Вторая жизнь и сопряжённые с ней проблемы

Фобия. Длинный широкий коридор. Всё вокруг такое же сиреневое, каким было в прошлый раз, когда Харви здесь был. Такой же огромный дворец, в котором большинство комнат наверняка не имело конкретного назначения. Луна, летающая вокруг на своих крылышках и суетящаяся, как будто это ей сейчас нужно было встретиться со своими родителями, последняя встреча с которыми была у неё двадцать пять лет назад фактически в прошлой жизни. Марсель, которого Луна притащила за компанию, хотя ему (во всяком случае, по его словам) нужно было закончить какую-то бюрократическую ерунду со стражниками, тоже скромно стоял неподалёку, поглядывая на Харви с таким выражением лица, как будто тому придёт конец, стоит только сказать хотя бы что-нибудь. Офисный костюм скучного тёмно-синего цвета, притащенный Габриэлем с утра со словами, что "Ваши родители хотят Вас видеть, мисс Лилит, прямо сейчас, это срочно, не придёте сегодня - они отрубят Вам голову на расстоянии". Сам Габриэль, собственно, тоже здесь, выглядит презентабельно и солидно, если не считать того, что вчера вечером у него на щеке красовался след от помады. Кто это его так, интересно... приложил, так скажем? Видимо, кто-то очень везучий, раз бог позволил ему себя поцеловать. И кто только придумал эту дурацкую встречу с родителями? Особенно, в такое время, когда "Церемония" в любой момент может напасть? Ладно, зато помолвку с Адамом расторгнут, и можно будет жениться на Юки. Ну, потом. Харви глубоко вздохнул, подтянул брюки, которые слегка сползали с его бёдер, и спросил: - Что, прям так и сказать: "Привет, мам, я би, и сейчас мой парень - древнее опасное существо на несколько тысяч лет старше меня"? - Мисс Лилит! - укоризненно посмотрел на него Габриэль. - Имейте совесть, в конце концов! Ваши родители - королевские особы! И Ваша мать очень эмоциональна! Скажите как-нибудь помягче! - Эмоционально - это значит, что если я расскажу ей про Юки, она расплачется и убежит или прибьёт меня к стене гвоздями? - поинтересовался Харви. - Мисс Лилит, я крайне возмущён Вашим отношением к Вашей матери, но должен признать, что, услышав подобную новость, Ваша мать, пожалуй, действительно может Вас убить, - вздохнул Габриэль. - Она немного... как Вам сказать... консервативная. - Меня окружают гомофобы, - констатировал Харви. - Всё будет хорошо, мисс Лилит, - поддержал его Габриэль, слабо, но искренне улыбаясь и открывая дверь в тронный зал. Харви снова поправил штаны, вдохнул в лёгкие побольше воздуха и вошёл. Сам зал почти ничем не отличался от коридора, разве что был более широким, было больно картин, и посреди всего стояли два трона. На них, как уже можно было догадаться, и сидели родители Харви. Король Фобии был ниже королевы, с добрым лицом и таким взглядом, что Харви почему-то действительно поверил, что это его отец, кожа при виде него слегка засветилась, а в голове пронеслась то ли ассоциация, то ли воспоминание: лицо этого человека, его руки, которые ласково вытирают слёзы с щёк Харви (или, видимо, тогда ещё Лилит), берут на руки, относят в спальню. И почему-то в этот раз Харви действительно показалось, что это его воспоминание, а не чьё-то там. Королева же была невероятно ухоженной и даже чем-то похожей на Харви внешне, однако никакой связи с ней тот не почувствовал. Все воспоминания, что пронеслись в голове - о том, как она кричала, как указывала, что делать, одно даже как она ударила. Всё это было очень странно. Почему-то до этого Харви казалась, что королева Фобии должна быть спокойной и мудрой правительницей и матерью, которая либо заботится о своём ребёнке, либо вообще не лезет к нему, но относится нейтрально-положительно, а образ женщины, которая способна ударить собственную дочь, почему-то не приходил Харви в голову. В этой жизни, он, конечно, был уже немного к этому приспособен, ведь работал в "клубе волонтёров", и там его били чуть ли не каждый день (но в последнее время его всё чаще спасал Юки, прибегающий откуда-то непойми откуда с катаной), но чтобы его бил кто-то из родственников - такого не было. В Австралии родители максимум накричали бы на него, если бы он что-то сделал не так, старшая сестра после какого-то проступка просто будет припоминать всю оставшуюся жизнь, а младшая хоть и пыталась подраться с Харви в детстве, когда они оставались вдвоём, и он не давал ей конфеты, но быстро поняла, что это бесполезно. Очередной глубокий вдох. Выдох. - Здравствуйте, - поздоровался Харви, вежливо кланяясь так низко, как только смог. - ЛИЛИ! - обрадовался король, моментально вскакивая с трона подбегая к Харви и обнимая его так сильно, как до этого его обнимал только Юки. - ТЫ ТАК ИЗМЕНИЛАСЬ! НО Я ВСЁ РАВНО ТЕБЯ УЗНАЮ! ТЫ ПОМНИШЬ МЕНЯ?! МЫ С ТОБОЙ ВМЕСТЕ КАТАЛИСЬ НА ЛОШАДКАХ, КОГДА ТЫ БЫЛА МАЛЕНЬКОЙ, ПОМНИШЬ?! - Э-э-э... Не особо, - признался Харви. - Но я обещаю вспомнить! Я, правда, не знаю, как, но... - Это не имеет значения, Лили, - улыбнулся король. - Или... Харви? - Да, можно и так, - кивнул тот. Это было немного неловко, но, в целом, довольно приятно и почему-то немного грустно. Ведь король Фобии двадцать пять лет не видел свою дочь, а теперь она предстаёт перед ним в обличии длинноволосого парня в штанах, которые ему велики, даже ничего не помнит, и даже нельзя со стопроцентной уверенностью сказать, что это и есть его дочь. От этого даже заплакать захотелось (Харви еле сдержался и даже несколько раз всхлипнул, а по его щеке прокатилась слеза, но король его успокоил, погладив по голове), хотя Харви не имел малейшего представления о том, каково это. У него даже детей не было. И не сказать, чтобы они были ему нужны. Но он представил, что было бы, если бы Юки пропал на столько времени, вернулся бы в женском теле и ничего бы не помнил, и ему стало немного не по себе. Хотя женскую форму Юки он видел сегодня с утра, когда тот решил "разнообразить жизнь своего онии-чан небольшим превращением" во время приготовления завтрака, поэтому это его бы не удивило. Но вот если он пропадёт, а потом всё забудет… Ладно, не будем нагнетать ситуацию, тем более, что этого никогда не случится. А если и случиться, то сегодня Харви точно не нужно об этом задумываться. В данный конкретный момент, например, он занят тем, что обнимается с отцом, которого не видел ни разу в этой жизни. Наверняка король смог бы простоять, обнимая вернувшуюся дочь (а точнее, вернувшегося сына), хоть целый день, но его прервала королева, наконец вставшая со своего трона и подошедшая к Харви. Оглядев его с ног до головы с крайне презрительным выражением лица, она фыркнула: - Разочаровываешь. Как и всегда, собственно. - Ну-ну, Вирджиния, не надо же сразу так грубо, - заступился за Харви король. - Он только пришёл, а ты его уже грязью поливаешь. - Но посмотри на него! - возразила королева. - Он же даже одеться нормально не смог! Что это за костюм времён жизни моей бабушки? Он ему даже не по размеру! - Ваше Величество, - вмешался Габриэль, подлетая к королеве. - Это я выбрал этот костюм. Приношу свои извинения. В мире людей сложно найти что-то достойное, да и времени у меня было мало. - Я предупредила тебя о встрече вчера утром, - напомнила королева. - За двадцать четыре часа можно найти нормальный костюм. - Вчерашним утром и вчерашним днём у меня были дела на Небесах, - заявил Габриэль. - Извините, но они касались развития мировой культуры, а это важнее, чем костюм. Потом вечером мне нужно было встретиться с одним вампиром по крайне важному делу, и оно затянулось дольше, чем я планировал, поэтому костюм пришлось искать уже ночью, а ночью мало какие магазины открыты. - Крайне важная встреча с вампиром? - переспросила королева. - Да, наслышана. Кое-кто сказал мне, что видел тебя с ним вчера в баре в измерении Иллечебра. Говорит, вы были очень близки, вас арестовали за неподобающее поведение и нарушение общественного порядка, даже хотели убить и отпустили только потому, что Вы бог, а этот вампир очень высокопоставленный. - Он назвал это приключением, - смутился Габриэль. - Чего? - не поняла королева. - Ничего! - спохватился Габриэль. - Смотрите, как бы на Небесах не узнали, - вздохнула королева. - Второй раз на одни и те же грабли наступаешь, Габриэль, как тебе не стыдно? Что ж, а теперь возвращаемся к теме разговора. Лилит, - она выразительно посмотрела на Харви, - перед встречей я навела справки и узнала о тебе много нового. Так что начнём с самого безобидного. Ты правда помолвлен с девятихвостым лисом, который сидел в тюрьме больше раз, чем ты праздновал день рождения? В этот момент у Харви сердце ушло в пятки или ещё в какое-то место, где его точно быть не должно. Он, конечно, собирался сказать матери о Юки, но сделать это как-нибудь помягче, чтобы новость прозвучала не так шокирующе: начать рассказывать о своей жизни, сказать, что встретил того, с кем он чувствует себя хорошо (или прямо так напрямую и сказать: "я влюбился"), сказать, что он просто принадлежит к немного другому виду... Можно ведь даже не уточнять про пол, а потом при встрече попросить Юки принять женскую форму, да? Или нет? Но в такой формулировке это звучит немного паршиво. Может быть, Юки действительно не самый законопослушный лис, может быть, он крал, угонял машины, убивал, обманывал, был любовником для невообразимого количества людей, причём иногда параллельно, курил всякие сомнительные смеси, запрещённые во всех измерениях, и возможно делал что-то похуже, о чём Харви просто не знает, и продолжает заниматься большинством вещей из этого списка (кроме, наверное, угона машины и бытия любовником нескольких людей), но наверняка у него были и есть на это причины. Хотя, по словам самого Юки, большинство преступлений из этого он совершал просто от скуки, но скука - это тоже причина. Попробуйте сами прожить несколько тысяч лет, не совершая преступлений. И вообще, это характер просто у Юки такой буйный. Если бы Харви знал, что когда-нибудь будет оправдывать пьяницу, курильщика и преступника в лице рыжего комка шерсти с зонтиком-катаной, повесился бы ещё в старшей школе, когда думал, что не сдаст экзамены... - Э... - замялся Харви. - Ваше Величество, я могу всё объяснить. - Нечего объяснять, - покачала головой королева. - Зато теперь я знаю, что ты точно Лилит. Никто, кроме этой дурочки, не мог влюбиться в одного и того же рыжего уголовника дважды в жизни в разных телах. - Почему дважды? - поинтересовался Харви. - Неважно, - отмахнулась королева. - Всё равно помолвку мы расторгнем. И с Адамом тоже. Мы уже подобрали тебе невесту из того же рода, что и Адам. Очень достойная девушка. - Почему ты против его брака с этим китсунэ? - вмешался король. - Он же тоже из довольно влиятельного рода. - Во-первых, связь с вампирами гораздо выгоднее, - перечисляла королева. - Во-вторых, не хочу, чтобы меня на каждом приёме спрашивали, почему мой ребёнок женат на демоне. - Вирджиния, ты же сама... - начал было король, но его жена его перебила: - Это сейчас не имеет значения. Это в прошлом. - Я бы так не сказал, - возразил король. - Вон, наш сын же не перестал быть австралийцем после переезда в Европу, - (в этот момент Харви немного умилился тому, что его отец знает что-то о его жизни сейчас). - Так почему в твоём случае это должно работать? - МЫ СЕЙЧАС НЕ БУДЕМ ОБСУЖДАТЬ ЭТО! - рявкнула королева и снова перешла на более спокойный тон. - Ну, и в-третьих, если наследник престола королевства призраков будет рыжим и с хвостами, это будет скандал. Так что нет. Свадьбы с этим мошенником не будет. Итак, далее. Лилит, ты, кажется, вчера спасал измерение Иллечебра? - Ну, не то, чтобы спасал, - признался Харви. - То есть, я хотел спасти, но в итоге развёл драму на пустом месте, и да, я признаю, что я бесполезный и тупой, но, кажется, всё обошлось. - А ты вообще в курсе, что Фобия враждует с этим измерением? - поинтересовалась королева. - Эти суккубы в прошлом веке постоянно совершали нападения на невинных фобийцев и крали из королевской казны. - А мне откуда об этом было знать?! - возмутился Харви. - То есть, ты даже историю своего измерения не знаешь? - вторила королева. - Интересно. Харви хотел было что-то ей ответить, но понял, что если сейчас начнёт спорить с ней по этому поводу, ничего хорошего из этого не выйдет. В конце концов, она была права, и с момента своей предыдущей поездки он мог бы узнать хотя бы пару самых важных событий в истории Фобии. А то как-то некрасиво даже получается. Но почему-то в такие моменты, когда по-хорошему надо бы заткнуться, слушать, что тебе говорят, и не отсвечивать, внутри Харви просыпался какой-то монстр, который заставлял его везде вставлять свои пять копеек и влезать в никому не нужные конфликты. Ну, то есть, это сам Харви начинал на всех вокруг огрызаться и раздувать драму из ничего, но ему проще свалить всё на таинственного "кто у меня внутри живёт". Так случилось и сейчас. Казалось бы, нужно было уже стоять спокойно, краснеть и признавать свою неправоту, но Харви начал возмущаться так, как будто ему вчерашней истерики не хватило: - А что я должен был сделать?! Сказать: "О, ну, подумаешь, в этом измерении двух парней могут парней могут убить, если они поцелуются, а они могут убить, если косо на них посмотреть! Подумаешь, у них улицах трупы валяются! Я не буду тебе помогать, Фран, не королевское это дело! Ой, у твоей подружки амулет, которым она при желании могла ВЗОРВАТЬ ВСЁ К ПРИЗРАЧНОЙ МАТЕРИ?! Да ладно, всё будет хорошо!" Так, что ли?! - Лилит, веди себя прилично, - упрекнула его королева, и Харви показалось, что в её глазах на секунду мелькнули ярко-красные искры. - Если ты будешь так бурно реагировать на всё, что я говорю, я тебя уверяю, я тебя... - Вирджиния, - остановил жену король. - Успокойся. - Ладно, - вздохнула королева. - Ладно, Лилит. Последний вопрос. Скажи мне, сын. Сколько человек ты убил? - Ваше Величество, я клянусь, это были только очень плохие люди! - воскликнул Харви, понимая, что его мать знает, где и кем он работает. - Например, работорговцы, наркоманы или... - Я не спрашиваю, кем были эти люди, - сказала королева. - Я спрашиваю их количество. - В общей сложности, наверное... - задумался Харви, но внезапно понял страшную вещь, - ...я не знаю. Я не знаю, считается ли рассеивание человека убийством... Наверное, да... И... По поводу многих из тех, в кого я стрелял или кого бил, я даже не знаю, умерли они или нет... Но убить я хотел многих. Тот же Раф... - Раф? - переспросил король, и это прозвучало совсем не агрессивно, скорее заинтересовано. - Это твой друг? Или бывший парень? Ты же, кажется, по мальчикам, да? Познакомишь меня с этим Рафом? Уверен, он отличный парень! У тебя всегда был хороший вкус в мужиках! - Э... Ну... Он просто коллега, - покраснел Харви. Его почему-то очень смутило, что его отец подумал, что между ним и Рафом были романтические отношения. - Но могу познакомить, когда время будет. Он раздражает, но в целом может быть и милым. Мы не прям друзья, наверное… но общаемся. - Отлично! - король похлопал Харви по плечу. - В следующий раз приводи. - Никого он приводить не будет! - вскипела королева, и её глаза снова загорелись красным. - Все его друзья такие же неряхи и убийцы, как он. Нечего нам принимать этих бомжей у себя во дворце. В конце концов, мы приличная семья. А если об этом узнают фобийцы? Или жители других измерений? Нашей репутации придёт конец! И как только можно было из принцессы, у которой хотя бы манеры хоть какие-то были, превратиться в мужика, который считает, что может накричать на королеву? Стыд один. Так и знала, что он окажется таким мерзким маленьким… - ХВАТИТ! - послышался голос Габриэля, после чего весь зал залился ослепительным желтовато-белым светом, и пришлось закрыть глаза. Когда свет немного рассеялся (но не исчез до конца), все посмотрели на Габриэля и увидели, что он парил над самым потолком и выглядел довольно угрожающе, но не благодаря оружию или боевому выражению лица. Наоборот, его лицо выражало в точности то же самое, что и до этого (то есть что-то вроде "мне всё равно на ваши проблемы, но я делаю вид, что нет"), из-за чего он стал выглядеть, как настоящий бог, каким его себе представлял Харви: невозмутимый, спокойный и справедливый. Причина же его внешней грозности была в том, что он принял свою полную (или, во всяком случае, более полную, чем до этого) форму: его крылья стали ещё больше, и среди перьев на них проглядывалось несколько золотистых, чего раньше не было, над головой появился сияющий нимб, а вокруг рук - свечение. Кроме того, кажется, его волосы стали чуть длиннее, но это, кажется, просто Харви сначала не заметил, потому что не особо смотрел на Габриэля, но тот давно не ходил в парикмахерскую, и у него немного отросли волосы. Или он специально их немного отрастил. В любом случае, это выглядело симпатично, но если повседневной жизни эта причёска была бы скорее просто милой, то сейчас она идеально дополняла образ, и бог выглядел, как будто сейчас либо погладит всех по голове и дарует какой-нибудь подарок Небес, который сможет решить все проблемы, либо разнесёт все вокруг, но потом поможет с ремонтом. И судя по ситуации, всё-таки сейчас произойдёт второе. - Ваше Величество, Вы поступаете неправильно, - заявил Габриэль, и его голос прозвучал как будто сдвоенно. - И от кого я должна слушать советы по правильности? - фыркнула королева. - От бога, который обжимается с "низшими существами" направо и налево? - Вы не можете осуждать коллег мисс Лилит, Вы их даже не видели, - как ни в чём не бывало продолжал Габриэль. - Кроме того, Вы могли бы относиться повежливее и к самой мисс Лилит. Она Ваша дочь. - Ах она моя дочь?.. - раздражённо спросила королева, и её глаза в третий раз загорелись, но на этот раз они так и остались красными, с таким же красным зрачком и чёрной радужкой. Помимо цвета глаз, во внешнем виде королевы произошёл ещё ряд изменений: её волосы, до этого лежащие в идеальной причёске, сами по себе расплелись и спутались, за спиной появилась пара крыльев, похожих на те, что бывают у летучих мышей или даже у вампиров, на голове выросли рога, как у быка, кожа вся полностью стала ярко-красной, но с чёрными линиями на ней, напоминающими те, которыми покрывался Кварц, а вместо ногтей на руках появились когти, причём такие длинные и острые, что даже подходить близко к человеку с такими когтями не хотелось. В этот момент Харви немного впал в ступор. Это уже точно не магия призраков. Магия призраков - это вон, Ghost или та его странная способность светиться, или возможно даже та непонятная сила, с помощью которой Харви тогда рассеял агента "Церемонии" (хотя тут тоже под вопросом, было немного странно, что сила призраков, которые вообще-то выглядят довольно безобидными, как будто и мухи не обидят, включает в себя способность разобрать противника на молекулы). Но что же это тогда такое? Внешне это похоже скорее на вампира, которого напичкали гомеопатией, или на демона какого-нибудь. Но это не призрак точно. Кажется, Харви ещё многое не знал о своей матери... Королева издала какой-то звук, который Харви идентифицировал, как последний стон умирающего оленя, взлетела под потолок, на уровень с Габриэлем, и прошипела: - Как ты смеешь указывать мне, как воспитывать своего ребёнка? У самого-то дети есть? - Ваше Величество, сейчас это не имеет значения, - возразил Габриэль. - Я защищаю мисс Лилит не потому, что она Ваша дочь, а потому, что это мой долг. - И потому, что если ты будешь защищать принцессу, Небеса с меньшей вероятностью выгонят тебя за отношения с низшими существами, - добавила королева. - Да всё, что ты делаешь, нужно тебе для каких-то своих целей, а не потому что ты такой святой и хочешь всем хорошего! Так что давай без лишних церемоний. Нападай первый. - Ваше Величество, мы все здесь не за этим, - остановил её Габриэль. - Кроме того, этот бой будет бессмысленным. Божественная сила сильнее, чем демоническая, и Вы это знаете. - Это если сражаться с богом войны, - хмыкнула королева, и в её руке засветился ярко-красный шар, состоящий то ли из пламени, то ли из магии, то ли и из того, и из другого. - Но если с тобой... - ЧТО. ЗДЕСЬ. ПРОИСХОДИТ?! - не выдержал Харви. Ему уже надоело, что в который раз подряд все вокруг понимают, о чём речь, а ему приходится строить догадки и стоять с раскрытым ртом, пока ему на объяснят. В этот раз он взял инициативу в свои крепкие (или не совсем крепкие) мужские руки и спросил сам. Теперь пусть только попробуют сказать что-нибудь вроде "это не твоё дело" или "иди лучше историю учи". Он тогда так им наваляет… как только научится пользоваться своей силой. Ну, или не наваляет, потому что это бессмысленно. - Понимаешь, Харви, - смущённо начал король, смотря в глаза своему сыну, который сейчас хотел ответить, что нет, он ничего не понимает, но не стал отвлекать отца от рассказа, потому что ему хотелось поскорее узнать, в чём дело. - Были тяжёлые времена, когда мне нужно было взойти на престол. Был неурожайный год, эпидемия... в общем, одной очень страшной призрачной болезни, так ещё и суккубы разграбляли все наши запасы. Мой отец тогда уже погиб при трагических обстоятельствах, а мать была тяжело больна. Нам нужны были сильные союзники. И мы нашли их в… ну, ты понял. - Где? - поинтересовался Харви. - В Преисподней, - пробормотал король. - ГДЕ?! - переспросил Харви. - То есть, ЧТО?! - Король Преисподней выдал свою дочь замуж за… - начал было объяснять Габриэль. - НЕТ, ЭТО Я ПОНЯЛ, - отмахнулся Харви. - НО ВЫ ЧТО, ЗАКЛЮЧИЛИ ДОГОВОР С МИРОМ МЁРТВЫХ?! - Лилит, ты ведёшь себя крайне неприлично, - сделала замечание королева. - У Фобии не было выбора. Другие измерения либо не хотели помогать, либо сами пребывали в разрухе, и союз с ними был не выгоден. И, между прочим, именно после заключения сделки с Преисподней дела в Фобии немного наладились. А потом было то нападение двадцать пять лет назад. И без помощи демонов и бесов призраки бы не справились ни с самим нападением, ни с кризисом после него. - Но это же значит, что… - запнулся Харви, - …что я наполовину демон? Или… - Как-то так, - кивнул король. - Твой дедушка из Преисподней очень любил приходить нянчить тебя. - Мой дедушка?.. - съёжился Харви. Сейчас ему не особо хотелось думать, как этот дедушка может выглядеть. Его волновал другой вопрос. - Но если я сам наполовину демон, почему вы против моих отношений с Юки? - не понял Харви. - Потому что тогда ваши дети будут больше демонами, чем призраками, а это немного странно, - объяснила королева, спускаясь с потолка обратно на пол и убирая крылья, рога и прочие прелести. - И ещё потому что по умолчанию, так скажем, твой Юки всё равно мужского пола, и это может сказаться на вашей репутации. - В мире людей нас назвали бы прогрессивной парой! - неожиданно для себя улыбнулся Харви. - Ну, или полили бы грязью в первый же день, а на первом же выходе в люди закидали бы камнями... - Какой ужас! - воскликнул король. - И ты жил в таком ужасном месте?! Без охраны, без служанок, без личного тренера по подводному хоккею?! - Тренера по... чему?.. - не понял Харви. - Бедный мой мальчик! - закричал король, набрасываясь на сына с объятиями. - Ничего! Сейчас я подарю тебе яхту, трёх пони и два билета на концерт в Преисподней, покажу тебе твою комнату и обязательно накормлю! Ты такой худой! Ты хорошо кушаешь?! - Да хорошо я кушаю, меня Юки кормит, как будто я в последний раз в жизни ем, не волнуйтесь, - успокоил его Харви. - И всё у меня нормально. Я привык к этому. - Но я всё равно буду тебя баловать! - чуть ли не взвизгнул от счастья король. - Пойдём есть! Фобийцы не должны думать, что мы морим своего наследника голодом! После этого, пока Габриэль и королева ещё пытались извиниться друг перед другом и перед всеми, кому пришлось увидеть их разборки, и завести какой-нибудь серьёзный разговор, король (а вместе с ним и Луной, которой надоело просто стоять и ждать, пока все наговорятся с Харви) повёл своего сына в столовую, чтобы тот попробовал призрачную еду. Честно говоря, после этого Харви пообещал себе больше никогда не есть в присутствии этих двоих, потому что они смотрели на него так, как будто он был котёнком (а котята, как, впрочем, и взрослые коты, как известно, очень милые, когда едят), а двадцатипятилетним наёмным убийцей, которого с непривычки чуть не вырвало от половины блюд. Ещё и рассказывали всякие истории из жизни Харви, которые он не помнил, но ему всё равно было невероятно стыдно, потому что все эти действия и правда звучали, как что-то, что он мог бы сделать, не подумав. Харви подумал, что, наверное, его жизнь - это действительно какой-то цирк. Отец-призрак, который кормит его гадостью, больше напоминающей по внешнему виду амёбу, мать-демон, с которой они все сегодня коллективно поругались, подруга-фея, которая рассказывает ему все сплетни, как будто и правда верит, что он помнит, кто все эти Генрихи и Розы, которых она упоминает в своих рассказах, начальник королевской армии, молчаливый, как рыба, но красивый до невозможности, королевский советник, который появился только под конец обеда и сразу начал предлагать Харви свои тренировки, его дедушка, который сейчас был где-то в Преисподней, но мысль о нём не покидала голову Харви... А где-то ещё на заседании своего Верховного Совета сидит его жених. Но это уже совсем другая история...

***

Зал, в котором проводились заседания Верховного Совета, не менялся веками. Те же высокие потолки, чтобы помещались самые крупные члены Совета (хотя дракону из какого-то горного измерения с непроизносимым названием всё равно приходилось нагибаться), те же витражные окна с массивными пыльными шторами, та же люстра, которая уже раз семнадцать за всю историю падала, но её каждый раз вешали заново, потому что она якобы эстетичная, хотя, как вы понимаете, это было не так, тот же стол, за которым вечно не хватает места нескольким членам, и им приходится находить свои способы расположиться в зале... В общем, за всё существование Верховного Совета было только одно изменение, регулярно происходящее в зале: с каждым разом становилось всё более грязно и пыльно. Хотя, если подумать, какое же это изменение? Всё стабильно: в зале уже которую сотню лет не убираются. В тот день на заседании не было только самого сильного представителя Небес, потому что тот был занят какими-то своими делами, но не будем его осуждать. Юки вам как китсунэ, который встречался с богом, говорит, что у этих небожителей вечно какие-то свои дела, и в них лучше не вмешиваться, всё равно ничего не поймёшь. Так вот, кроме этой важной шишки с Небес, пришли. Даже этот выскочка Хайнц. Нарядился так, как будто на подиум собрался. Ещё и сидит с таким довольным лицом, какое обычно бывает у котов, если дать им что-нибудь вкусное. Единственное различие: у Хайнца лицо, а у котов морда. Чем это он, интересно, так доволен? Наверняка что-то задумал. Как бы пафосно ни звучало название "Верховный Совет", по сути это было примерно то же самое, что и "клуб волонтёров", но с более длинными, скучными и несодержательными общими собраниями и без какой-либо практичной части. Ну, нет, ладно, практика была. Например, когда нужно было решить какую-то проблему. Но Юки никогда не подпускали даже близко к практическим заданиям. То ли они считали, что он состоит в Верховном Совете, только благодаря своей бабушке, а сам по себе слабый, то ли просто не любили китсунэ. А жаль. Ну и ладно. У Юки и без их тупого Совета дел по горло. В этот раз заседание началось минут на тридцать позже, чем оно должно было начаться. А всё потому, что этот старикан из Мирро, который якобы там самый сильный (хотя Юки, конечно, так не считает, тот же Алмаз гораздо сильнее и уж тем более более вменяемый), задержался по каким-то своим делам. Причём он так подозрительно кашлял и выплёвывал свои зубы и, кажется, кусочки своих внутренностей, что никто решил не уточнять, куда он ходил, и уж тем более никто не стал спрашивать, сколько ему лет. И выглядел этот старикан так плохо, что Юки начал благодарить природу за то, что она сделала китсунэ вечно молодыми и умеющими менять облик. Выплюнув очередную порцию своих зубов (что выглядело, надо сказать, не очень лицеприятно даже для древнего хищника, убившего такое количество людей, что и вспоминать стыдно), старикан из Мирро начал говорить: - Приветствую вас всех на заседании. Сегодня обсуждаем проблему с посевом кукурузы в измерении фей. Слово предоставляется представителю измерения фей мисс Майе Флос . Майя - утончённая и немного высокомерная фея довольно высокого роста, всегда одетая во всё красное, - встала и начала декламировать что-то о том, что кукурузу нужно посеять в ближайшие две недели, потому что потом у земли уже будет неподходящая аура, ничего не вырастет, бла-бла-бла... Похоже, она совсем не разбиралась в магической ботанике. Но всё равно она выступала лучше, чем та, кто была представителем фей до неё. Та мало того, что не разбиралась ни в одной обсуждаемой Советом теме, так ещё и рассказывала о проблемах настолько быстро и неразборчиво и с настолько сильным фейским акцентом, что понять что-то из её речи было просто невозможно. После Майи выступил представитель измерения Иллечебра, который больше был похож на танцора в ночном клубе, чем на члена Верховного Совета. После него был какой-то тролль, разговаривающий так громко, что хотелось заткнуть себе уши, а ему - рот. После тролля - гремлин. Потом бес, потом дриада... С каждым новым выступлением у Юки всё больше слипались глаза, и когда симпатичная дриада перешла к той части своего выступления, где она хоть как-то предлагает помочь, он вырубился спать. Проснулся Юки от того, что сидящий рядом с ним огненный демон очень настойчиво тряс его за плечо, причём с крайне озабоченным лицом, как будто его действительно это волнует. Юки нехотя открыл глаза, бормоча себе под нос что-то на языке китсунэ, о чём вам лучше не знать, и посмотрел по сторонам, сначала не осознавая, где он находится. Наконец вспомнив, что вообще-то он на заседании, Юки виновато посмотрел на представителя Мирро. Уверяю вас, до этого момента виноватый взгляд работал на всех, начиная с мамы и заканчивая случайным демоном, и эти все были готовы простить Юки абсолютно всё, что угодно: в случае мамы - случайно уничтоженное измерение, а в случае демона - долг, который китсунэ должен был отдать ещё триста лет назад. Все просто таяли, когда видели Юки, смотрящего в душу такими невинными виноватыми глазками, однако у представителя Мирро, похоже, не было никакого родительского инстинкта, потому что он просто сухо сообщил: - Я делаю Вам замечание. Ещё два таких замечания, и я поговорю с Вашей бабушкой по поводу лишения Вас титула. Слово предоставляется представителю измерения Сэкай мистеру Накамуре Юки. Юки встал, чтобы все могли понять и рассмотреть, кто говорит, и прокашлялся. Сейчас, можно сказать, его звёздный час, ведь он будет рассказывать про амулеты и просить о помощи, облажаться нельзя. Набрав в лёгкие побольше воздуха, Юки начал своё выступление: - Я хотел бы поговорить с вами о более насущной проблеме, чем посев кукурузы. Как вы знаете, сейчас я живу и работаю в мире людей. Вы можете осуждать меня за это сколько угодно, но сейчас речь пойдёт не об этом. Компания, в которой я работаю, сейчас борется с одной организацией, которая похищает людей со сверхспособностями, ставит над ними опыты и потом продаёт в рабство. Однако это ещё не самое страшное. Всё это нужно им для чего-то ужасно важного, иначе они бы не использовали амулеты, подобные тем, которые Диего уничтожил около пяти лет назад, но гораздо сильнее. Силы нашей организации на исходе. Я хотел бы попросить вас помочь нам. В зале послышались оживлённые перешёптывания со всех сторон, кроме, разве что, стороны того огненного демона, который разбудил Юки и который сейчас смотрел на него с таким видом, как будто китсунэ - единственный, кто тут говорит что-то стоящее. За это ему отдельная благодарность, конечно. Однако из всех болтающих крыс, простите за выражение, осмелилась заговорить вслух только одна, и имя ей - Хайнц. Он крайне хитро улыбнулся (можно даже сказать, оскалился), поднял руку и с выражением лица наглого предателя заявил: - Протестую. Почему мы должны помогать ему? Он что, слабый? Сам не справится? Он же самый сильный из китсунэ, магический зонтик, девять хвостов, всё такое. Или всё же он здесь только благодаря своей великой родне? - Я просто не хочу рисковать, - ответил Юки. - Лучше объединиться с сильнейшими и победить, оставшись невредимыми, чем действовать самостоятельно и победить, потеряв половину состава. - То есть, ты всё-таки признаёшь, что без нашей помощи вы не справляетесь? - ухмыльнулся Хайнц. - Я признаю, что не могу защитить всех, - заявил Юки. - Нас много, и если я буду пытаться защитить всех, то либо к концу битвы буду истощён, либо не смогу сосредоточиться на защите своего онии-чан. Юки понял, какую глупость сморозил уже после того, как сказал. Нет, он ни в коем случае не считает, что защищать Харви - это глупость, но тут дело не в этом. Он мог бы сказать "защите своего любимого человека" или там "защите своего жениха", но всё равно выбрал "защите своего онии-чан", что звучит немного странно из уст древнего китсунэ, выступающего на заседании Верховного Совета. У многих наверняка сложилось довольно странное впечатление о Юки: сначала засыпает, потом просит помощи, так ещё и использует слово "онии-чан" вместо всех нормальных слов для обозначения своего возлюбленного. - Онии-чан? - переспросил Хайнц, улыбаясь всё шире. - Какое милое словечко. Не напомнишь, сколько тебе лет? Пять? Господа, спешу сообщить вам, что его, как он изволил выразиться, "онии-чан", насколько я знаю, вовсе не нужна защита, ведь он - наследник престола королевства Фобия, перемещённая в мужское тело принцесса Лилит. Как мы знаем, из их мимолётной влюблённости вряд ли выйдет что-то толковое, ведь Его Высочеству нужно заключить династический брак с кем-то из вампиров из рода Вакслер, так что не понимаю, почему Юки так одержим защитой этого, простите за выражение, цыплёнка. Кроме того, следить за Его Высочеством, кажется, поручено богу литературы и вдохновения Габриэлю Анчелотти. Думаю, под покровительством бога принцесса в безопасности. А тем более, - он хихикнул и, кажется, даже облизнулся, - такого бога. Так что просто признай, что слишком слаб, чтобы справиться с этим. - Я просто прошу вас помочь! - возразил Юки. - Твоей помощи я не дождусь, это понятно. Но остальные... - Хайнц прав, - перебил его какой-то тролль. - Если ты не можешь справиться с толпой людей с волшебными камушками, да ещё и с помощью целой организации, один из членов которой - принцесса призраков, то тебе нечего делать в этом совете. - Да он тут изначально только из-за своей бабушки, - подтвердила дриада. - Я бы так не сказала, - возразила Майя. - Какое-то время назад он действительно был довольно силён. Что случилось сейчас - не знаю. Может, возраст сказывается или его "онии-чан" его чересчур... одомашнил. В зале начались активные споры. Проблема состояла разве что в том, что все спорили о том, почему вообще Юки попал в Верховный Совет, и устраивали соревнования, чья шутка про его связи с людьми смешнее, а не обсуждали возможность помочь в борьбе с "Церемонией". Юки чувствовал себя невероятно униженным, слыша со всех сторон то "выскочка", то "домашний лисёнок", то ещё что-нибудь в этом роде. Он, кажется, как-то раз и правда назвал себя "маленьким ручным лисёнком", но во-первых, контекст был совершенно другой, а во-вторых, спустя тридцать минут он зарубил катаной кучу народу. И вообще, так называть его может только Харви и только в определённых ситуациях. Всем остальным запрещено употреблять к нему слово "лисёнок" вообще. Ну, ладно, может, Габриэлю можно. Но просто как более могущественному и уважаемому существу и просто хорошему старому другу (но, конечно, не такому хорошему и не такому старому (во всех смыслах этого слова), как Алмаз). Споры, однако, продолжались секунд от силы сорок, после чего они были прерваны одним из членов Совета. И этим "одним" был даже не представитель Мирро, который сейчас смеялся над чьей-то шуткой про "лисий воротник", а тот самый огненный демон, до этого разбудивший Юки. Он встал со своего места и громко, так громко, как умеют говорить только демоны, сказал: - Хватит. Все мигом замолкли. - Я помогу мистеру Накамуре Юки, - высказался огненный демон. - Но мистер Блэйз де… - начала было Майя. - Никаких "но", - оборвал её демон. - Я сам решаю, что буду делать. И моё решение - помочь этому китсунэ. Кто со мной? Желающих всё ещё не было. Ну и ладно, главное, что хоть один новый союзник у них есть. Много же всё равно, наверное, не надо. Тем более, что один огненный демон может привести с собой ещё нескольких, а это довольно сильные твари, так что шансы победы над "Церемонией" всё-таки возрастают. Осознав, что никто, кроме него, не решился сотрудничать с людьми, демон сел на своё место, скрестил руки на груди и с самодовольным и даже каким-то слегка хвастающимся выражением лица посмотрел на Хайнца. Тот только фыркнул и отвернулся, притворяясь, что очень внимательно слушает, что говорит ему сидящее рядом существо, говорившее так же неразборчиво, как если бы среднестатистический человек говорил с кляпом во рту под кроватью в сломанный микрофон для человека в соседней комнате. Юки посмотрел на своего нового союзника и, обнимая его, как будто они были знакомы уже сто лет, шёпотом, чтобы никто не услышал, воскликнул: - Спасибо большое! - Не благодари, - отмахнулся демон, аккуратно снимая с себя китсунэ. - Меня твой друг подговорил. - Алмаз?! - удивился Юки. Честно говоря, на протяжении последних лет пятидесяти точно Алмаз с большей вероятностью притворился бы, что вообще знать не знает, кто такой Юки, чем помог бы или хотя бы прислал помощь. - Кто же ещё? - хмыкнул демон. - Сказал, что ты симпатичный и можешь мне понравиться. - У меня уже есть жених, - предупредил Юки. - Да ты всё равно не в моём вкусе, - пожал плечами демон. - Я люблю тварей... покрупнее. Во всех смыслах. - Ты на что намекаешь вообще?! - возмутился Юки, на самом деле искренне не понимая, что его собеседник имеет в виду. - Ни на что, - ухмыльнулся демон, показывая свою обворожительную улыбку ртом, полным острых зубов. - Ладно, прощаю, - вздохнул Юки. - Как, говоришь, тебя зовут?

***

После обеда, из-за которого Харви чуть не вырвало (его хрупкий желудок, привыкший к лапше, принесённой Юки крупе и прочей обычной человеческой пище, не был готов к призрачным изыскам), все прошли в одну из бесчисленных комнат во дворце, где, по словам короля, должен был с минуты на минуту появиться Адам. Наконец-то можно расторгнуть эту дурацкую помолвку и забыть про этого вампира навсегда. Харви понимает, что нужно добрее относиться к окружающим, а тем более, когда ты принцесса (хотя, если подумать, его мать - демон, а демоны бессмертные, так что престол он может никогда не унаследовать), но вычеркнуть этого вампира из своей жизни ему хотелось больше, чем быть добрым. Адам (а вместе с ним и его Лулу) явился спустя где-то минут сорок со словами, что порталы из его измерения сегодня вообще не работают, поэтому пришлого ехать на общественном межизмеренческом транспорте, а он едет со скоростью беременной черепахи (не будем разочаровывать его и говорить, что черепахи яйцекладущие). Лулу же, кажется, вообще не был расстроен этой поездкой. Он то пытался заговорить с пролетающими мимо призраками, то разглядывал люстру на потолке во время ходьбы, из-за чего постоянно во что-то врезался, то смущал Марселя своими фразами вроде "девушка, у Вас очень хороший вкус", из-за чего начальник королевской армии краснел и пытался объяснить, что он не девушка, что у него так и не получилось, потому что его голос, по мнению Лулу, всё равно не был мужским. - Привет, кровосос, - вяло поздоровался Харви, о чём сразу же пожалел, потому что вообще-то до этого пообещал себе, что не будет сегодня ссориться с Адамом. - Привет! - отозвался Лулу с таким доброжелательным выражением лица, как будто Харви только что не назвал его парня кровососом, а подарил ему... что-нибудь нереально дорогое, нереально красивое и нереально нужное для вампиров. Уж Харви не знает, что этим существам нравится. - Мистер Адам Вакслер, зачем Вы привели этого... юношу с собой? - осторожно поинтересовался Габриэль. - Для расторжения помолвки помощь посторонних лиц не нужна. - А вы хотели, чтобы это гиперактивное создание сидело одно в моём доме и всё разрушило в моё отсутствие? - ответил вопросом на вопрос Адам. - Не стоит так говорить о своих близких, - упрекнул Габриэль, но увидев угрожающее лицо Адама, демонстрирующего небольшие, но острые и вполне заметные клыки, внезапно передумал: - Впрочем, это не моё дело. Вы здесь ради расторжения помолвки, и мы не будем тянуть время и тратить его на ненужные разговоры. - У меня ещё работа, - вставил Харви. - Да, у мисс Лилит ещё работа, - кивнул Габриэль. - Слышал, наёмным убийцей работаешь, Твоё Высочество, - фыркнул Адам. - Ну-ну. - Ну, извините, - закатил глаза Харви. - Если бы я знал, что я перерождённая в мужском теле принцесса, я бы выбрал работу полегальнее. Что там надо подписывать, чтобы никогда больше не видеть этого кретина? - Во-первых, поуважительнее к мистеру Адаму Вакслеру, Лилит, ты на официальном мероприятии, а не около мусорки в подворотне, - закатила глаза королева. - А во-вторых, это магическая помолвка, ничего подписывать не надо. Нужно провести ритуал. И нет, Лилит, твоя новая помолвка с тем неполноценным членом общества на расторжение этой не влияет. Разве что тебе будет чуть больнее. - Ты уже помолвлен? - удивился Адам и вдруг стал говорить немного... добрее, что ли (?): - Такой молодой и уже жениться собрался, надо же. Ну, поздравляю. - Я признаю, что ты мне не очень нравишься, но я польщён тем, что ты... что ты... - запнулся Харви, понимая, что говорить длинными предложениями - это явно не его специализация (но имеем совесть, у него вообще-то английский родной). - В общем, спасибо. Следующие минут тридцать или даже сорок Харви провёл в полном непонимании того, что происходит. Королева отвела их в какую-то комнату, которая была чем-то похожа на ту, в которой мама Юки проводила ритуал помолвки. Харвидаже сначала подумал, что расторжение происходит так же, как и помолвка, только наоборот: узор нужно будет убрать. Но узора у Харви никакого не было, кроме метки на груди и следа от помолвки с Юки, поэтому теория со стиранием метки отпадает. Наверное, в Фобии всё же немного иные ритуалы. Королева, что было максимально неожиданно для Харви, взяла лежащий на стоящей в комнате тумбочке и немного сломанный серп и начертила на полу какую-то странную фигуру, напоминающую что-то среднее между пентаграммой и просто замысловатым рисунком цветка. Король, стоявший рядом с наблюдавшим за действиями королевы Харви и державший его за руку, быстро шептал что-то на непонятном языке, и линии, начерченные серпом, начинали светиться фиолетовым. Когда королева закончила с рисованием фигуры, она пригласила Адама и Харви встать в центр, взяться за руки, закрыть глаза и не открывать их, что бы ни происходило вокруг. Чтобы вы знали, было очень сложно удержаться и не открыть глаза, потому что было очень интересно, что же там происходит. То слышались звуки бубна (или чего-то подобного), то какой-то хор начинал петь, то с потолка сыпался песок и лилась вода, то ещё какая-нибудь чушь, которую Харви никогда не стал бы терпеть и вышел бы ещё после первой партии песка, свалившегося на голову, если бы это не было дело жизненной важности. Надо терпеть. Это ради Юки. Когда ритуал был окончен, Харви чувствовал себя просто ужасно, и ему захотел как можно скорее снять с себя всю одежду и хорошенько помыться. Желательно одному, поэтому будем надеяться, что Юки ещё не вернулся со своего заседания и не будет увязываться за Харви в душ со словами "онии-чан, я тоже очень грязный". В общем, ему хотелось поскорее попасть домой и смыть с себя весь этот песок, всю эту грязную воду и все остальные прелести, которые сваливались на него. К счастью, он не был таким грязным неудачником в одиночку, и Адам, стоявший напротив него и всё ещё держащий его за руки, тоже был... не в самом лучшем состоянии. Увидев друг друга, ещё какое-то время назад высокомерных, важных и качающих права, но сейчас просто мокрых и грязных, Харви и Адам синхронно рассмеялись. - Поздравляю вас обоих, - прервала их смех королева. - Помолвка расторгнута. Вы свободны. - Да уж, лучше бы действительно просто бумажки подписали, - вздохнул Адам, уже направляясь к двери, чтобы выйти. - Согласен, - кивнул Харви и, тоже подойдя к двери, вдруг добавил: - Ты извини, что я тебя кровососом назвал. И что грублю постоянно. Мне очень жаль, правда. - Я не могу обижаться на человека, который похож на мокрого цыплёнка, - вздохнул Адам, и Харви даже показалось, что он улыбнулся. - Тем более, что я и правда высасываю у людей их кровь, так в чём проблема? Ладно, слышал, у тебя какие-то трудности на работе. Нужна будет моя помощь - обращайся, - с этими словами он отдал Харви свою... визитку?.. Надо же, он и не знал, что у графов должна быть визитка. Их же и так, вроде бы, все знают. Но не специально же для Харви Адам её сделал, правильно? Наверняка у него есть ещё, и он просто раздаёт им кому попало. Как сувенир, например. - Спасибо, - улыбнулся Харви. - Может, как-нибудь позвоню. Ну... Пока? - До встречи, - сказал Адам и вышел. Через секунду из-за двери уже вовсю слышались его разборки с Лулу. Харви внезапно поймал себя на мысли, что не такой уж этот вампир и плохой. Особенно если не пытается строить из себя пафосного аристократа, который знает всё лучше всех и которому нет дела до того, что происходит у нас, простых смертных. Собственно, без этого напускного пафоса он вполне обычный парень, только древний и с клыками. Харви он даже чем-то напомнил Рафа. Тот тоже вроде бы попугай попугаем: одевается дорого, красится, глаза закатывает по делу и не по делу, слушает какую-то бурду, но по факту он же просто такой же обычный человек, как и Харви. Со своими мыслями, своими проблемами и своей травмой от предательства своего бывшего. Да, определённо в Рафе было что-то хорошее. Точнее, в Адаме. Да. Мы же об Адаме говорим. Чего этот Раф вечно лезет в голову, когда не спрашивают? Стоп. Секундочку. А как Адам вообще узнал, что у Харви трудности на работе? Харви, в целом, мог бы об этом подумать, но выбрал оставить этот вопрос открытым и списать всё на древнюю вампирскую силу всезнания, хотя он даже не был уверен, что у вампиров такая сила есть. Наверное, всё же её нет. Но это неважно. В тот момент все мысли Харви были сосредоточены на том, чтобы свалить домой помыться. В конце концов, с родителями он встретился, помолвка расторгнута, чего ещё от него нужно? - Ну... Эм... Я пойду? - спросил Харви. - Даже не отмоешься? - удивилась королева. - Я знала, что в человеческом мире у мужчин беда с гигиеной, но чтобы настолько... - Вирджиния! - упрекнул её король. - Харви, она хотела сказать, что была бы рада, если бы ты смыл с себя всё здесь, у нас. - Чтобы не засорять Габриэлю портал, - кивнула королева. - Вы предлагаете мне... помыться здесь? - поразился Харви (честно говоря, ему первый раз в жизни предлагали принять ванну во дворце, а уж тем более, люди, с которыми он знаком всего несколько часов). Получив в ответ утвердительные кивки обоих родителей, Харви засмущался ещё сильнее: - Ну, это как-то неудобно и вообще... - Брось, - прервал его король. - Ты наш сын, в конце концов. И это и твой дом тоже. Разве Его Высочество наследный принц не имеет права помыться в собственной ванной в собственном доме? Мы дадим тебе полотенце, шампунь, гель для душа, пену для ванны, ароматные лепестки роз и новую одежду. - Спасибо, папа, - улыбнулся Харви, но тут же понял, что за слово сорвалось у него с языка, и принялся извиняться: - То есть, Ваше Величество! Извините, пожалуйста, я… - Всё нормально, - успокоил его король. - Так даже лучше. Пойдём, я отведу тебя в ванную.

***

Блэйз (а именно так звали огненного демона, который решил помочь Юки) оказался на редкость приятным типом. Можно сказать, у них с Юки было много общего: оба любители покурить всякую дрянь, оба ловеласы, засматривающиеся на каждое красивое создание, которое им попадётся (единственное, что Юки клялся, что в его случае это в прошлом, и он взрослый и ответственный китсунэ), оба нарушают каждое второе существующее правило, у обоих проблемы с вождением (хотя, конечно, никто из них никогда не признает, что они у него есть), оба знакомы с Алмазом и каким-то образом до сих пор не перестали общаться с этой эгоистичной ленивой тварью, оба возмущены работой Верховного Совета и ходят на заседания, только чтобы не потерять свой статус и возможно иногда ради сплетен. - Не понимаю, чего этот Хайнц такой гордый, - возмущался Блэйз. - Он, между прочим, на одном уровне с нами, а ведёт себя так, как будто он создатель этого мира, а мы холопы какие-то. - Да он просто поцеловался с моим бывшим и теперь думает, что лучше меня, - фыркнул Юки. - Что-что он сделал с твоим бывшим? - заинтересовался Блэйз. - Поцеловал, - повторил Юки. - Или что-то в этом роде. Но от него пахнет моим бывшим. Блэйз хихикнул и тут же извинился: - Прости, просто звучит забавно. У огненных демонов отсутствует обоняние, так что не могу сказать, каково это. - Нет обоняния? - удивился Юки и вздохнул: - Повезло вам. Не чувствуете кучу всяких неприятных вещей. - Ага, - кивнул Блэйз. - Только к этому добавляется отсутствие вкусовых рецепторов, и я даже не знаю, какое на вкус то странное мясо, что продаётся в магазине напротив моего дома. Представляешь, его продают огромными кусками, а продавцы даже не говорят, чьё это мясо. - Человечина, наверное, - предположил Юки. - Многие существа её не любят. Люди говорят, это насилие, некоторые вампиры говорят, что это уже неактуально, но даже если так, я просто не могу перестать её есть. - Ты ешь людей? - уточнил Блэйз. - Да, - подтвердил Юки. - Запомнил, в следующий раз привезу тебе немного. Ну, пока. Мне ещё в мир людей нужно заскочить. С этими словами Блэйз щёлкнул пальцами, и принял человеческую форму. Волосы, которые до этого напоминали скорее огонь, чем волосы, стали вполне обычной причёской, просто с красным окрашиванием. Кожа, до этого времени бывшая белой, чуть порозовела и потемнела. Глаза уменьшились относительно всего остального лица и перестали быть ярко-жёлтыми и без зрачков. Длинные когти заменились обычным стильным маникюром. Всякие демонические прелести, которые есть у всех видов демонов (кроме китсунэ, по поводу которых учёные не могут определиться и относят то к демонам по уровню силы, то у ёкаям по внешнему виду), вроде рогов и хвоста, исчезли. Рост тоже уменьшился сантиметров на пятнадцать-двадцать, чтобы быть более реалистичным. И вот перед Юки уже стоял вполне обычный человек с самой обыкновенной внешностью. С первого взгляда и не скажешь, что несколько секунд назад он выглядел, как существо, состоящее из огня и магии. Блэйз щёлкнул пальцами ещё раз, открыв портал, и обратился к Юки в последний раз за тот день: - И это. Увидишь Алмаза - передавай привет ему и его вампиру.

***

Как же хорошо было просто гулять в парке за ручку с любимым человеком и не думать о работе, "Церемонии", убийствах и прочих ужасах, с которыми им приходилось сталкиваться каждый день. К слову, Клайд и Бонни наконец-то помирились. Это стоило им одного вечера, нескольких часов разговоров и обсуждения своих недопониманий и улаживания конфликта, две кружки какао и много-много обнимашек. Ну, и не только обнимашек (взрослые люди, в конце концов). Они перестали обращаться друг к другу на "Вы" и демонстративно говорить всякие гадости друг про друга, простили всё, за что только можно было простить, и пришли к единому мнению. Удивительно, но они сами не понимали, как вообще можно было так сильно поссориться из-за такой ерунды. Подумаешь, Раф. Да пошёл он вообще в лес, раз такой гордый, что думает, что Клайду всё ещё есть до него дела. Нет, конечно, ему есть до него дело, но это слишком сложно объяснить людям, которых никогда не бросал любимый человек без объяснения в самый трудный момент, после этого прождав почти восемь лет и появившись снова. А тем, у кого такое было, и объяснять ничего не нужно. Они и сами знают, каково это. Клайд смотрел на своего парня так, как будто он - единственное, что имеет значение в этой жизни, слушал, как он рассказывает про своё вязание, про то, как котята смешно играют, когда Клайд уходит на задания, про всякие свои бытовые проблемы и радости, и небольшой предмет, положенный в карман перед этой прогулкой в надежде, что хватит смелости сказать это, казался сейчас особенно тяжёлым. Почему-то говорить о своих чувствах всегда казалось Клайду сложнее любого задания. Ведь на заданиях всё просто: бьёшь в слабые места, и дело сделано, а тут... нужно же ещё сформулировать, сказать… С этим у Клайда всегда были проблемы. Он и сам не знает, почему. Может, из-за того, что с самого детства ему пытались втереть, что проявлять чувства, выходящие за рамки рабочих отношений, к кому-либо - это неправильно. Но Клайд всегда любил делать всё по-своему. И сейчас, наверное, самый лучший момент для того шага, который он прокручивал в своей голове уже около года, если не больше. Когда Бонни закончил рассказывать что-то про свои новые спицы и благодарить своего парня, что тот ему их подарил, Клайд отвёл его в самое укромное место в кустах во всём парке (когда они с Рафом там целовались, когда были подростками, их ни разу никто не поймал), взял его тёплые ладони в свои и, пристально глядя ему в глаза, начал: - Бон-Бон, я... Мне нужно тебе кое-что сказать. - Что такое, Клай? - забеспокоился Бонни. - Тебе холодно? Ты хочешь есть? Если хочешь, мы можем пойти домой, ты только скажи. - Тише, тише, всё нормально, я сытый и довольный, - успокоил его Клайд, проводя большими пальцами обеих рук по поверхности ладони своего парня (он немного соврал, потому что есть ему всё же хотелось, но то, что он собирался сказать, было важнее, чем еда). - Мне нужно сказать тебе кое-что... другое. - Хорошо, - кивнул Бонни. - Только скажи, это хорошее или плохое? - Хорошее, - ответил Клайд. - Даже очень хорошее. - Клай, ты опять? - вздохнул Бонни. - Ты же только вчера подобрал нового. Я, конечно, не против твоих котят, они очень милые, но наш бюджет может не выдержать ещё одного. - Что? Нет, я не про котов, - отмахнулся Клайд. - Это касается... нас с тобой. Лицо Бонни приняло выражение, которое можно описать, разве что как смесь удивления, непонимания и предвкушения. Честно говоря, на самом деле Клайду казалось, что его парень, провстречавшись с ним шесть с половиной лет, должен был уже давно догадаться, о чём сейчас пойдёт речь. Да наверняка он уже всё знает, просто ждёт, пока Клайд это скажет, и изображает из себя великого слепого. Хитрый Бон-Бон. Но, наверное, это даже хорошо. Он молодец, что не портит романтику, хоть и знает, что Клайд сейчас собирается сказать. Понимает потому что, насколько это важно. А не как Раф, который начинает болтать всякую околесицу и дразниться, когда ему говоришь что-то милое. Вот и делай ему комплименты после этого. Но сейчас речь пойдёт не о Рафе. О нём и о том, как он потом на всё это отреагирует, сейчас вообще лучше не думать. Ещё чего не хватало, в такой романтичный момент думать об этом предателе. Обойдётся. - Клай... - начал было Бонни, но Клайд его перебил, положив палец ему на губы: - Помолчи. Сбиваешь. Они стояли в такой странной позе ещё несколько долгих секунд, смотря друг на друга лицами полными взаимного непонимания ситуации. Бонни, будучи очень послушным и дисциплинированным человеком, даже не собирался ничего говорить, поэтому первым их молчание нарушил Клайд, осознавший, насколько агрессивно прозвучала его предыдущая фраза: - Блин. Это звучало грубо. Прости, я не это имел в виду, я… - Всё нормально, Клай, - улыбнулся Бонни. - Что ты хотел сказать? - Ты знаешь, я не очень хорош в таких разговорах, - продолжал Клайд. - Но я хочу, чтобы ты знал. Я люблю тебя, Бон-Бон. Очень-очень сильно. - Я тоже тебя люблю! - обрадовался Бонни, бросившись своему парню на шею. - Спокойно, - Клайд погладил его по голове. - Можешь не перебивать меня, пожалуйста? Я не могу сосредоточиться. - Конечно, - кивнул Бонни и, немного отстранившись, стал пристально смотреть в глаза собеседнику с видом любопытного щенка, который ждёт, когда его выведут гулять. - Я… - запнулся Клайд. - Я не знаю, как выразить словами, насколько я благодарен тебе за всё, что ты для меня делаешь. Ты всегда поддерживаешь меня, помогаешь мне на заданиях, заботишься обо мне, терпишь мои бесконечные истерики. Ты делаешь настолько много для меня, что иногда я думаю, что я возможно не достоин тебя. - Клай, что ты такое говоришь! - всё-таки вмешался Бонни. - И я хочу, чтобы ты знал, что ты важен для меня, - как ни в чём не бывало продолжал Клайд. - Я хочу, чтобы тебе всегда было хорошо, чтобы ты был счастлив, несмотря на все те ужасы, что были у тебя и у нас с тобой в прошлом, что происходят сейчас и что возможно будут происходить в будущем. И я… - с этими словами он достал из кармана ту вещь, что так долго и мучительно для Клайда там лежала, встал на одно колено и протянул её Бонни: - Бонни Белл. Бон-Бон. Я хочу, чтобы ты стал моим мужем. На глаза Бонни навернулись слёзы. Клайд тут же легонько взял его руки одной рукой, начиная гладить их большим пальцем, чтобы успокоить его, второй продолжая держать коробочку с кольцами (а вещью, которую он достал, как вы понимаете, была именно она). Через несколько секунд Бонни вытер слёзы рукавом и дрожащим, но счастливым голосом произнёс, даже несмотря на то, что Клайд забыл открыть коробочку с кольцами: - Я... Я согласен. - Да?! - обрадовался Клайд. - Вот и отличненько! Тогда ждём, пока вся эта ерунда с "Церемонией" закончится и расписываемся. И не надо плакать. - Но... Разве у нас хватит денег на свадьбу? - поинтересовался Бонни. - Это вообще не проблема, - отмахнулся Клайд. - Важна же не церемония, а само событие, ведь правда? Бонни кивнул и с заново появившимися на глазах слезами набросился на Клайда с самыми крепкими объятиями, совершенно не жалея своих собственных коленей и падая на них. Через несколько секунд, немного успокоившись, он поцеловал его, причём так страстно, что во всех остальных поцелуях за шесть с половиной лет их отношений, которые в основном были чисто символическими (обычно в щёку или в макушку), не было и половины этой страсти. И для Клайда это оказалось максимально неожиданным со стороны Бонни, ведь до этого тот никогда не инициировал поцелуи, а тем более, такие. Наверное, впервые за всё время Клайд почувствовал прикосновение языка Бонни к своему собственному... Ну, и если мы будем описывать их действия и ощущения дальше, это будет нарушением их личных границ, да и рейтинг у этой истории тогда будет немного другой. Пока Клайд и Бонни, не особо торопясь надевать кольца и идти спокойно праздновать это дома в окружении котят, скажем так, наслаждались временем, проводимым вместе, послышался выстрел. Громкий такой, отчётливый. Как будто они были не в парке, где помимо них гуляло довольно большое количество людей, в том числе и люди с маленькими детьми, а в лесу, где их могли услышать только олени. Услышав выстрел, Бонни от неожиданности вздрогнул, а Клайд, явно нехотя оторвавшись от него, посмотрел, кто же всё-таки стрелял и портил всю романтику нарушал общественный порядок. Подняв голову, он обнаружил, что буквально в нескольких метрах от них стоял Райан. На этот раз он был один, без своего синеволосого напарника, который даже сложно сказать, какую функцию в их паре выполнял, но, видимо, никакую, раз Райан на этот раз пришёл без него. В этот раз этот псих выглядел так, как будто только что вылез из битвы со стаей разъярённых уличных собак: растрёпанные волосы, часть из которых отсутствует (причём выглядит это так, как будто либо их вырвали в порыве злости, либо он просто пытался самостоятельно подстричься перед зеркалом тупыми ножницами, и его попытки не увенчались успехом), рваная одежда, множество царапин, ссадин и синяков по всему лицу, но что самое главное - довольно глубокий кровавый след от холодного оружия (наверное, от ножа для мяса или даже топора) на ноге. Клайд, в свою очередь, заметил, что никогда не нападал на Райана с каким-либо оружием, значит, в этот раз кто-то другой вступил с ним в конфликт. Похоже, этот кто-то разделяет ненависть Клайда к этому психу. - Да ладно! - притворно удивился Райан, улыбнувшись так, что с какого-то дерева упала белка. - Я удостоился внимания самого достопочтенного Клайда Харрисона? Что за метеорит сегодня упал? Приветствую, лучший агент "Левантера". Как поживаете? - Ты когда-нибудь перестанешь меня преследовать?! - воскликнул Клайд. - Только когда ты согласишься быть моим, - пожал плечами Райан. - Сколько раз я тебе говорил, что этого никогда не случится? - закатил глаза Клайд, наконец вставая с земли и отряхивая колени. - Несколько раз при каждой нашей встрече? Что я должен с тобой сделать, чтобы ты понял, что ухаживать со мной бесполезно? Всё, я занят! - с этими словами он подобрал с земли коробочку с кольцами, открыл её и демонстративно потряс ею перед лицом Райана, но осторожно, чтобы кольца не выпали: - Видишь?! Только что я сделал предложение этому ходячему сгустку доброты! - он ткнул пальцем в Бонни. - Я люблю его, и он слишком долго терпел меня, чтобы не сделать этого! И моё мнение не изменят никакие твои угрозы! Амулета у тебя сейчас нет, а значит, ты бесполезен! - Ты в этом уверен? - поинтересовался Райан, и сделал странное движение руками. Кончики его пальцев слегка засветились зелёным светом, и тут у Клайда заболел живот. Но не так, как это бывало у него после особо плотного приёма пищи, и не так, как болит пресс после особо тяжёлой тренировки, а так, как бывает, если тебе выстрелили в живот. Как это было четыре года назад. Тогда Клайд по своей неосторожности полез в одиночку на задание на складе, хотя ему сказали не лезть, и не очень трезвый, но, видимо, очень меткий охранник склада выстрелил в него, приняв его за вора. Слава всем богам, кто-то из коллег вовремя подоспел, и всё закончилось более или менее благополучно. Это было невообразимо больно, потом пришлось долго восстанавливаться, и у Бонни, кажется, чуть нервный срыв не случился от этой новости, так ещё и на животе остался крайне заметный и уродливый шрам. К счастью, Клайд не так уж часто оказывался в ситуациях, когда кто-то посторонний мог этот шрам увидеть, хотя на заданиях в такой организации, как "Левантер", всякое может случиться. И вот сейчас, по иронии судьбы сразу после одного из самых важных моментов в своей жизни, Клайд снова почувствовал эту боль и теперь сидел на холодной земле не в силах даже немного приподняться. Бонни тут же подполз и начал обеспокоенно что-то бормотать. Райан, ухмыльнувшись, подобрал выроненную Клайдом коробочку и начал с интересом разглядывать кольца, приговаривая: - А у тебя неплохой вкус в украшениях, Клайд Харрисон. Интересно, как это колечко смотрелось бы на моём пальце? Уже представляешь нашу свадьбу, мой дорогой? - Извините, - неожиданно твёрдо по сравнению со своим обычным тоном произнёс Бонни, вставая и смотря на Райана так угрожающе, как, наверное, не смотрел ни на кого до этого. - Но я не позволю Вам причинять моему Клаю боль, брать кольцо, которое он купил для меня, и называть его "своим дорогим". - О, вы только посмотрите, кто заговорил, - умилился Райан. - Маленький милый вязальщик, который даже пистолет в руках не может удержать. Кажется, в предыдущую нашу встречу ты пытался меня застрелить, когда мой Клайд гостил в WONDERLAND. Довольно смелый поступок, знаешь ли. Что ж, - Райан подошёл к Бонни на расстояние вытянутой руки и приставил пистолет к его лбу. - Теперь я сделаю то же самое. Клайд попытался что-то возразить и преподать этому маньяку урок, но всё, что он смог выжать из себя - это протяжный стон от боли, ведь Райан проделал ещё одно едва заметное движение руками, и все части тела, которые у Клайда когда-либо были сломаны, прострелены, порезаны или просто повреждены, одновременно заболели. А таких мест за всю его опасную жизнь было много. И тут Бонни выдал что-то такое, чего ни Клайд, ни тем более Райан от него не ожидали. Вместо своей обычной реакции, включающей в себя слёзы и трясущиеся руки, он резко и с абсолютно каменным лицом пнул Райана в... да никто даже не разобрал, куда, и с громким, почти победным криком "Escape!" открыл портал в максимально далёкое место, координаты которого он смог вспомнить на ходу, прямо на том месте, куда тот упал. Закончив это крайне нетипичное для себя действие Бонни присел на корточки рядом с Клайдом, боль которого потихоньку начала утихать. Трясущимся то ли от пережитого только что стресса, то ли от чего-то ещё голосом он спросил: - Как ты? Вместо ответа Клайд притянул Бонни к себе и сжал в своих объятиях так сильно, что у того чуть не перехватило дыхание. Бонни неловко и совсем легонько обнял его в ответ. Это длилось совсем недолго, буквально каких-то пару секунд, пока Бонни не почувствовал на себе мелкие и довольно характерные вздрагивания своего парня и не услышал тихие всхлипывания и шмыгание носом. Всё это могло означать только одно. - Клай, - осторожно обратился к своему парню Бонни, стараясь вырваться из его объятий, чтобы посмотреть ему в лицо. - Ты чего, плачешь? Клайд поднял на него взгляд, и, судя по влажности на щеках, он действительно плакал, хоть это и не было так заметно, как если бы он закатил истерику. - Ты только что чуть не умер, - напомнил Клайд. - Я за тебя беспокоюсь, между прочим. Каким бы циничным и злым ни казался. - Всё хорошо, Клай, - улыбнулся Бонни, поправляя своему собеседнику растрепавшиеся пряди волос. - Всё уже закончилось. Мы здесь и мы живы. Как всегда. - Но я даже не смог защитить тебя! - возразил Клайд. - Я ничего не сделал! - Меня и не нужно было защищать, - успокоил его Бонни. - Я взрослый самостоятельный человек. Я, может быть, иногда и кажусь странным, и у меня могут быть тяжёлые моменты, но я могу за себя постоять. А уж тем более - за тебя. - Бон-Бон, какой же ты дурак, - ухмыльнулся Клайд. - У тебя буквально может случиться паническая атака при походе в поликлинику, и ты наверняка сегодня вечером будешь доставать меня вопросами, правильно ли ты поступил и не считаю ли я тебя жестоким. И ты говоришь, что тебя не нужно защищать? - Может быть я и дурак, - согласился Бонни. - Но если бы я не вмешался, мы бы оба умерли. - И я ценю это, правда, - признался Клайд и снова взял руки Бонни в свои. - Но давай договоримся, что впредь я буду тебя спасать, а не наоборот. - Клай, мы команда, - ответил Бонни, улыбаясь той самой улыбкой, которая заставляла его партнёра забыть обо всём на свете. - Мы всё делаем вместе. И тебе не нужно доказывать мне, что ты сильный. Я это знаю. Для меня ты самый сильный, потому что помогаешь мне открыть банки, когда я прошу, даже если занят. Самый смелый, потому что не боишься рисковать своей жизнью ради меня. Самый умный, потому что лучше всех придумываешь, как успеть и на задание, и на обед. Самый добрый, потому что не можешь пройти мимо бездомного кота. Самый внимательный, потому что помнишь, какую пряжу я люблю и где её купить. И самый красивый. - Ну, про доброго и красивого ты уж совсем загнул, - отмахнулся Клайд, покраснев. - А вот и нет. Я хочу, чтобы ты понял. Ты мне нравишься таким, какой ты есть. И будешь нравиться, даже если не будешь нравиться никому. Они ещё какое-то время посидели молча, держась за руки, смотря друг другу в глаза и, очевидно, представляя свою будущую жизнь, которая, скорее всего, ничем не будет отличаться от их жизни сейчас по событиям, даже если они поженятся. Но почему-то именно слово "брак" делало мысли о будущем какими-то... более приятными, что ли?.. Долго, правда, они не продержались, потому что сидеть на холодном вредно. И ещё потому что у Клайда (а точнее, у его желудка) кончилось терпение, и они пошли домой ужинать. Наверное, это и есть счастье: после такого насыщенного событиями дня и всех предыдущих насыщенных событиями дней возвращаться домой и чувствовать себя там в безопасности, даже если в любой момент туда может прийти кто угодно (от полиции до безумного сталкера), просто потому, что ты возвращаешься туда с конкретным человеком. И вы уже даже не обращаете внимание на то, что одно из ваших колец затерялось на земле, а второе забрал полоумный маньяк, который пытался напасть. Ведь в конце концов, дело тут совсем не в кольцах.

***

Наконец Харви вернулся в мир людей. Перегруженный новой информацией, уставший от ссор, но зато чистый, он зашёл в офис, чтобы отчитаться перед Кристианом за свой... скажем так, вынужденный прогул. М-да. А потом удивляется, почему же ему зарплату снижают. Возможно не стоит вместо работы таскаться по другим измерениям и строить из себя принцессу. Не, бред какой-то. Как оказалось, только Харви все и ждали. В кабинете начальника собрались все, кто только мог. Сам Кристиан, выглядящий, как человек на грани депрессии, который изменяет своей жене Работе со своей собакой; Юки, который уже вернулся со своего заседания и даже притащил с собой какого-то высокого незнакомца лет двадцати с небольшим на вид; Октавия, читающая параграф в учебнике по биологии и изредка записывающая что-то в аккуратную табличку в своей тетради; Раф и Кварц, которые, как ни странно, что-то тихо обсуждали, причём Раф при этом очень активно жестикулировал и иногда смеялся, а Кварц, кажется, слегка улыбался и в целом демонстрировал довольно положительные эмоции; Клайд и Бонни, держащиеся за руки; Мики в симпатичном розовом платье, Хина с томом какой-то манги в руках (название Харви прочитать не смог, ведь оно было на японском, но, судя по обложке, что-то депрессивное) и даже Рио по видеосвязи с полотенцем на голове и ярко-красным коктейлем в руке; но что самое удивительное... Хагата. Да, та странноватая девушка-суккуб с коллекцией топоров дома и подружкой неопределённого пола, которая пыталась спасти своё измерение от гомофобии и разрухи. Сегодня она выглядела ещё более холодно: в каком-то странном наряде, от которого хотелось закрыть глаза или отвернуться (видимо, недавно она ходила... питаться чьей-то энергией), с заплетёнными в хвост волосами и таким выражением лица, что сомнений не оставалось: она пришла не просто так. Нет, только не говорите, что она пришла за помощью, и теперь им всем придётся разгребать ещё и проблемы суккубов. - О, принцесса, ты вовремя, - помахал рукой Раф, увидев вошедшего в кабинет Харви. - Садись, мы только тебя и ждём. - А что тут, собственно, происходит? - шёпотом спросил Харви, удивительно спокойно садясь рядом с Рафом. - Эта любительница безвкусной одежды... - ткнув в Хагату, начал Раф, но сидящий рядом Кварц неожиданно вмешался: - По-моему, она вполне нормально одета. - Детка, мы же уже договорились, что после зарплаты сходим тебе за парой новых шмоток, - вздохнул Раф. - Твоему образу нужна реанимация. - Ой, а ты-то прям икона стиля, - закатил глаза Харви. - Конечно! - заявил Раф, и его собеседники не стали с ним спорить, ведь отчасти это действительно было так, хоть признавать это и было немного стыдно. - В общем, какой-то там амулет "Церемонии" отобрали у той сумасшедшей дамы с самолётом и украли её, и теперь этот амулет, видимо, у чувака, который держал моего любимого коротышку в заложниках, и нам всем крышка. Того мужика, который претендует на мою роль красноволосого выскочки, - Раф указал на сидящего рядом с Юки молодого человека, - привёл твой рыжий кошмар со словами, что он на нашей стороне. А эта любительница безвкусной одежды хочет, чтобы мы спасли её пилота, потому что, как я понял, они с ней мутят, а взамен мы получим помощь каких-то демонических геев. Как-то так. - У тебя плохо с запоминанием имён, да? - поинтересовался Харви, обратив внимание, что за весь свой рассказ Раф не сказал ни одного имени. - Как скажешь, Элеонора, - подмигнул тот. - Пусть будет плохо. А у тебя как дела? - Слетал с Габриэлем в Фобию, встретился с родителями, унизился перед всем королевским двором, но зато расторг помолвку с Адамом, - вздохнул Харви, сам не понимая, почему рассказывает это Рафу. - В общем, обычный день из моей жизни. - Это точно, - улыбнулся Раф. - У нас с тобой не жизнь, а дурдом. Харви хотел было уже уточнить, почему его собеседник использовал эту подозрительную формулировочку "у нас с тобой", а заодно задать самому себе вопрос, почему от этой формулировки на сердце стало как-то спокойно, но к нему подбежал Юки, начавший его обнимать и знакомить со своим высоким новым "онии-чан-другом" (он оказался огненным демоном по имени Блэйз). А отказать такому настойчивому и надоедливому существу, как Юки, невозможно, потому что он иначе он вынесет весь мозг тем, что "тебе неважно, что я говорю", "я тебе неинтересен", "давай тогда я послушаю про твои проблемы" и прочей ерундой. Иногда он бывал просто невыносим, и Харви даже несколько раз думал сказать ему об этом, а заодно и высказать ему парочку претензий по поводу курения, сакэ и прочих "радостей жизни", как это называл сам Юки, но каждый раз понимал, что Юки будет смотреть на него своим фирменным "взглядом бедного одинокого лисёнка", и они даже поссориться нормально не смогут. Ну, может это и к лучшему. У Харви и без ссор с парнем хватает проблем. И всё же, что за "у нас с тобой"? Так, стоп. Не продолжаем эту мысль, нет, ни в коем случае. В прошлый раз в старшей школе подобные мысли ни к чему хорошему не привели.