Незнакомка в длинном парике

Лондон проснулся под мелким ноябрьским дождем. С самого утра низкие облака скрывали солнце, а влажный ветер с Темзы заставлял прохожих плотнее запахивать пальто. День казался бесцветным, словно весь город был написан акварелью, в которой художник использовал лишь оттенки серого. Диана смотрела на дождь из окна своей спальни. На туалетном столике лежала визитная карточка. Atelier Hawthorne. Private Wig Studio. Ее передал доктор Сандерсон накануне вечером. Раздался звонок. Диана взяла трубку. — Если вы все же решите рассмотреть этот вариант, — сказал доктор, — обратитесь именно туда. Они работают исключительно по предварительной записи и привыкли соблюдать полную конфиденциальность. Многие их клиентки — женщины, которым по тем или иным причинам пришлось временно изменить свой образ. Там никто не станет задавать лишних вопросов. Вечером Диана долго держала карточку в руках. Несколько раз она уже собиралась убрать ее в ящик письменного стола, словно вместе с ней можно было спрятать и саму необходимость принимать решение. Но утром карточка по-прежнему лежала на видном месте. Она понимала, что откладывать визит бессмысленно. За последние недели волосы продолжали редеть. Парикмахер по-прежнему творил почти невозможное, однако каждое утро требовало все больше времени, лака, мусса и осторожных движений. Прическа еще сохраняла привычную форму, но теперь держалась скорее благодаря его мастерству, чем собственным волосам. Диана подошла к зеркалу. Медленно сняла шерстяной платок, и осторожно провела расческой по волосам. Несколько волос остались между зубцами. Она не удивилась. Лишь молча сняла их пальцами и положила на туалетный столик. За последние месяцы это стало почти привычным жестом. И именно эта привычка пугала сильнее всего. Через час она уже сидела за рулем своего темно-синего BMW. Адрес мастерской находился в одном из тихих районов западного Лондона, вдали от центральных улиц и туристических маршрутов. Доктор Сандерсон не случайно рекомендовал именно это место. Здесь ценили не громкие имена клиентов, а их право на спокойствие. Дождь почти закончился. Автомобиль медленно свернул на узкую улицу, где располагались небольшие частные ателье, художественные галереи и старые викторианские дома. Мастерскую было легко не заметить. Небольшая латунная табличка рядом с темно-зеленой дверью выглядела удивительно скромно. Никаких ярких витрин. Никакой рекламы. Лишь название. И звонок. Диана несколько секунд сидела в машине. Она понимала, что может завести двигатель и уехать. Никто не узнает. Никто не станет ее осуждать. Но тогда через несколько дней ей снова придется смотреть, как парикмахер безуспешно пытается вернуть объем волосам. Она глубоко вдохнула. Вышла из автомобиля. Поправила воротник пальто. И нажала кнопку звонка. Дверь открылась почти сразу. На пороге появилась женщина лет шестидесяти. Высокая. Седые волосы были аккуратно собраны в низкий викторианский пучок. Она улыбнулась так спокойно, словно каждый день принимала людей, для которых этот визит был намного труднее, чем казался со стороны. — Доброе утро, миледи. Меня зовут Элеанор Хортон. Доктор Сандерсон предупредил меня о вашем визите. Диана слегка кивнула. — Благодарю, что согласились принять меня. — Для этого мы здесь и работаем. Элеанор открыла дверь шире. — Проходите. Сегодня у нас никого больше нет. Диана переступила порог. И еще не знала, что, выйдя отсюда несколько часов спустя, она впервые увидит в зеркале женщину, которая одновременно будет похожа на нее — и совсем не будет. Элеанор не повела Диану сразу к шкафам с париками. Вместо этого она предложила пройти в небольшую гостиную, больше напоминавшую уютную библиотеку, чем салон красоты. Светлые стены, мягкие кресла, камин, над которым висела акварель с осенним парком, и большой чайный столик создавали ощущение домашнего спокойствия. — Прежде чем мы начнем, — сказала хозяйка мастерской, — я всегда прошу своих клиенток выпить чашку чая. Не потому, что это необходимо. Просто выбирать новый образ гораздо легче, когда не приходится торопиться. Диана благодарно улыбнулась. Через несколько минут в комнату вошла молодая женщина лет тридцати пяти с темными волосами, собранными в аккуратный хвост. — Миледи, позвольте представить мою помощницу — Мишель. Та слегка поклонилась. — Для меня большая честь познакомиться с вами. Диана ответила тем же сдержанным кивком. Она уже заметила, что ни Элеанор, ни Мишель не проявляли ни малейшего любопытства. Они не рассматривали ее, не смущались и не пытались завести разговор о газетах или фотографиях. Они вели себя так, словно перед ними была одна из многих женщин, пришедших за помощью. И именно это неожиданно успокаивало. Когда чай был допит, Элеанор поднялась. — Теперь, если вы готовы, начнем. Она открыла дверь в соседнюю комнату. Диана невольно остановилась. Вдоль трех стен располагались высокие шкафы из светлого дерева. За стеклянными дверцами стояли десятки париков. Короткие и длинные, прямые и волнистые, светлые, рыжие, каштановые, почти черные. Каждый находился на отдельной фарфоровой форме головы, словно ожидал свою будущую хозяйку. Это было совсем не похоже на магазин. Скорее — на художественную мастерскую. Элеанор заметила ее взгляд. — Многие думают, что сначала нужно выбрать цвет, — мягко сказала она. — На самом деле все начинается с длины. Она подошла к одному из шкафов. — Цвет можно изменить. Оттенок подобрать. Челку подстричь. Но длина определяет силуэт человека. Мишель уже выкатила невысокий столик, на котором лежали три манекена. На первом был короткий парик, на втором — волосы до плеч, на третьем — полудлинные до ключиц, на четвертом - длинные, до лопаток, на пятом - до груди. — Сегодня, — сказала Элеанор, — мы ничего не покупаем. Мы просто пытаемся понять, какой человек смотрит на вас из зеркала. — Значит, сегодня это только примерка? — уточнила Диана. — Да. Элеанор кивнула. — Сегодня мы работаем с демонстрационными моделями. Они нужны лишь для того, чтобы определить длину, цвет и общий силуэт. Она мягко провела рукой по светлым прядям ближайшего парика. — Когда образ будет найден, для вас изготовят уже медицинский парик. — Медицинский? — Да. Не обычный салонный, а предназначенный для ежедневного ношения. Он изготавливается индивидуально, с учётом размеров головы, состояния кожи и предполагаемого режима использования. Она улыбнулась. — Его задача — не выглядеть эффектно несколько часов. Его задача — стать частью вашей повседневной жизни. Диана задумчиво кивнула. Потом - внимательно посмотрела на манекены. Первый почти повторял ее привычную стрижку. Она невольно улыбнулась. — Наверное, именно его вы ожидаете увидеть на мне. Элеанор покачала головой. — Напротив. Она осторожно сняла короткий парик с подставки. — Это самый очевидный выбор. Она помолчала. — И именно поэтому я не люблю его предлагать женщинам, которые долгие годы были узнаваемы. Диана вопросительно посмотрела на нее. — Почему? — Потому что окружающие начинают сравнивать. Она подняла парик чуть выше. — Они не видят новую женщину. Они начинают искать прежнюю. Мишель кивнула. — Особенно если речь идет о человеке, которого фотографировали тысячи раз. В комнате стало тихо. Элеанор продолжила: — Простите мою откровенность, миледи, но вас, вероятно, можно назвать одной из самых фотографируемых женщин мира. Диана слегка усмехнулась. — Боюсь, это действительно так. — Именно поэтому копировать вашу прежнюю прическу почти бессмысленно. Она поставила короткий парик обратно. — Люди будут искать различия. Она подошла ко второму манекену. — Волосы средней длины уже меняют силуэт лица. Мишель осторожно провела рукой по мягким светлым прядям. — Они делают черты спокойнее. — Но все еще напоминают прежний образ, — добавила Элеанор. Затем она подошла к третьему манекену. Длинные волосы мягкими волнами спадали почти до талии. Несколько секунд никто ничего не говорил. Наконец Элеанор произнесла: — А вот это... Она легко коснулась прядей. — Совсем другая история. Диана долго смотрела на длинные волосы. Она никогда не носила таких. Во всяком случае, во взрослой жизни. — Мне кажется... люди меня просто не узнают. Элеанор улыбнулась. — Иногда именно в этом и заключается преимущество. Диана задумалась. — Вы хотите сказать... — Я хочу сказать, что длинные волосы перестают быть попыткой восстановить прежний образ. Она сделала небольшую паузу. — Они создают новый. Мишель открыла следующий шкаф. Внутри находились десятки длинных париков разных цветов - светлый блонд, пепельно-русый, светло-русый, темно-русый, мышино-русый, медно-каштановый, темный каштан, почти черный. Элеанор спокойно сказала: — Если длину мы уже начали обсуждать, следующим шагом станет цвет. Она повернулась к Диане. — И здесь я попрошу вас забыть, какого цвета были ваши волосы всю жизнь. Сегодня мы будем искать не прошлое. Мы будем искать лицо, которое гармонирует с вами сейчас. Элеанор не спешила доставать ни один из париков. Она лишь закрыла дверцу шкафа и предложила Диане сесть перед большим зеркалом, в котором отражалось все помещение. Несколько секунд в комнате стояла тишина. Наконец хозяйка мастерской произнесла: — Миледи, позвольте задать один вопрос. — Конечно. — Чего вы боитесь больше всего? Самого парика... или того, что люди поймут, почему вы его надели? Диана долго не отвечала. Потом тихо сказала: — Наверное... второго. Элеанор понимающе кивнула. — Это очень распространенный ответ. Она подошла ближе к зеркалу. — Большинство женщин уверены, что окружающие прежде всего замечают волосы. Она слегка покачала головой. — На самом деле они замечают силуэт. Диана удивленно посмотрела на нее. — Силуэт? — Именно. Элеанор взяла карандаш и на листе бумаги несколькими линиями обозначила контур головы и плеч. — Человеческий мозг запоминает не отдельные детали, а общую форму человека. Линию шеи. Посадку головы. Соотношение лица и прически. То, как волосы продолжают силуэт плеч. Она сделала еще несколько штрихов. — Вас знают миллионы людей. Но, если спросить большинство из них, какой именно длины были ваши волосы в прошлом месяце, никто не ответит. Диана невольно улыбнулась. — Наверное, вы правы. — Зато все помнят общий образ. Элеанор на мгновение замолчала. Потом очень осторожно продолжила: — За последние месяцы этот образ начал меняться. Диана медленно отвела взгляд к зеркалу. Ей не нужно было уточнять, о чем идет речь. Элеанор говорила спокойно, без тени бестактности. — Простите мою прямоту, миледи, но профессор Сандерсон предупредил меня, что лечение повлияло не только на волосы. Диана едва заметно кивнула. — Да. — Вы сами это замечаете? Ответ последовал не сразу. — Каждое утро. Она подняла руку и осторожно коснулась щеки. — Лицо стало другим. Пауза. — Более мягким. Элеанор не стала возражать. — Иногда лечение действительно меняет распределение мягких тканей и задержку жидкости. Для самой женщины такие изменения особенно заметны, потому что она ежедневно видит свое отражение. Диана грустно улыбнулась. — Иногда мне кажется, что зеркало показывает кого-то другого. Элеанор покачала головой. — Нет. Она сказала это очень уверенно. — Оно показывает вас. Просто... другую. Эти слова заставили Диану вновь посмотреть на свое отражение. Действительно, черты лица выглядели иначе. Щеки стали полнее. Овал лица утратил прежнюю резкость. Даже губы теперь выглядели объемнее, чем еще несколько месяцев назад. Она уже почти привыкла к этим изменениям. Но волосы... Именно волосы связывали ее с прежней собой. Элеанор словно прочитала ее мысли. — Поэтому я и предлагаю рассмотреть длинные волосы. — Почему именно длинные? — Потому что короткая прическа неизбежно будет восприниматься как попытка сохранить тот образ, который знала вся страна. Она подошла к манекену с длинным париком. — А длинные волосы никто никогда не связывал с вашим публичным образом. Диана молча слушала. — Когда лицо меняется, очень важно, чтобы прическа не спорила с ним. Элеанор провела рукой по длинным прядям. — Более длинные линии визуально смягчают общий силуэт. Они естественно обрамляют лицо, продолжают линию плеч и создают новое равновесие. Она внимательно посмотрела на Диану. — Сейчас ваши черты стали спокойнее и мягче. Если пытаться воспроизвести прежнюю короткую стрижку, взгляд окружающих будет невольно искать различия. Она слегка улыбнулась. — А если позволить себе совершенно иную длину волос, люди перестанут сравнивать. Они начнут воспринимать вас как новую версию самой себя. Диана долго молчала. Потом тихо спросила: — То есть длинные волосы не скрывают изменения... — Нет, миледи, - улыбнулась Элеанор, — Они помогают им выглядеть естественнее. — Они помогают им выглядеть естественно. Диана нахмурилась. — Естественно? В ее голосе не было недоверия. Скорее искреннее желание понять. Элеанор улыбнулась. — Позвольте объяснить иначе. Она подошла к большому зеркалу и жестом пригласила Диану подойти ближе. — Подойдите, пожалуйста. Диана медленно поднялась. Несколько шагов — и она остановилась перед зеркалом. Высокое стекло отражало ее целиком. Элеанор не торопилась говорить. Она лишь встала немного позади, оставляя Диану наедине с собственным отражением. — Когда человек смотрит на себя каждый день, — тихо сказала она, — он замечает только то, что изменилось со вчерашнего утра. Попробуйте посмотреть иначе. Не ищите детали. Посмотрите на себя так, словно видите впервые. Диана долго молчала. Сначала взгляд привычно остановился на волосах. Потом медленно опустился ниже. Она увидела женщину, которую знала всю жизнь. И одновременно — женщину, которая стала другой. Плечи больше не казались такими угловатыми, как прежде. Их линия стала плавнее, мягче, почти незаметно исчезли резко очерченные ключицы, которые раньше подчеркивали ее спортивную фигуру. Она невольно расправила спину. Силуэт оставался стройным. Но в нем появилась новая мягкость. Жакет уже не лежал на плечах так свободно, как раньше. Ткань иначе повторяла линии фигуры, словно тело постепенно утратило прежнюю спортивную сухость. Взгляд опустился еще ниже. Талия по-прежнему оставалась тонкой. Но бедра выглядели немного более округлыми. Не настолько, чтобы это бросалось в глаза постороннему человеку. Однако достаточно, чтобы брюки сидели иначе, чем несколько месяцев назад. Она вспомнила, как недавно портнихе пришлось едва заметно изменить посадку нескольких костюмов. Тогда это показалось случайностью. Теперь случайностей становилось слишком много. Ее грудь тоже изменилась. Совсем не резко. Скорее постепенно. Настолько медленно, что каждое отдельное изменение было почти незаметным. Но старые жакеты теперь застегивались немного плотнее, а привычные блузки иначе ложились по фигуре. Все эти перемены были небольшими сами по себе. Но вместе они создавали совершенно иной силуэт. Более плавный, более женственный, совсем не тот, к которому она привыкла за последние годы. Диана подняла взгляд к лицу. Щеки стали мягче, исчезла привычная четкость скул а линия подбородка казалась менее резкой. Она медленно провела пальцами по лицу, словно хотела убедиться, что зеркало не обманывает. Затем ее взгляд остановился на губах. Когда-то они были просто выразительными. Теперь казались более объемными, с гладким контуром, который менял привычное выражение лица. Иногда ей даже казалось, что говорить стало немного непривычно — не потому, что речь изменилась, а потому, что собственное отражение выглядело иначе. Она молчала. В комнате тоже никто не нарушал тишину. Элеанор ждала. Наконец Диана тихо произнесла: — Я все время пыталась сохранить прежнее лицо... Элеанор ничего не ответила. Диана продолжала смотреть в зеркало. — И поэтому думала только о волосах. — Да, — спокойно сказала Элеанор. — Но волосы — это лишь часть образа. — Именно. Она подошла ближе. — Миледи, сейчас передо мной стоит не та женщина, которую привыкли видеть газетные фотографы десять лет назад. Диана не отвела взгляда. — Передо мной стоит женщина, чья внешность стала мягче. И это не недостаток. Это просто другая гармония. Она сделала небольшую паузу. — Иногда мы совершаем ошибку, пытаясь вернуть внешности то, что уже невозможно вернуть. Но гораздо красивее бывает найти образ, который соответствует человеку таким, каким он стал сегодня. Диана еще несколько секунд смотрела на свое отражение. Потом почти шепотом спросила: — Поэтому... длинные волосы? Элеанор едва заметно улыбнулась. — Поэтому длинные волосы. — Не чтобы спрятать изменения? — Нет, миледи. Она покачала головой. — Чтобы перестать с ними спорить. Диана еще несколько секунд смотрела на свое отражение. Потом тихо произнесла: — Значит... вы предлагаете мне перестать быть собой? Элеанор слегка покачала головой. — Нет, миледи. Она подошла к одному из шкафов, но не открыла его. — Я предлагаю перестать бороться с неизбежным. Диана медленно повернулась к ней. — Вы говорите так спокойно... — Потому что за тридцать лет работы я видела это много раз. Она ненадолго задумалась. — Женщины после операций, после тяжелой химиотерапии, после ожогов, после аутоиммунных заболеваний, после несчастных случаев. Каждая из них приходила сюда с одной и той же просьбой: — «Сделайте так, чтобы я снова стала как прежде» Элеанор грустно улыбнулась. — И каждый раз мне приходилось объяснять, что это невозможно. Диана молчала. — Зато возможно другое. — Что именно? — Сделать так, чтобы новая внешность перестала казаться чужой. В комнате вновь наступила тишина. Мишель осторожно закрыла один из альбомов. Она понимала, что сейчас происходит гораздо более важный разговор, чем обсуждение прически. Элеанор вновь заговорила. — Есть еще одна причина, по которой я предложила длинные волосы. Диана внимательно посмотрела на нее. — Какая? — Вас невозможно сравнивать с обычной женщиной. — Потому что я принцесса? — Нет. Элеанор покачала головой. — Потому что вас знает почти весь мир. Она сделала несколько шагов по комнате. — Если бы завтра какая-нибудь учительница из Суррея изменила прическу, окружающие сказали бы: «Как вам идет новый образ.» Она улыбнулась. — Если завтра измените прическу вы, тысячи людей начнут искать старые фотографии, сравнивать их, обсуждать, пытаться понять, что произошло. Диана опустила взгляд. Она знала, что это правда. — Именно поэтому, — продолжила Элеанор, — повторить вашу прежнюю стрижку было бы самой большой ошибкой. — Почему? — Потому что люди станут искать отличия. Она подошла к большому зеркалу. — Но если образ изменится достаточно сильно... Она не закончила мысль. Диана договорила сама: — ...они перестанут сравнивать. Элеанор улыбнулась. — Да. — Они увидят нового человека. — Нет. Она мягко покачала головой. — Они увидят вас. Просто не ту женщину, которую привыкли видеть последние пятнадцать лет. Диана вновь посмотрела на свое отражение. Элеанор продолжила почти шепотом: — Миледи... вы сами сказали несколько минут назад, что каждый день замечаете изменения. Но существует одна особенность человеческой памяти. Мы очень быстро привыкаем к новому образу. Если он выглядит цельным. Она открыла дверцу шкафа. Внутри висели десятки длинных париков. Но ни один она пока не взяла. — Именно поэтому я не хочу начинать с цвета. Не хочу начинать с челки. И даже не хочу начинать с конкретной модели. Сначала нам нужно решить гораздо более важный вопрос. Она посмотрела прямо на Диану. — Кого вы хотите увидеть в зеркале через полгода? Не прежнюю Диану. И не совершенно незнакомую женщину. А ту, с которой сможете жить дальше. - Я понимаю. — Тогда начнем с самого простого. Забудем о цвете. Забудем о моде. Сегодня мы будем выбирать только длину. Элеанор подошла к одному из высоких шкафов и, достав из кармана небольшой латунный ключ, неторопливо открыла стеклянную дверцу. За ней, на аккуратных фарфоровых манекенах, стояли десятки париков. Одни были почти неотличимы от естественных волос, другие поражали разнообразием оттенков и длины. Все они казались удивительно живыми, словно каждая прическа уже ждала свою будущую хозяйку. Диана медленно приблизилась. Она никогда прежде не видела такого количества париков в одном месте. До сегодняшнего дня они существовали для нее где-то на периферии сознания, как вещи, принадлежащие чужой жизни. Теперь же ей предстояло сделать выбор, от которого зависело не только то, как она будет выглядеть, но и то, как ее воспримет весь мир. Элеанор, однако, не торопилась начинать примерку. — Прежде чем мы заговорим о цвете, — спокойно произнесла она, — и прежде чем будем обсуждать челку или форму укладки, нам необходимо решить гораздо более важный вопрос. Она поочередно поставила на широкий стол три манекена. На первом была короткая стрижка, напоминавшая ту, которую Диана носила уже много лет. На втором — волосы средней длины, едва касавшиеся плеч. На третьем - длинные волосы, достигавшие лопаток. На четвертом — длинные, густые волосы, ниспадавшие почти до середины спины. — Все дальнейшие решения будут зависеть именно от этого, — сказала Элеанор. — От длины. Диана внимательно рассматривала каждый из трех вариантов. Первый казался знакомым до мельчайших деталей. Она легко могла представить себя именно с такой прической — настолько привычной, что, казалось, другого выбора просто не существовало. Заметив ее взгляд, Элеанор улыбнулась. — Предполагаю, именно этот вариант кажется вам самым естественным. — Разве это не очевидно? — тихо спросила Диана. — Всю взрослую жизнь меня видели именно в таком образе. — Именно поэтому я бы предложила начать не с него. Диана удивленно посмотрела на нее. — Почему? Элеанор на мгновение задумалась, словно подбирая слова. — Потому что вас знают слишком хорошо. Она произнесла это без пафоса, как констатацию давно известного факта. — Большинство моих клиенток выбирают парик, максимально похожий на собственную прическу. Для них это действительно лучший путь. Они хотят сохранить привычный образ, и окружающие редко замечают изменения. Но в вашем случае все иначе. Она подошла к окну, за которым медленно кружился мелкий дождь. — Вас фотографируют почти ежедневно. Миллионы людей видели ваши фотографии десятки, если не сотни раз. Они неосознанно запомнили не только цвет ваших волос, но и их длину, силуэт прически, линию челки, то, как она открывает или скрывает лоб, как ложится у висков. Если мы воспроизведем этот образ почти без изменений, каждый новый снимок неизбежно будут сравнивать со старыми. Мишель, молча стоявшая рядом, осторожно добавила: — И тогда внимание неизбежно сосредоточится на различиях. Диана медленно кивнула. Она уже понимала, к чему ведет этот разговор. Элеанор подошла ко второму манекену. — Волосы средней длины — решение более гибкое. Они позволяют немного изменить силуэт, сделать его мягче, но при этом сохранить узнаваемость. Очень многие женщины выбирают именно этот вариант. Он кажется безопасным. Она улыбнулась. — Иногда безопасность действительно бывает достоинством. После этих слов она подошла к третьему манекену. Длинные волосы мягкими волнами спадали почти до талии. Они казались совершенно непривычными. Диана невольно задержала на них взгляд дольше, чем собиралась. Элеанор заметила это. — А вот длинные волосы работают совершенно иначе. — Иначе? — переспросила Диана. — Они не пытаются продолжить прежний образ. Они создают новый. Несколько секунд в комнате стояла тишина. — Боюсь, это привлечет еще больше внимания, — наконец сказала Диана. — В первый день — возможно, — спокойно ответила Элеанор. — Но затем произойдет любопытная вещь. Люди перестанут искать различия. Они примут новый образ как самостоятельный. Она осторожно коснулась длинных прядей. — Когда внешность человека меняется — по любой причине, — самое сложное не сами изменения. Самое сложное — попытка одновременно сохранить прошлое и приспособиться к настоящему. Эти две задачи редко совместимы. Диана вновь посмотрела на длинный парик. — Вы считаете, что короткие волосы будут постоянно напоминать окружающим о том, какой я была раньше? — Именно так. — А длинные... Элеанор закончила за нее: — ...дадут возможность перестать сравнивать. Она улыбнулась. — Миледи, люди будут смотреть не на то, что изменилось. Они будут воспринимать вас как единый образ. И чем гармоничнее окажется этот образ, тем быстрее он станет для окружающих естественным. Диана еще раз медленно обвела взглядом все три манекена. Короткая стрижка была ее прошлым. Средняя длина казалась компромиссом. А длинные волосы... длинные волосы были неизвестностью. И именно поэтому она не могла отвести от них глаз. Элеанор еще несколько секунд смотрела на Диану, словно убеждаясь, что та действительно готова сделать следующий шаг. Затем она негромко сказала: — Хорошо. Давайте примерим их. Не для того, чтобы принять решение сегодня. Лишь для того, чтобы понять, в каком направлении нам стоит двигаться. Диана едва заметно кивнула. Волнение, которое она испытывала во время разговора, неожиданно уступило место спокойствию. Решение уже было принято. Теперь оставалось лишь увидеть результат. Мишель принесла высокий табурет и поставила его перед большим зеркалом. — Если позволите, миледи. Диана села. Элеанор подошла сзади и очень бережно убрала светлые волосы назад. — Прежде чем мы начнем, я должна подготовить ваши волосы. Она говорила так же спокойно, как врач перед обычным осмотром. Никакой торжественности. Никакой неловкости. Она достала тонкую эластичную сеточку телесного цвета. — Мы никогда не прячем волосы грубо. Каждый локон должен лежать естественно. Тогда и парик будет выглядеть естественно. Диана молча наблюдала за отражением. Элеанор работала уверенными движениями. Светлые волосы постепенно скрывались под тонкой сеткой. Она не стягивала ее слишком туго, опасаясь лишний раз травмировать ослабленные волосы. Через несколько минут привычной прически уже не существовало. Перед зеркалом сидела женщина с почти гладкой головой, плотно закрытой тончайшей сеткой. Диана невольно задержала дыхание. Она впервые увидела себя такой. Без той прически, которая столько лет была частью ее образа. Элеанор заметила выражение ее лица. — Самый трудный момент всегда именно этот. Диана тихо спросила: — Почему? — Потому что прежний образ уже исчез, а новый еще не появился. Она мягко улыбнулась. — Не стоит делать выводы сейчас. Мишель уже держала в руках первый парик. Это была короткая светлая стрижка, почти повторявшая привычную прическу Дианы. Элеанор осторожно закрепила ее, поправила линию роста волос, слегка пригладила виски и отступила на шаг. — Посмотрите. Диана подняла глаза. Несколько секунд она молчала. Перед ней действительно была почти прежняя Диана. Почти. Что-то неуловимо изменилось. Прическа выглядела безупречно. Даже слишком безупречно. Но лицо казалось другим. Короткие волосы, которые раньше подчеркивали четкие скулы и спортивную стройность, теперь неожиданно акцентировали внимание на округлившихся щеках. Взгляд невольно задерживался на лице. Диана слегка повернула голову. Потом еще раз. Наконец тихо сказала: — Нет... Элеанор не удивилась. — Что именно вас смущает? — Не могу объяснить. Диана продолжала смотреть в зеркало. — Кажется... будто кто-то пытается изобразить меня. Элеанор кивнула. — Именно этого я и опасалась. Она осторожно сняла парик. — Не потому, что он плохой. — Тогда почему? — Потому что он заставляет сравнивать. Она вновь посмотрела на манекены. — Попробуем следующий. На этот раз волосы были немного длиннее. Они мягко касались плеч. Парик выглядел спокойнее. Лицо сразу стало восприниматься иначе. Черты словно смягчились. Однако Диана почти сразу покачала головой. — Лучше... Она задумалась. — Но все равно кажется, будто я пытаюсь удержать прошлое. Элеанор улыбнулась. — Я рада, что вы сами это сказали. Она медленно подошла к третьему манекену. Длинные светлые волосы свободными волнами спадали значительно ниже плеч. Элеанор не спешила брать его в руки. Вместо этого она посмотрела на Диану. — Миледи... дальше начинается совсем другой разговор. Диана вопросительно подняла взгляд. — Следующий парик уже не будет похож на вашу прежнюю прическу. Она выдержала короткую паузу. — Возможно, впервые за много лет вы увидите в зеркале женщину, которую прежде никогда не видели. Диана молча посмотрела на длинные волосы. И, к собственному удивлению, не почувствовала страха. Лишь любопытство. Она медленно кивнула. — Тогда... давайте посмотрим. Элеанор осторожно сняла длинный парик с манекена. В комнате стало совсем тихо. Казалось, даже дождь за окнами стих, уступая место тому мгновению, после которого пути назад уже не будет. Элеанор осторожно сняла с манекена длинный светлый парик. В отличие от предыдущих моделей, волосы были значительно длиннее. Мягкие волны доходили почти до середины спины, а передние пряди свободно обрамляли лицо. — Начнем с самого спокойного варианта, — сказала она. — Пусть изменится только длина. Диана молча кивнула. Несколько минут Элеанор тщательно закрепляла основу, поправляя каждую прядь. Она работала медленно и сосредоточенно, словно создавала не прическу, а новый портрет. Наконец она сделала шаг назад. — Теперь посмотрите. Диана подняла глаза. Первое впечатление оказалось неожиданным. Она по-прежнему оставалась блондинкой. И все же перед зеркалом стояла совсем другая женщина. Длинные волосы полностью изменили пропорции лица. Они мягко спадали вдоль щек, скрывая их округлость не потому, что закрывали ее, а потому, что создавали новые вертикальные линии. Лицо уже не казалось центром композиции. Оно стало частью цельного образа. Диана медленно повернула голову. Светлые пряди легко скользнули по плечам. Она машинально коснулась их рукой. — Непривычно... Элеанор улыбнулась. — Но уже не странно. Диана некоторое время молча рассматривала себя. — Если бы я увидела такую женщину на улице... Она не договорила. — Вы бы не подумали о болезни, — спокойно закончила Элеанор. Диана медленно кивнула. — Наверное, нет. Наступила короткая пауза. Элеанор подошла ближе. — А теперь позвольте предложить кое-что необычное. Она сняла светлый парик. Мишель уже держала другой. Цвет был заметно темнее. Не черный. И не каштановый. Спокойный русый оттенок с холодным подтоном. — Многие женщины выбирают именно его, — сказала Элеанор. — Он не привлекает внимания. Он выглядит очень естественно. Через несколько минут новый парик занял свое место. Диана вновь посмотрела в зеркало. На этот раз изменения оказались гораздо сильнее. Светлая кожа стала выглядеть контрастнее. Глаза — ярче. Черты лица словно приобрели глубину. Она долго молчала. — Интересно... Элеанор ничего не сказала. Она привыкла, что первые впечатления нельзя торопить. Диана сделала несколько шагов по комнате. Длинные волосы двигались вместе с ней. Совершенно иначе, чем короткая стрижка. Совершенно иначе, чем волосы до плеч. Она остановилась. — Никогда бы не подумала, что русый цвет может так изменить человека. — Это не только цвет, — ответила Элеанор. — Это сочетание цвета и длины. Она подошла к последнему манекену. На нем лежал парик глубокого темно-каштанового оттенка, близкого к черному. Мишель осторожно посмотрела на хозяйку. — Уже? Элеанор некоторое время молчала. Потом перевела взгляд на Диану. — Нет. Она мягко улыбнулась. — Думаю, сегодня достаточно. Диана удивленно подняла голову. — Почему? — Потому что следующий вариант способен изменить не только внешность. Она сделала небольшую паузу. — Он способен изменить ваше собственное представление о себе. Диана невольно посмотрела на темные волосы. Они резко отличались от всего, что она носила прежде. — Настолько? — Настолько. Элеанор аккуратно поправила длинные темные пряди на манекене. — И я бы хотела, чтобы к этой примерке вы подошли без спешки. Диана еще долго не могла отвести взгляд от темного парика. В нем было что-то непривычное. Почти пугающее. Но одновременно... необъяснимо притягательное. После нескольких примерок светлых и русых париков Диана устало опустилась в кресло. Она молчала. Элеанор не нарушала тишину. Мишель аккуратно возвращала парики на манекены. Наконец Диана тихо сказала: — Все они красивые... Она немного помолчала. — Но каждый раз я вижу одну и ту же женщину. Элеанор вопросительно посмотрела на нее. — Какую? — Ту, которая пытается снова стать прежней. В мастерской воцарилась тишина. Элеанор медленно подошла к последнему шкафу. Он отличался от остальных. Темное дерево. Матовые стекла. Никаких подписей. Она достала ключ. Диана заметила это. — Здесь что-то особенное? Элеанор улыбнулась. — Здесь находятся модели, которые мы почти никогда не предлагаем первыми. — Почему? — Потому что они меняют не прическу. Она открыла дверцу. — Они меняют впечатление о человеке. Внутри находилось всего несколько париков. Длинные. Очень длинные. С идеально выполненной линией роста волос. С натуральным пробором. И совершенно разными оттенками. Пепельный блонд. Теплый русый. Холодный русый. Каштановый. Темно-каштановый. Почти черный. Диана подошла ближе. Ее взгляд неожиданно задержался именно на темных волосах. Она сама удивилась этому. Всю жизнь она была блондинкой. Еще несколько месяцев назад мысль о темных волосах показалась бы ей почти нелепой. Элеанор заметила ее взгляд. Но ничего не сказала. Вместо этого спросила: — Что вы сейчас почувствовали? Диана долго искала ответ. — Не знаю... Она снова посмотрела на темный парик. — Он совсем не похож на меня. Элеанор слегка улыбнулась. — Или наоборот? Диана удивленно подняла голову. — Простите? — Возможно, он просто не похож на ту Диану, которую привыкли видеть газеты. Эти слова заставили ее вновь посмотреть на манекен. Теперь она рассматривала его уже иначе. Не как чужую вещь, а как возможность. Элеанор продолжила: — Миледи, за последние месяцы вы несколько раз говорили одну и ту же фразу. — Какую? — «Я больше не узнаю себя». Диана молча кивнула. — Позвольте задать вопрос. Она выдержала небольшую паузу. — А если проблема не в том, что вы изменились? Диана вопросительно посмотрела на нее. — А в том, что вы продолжаете искать в зеркале женщину, которой уже нет? Эти слова прозвучали неожиданно тихо. Без осуждения. Без жалости. Скорее как мысль, которую Элеанор давно носила в себе. Диана не ответила. Она снова посмотрела на темные волосы. И впервые поймала себя на мысли, что ей действительно хочется увидеть их на себе. В комнате вновь воцарилась тишина. За окнами мастерской моросил мелкий ноябрьский дождь. Капли медленно стекали по стеклу, размывая огни вечернего Лондона. Где-то в соседнем помещении негромко тикали старинные часы. Диана продолжала смотреть на темный парик. Она сама не понимала, почему не может отвести взгляд. Еще несколько месяцев назад подобная мысль показалась бы ей почти нелепой. Вся страна знала ее блондинкой. Этим образом были заполнены первые полосы газет. Этим образом были украшены журналы. Таким ее рисовали художники. Такой ее запомнили миллионы людей. И все же... Она вдруг поймала себя на мысли, что уже несколько минут не вспоминает прежнюю прическу. Перед глазами стояло совсем другое лицо. Не то, которое она привыкла видеть на фотографиях. А то, которое каждое утро встречало ее в зеркале. Более мягкое. Более спокойное. И уже почти не нуждавшееся в том, чтобы отчаянно цепляться за прошлое. Элеанор молчала. За долгие годы работы она научилась понимать, когда любые слова становятся лишними. Мишель тоже не двигалась. Нарушить эту тишину никто не решался. Наконец Диана медленно подошла к манекену. Она осторожно коснулась длинных темных волос. Они оказались удивительно мягкими. Почти такими же, как собственные. Она пропустила несколько прядей между пальцами. — Натуральные? — Да, миледи, — тихо ответила Элеанор. — Полностью натуральные. Диана кивнула. Она провела рукой еще раз. Темные волосы свободно скользнули между пальцами. — Странно... — Что именно? — Я всегда думала, что темный цвет сделает лицо тяжелее. Элеанор слегка улыбнулась. — Иногда происходит обратное. Диана вопросительно посмотрела на нее. — Светлые волосы отражают больше света. Они подчеркивают каждую особенность лица. Темные, напротив, создают вокруг него более спокойную рамку. Она не стала говорить больше. Диана вновь перевела взгляд на зеркало. Потом — на манекен. Потом снова на зеркало. Казалось, она мысленно уже пыталась представить себя другой. Прошла почти минута. Наконец она глубоко вздохнула. — Элеанор... — Да, миледи? Диана улыбнулась. Совсем едва заметно. В этой улыбке было одновременно волнение, страх и странное любопытство. — Кажется... Она запнулась. Слова давались неожиданно трудно. — Кажется, я готова. Элеанор внимательно посмотрела на нее. — Вы уверены? Диана несколько секунд молчала. Затем спокойно ответила: — Нет. Она тихо рассмеялась. — Но если ждать полной уверенности... боюсь, этот день никогда не наступит. Элеанор тоже улыбнулась. — Тогда позвольте предложить небольшое правило. — Какое? — Когда человек примеряет новый образ, он не должен принимать решение сразу. Диана удивленно подняла брови. — Почему? — Потому что первое впечатление почти всегда оказывается самым неверным. Она осторожно сняла темный парик с манекена и положила его на широкий бархатный стол. — Мы посмотрим на него. Поживем с ним несколько минут. Вы пройдите по комнате. Сядьте. Улыбнитесь. Повернете голову к свету. И только потом скажете, что чувствуете. Диана медленно кивнула. Элеанор подошла ближе. — Готовы? На этот раз Диана ответила сразу. — Да. Элеанор осторожно подняла парик обеими руками. Мишель сделала шаг вперед, чтобы помочь закрепить его. Диана закрыла глаза. Она вдруг поняла, что сейчас закончится одна глава ее жизни. И начнется другая. Элеанор бережно опустила парик ей на голову, еще не закрепляя его окончательно. Она внимательно посмотрела на силуэт, поправила несколько длинных прядей у висков и тихо сказала: — Пока не открывайте глаза, миледи. Позвольте мне закончить. Диана молча кивнула. В комнате снова стало совершенно тихо. Лишь мягкий шелест длинных волос парика, который Элеанор снимала для подготовки головы, нарушал тишину.