, простили и позвали с собой в кино на какой-то сомнительный фильм. И почему-то Кварцу показалось, что он может доверить им свою тайну. Но не сейчас. Сейчас они все вместе идут в кино.

***

- Её зовут Хагата, - рассказывала Фран. - Она суккуб, живёт в измерении Иллечебра, летает на своём пегасе по разным измерениям. В общем, делает всё то же самое, что и я, только на пегасе. Ну, и развозит не пассажиров, а посылки. Мы встретились с ней несколько лет назад, в этом баре. И достаточно долгое время мы... как бы это сказать... были в одной компании. Нас было штук десять, наверное, разных пилотов и наездников. И я всегда была влюблена в Хагату, даже если она смотрела на меня, как на дуру на жёлтом самолёте. - Может, всё было взаимно, - вмешался в её рассказ Харви. - Может, она просто не заметила, что ты влюблена в неё. - Я приносила ей цветы каждое утро, - возразила Фран. - И я разрешала ей порулить "PELMENISLOP". И я как-то пыталась её поцеловать, когда сильно напилась. - А, - смутился Харви. - Что было дальше? - Дальше мы все вместе решили полететь в измерение к Хагате на каникулы, потому что у них там очень красивое море и всегда лето, - вздохнула Фран. - Но по дороге была сильная буря, и в живых остались только я и Хагата, да и мы после этого события быстро рассорились. Я не видела её несколько лет, но в ночь со вчера на сегодня она пришла ко мне и рассказала, что её измерение на грани, и ей нужна моя помощь. А потом… потом она показала мне эту штуку, которую она украла у тех плохих ребят, с которыми вы боретесь, и сказала, что это может помочь ей. Я сказала, что это может быть опасно, ведь у неё никогда не было опыта с подобными артефактами. Я отказалась идти с ней, но не смогла её остановить. Она разозлилась, накричала на меня и ушла. - Ты и не должна была её останавливать! - заявил Харви. - Она демон, чтоб её! В гневе она могла бы убить тебя, если бы ты начала её останавливать! Говорю тебе, как человек, который видел, как его парень-китсунэ отгрыз голову человеку, который пытался его остановить. - Фу, блин, ты зачем мне это рассказываешь? - скривилась Фран, но быстро снова переключилась на режим драмы: - Но ты не понимаешь! Измерение Иллечебра находится почти в самом центре измерений! Любое неосторожное сильное магическое вмешательство, и пропадёт ВСЁ! Только тогда Харви понял, насколько серьёзной действительно была эта ситуация. Они вместе с "Левантером" борются с "Церемонией" и спасают только мир людей (он, конечно, тоже очень важен, там миллиарды жителей, среди которых, на секундочку, у Харви есть родители и сёстры, хоть недавно и выяснилось, что они все ему не совсем родные), но сейчас на грани оказываются сразу все существующие измерения, если всё действительно так, как это описывает Фран (а она почему-то была одной из немногих людей, которым Харви верил, даже несмотря на то, что познакомились они совсем недавно и виделись всего пару раз в жизни). И получается, что в этой ситуации было бы даже безопаснее, если бы амулет остался у "Церемонии". Харви никогда бы не подумал, что в его жизни будет такая ситуация, когда "Церемония" покажется ему не самым опасным и не самым важным, что происходит в его жизни. По сравнению с тем, что может произойти по неосторожности этой Хагаты, их проблемы с работорговцами - сущие пустяки. Наконец осознав всю серьёзность ситуации, в которой они оказались, Харви залпом выпил свой яблочный сок (о чём почти сразу пожалел, потому что его немного затошнило), встал из-за стола и решительным голосом произнёс: - Вставай. Мы летим к твоей Хагате. - Ты совсем спятил, что ли, принцесса? - хмыкнула Фран. - Хочешь, чтобы мы вдвоём - пилот ростом метр с кепкой и блондинистый задохлик, у которого волос больше, чем мышц - пошли разбираться с концом света и отговаривать самую упёртую девушку в мире от её идеи? Сдохнуть решил? - В моей голове это звучало не так страшно, - признался Харви. - Но мы же не можем просто сидеть здесь, пока она разрушает вселенную! - Что за героизм в тебе проснулся? - удивилась Фран. - Я... Я не знаю, - пожал плечами Харви, уже полностью усомнившись в своей и идее и снова садясь за стол. - Наверное, это действительно ужасная идея. - Да это просто самая худшая идея, которая только могла прийти тебе в голову! - воскликнула Фран, но тут же ударила кулаком по столу с такой силой, что стакан из-под сока подпрыгнул, и улыбнулась: - Но я в деле! - Серьёзно? - поразился Харви. - Конечно! - кивнула Фран, уже снова надевая свою куртку и ища упавшую под стол шапку. - Я не я, если не ввяжусь в самую опасную авантюру в моей жизни! Ты со мной? - Я это придумал, - напомнил Харви. - Конечно, я с тобой. После этих слов они вместе встали и направились к выходу из бара под сопровождение криков "ама луза, хани" (да, эта песня всё ещё играла фоном) и победной песни Фран, которая, правда, состояла в основном из метафор про небо и самолёты, признаний в любви какой-то "девушке моей мечты" и иногда крепких ругательств, когда пилот забывала слова. Однако как бы им ни хотелось пройти мимо всех остальных незамеченными, это было невыполнимо. В конце концов, Алмаз умел читать мысли, а мысли о спасении вселенной от конца света, наверное, очень громкие. Увидев, как гордо (и, давайте будем честны, немного нелепо) Харви и Фран направляются в сторону выхода, владелец бара посмотрел на них с видом старого демона, который видел уже всё (которым он, к слову, и являлся), и поинтересовался: - Далеко собрались? - Онии-чан! - воскликнул Юки каким-то… менее разборчивым, чем обычно, голосом, пытаясь встать и подбежать к Харви, в итоге чуть не падая со стула, от чего его спас только вовремя поймавший его Микаэль. - Не уходи без меня! - Нет, мистер Юки, - вторил ему бармен. - Вы остаётесь здесь и приходите в себя, потому что кое-кому, - он выразительно посмотрел на Алмаза, - приспичило дать Вам ту смесь для курения, от которой он сам в прошлый раз чуть копыта не откинул. - Я немного дал! - возмутился Алмаз. - Откуда у Вас вообще эта смесь? - удивительно спокойно, но с достаточной долей пассивной агрессии спросил Микаэль, выходя из-за стойки, укладывая уже полуспящего, хоть и всё ещё бормочущего что-то про "я абсолютно трезв" Юки на диван и укрывая пледом. - Она запрещена во всех измерениях. - А вот это уже не твоё дело, - огрызнулся Алмаз и снова обратился к Харви и Фран: - Вы далеко? - Спасём мир в парочке измерений отсюда и обратно, - отмахнулась Фран. - Ладно, идите, - вздохнул Алмаз. - Главное вернитесь раньше, чем это чудо, - он указал на Юки, - проснётся и начнёт спрашивать, куда делся его онии-чан, и разносить мой бар. - Это мой бар, - вмешался Микаэль. - Не дождёшься.

***

Если вы думали, что Клайд под предлогом похода в ювелирный пошёл в какое-нибудь другое место по своим другим делам, вы глубоко ошибаетесь. Если бы он так делал, он бы придумал другую, ещё более скучную и типичную отмазку (например, "иду котятам корм покупать"), чтобы никто точно не увязался за ним. В тот день же ему действительно просто жизненно необходимо было сходить в ювелирный. Знаете ли, даже такие агрессивные и неприятные типы, как он, могут иногда ходить в такие места. Маньяки тоже могут разбираться в украшениях. Но Клайд маньяком не был и в украшениях не разбирался, поэтому взял с собой Хэтти. Она сказала, что немного в этом понимает и, кроме того, она нейтральная сторона и не будет смеяться над Клайдом и его неловкими попытками что-то выбрать или объяснить продавцу (симпатичному высокому парню с розовым маникюром), что ему нужно и что он не отец-одиночка (но его так уже несколько раз назвали прохожие на улице, так что ему не привыкать). Тот день обещал быть просто шикарным. Расхаживая между витринами с различными украшениями, которые были, да, очень красивыми и блестящими, но иногда такими дорогими, что хотелось сесть и начать оплакивать свои скудные доходы. Проведя в состоянии "так, это не то, это не то, это слишком дорого, это слишком уродливо" около получаса, Клайд наконец-то увидел что-то, что заставило его остановиться, посмотреть на увиденное ещё раз, серьёзно задуматься, посмотреть на цену, ужаснуться, потом ещё раз серьёзно задуматься, вздохнуть и спросить: - Как думаешь, вот эти нормальные? Хэтти, в это время любовавшаяся заколкой в виде цветочка с кучей розовых камушков на другом конце магазина, моментально повернула голову в сторону Клайда, подошла к нему, посмотрела, куда он смотрит и оценила: - Хм... Довольно симпатично. - Думаешь, ему понравится? - голосом, полным надежды, поинтересовался Клайд. - Главное же не само украшение, а повод, по которому Вы это подарите, - улыбнулась Хэтти. - Тем более, что они очень милые. - И когда только я стал таким сентиментальным? - хмыкнул Клайд. - Раньше я бы сюда даже не пошёл. А уж тем более, для какого-то другого человека, - он всхлипнул, но тут же взял себя в руки и, глубоко вздохнув, как будто делая самое сложное решение в своей жизни, обратился к продавцу: - Я возьму вот эти. - Интересный выбор, - кивнул продавец. - Рад наблюдать, как такой молодой отец, как ты... - Я НЕ ОТЕЦ! - вспылил Клайд и ткнул пальцем в Хэтти, которая смущённо хихикал, но всё-таки была немного рада, что её принимают за дочь самого лучшего сотрудника "Левантера". - ОНА МОЯ УЧЕНИЦА! - С Вас двадцать тысяч, - заявил продавец. - Оплата душами. - А человеческими деньгами нельзя? - сразу с наездом (на всякий случай) уточнил Клайд. - Человеческие деньги? - фыркнул продавец. - Фу, какая мерзость. Если нет двадцати тысяч душ, можешь заплатить одной. Своей. - Так! - Клайд ударил обеими руками по столу, за которым стоял продавец, и подался вперёд, стараясь нависнуть над этим наглым заразой, что у него сделать не получилось, ведь разница в росте у них была сантиметров двадцать пять-тридцать. - Я в эти ваши игры демонические не играю! Или продал за нормальные деньги, или я за себя не ручаюсь! - Салют, Клайд Харрисон, давно не виделись, - внезапно послышался напыщенный и до боли знакомый голос. Клайд обернулся и, сам не веря в то, что это действительно сейчас с ним происходит, увидел Райана. Тот был всё так же красив, так же пафосен, так же хорошо одет, и с прошлого раза, кажется, вообще особо ничего не поменялось. Как будто это не он чуть не сдох недавно сначала от атаки принцесской силы Харви и выстрела Бонни, а потом, собственно, от ног Клайда собственной персоной. Почему-то факт, что он смог идеально вылечиться без каких-либо видимых следов меньше, чем за месяц, казался не то, что странным, но и каким-то… нереальным, что ли. Конечно, когда встречаешь одного из своих злейших врагов, который похитил тебя и держал в заложниках, возможно то, как он восстановился за такое короткое время, - не то, о чём стоит думать в первую очередь. В любом случае, вряд ли сейчас Райан представляет собой ту же опасность, что до этого. Амулета-то у него нет. Прямо за Райаном, повернувшись к нему спиной и пытаясь притвориться, что он вообще не заодно с этим психом, а просто пришёл посмотреть на украшения, стоял его синеволосый напарник, которого, насколько Клайд знал, звали Мэйсон. Вид у него был такой, как будто его только что пропустили через мясорубку, потом заставили смотреть пятичасовые бои чихуахуа и огромных бешеных дворняг и подбирать оставшиеся после них трупы, а сейчас вот послали в другое измерение в ювелирный, где Райан сейчас будет разбираться со своим бывшим (или не совсем бывшим?) объектом любви. - О, какие люди, - закатил глаза Клайд, с ног до головы осматривая неожиданно вошедшего Райана. - И как ты только так быстро восстановился? - Просто недавно мои коллеги поймали для наших опытов парня со сверхспособностью лечить людей прикосновением, ничего такого, - пожал плечами Райан. - А ты как поживаешь, мой драгоценный бывший заложник? Я смотрю, ты богат, раз покупаешь что-то в этом магазине. - Это не твоего ума дело, - огрызнулся Клайд. - Что ты здесь делаешь? - Как видишь, разговариваю с тобой, - улыбнулся Райан. - Изначально мы шли с Мэйсоном на задание, надо было поймать какую-то девицу, что украла у нашей организации одну важную вещицу, но я увидел в окне тебя, и не мог же я пройти мимо такой красивой мордашки. Признайся, скучал по мне, мой маленький... Клайд не выдержал этого (всё-таки он всё ещё был невероятно зол на этого урода), да и он в целом ненавидел подобного с себе отношения: называть его "своим", а тем более "своим маленьким да кем угодно" мог позволить себе только Бонни, и то сейчас они в ссоре, и такие обращения и прозвища были бы странными. Ну, и иногда ещё Рафу можно, но его мы тут обсуждать не будем. Собрав всю свою волю и злость в кулак, Клайд пнул Райана в живот с такой силой, что тот согнулся пополам, поскользнулся на чём-то и упал на спину с таким громким стуком, как будто был комплекцией, как шкаф. Однако, несмотря на то, что его только что больно ударили, так ещё и уронили на пол, на лице Райана сияла такая счастливая улыбка, как будто ему предложение сделали. - Я смотрю, ты всё такой же агрессивный, - радостно произнёс он. - Как же приятно видеть, что ты не меняешься. - Знаешь что ты, тупой маньяк с паштетом вместо мозга? - Клайд с наслаждением наступил на грудь своему собеседнику. - Если ты ещё хоть раз позволишь себе так разговаривать со мной, я тебя... - А если ты ещё хоть раз сделаешь такое умильное лицо, я просто завизжу от восторга, - ухмыльнулся Райан. - Да чтоб тебя!.. - закричал Клайд, уже собираясь ударить его ещё раз, на этот раз в лицо, однако стоило ему замахнуться и уже начать дубасить её гигантской подошвой своего ботинка, однако в решающий момент заметил, что его нога завязла в чём-то липком и... сырном? Посмотрев вниз, Клайд обнаружил, что между лицом уже начавшегося отпираться Райана и его ботинком возник толстый слой свежесваренных и божественно пахнущих макарон с сыром. Когда Клайд обернулся, он увидел Хэтти, стоящую с очень сосредоточенным лицом, вытянув руку, от пальцев которой исходило яркое жёлтое свечение. - Какого?.. - начал было Клайд, вставая с Райана и стараясь очистить ботинок от макарон. - Это... Это моя способность, мистер Харрисон, простите, - пискнула Хэтти. - Pasta. - Ты... создаёшь макароны? Серьёзно? - поразился Клайд, и когда в ответ, к своему огромному удивлению, получил смущённый кивок Хэтти, снова обратился к Райану, который теперь отчаянно отплёвывался от макарон, выглядя таким оскорблённым, как будто его только что урыла четырнадцатилетняя девочка с гастрономической способностью (а, точно, так и было): - А теперь иди куда шёл. И если я ещё раз увижу тебя на своём пути - в следующий раз улыбаться будешь уже на том свете. И как бы стереотипно и банально это ни звучало, это сработало: Райан и Мэйсон действительно вышли (а последний за это время успел ещё и купить какую-то симпатичную цепочку). Разумеется, только потому, что изначально их задание состояло не в том, чтобы мешать Клайду тратить деньги и устраивать разборки с носителем макаронной способности. Посмотрев вслед своим врагам и довольно вздохнув, Клайд сначала похлопал Хэтти по плечу со словами, что она молодец (только услышав это, та радостно завизжала и обняла своего собеседника), а потом повернулся к продавцу, стоявшему за своим лицом с всё такой же невозмутимой миной, ухмыльнулся и лукаво поинтересовался: - Что, всё ещё не принимаешь человеческие деньги? - Впечатляешь, малыш, - оценил продавец. - Теперь хочу твою душу ещё больше. - Я ТЕБЯ СЕЙЧАС... - Ладно, давай сюда свои фантики. Но это только в первый и последний раз.

***

Когда "PELMENISLOP" приземлился на окраине одного из городов в измерении Иллечебра, Харви поразился тому, насколько там было прекрасно. Зелёная трава, голубое небо, запах моря, витающий в воздухе... Какая-то особенная атмосфера, которая настолько перекрывает все недостатки этого измерения (например, тот факт, что дома были больше похожи на камни с окошками и дверями, причём большинство из них были ещё и без крыши), что тебе уже становится всё равно на минусы: ты видишь только хорошее, особенно, если только что сбежал из мира, где середина января, а тут солнышко светит, птички поют и морем пахнет. Харви поймал себя на мысли, что если бы не условия жизни в этом измерении, он бы, наверное, жил здесь. Это место даже чем-то напоминало ему о том районе в Австралии, где он вырос: в тёплое время года там было так же жарко, так же приятно… Ну, и ещё там было много пауков, но это уже неважно. Однако впечатление кардинально менялось при входе в город, ведь кроме странных домов, которые выглядели так, будто их построили обезьяны сто лет назад, там было ещё много сомнительных деталей. Например, мусор, валяющийся на дороге, причём не только всякие обёртки от мороженого или окурки (хотя этого добра тоже было полно), но и куски стекла, которыми можно распороть ноги, если по неаккуратности пройтись босиком, или даже останки существ, подозрительно похожих на людей. Или количество бездомных и грязных существ на улице. Или пятна крови буквально на каждом шагу. Или тот факт, что некоторые жители этого города (в основном те, что выглядели более или менее прилично) целовались друг с другом прямо на улице, никого не стесняясь, причём иногда даже втроём (зрелище было так себе, Харви предпочёл бы не видеть этого). Дом Хагаты ничем не отличался от всех остальных домов в городе, разве что был украшен какими-то гирляндами и флажками, которые смотрелись странновато и немного по-детски и совсем не вязались с тем образом Хагаты, что был у Харви в голове. Он, конечно, старается не поддаваться стереотипам, но когда все, кто встречался им на пути, выглядят, как двухметровые модели с ногами от ушей в одежде, как будто они пришли на показ нижнего белья, от очередной жительницы этого города ожидаешь такого же. - ХАГАТА! - заорала Фран, отчаянно стуча в дверь. - ОТКРЫВАЙ, У МЕНЯ К ТЕБЕ ВАЖНЫЙ РАЗГОВОР! БИТЬ НЕ БУДУ, Я СЕГОДНЯ ДОБРАЯ, НО ЕСЛИ НЕ ВЫЙДЕШЬ, ВЫЛОМАЮ ДВЕРЬ И ВОЙДУ САМА! До сих пор непонятно, что такого произошло: то ли хозяйке дома ещё была нужна дверь, то ли она (хозяйка, а не дверь) действительно была не против поговорить с Фран - но факт остаётся фактом. Через несколько секунд дверь уже была открыта, из неё показалась голова с растрёпанными чёрными волосами, и, судя по тому, что Фран при виде этой головы закричала "Хагата, чтоб ты со своего пегаса свалилась, что ты творишь?!", обладательница этой головы и была той девушкой, которую они искали. Хагата снова разбила все стереотипы Харви о суккубах. По сравнению с остальными своими сородичами она была довольно невысокого роста (чуть выше Фран), с почти детским, милым личиком и заметно торчащими в сторону ушами, да и комплекция у неё была… скажем так, не Ким Кардашьян. Единственными деталями её внешности, по которым можно было понять, что она демон, а не просто школьница, сбежавшая с уроков, были небольшие рожки на голове, которые было почти не видно из-за лохматой шевелюры, пара крыльев, которые явно выполняли чисто эстетическую функцию, ведь взлететь на крыльях такого размера просто невозможно, и длинный остроконечный хвост. Одета Хагата тоже была вполне нормально: майка (такая же, как у Фран, но серого цвета, из-за чего создавалось ощущение, что они сговорились), чёрные джинсы какого-то несуразно большого размера, самый обычный ремень, перчатки без пальцев и кросовки, пережившие, судя по их внешнему виду, Афганскую войну и ещё несколько не самых приятных исторических событий. - Ты невовремя, - лениво заявила Хагата, и её голос тоже показался Харви не очень зрелым и взрослым, почти детским. - Я в курсе, - ответила Фран. - Пусти, надо поговорить. - То есть ты прилетела ко мне без предупреждения, чуть не сломала мне дверь, привезла с собой это веснушчатое чудо, - Хагата указала на Харви пальцем, ногти на котором были подозрительно острыми, какими у людей они быть не могут, - и теперь думаешь, что я тебя впущу? Ну, заходи. Внутри оказалось именно так, как Харви себе представлял после того, как увидел Хагату: на стенах висели всё те же гирлянды вместе с плакатами какой-то певицы-суккуба с такими пропорциями тела, что казалось, что она нарисованная, и… коллекцией топоров, каждый из которых был начищен до блеска и даже подписан кривым почерком на участке рядом стены рядом с тем местом, где висел. Кроме, разве что одного топора, который лежал на тумбочке около стола с остатками крови на лезвии. Очевидно, Хагата использовала его совсем недавно (интересно, на ком) и ещё не успела отмыть. На полу то ли чтобы скрыть что-то на покрытии, что мы не должны видеть, то ли просто для уюта, лежал ковёр. Посреди комнаты располагалось несколько кресел. Ну, или мешков, набитых соломой, которые выполняли функции кресел. В углу стояла гитара, а рядом с окном, находящимся в каком-то очень специфическом место, - раскладушка с подушкой без наволочки и радужным пледом, которая, очевидно, служила хозяйке дома кроватью. Было немного странно, что при всей своей обычной одежде Хагата живёт в таких плохих условиях, и Харви уже хотел спросить об этом, но та, как будто прочитав его мысли, сказала, что у неё, может быть, не очень много мебели и места, но это потому, что жилище временное. Фран, правда, потом по секрету сказала Харви, что Хагата живёт там уже лет пять без перерывов, но мы же не будем придираться к ней, правильно? Тем более, что она демон, а демоны хорошо чувствуют подобные вещи. Когда они вошли в комнату, на одном из импровизированных кресел сидела девушка (или просто очень симпатичный длинноволосый парень, Харви не успел разглядеть) с осветлёнными волосами, заплетёнными в высокий хвост, свисающий где-то до середины спины, и в белом наряде, который на фоне того, что носили суккубы и инкубы на улице, выглядел вполне прилично, хотя до монахини ему всё равно ещё далеко. Судя по физиологии этой девушки, она тоже была суккубом (или инкубом, если вдруг это всё-таки был парень). Однако разглядеть её (или его) так и не удалось: только увидев, что кто-то вошёл, она быстро скрылась за шторкой, где, по словам Хагаты, находился туалет (по совместительству стойло её пегаса по имени Плюшка). - Это твоя девушка? - поинтересовалась Фран, посмотрев вслед убегающей, и в её голосе послышалось что-то странное. Ревность, что ли? Или зависть? - Рэй? - хмыкнула Хагата. - Нет, конечно, Рэй - совсем не мой типаж. Мы просто дружим. Чаю будете? - Если ты имеешь в виду ту клубничную бурду, то да, - кивнула Фран. Очевидно, Хагата имела в виду ту клубничную бурду, ведь она вздохнула, подошла к подозрительно жёлтому кувшину с подозрительно красными цветочками, где, как Харви казалось, не могло быть налито ничего, кроме крови врагов, и разлила содержимое по кружкам. Попробовав, Харви с удивлением обнаружил, что там и правда клубничный чай, но уже остывший и с такой дозой сахара, что по вкусу это нечто больше напоминало компот. Когда Фран и Харви получили свои порции чая и устроились на кресла, которые, к слову, были не такими уж удобными, Хагата вздохнула и пошла отмывать тот топор от крови, как будто у неё в гостях не сидели ещё два человека, а на улицах города не происходил всякий беспредел. Спустя пять минут неловкого молчания, Фран наконец спросила: - И куда ты дела штуку, которую украла у мужика в баре? - Эту штуку? - поинтересовалась Хагата, доставая из-под майки амулет в виде зелёного круга, похожий на те, что использует "Церемония". Странно, но до этого момента Харви был абсолютно уверен, что за пазухой у Хагаты ничего не было. - Да, её, - подтвердила Фран. - Что ты собираешься сделать с её помощью, а главное, знаешь ли ты, как она работает? - Конечно, знаю, обращению с амулетами, вообще-то, в школе учат, если ты забыла, - прошипела Хагата, и Харви заметил, что язык у неё удивительно длинный и раздвоенный, а зубы заострённые. - В вашей может и учат, - согласилась Фран. - Но не забывай, что я человек, а в человеческих школах самый интересный предмет - химия, и та сплошное разочарование: ожидаешь опытов, а получаешь задачи. - Это ваши проблемы, что у вас нет предмета основы соблазнения, - закатила глаза Хагата. - У нас нет природного дара к соблазнению, некоторые люди неделями не моются, а некоторые моются, но пахнут так, как будто нет, - напомнила Фран. - И, кстати, ты не ответилана вопрос, что ты будешь делать с этой штукой. - Эта штука, - Хагата слегка приподняла руку, в которой лежал амулет, - даёт способность управлять чужой болью. Я назвала это Scars. С её помощью я собираюсь причинить всем, кто неправ, такую боль, что они не выдержат её и умрут. Нам, тем, кто прав, останется только прибрать трупы и жить счастливо. - А ты что, запомнила всех, кто неправ, в лицо? - поинтересовалась Фран, а когда Хагата замялась в поисках ответа, Харви внезапно заговорил: - А что случилось-то? - Сначала всё было просто, - рассказывала Хагата. - Суккубы были девушками и соблазняли мужчин, инкубы были мужчинами и соблазняли девушек. Однако в какой-то момент всякие "революционеры", - она показала пальцами кавычки, - подумали, что можно же не ограничиваться только противоположным полом и соблазнять всех. - Только не говори о них сейчас так пренебрежительно, - вмешалась Фран и ткнула пальцем в Харви: - Он трансгендер и встречается с тем гендерфлюидным лисом, который помогал мне собирать самолёт. Да ты и сама не гетеро. А о себе говорить плохо уж точно не стоит. Ты не достойна этого. - А потом пришли консерваторы, которые почему-то считают, что унижать других за то, что они любят не только людей или демонов противоположного пола, - это нормально, - продолжила Хагата, но от слов Фран на её щеках теперь красовался ярко-красный румянец. - Они начали оскорблять нас на улицах, писать нам всякие гадости на дверях, даже врать по телевидению, что мы совершаем какие-то преступления, чтобы выставить нас в плохом свете. - В этом измерении есть телевидение? - удивился Харви, но, увидев, как на него посмотрели его собеседницы, сменил вопрос: - То есть, вы раздули такой конфликт со смертоубийствами, насилием и разрухой по всему измерению... из-за того, что вам кто-то что-то сказал? Из-за... гомофобии? - Это у вас в мире людей можно целоваться с кем угодно, и всем будет всё равно, но у нас... - начала было Хагата, но Харви её перебил: - ВСЁ РАВНО?! В НАШЕМ МИРЕ, ГДЕ В ПОЛОВИНЕ СТРАН ЭТО СЧИТАЕТСЯ НЕЗАКОННЫМ?! - Харви, успокойся. Мы просто хотим им помочь, нам не нужно устраивать межмировой скандал, - Фран попыталась взять его за руку, но тот вырвался и продолжил возмущаться: - А ЧЕМУ ТУТ ПОМОГАТЬ, А?! ТОМУ, ЧТО ОНИ УСТРОИЛИ КОНЕЦ СВЕТА НА ПУСТОМ МЕСТЕ?! ДА ЧТО БЫ ВЫ НИ ДЕЛАЛИ, ВЫ НЕ СМОЖЕТЕ ДОБИТЬСЯ РЕЗУЛЬТАТА! ЭТО БРЕД, ПОНИМАЕТЕ?! НЕСОГЛАСНЫЕ ПРОДОЛЖАТ ВАС УНИЖАТЬ, ДАЖЕ ЕСЛИ ВЫ УСТАНОВИТЕ ШТРАФ ЗА ОСКОРБЛЕНИЯ В МИЛЛИОНОВ ДОЛЛАРОВ ИЛИ КАКАЯ ТУТ У ВАС ВАЛЮТА! УБИТЬ ИХ ВСЕХ - НЕ ВЫХОД! - ДА?! - возмутилась Хагата. - А ЧТО ЖЕ ТОГДА ВЫХОД?! - ВСЁ, ЧТО УГОДНО, НО НЕ ЭТО! - заявил Харви. - ДА ТЫ ДАЖЕ ПРЕДЛОЖИТЬ НИЧЕГО НОРМАЛЬНО НЕ МОЖЕШЬ! - упрекнула его Хагата. - ТУПИЦА! - ДА, Я ТУПОЙ! - в сердцах воскликнул Харви, и на его глазах проступили слёзы. - ВСЕГДА БЫЛ ТУПЫМ И ВСЕГДА БУДУ! ТАКОЙ УЖ Я РОДИЛСЯ! НИЧЕГО НЕ МОГУ С ЭТИМ ПОДЕЛАТЬ! НИЧЕГО МНЕ НЕ ДАЁТСЯ: МАТЕМАТИКА, БИОЛОГИЯ, ЛИТЕРАТУРА - ВСЁ МИМО МЕНЯ! И МОЯ РАБОТА - УБИВАТЬ ЛЮДЕЙ В НЕЛЕГАЛЬНОЙ ОРГАНИЗАЦИИ, ПОТОМУ ЧТО НА ДРУГУЮ РАБОТУ Я ПРОСТО НЕ МОГУ УСТРОИТЬСЯ! И Я РАЗРЕШАЮ, МОЖЕШЬ УНИЖАТЬ МЕНЯ ПО ЭТОМУ ПОВОДУ СКОЛЬКО УГОДНО! НО ТОЛЬКО БУДЬ ДОБРА, ЕСЛИ ОСКОРБЛЯЕШЬ ЗА КОГНИТИВНЫЕ СПОСОБНОСТИ, НЕ ПЫТАЙСЯ БОРОТЬСЯ С ОСКОРБЛЕНИЯМИ ЗА ОРИЕНТАЦИЮ! С этими словами он встал с кресла, поставил чашку с недопитым чаем на пол и вышел из квартиры. Блин. Он действительно ужасно тупой. Он же мог хоть как-нибудь помочь. Объяснить, как не обращать внимания на насмешки из-за... да из-за чего угодно, техника одна и та же, сказать что-нибудь мотивирующее, вроде "не важно, что говорят крысы за спиной у кисы" (эту фразу Харви как-то раз услышал от Клайда, и она ему очень понравилась), поддержать, ну, или там прислать им парочку психологов (он пока не придумал, как, но теоретически, это возможно). Но что выбрал он? Правильно, серьёзно поссориться с Хагатой при первой же их встрече, сказать ей, что все её идеи ужасны, что план, который она наверняка придумывала очень долго и тщательно ужасен, что то, что она собирается сделать ужасно, и нужно просто перестать бороться, потому что всё это бессмысленно. Нет, понятное дело, что каждый день выходить на улицы с радужными флагами под "Good Luck, Babe" - это тоже не выход, но хоть как-то отстаивать свои права надо. В конце концов, женщины борются за свои права, и у них это даже получается (если не считать случаев с теми вонючими мужчинами, которые считают, что женщине место на кухне, или что женщины не нужны (оба случая Харви осуждает всей душой)). Так почему бы просто тихо не отстаивать свои права? Ну, или можно громко. Или... В общем, Харви не знает, что ещё нужно сделать, когда его унижали по этому поводу, он обычно ничего не отвечал и не обращал внимания (или плакал потом ночью в подушку, а сёстры сидели рядом и успокаивали его, но такое было только в школе, так что это не считается). В общем, должен же быть какой-то способ без насилия. Харви вздохнул, вытер выступившие на глазах слёзы и задумался, что Фобии, наверное, не нужен такой правитель, который так эмоционально отреагировал на то, что с ним просто начали спорить. Представьте, какие-нибудь переговоры с советниками, мнения разделяются, и вместо того, чтобы спокойно доказывать свою правоту, правитель начинает плакать. Нет, Харви действительно не подходит на роль правителя. Он в экономике не разбирается, в политике не разбирается, историю Фобии не знает... В общем, он тупой, слабый и не умеет помогать. Отстаньте от него, пожалуйста. Когда Харви ушёл, Фран посмотрела ему вслед и схватилась за голову: - Я пришла сюда, чтобы просто спасти от суккуба с волшебным амулетом, а в итоге выяснилось, что конец света происходит из-за буллинга, а моя девушка довела моего друга до слёз. - Мы с тобой не встречаемся, - напомнила Хагата. - Да пошла ты. Это сейчас не главное. И, несмотря на то, что послала Фран куда-то свою собеседницу, вышла она сама. Не плача, не крича, не тихо матерясь себе под нос, не хлопая дверью, не закатывая истерик. Но почему-то, несмотря на отсутствие в этом уходе каких-либо эмоций, ощущалось это так, как будто Фран больше никогда не вернётся сюда, не будет разговаривать с Хагатой, не сможет видеть её, не будет слушать, что она говорит, проигнорирует любое её действие, даже если она подарит ей остров в Швеции с домом, аэропортом и погребом с пожизненным запасом топлива для самолёта. И почему-то от мысли, что подобное когда-то может произойти, Хагате на душе стало очень больно. Почему-то из всех знакомых она больше всего боялась потерять именно Фран. Если подумать, этот сумасшедший пилот всегда делала для неё столько, сколько даже родители Хагаты не смогли сделать: всегда была рядом и поддерживала в трудную минуту, готовила для неё, когда та забывала поесть, и клала рядом с едой забавные записочки, совсем не испугалась, когда узнала, что она суккуб, катала на своём самолёте и иногда даже давала порулить... Да даже сейчас, когда казалось, что все вокруг либо против Хагаты, либо заняты тем, что прячутся от гомофобов, кто прилетел к ней на своей консервной банке, хотя они сначала несколько лет не общались, а потом при первой же встрече поссорились? Хагата и Фран никогда не называли друг друга лучшими подругами, да и простыми подругами не считались, однако почему-то сейчас, когда единственный, кто поддерживает, - это Рэй со своими тирадами о том, что "ну и пошли они значит, нужно избавляться от ненужных людей в своей жизни", Фран очень сильно не хватало, как будто она была самым верным другом. Собравшись с мыслями, пожаловавшись Рэй на несправедливость этой жизни и немного побросав топор в стену для снятия стресса (стена выдержала это испытание, но кричала "спасите-помогите"), Хагата вышла из дома и направилась на поиски Фран. Она чувствовала, где нужно искать. Она знала, где нужно искать. Пилот действительно сидела там, где её ожидала увидеть Хагата: на холме за домом местной знахарки, откуда был прекрасный вид на море. Лицо её не выражало ни злости, ни грусти, но почему-то вид у неё всё равно был жалкий. Знаете, как будто она только что пережила два апокалипсиса и три войны, и везде активно помогала, но награды и слава в итоге достались кому-то другому. Собственно, почти так оно и было, потому что их жизнь действительно была похожа на один сплошной апокалипсис. - Фран. Пилот обернулась и при виде Хагаты, стоящей рядом и старающейся смотреть ей куда угодно, но не в глаза, её выражение лица почему-то смягчилось, и она спросила: - Как ты меня нашла? - Ты всегда приходила сюда, когда тебе было плохо, - пожала плечами Хагата и осторожно поинтересовалась: - Могу я сесть рядом? - Садись, - ухмыльнулась Фран. - Мы же... - запнулась Хагата. - Мы же можем снова... ну... общаться?.. - Общаться? - удивилась Фран. - Дружить?.. - предположила правильное слово Хагата. - Я не знаю, делиться своими новостями и секретами, летать вместе по разным измерениям, смеяться, совершать вместе разные... странные вещи?.. - Дружить? Летать? Странные вещи? - всё больше поражалась Фран. - Да что не так-то?! - возмутилась Хагата. - Не нравятся мои формулировки - сама придумывай! Я принесла тебе амулет, я принесла тебе извинения, я принесла тебе себя! Что ещё тебе надо? - Амулет? - заинтересованно повернула голову Фран. - Валяй, - вздохнула Хагата, бросив зелёный камушек собеседнице. Фран ловко поймала его, с довольным видом сложила в карман своих огромных штанов, встала, потянулась и, как будто специально для этой новости повернувшись боком к Хагате, чтобы не так чётко видеть её реакцию, сообщила таким тоном, как будто рассказывала прогноз погоды: - Я люблю тебя. Хагата замерла от неожиданности и, медленно поворачивая голову в сторону Фран, с интересом разглядывающей свои огромные сапоги размеров на пять больше, чем надо, не смогла выдавить из себя больше одного слова: - Ч-чего? - Я люблю тебя, - повторила Фран, наконец посмотрев в глаза Хагате. - Я влюблена в тебя уже несколько лет, и до сих пор удивлена, что с каждым днём это чувство становится, блин, только сильнее. Чтоб у неё двигатель заглох, у этой любви. Только голову мне морочит и работать мешает. - Извини, я... Я, наверное, не могу ответить взаимностью, - промямлила Хагата. - Хочешь, ты можешь поцеловать меня или убить, если тебе станет от этого легче. Или можешь… - Я и не прошу отвечать мне взаимностью, - пожала плечами Фран. - Пойдём искать Харви. - Пойдём, - кивнула Хагата. Никогда ещё она не чувствовала себя таким куском мусора. С одной стороны, если бы она сказала Фран, что тоже любит её, потом могли бы возникнуть проблемы, ведь разве можно так подло врать человеку просто ради того, чтобы он на какое-то время, даже если очень короткое, почувствовал себя лучше? Тем более, что рано или поздно правда всё равно выясниться, потому что врать длительное время и не выдавать себя, как ни странно, из всех демонов умеют разве что китсунэ (зато им за хвостами дольше ухаживать, потому что они пушистые, их несколько, и со временем их количество только увеличивается). Но с другой стороны, почему тогда после своих слов Хагата чувствует себя так, как будто ей не всё равно на это? Почему ей в какой-то момент хотелось вместо сказанного ей слова "пойдём" прижать Фран покрепче к себе, обвить её ногу своим хвостом, сжать её кожу своими когтями (но, разумеется, чтобы ей не было больно), поцеловать её так, словно это единственный шанс поцеловаться в её жизни? Возможно это просто очередной глупый инстинкт суккуба, который всегда решает проснуться в самый неподходящий момент, но что, если нет? Хотя если это так, почему тогда Хагата ответила, что не любит её? Потому что это правда или чтобы отгородить саму себя от этой мысли? Как это понимать? Как понимать своё поведение? Как понимать свои чувства? Что вообще такое любовь и как отличить её от инстинктов? О чём это мы? Ах, точно. Харви нашёлся довольно быстро: он не так далеко отошёл от дома Хагаты, дабы не потеряться, и сейчас был занят преимущественно тем, что жаловался какому-то высоченному инкубу, курящему трубку, на свою жизнь. Инкуб, правда, не очень был заинтересован в рассказе, он явно рассматривал энергию Харви, как сегодняшний ужин: трогал его волосы, гладил его кожу, щипал за какие-то места, чтобы… чтобы что, кстати? Харви как-то удивительно спокойно на это реагировал, потому что был полностью погружён в свой рассказ. Честно говоря, Фран никогда не видела, чтобы он так балаболил, так ещё и с такой скоростью, так ещё и переключаясь между разными языками: большую часть своей жалобы говоря на английском, потому что на английском он знает больше нехороших слов, но изредка всё равно вставляя фразочки не на английском, а какая-то часть, кажется, была на французском или подобии французского, составленном из того, что Харви помнил из школьного курса. Подойдя к этому странному дуэту расстроенного кенгурёнка и крайне заинтересованного в нём демона, Фран схватила Харви за руку, начиная махать второй рукой, чтобы отогнать от него инкуба: - А ну, брысь отсюда! Имей совесть, это наследная принцесса Фобии! - О, привет, - поздоровался Харви, отгоняя грустные мысли (ну, или просто стараясь не показывать их) и пытаясь не смотреть на Хагату. - "Привет" - это не то слово, - согласилась Фран. - Все мы тут с приветом. А теперь пошёл и помирился с моей де... ну, в смысле, с моей подругой. Вы мне ещё дружные нужны. Харви и Хагата где-то около минуты просто стояли и смотрели. Сначала куда-то в сторону, потом на землю, как будто муравьи, которые там бегали, - самые интересные создания на свете, и только потом друг на друга. Они накричали друг на друга. Обидели друг друга. Оскорбили друг друга. Оставили плохое впечатление о себе. Но с кем такого не бывает? У всех когда-то бывают дни, когда хочется всем нагрубить и всё разрушить. Наконец перестав смотреть на Харви, как на своего самого худшего врага, Хагата вздохнула и произнесла: - Я погорячилась. - Да, я... я тоже, - кивнул Харви. - Мне не стоило говорить, что бороться с вашей проблемой бессмысленно. Если хочешь, я могу... ну, не знаю, рассказать, как не принимать близко к сердцу слова других людей. Ну, в смысле, других демонов. Ну, это всё, чем я пока что могу помочь, но мы обязательно что-нибудь придумаем. Нельзя же всё решать с помощью насилия. В ответ Хагата рассмеялась, причём настолько сильно, что успокоилась только после того, как начала задыхаться, и Фран принесла ей воды и сказала что-то вроде "дура, прекрати смеяться, он серьёзно". Закончив сеанс высмеивания... простите, адекватной и вовсе не агрессивной реакции на слова Харви, Хагата снова посмотрела на него и поинтересовалась: - Ты серьёзно? - Ну, вообще-то я против насилия, - заявил Харви. - Чел, ты убийца буквально, - напомнила Хагата. - Твой парень, блин, - людоед, у которого катана в зонтике спрятана. - Это моя работа, - возразил Харви. - И рацион моего парня нас не касается. (Ну, хотя с какой стороны посмотреть)... В жизни я не люблю насилие. - Ладно, как скажешь, - хихикнула Хагата. - Как там тебя, ещё раз, зовут? - Харви. Можно Ви. Можно… Нет, только Харви и Ви. - Приятно познакомиться, Харви-можно-Ви. - Взаимно. Домой Харви вернулся настолько поздно, что лень уже было даже поужинать. Ещё же Юки нужно было до кровати дотащить, а он, зараза, весит, как слон, поэтому пришлось звать Алмаза, Клайда и неожиданно появившегося Габриэля (на щеке у него было подозрительное пятно, выглядевшее удивительно похожим на след от помады, но вопросов никто задавать не стал), чтобы они помогли поднять это чудо и донести до дома. Как только в таком сравнительно небольшом и внешне даже изяшном существе помещается столько… массы? Октавия, которая в какой-то из разов, когда Харви и Юки вернулись около одиннадцати вечера (у них было очень важное задание на конце города, вы не подумайте, вот так вот выходной они себе почти никогда не устраивают), клялась и божилась, что теперь всегда будет дожидаться, когда они придут, потому что пишет в школе проект про отношения между представителями разных биологических видов (во что, разумеется, никто не поверил), сейчас спокойно спала, заняв три четвёртых дивана, и до сих пор остаётся загадкой, как она это сделала. Вот же зараза. Сказано же ей было, на раскладушке спать. Диван - это территория Харви и Юки. И да, они "жених и невеста", "голубки" и какие вы там только ещё сможете придумать синонимы. Так что они имеют полное право спать вместе на диване. Положив Юки на раскладушку, опять же, с посторонней помощью, Харви выпроводил всех, кто ему с этим помог, вручив каждому печеньку в качестве вознаграждения (скромно, но ничего больше у него не было), лёг на пол, ведь других вариантов у него не было, и довольно быстро уснул. Как-то сегодня слишком много всего было, большинство событий даже вспоминать не хочется. Да и вообще, из всего, что произошло, хочется вспоминать только промежуток между тем, как они вышли из самолёта в измерении Иллечебра, и тем, как они зашли в город. Это, правда, минуты три от силы, но это неважно. Интересно, а кто в итоге покрасил стены в офисе?

***

Мэйсон одновременно в корне не понимал своего напарника и понимал его лучше, чем кто-либо другой. Если вы спросите, как это, то ответ очень прост. Непонятными Мэйсону казались образ жизни Райана, его идеология, его мысли, его предпочтения. Зачастую он и правда вёл себя, будто ему лучше провериться на предмет шизофрении или на предмет чего там ещё можно провериться, а не работать в организации, где каждый второй вскрывает людей и каждый первый - убивает их. Жил он в самом стрёмном районе, в самом старом доме, который выглядел так, как будто его уже давно хотели снести, но передумали, причём уже в процессе снесения, в самой маленькой, грязной и полной тараканов квартире. И любил он всё то, что Мэйсону до дрожи не нравилось: насилие, копаться в трупах и живых людях, притворяясь, что это трупы, ужастики и в целом все фильмы, от которых у нормальных людей начинается рвотный рефлекс, пицца, в которую было добавлено что-то, кроме теста, томатной пасты и сыра... И ещё он почему-то ужасно любил того парня из вражеской организации, Клайда. И что такого особенного он, интересно, в нём нашёл? Но в то же время Мэйсон находился буквально в такой же ситуации, что и Райан. То есть, был влюблён в самого неподходящего ему человека. В этого жестокого, странного, совершенно негуманного, эгоистичного и сумасшедшего, но при этом самого красивого, властного, харизматичного и почему-то даже немного родного человека. Он прекрасно знал на своём примере, каково это - когда человек, которого ты любишь вместо того, чтобы обратить внимание на тебя, игнорирует тебя, увлекается другими и живёт себе счастливо. Было только два различия между их ситуациями. Во-первых, чувства Райана, в отличие от Мэйсона, не игнорировали, а принимали, хоть и били в ответ на любое её проявление, а во-вторых, в отличие от Клайда, у которого были заботливый и милый парень и симпатичный ухажёр, Райан, похоже, не был счастлив. Во всяком случае, в тот вечер уж точно. Мало того, что они провалили задание, и 006 наорал на них такими словами, что Мэйсон половину из них даже не знал, так ещё и этот выскочка Клайд ударил Райана, и их победила какая-то девочка (вряд ли это дочь этого кошатника, ведь они не похожи, тем более, что он не знал её способность, но мало ли, вдруг приёмная) макаронами с сыром. В общем, хуже некуда день. Именно поэтому вечером Мэйсон пришёл к Райану с пиццей и моральной поддержкой. Возможно кому-то из вас это покажется рискованной затеей, но, поверьте, этот чокнутый маньяк просто тает и становится шёлковым (или хотя бы не захватывает мир), когда приходишь к нему с пиццей. Райан выглядел… ну, мягко говоря, не так, как Мэйсон ожидал увидеть. Обычно в такие моменты он носился по всей квартире, иногда метал ножи в изначально предназначенные не для этого предметы, кричал о том, какие все вокруг ужасные, так громко и такими страшными словами, что соседи иногда ходили жаловаться в полицию, и проклинал всех вокруг, начиная этими самыми соседями и заканчивая дедушкой своего одногруппника в детском саду, который как-то раз назвал его вредным ребёнком. Однако сейчас Райан выглядел так, как будто за время, пока Мэйсон ходил за пиццей, прилетели инопланетяне и подменили напарника на его грустного клона: лежал на диване (или на том, что было диваном несколько лет назад) лицом в подушку, причём Мэйсону сначала даже показалось, что он не дышит, но, к счастью, это было не так. - Райан?.. - осторожно позвал Мэйсон. - Скажи мне, Мэйсон, - отозвался тот (ну, слава всем богам, он хотя бы жив). - Почему он всегда выбирает не меня? - Э-э-э... Потому что вы враги? - предположил Мэйсон. - Но я же знаю о нём буквально ВСЁ! - возмутился Райан. - Я уже знаю, что сегодня он опять подобрал на улице котёнка и назвал его Рио-Зараза-Улетела-На-Мальдивы, и не спрашивай, как я так быстро узнал. Я знаю, зачем он сегодня ходил в ювелирный. Я знаю, что в двенадцать лет он был ростом сто сорок. Я знаю, что он амбидекстр. Что... - Но он же не может заставить себя любить тебя, Райан, - вздохнул Мэйсон, присаживаясь на край кровати. - У него уже есть парень, и ему с ним хорошо. - Они поссорились, - возразил Райан. - Помирятся, - отмахнулся Мэйсон. - Если хочешь, можешь рассказывать мне всё, что узнаешь о нём. Или мы можем вместе чем-нибудь заняться, чтобы отвлечься от грустных мыслей. Я принёс пиццу. - Ты не понимаешь, Мэйсон, - вздохнул Райан. - Я не хочу разговаривать о нём, я не хочу просто знать в теории о его существовании, я хочу его, понимаешь? Я думал, что стал холоднее к нему после того, как он отверг меня тогда, но нет ведь! Райан уже даже перестал разговаривать, начиная тупо смотреть в одну точку, не шевелясь и почти не моргая. Такое с ним иногда бывало после особо тяжёлых заданий, мощного использования WONDERLAND (что теперь ему не грозило) или просто неудачных дней, и это было страшно. Он мог просидеть так довольно длительное время, если не отвлечь его от этого чем-нибудь, причём чем дольше он сидит, тем тяжелее его потом будет отвлекать. Именно поэтому Мэйсон начал действовать сразу же: - С ананасами. - Что - "с ананасами"? - удивился Райан, выходя из состояния смотрения в одну точку. - Пицца с ананасами, - ответил Мэйсон. - Ты вчера сказал, что любишь пиццу с ананасами, и я... - Ты всегда знаешь, что мне нужно, - улыбнулся Райан, доставая из коробки кусок пиццы. - Вот сейчас поем и придумаю такой план по захвату его сердца, что он влюбится в меня так сильно, как он своих вонючих кусков шерсти не любит. Мне нужно больше цепей, операционный стол и скальпель.