Глубокий поиск

      Крыс некоторое время с интересом рассматривал ладонь, куда вошло странное устройство. Сквозь кожу просвечивали отблески лучей и казалось, что кисть обладает встроенным фонариком. Когда они погасли, Мельда развернула его руку к себе.       — Ничего умнее не придумал? — гневно спросила она. — А если эта штука опасна?       — Ну, Глота же не убила, — возразил Крыс, — а мы с ним в некотором роде близнецы, хоть и в параллельных реальностях.       — Сиамские в области мозга?       Крыс покраснел, и Мельда смягчилась.       — Ладно, откуда ты их хоть вытащил?       — Не сейчас. — Крыс бросил взгляд на красивого Весельчака, следящего за ним из угла. — Пусть этот тип нам расскажет, как их штука работает. Да?       Последнее слово он сопроводил пинком по колену жертвы, утратившей часть жажды общения от недолгого пребывания в воздухе.       — Она называется космион, — буркнул тот. — Я ничего не знаю, это все Глот.       — Но тебя же он с собой притащил, ты должен был что-то видеть и слышать. Контролируемая червоточина как открывается?       Красивый Весельчак на секунду задумался.       — Вроде бы захотеть надо, — не слишком уверенно сказал он. — Только не просто, а чтобы прямо очень. Как в туалет, нестерпимо. Глот говорил, что космион реагирует на намерение — оно создает вектор, а воля управляет пространством, слова ему не нужны.       — Что за бред? — нахмурилась Мельда. — Ты нас за идиотов держишь? Так, на секундочку, я знаю как минимум двенадцать способов разговорить любого разумного, который не хочет делиться секретами. И все двенадцать тебе не понравятся. Быстро озвучил нормальную инструкцию!       — Говорю как мне Глот объяснил, — красивый Весельчак яростно взъерошил на висках волосы для убедительности. — Или спросите у него сами, когда он очнется. Правда, это только через сутки будет.       Мельда посмотрела на синюшного альбиноса, валявшегося без признаков жизни на полу.       — Он всегда так избавляется от накопившегося негатива? — буркнула она. — Без регистрации и смс?       Красивый Весельчак неопределенно мотнул головой, серьга в ухе качнулась. Третий осторожно взял ладонь Крыса и тоже посмотрел.       — Чувствуешь что-нибудь необычное? — спросил он.       Крыс пожал плечами.       — Покалывает немного и жжется. Еще вроде бы вибрирует слегка. Больше ничего. Никаких всплывающих окон перед глазами, если ты об этом.       — Странно. В книгах про попаданцев у героя с магическим артефактом всегда есть либо подсказки, либо меню прямо в голове.       — Помнится, на Блуке мы с одним ушаном в подвале тоже клепали волшебные приборы свето-виброакустической терапии, — сказал Крыс. — Коробка, пальчиковая батарейка и трещотка с диодом, который прикладывается к больному месту. Туристы платили по сорок кредитов за инопланетную технологию, отзывы сыпались хорошие от вылечившихся. Мы уже дело на поток поставили, но одному умнику пришло в голову залезть внутрь.       — Били? — оживился красивый Весельчак.       — Меня — нет. — Крыс снисходительно отнесся к глупому вопросу. — Но ушану пришлось переехать.       Третий продолжал изучать ладонь, почти горячую на ощупь. Крыс руки не отнимал, терпеливо ждал.       — Видимо, интерфейс работает за счет распознавания регистрируемой нейронной активности, — задумчиво вынес вердикт Третий. — Тогда этот тип прав, нужно быть осторожнее со своим внутренним диалогом.       — С чем?       Третий смутился.       — Вроде бы разумные гуманоиды иногда его ведут. Как будто внутри головы есть невидимый собеседник, который слушает и подает реплики. Или спорит с тобой. Или обвиняет.       Крыс приподнял брови.       — У тебя такое есть?       — Нет. — Третий на секунду запнулся. — Разговаривать с собой — признак очень незрелого сознания. Чем дольше живешь, тем меньше хочется говорить, больше созерцать. Но нас обязательным порядком знакомят с техниками остановки, могу научить, если желаешь.       — Подумаю, — уклонился от прямого ответа Крыс.       Мельда с интересом взглянула на Третьего.       — То есть внутри тебя тишина? — вдруг спросила она.       — Уже много лет.       — И даже в космосе молчишь? Когда вокруг никого и не с кем поговорить? Песни не поешь в ванной?       — На Фиксе это посчитали бы признаком душевного заболевания. Но я иногда разговариваю с кораблем, — сознался Третий. — Считается, что техника бездушна, но так думают не все. На Земле эскимосы уверены, каждое живое существо и предмет наделены собственной душой, анирниит, и к ней нужно обращаться с уважением. Мой корабль не так часто ломается, как у Кима с Севой.       — Может, поговоришь с анирниит космиона? — предложил Крыс. — Отвезешь нас в прошлое своей планеты на столетнюю экскурсию и вернешь обратно.       — Вряд ли у меня получится, — Третий заметил, что оба Весельчака смотрят на него, затаив дыхание. — Для нашей расы сто лет — ни о чем, все равно как попасть в прошлую неделю или в послезавтра, будет то же самое. Я не смогу захотеть этого в нужной степени.       — Понятно, — Крыс повернулся к толстому Весельчаку. — А ты где был сто лет назад? У вас на планете ничего интересного не происходило?       — Я не родился еще, — тот снова прижал к себе книгу. — И батька с мамашей даже не встречались. А планета у нас обычная, аграрное охвостье Содружества, там и за миллион лет ничего не изменится. Как картошку сажали, так и продолжаем. Однажды к нам прилетали умники, говорили, что нужно все перестраивать и ломать, внедрять и углублять, мы слушали их, а потом настало время идти грядки окучивать, все разошлись и никто не узнал, чем кончилось.       — Мама, вы? — Крыс развернулся к Мельде.       Та поморщилась.       — Сто лет слишком много, — вздохнула она. — Если бы штук двадцать отмотать, я нашла бы, кому сказать пару ласковых. Твоему папеньке хотя бы. Или себе, дуре малолетней с вакуумом в башке.       — Учтите, космион так не работает, — встрял красивый Весельчак. — Только сто лет назад или вперед. Не хотите в прошлое, попробуйте будущее. Вдруг вы там уже знаменитые пираты, покорившие галактику? Представьте, как приятно будет узнать. Мотивация вырастет в разы.       Толстый Весельчак судорожно вздохнул, глядя на Крыса.       — А вдруг нет? Только самооценка упадет.       — Вот и узнаете, как нужно сделать, чтобы да, — продолжал настаивать помятый красавчик. — Честное слово, поражаюсь вам, ребята, что вы за пираты? У Глота таких сложностей никогда не возникало. Если нас накрывала интергалактическая полиция, мы всегда удирали в прошлое, ваяли себе закладку с оружием или ловушку им подстраивали, или запасной тоннель для тайного отхода рыли, и возвращались. Полиция оставалась ни с чем, мы с добычей уходили в закат. Красота же! В будущее тоже заглядывали, чтобы узнать, кто предатель или стукач полицейский. Ну и технологии, опережающие время, прибрать. Техническая база — важнейшая вещь в пиратских делах, в нашей профессии нужно быть оснащеннее и сильнее полиции.       — А кроме материальных ценностей вас в будущем ничего не интересовало? — удивился Третий. — Судьба планет, наука, искусство?       — Их с собой не унесешь, если это, конечно, не подлинник Ван Гога. Да и то непонятно, почему его мазня стоит состояние, там с четкостью изображения нелады, и цветовая палитра простенькая.       Третий засмеялся.       — На что же вы награбленное спускали? — спросил он. — У вас горы золота должны были пройти через руки. Куда все делось?       Красивый Весельчак задумался.       — Ну, новые корабли строили, — не очень уверенно ответил он. — Людей нанимали. Оружие покупали.       — Для чего?       — Еще больше грабить. Не одну планету, а десять захватить. Двадцать…       — В масштабах вселенной даже не сотая процента, — усмехнулся Крыс.       — Базу можно посовременнее построить, с многоуровневой защитой. Экзоскелеты купить. Боевых роботов… Еды сколько хочешь…       Он замолчал, обведя взглядом слушателей в поисках поддержки. Возникла неловкая пауза, во время которой толстый Весельчак проникся к тезке сочувствием.       — В будущем зато можно узнать, когда ты умрешь, — бодро ляпнул он. — А что, полезная вещь.       — Бесноватому не говори, — Мельда небрежно подняла листок, который, по словам Крыса, Глот достал из будущего, посмотрела на свою фотографию, пробежала глазами строчки и смяла бумагу в кулаке. — Умрет еще раньше могильной даты, впечатлительный он слишком, а я к нему привязалась вроде. Сынок, а насчет твоего будущего? Я как мать очень хочу посмотреть твою жену и деток.       — Жену я предпочитаю оставить в тайне даже для себя, — отозвался Крыс. — Других предложений нет?       В рубке стало тихо — других предложений не было.