Незнакомка в длинном парике

Элеанор еще несколько мгновений молча работала над прической. Она поправила пробор, осторожно расправила длинные пряди у висков, убрала несколько волос за плечи и едва заметным движением пригладила затылок. Мишель стояла рядом, внимательно наблюдая за каждым ее движением. В мастерской было так тихо, что слышалось лишь негромкое потрескивание камина. Диана сидела неподвижно. Глаза по-прежнему были закрыты. Она ощущала непривычную тяжесть длинных волос, мягко касавшихся плеч, шеи и спины. Даже это чувство казалось странным. За многие годы она настолько привыкла к короткой стрижке, что теперь любое движение головы сопровождалось легким шелестом длинных прядей. Элеанор сделала шаг назад. Несколько секунд внимательно рассматривала результат. Потом снова подошла ближе. Чуть сместила несколько прядей у правого виска. Поправила линию пробора. Лишь после этого тихо произнесла: — Теперь можете открыть глаза, миледи. Диана медленно вдохнула. Ей казалось, будто сейчас придется встретиться с совершенно незнакомым человеком. Она открыла глаза. Несколько секунд взгляд был опущен. Потом медленно поднялся к зеркалу. Она замерла. Перед ней действительно сидела женщина, которой она никогда прежде не видела. Первое, что бросалось в глаза, были волосы. Они свободными темными волнами обрамляли лицо, спускались значительно ниже плеч и делали силуэт совсем другим. Привычная короткая стрижка всегда открывала шею и подчеркивала спортивную четкость линий. Теперь же длинные волосы создавали ощущение мягкости и спокойствия, словно лицо оказалось заключено в темную рамку. Но дело было вовсе не в цвете. Диана вдруг поняла, что смотрит на собственное лицо иначе. Она больше не искала изменения. Она видела целостный образ. Щеки по-прежнему оставались более округлыми, чем прежде. Губы — полнее. Черты лица — мягче. Все то, что еще недавно казалось ей признаками утраты прежней себя, неожиданно перестало восприниматься как нечто отдельное. Теперь они выглядели частью новой гармонии. Она осторожно подняла руку. Пальцы коснулись длинных волос. Потом щеки. Потом губ. Словно ей нужно было убедиться, что зеркало не обманывает. Элеанор не произнесла ни слова. Она понимала, что сейчас любые комментарии будут лишними. Диана продолжала смотреть на свое отражение. В голове неожиданно возникла странная мысль. Если бы она встретила эту женщину на улице, она бы никогда не сказала, что перед ней принцесса Диана. Но она непременно обернулась бы ей вслед. Не потому, что узнала. Потому что её невозможно было не заметить. Эта мысль одновременно испугала и удивила ее. — Это... Она замолчала. Элеанор спокойно ждала. — Это совсем не я. Ответ прозвучал почти шепотом. Элеанор подошла ближе. — Вы уверены? Диана снова посмотрела в зеркало. Она долго не отвечала. Потом медленно покачала головой. — Нет... Она улыбнулась. Очень устало. — Правильнее будет сказать... это не та женщина, которую я привыкла видеть. Элеанор едва заметно улыбнулась. — Именно это я и надеялась услышать. Диана продолжала рассматривать себя. Чем дольше она смотрела, тем меньше ей хотелось искать сходство с прошлым. Она вдруг поймала себя на неожиданном ощущении. Несколько месяцев подряд она каждое утро пыталась вернуть прежнюю внешность. Сегодня впервые ей этого не хотелось. Она просто пыталась понять женщину, которая смотрела на нее из зеркала. — Можно... встать? — Разумеется. Диана медленно поднялась. Длинные волосы свободно скользнули по плечам и спине. Она сделала несколько шагов по комнате. Остановилась. Повернулась. Волосы мягкой волной качнулись вслед за движением. Это было совершенно непривычное ощущение. Она никогда прежде не чувствовала, как волосы движутся вместе с каждым поворотом головы. Мишель невольно улыбнулась. — Они очень естественно ложатся. Диана снова посмотрела в зеркало. Теперь она увидела не только лицо. Она увидела весь силуэт. И неожиданно поняла то, о чем говорила Элеанор. Длинные волосы действительно меняли восприятие всей фигуры. Они смягчали линии плеч, создавали новые вертикали, иначе соединяли лицо и силуэт. В результате взгляд воспринимал образ целиком, а не цеплялся за отдельные черты. Несколько минут никто не произносил ни слова. Наконец Диана тихо сказала: — Теперь я понимаю... — Что именно? Она медленно провела рукой по длинным темным прядям. — Вы были правы. Это не попытка спрятаться. Это действительно... новая глава. За окнами по-прежнему шел дождь. И впервые за многие месяцы Диана поймала себя на мысли, что ей уже не так страшно смотреть в зеркало. Пусть отражение было непривычным, оно переставало быть чужим. Впереди оставалось еще множество решений — цвет, оттенок, форма челки, то, как этот новый образ будет существовать за пределами мастерской. Но самое трудное уже произошло: она позволила себе увидеть новую версию себя и не отвернуться. Диана еще долго не могла отвести взгляд от собственного отражения. Темные волосы непривычно обрамляли лицо, ложась мягкими волнами на плечи. Чем дольше она смотрела в зеркало, тем меньше замечала сам парик. Он переставал быть отдельной вещью и постепенно становился частью образа. Элеанор подошла ближе. — Не спешите принимать решение, миледи. Она осторожно подняла одну из длинных прядей. — Сейчас вы видите прежде всего длину. Но длина — лишь половина впечатления. Диана перевела взгляд на нее. — А вторая половина? — Цвет. Мишель уже открывала следующий шкаф. В отличие от первого, здесь все парики были одинаковой длины. Менялись только оттенки. Элеанор сняла с подставки первый. — Это холодный скандинавский блонд. Очень светлый. При дневном освещении почти серебристый. Через несколько минут парик уже был закреплен. Диана посмотрела в зеркало. На мгновение ей показалось, что она вновь приблизилась к своему прежнему образу. Но ощущение быстро исчезло. Светлые волосы отражали слишком много света. Лицо казалось заметнее. Каждый изгиб щек, каждая новая линия, каждый след лечения словно становились чуть более очевидными. Она молча покачала головой. Элеанор не удивилась. — Я ожидала именно такой реакции. Следующим оказался теплый светло-русый оттенок. Он выглядел мягче. Живее. Но результат оказался почти тем же. Диана долго всматривалась в зеркало, затем тихо произнесла: — Почему мне кажется, будто лицо выходит вперед? Элеанор слегка улыбнулась. — Потому что светлые волосы сами становятся источником света. Они отражают его на кожу. Взгляд невольно задерживается на лице. Она сняла второй парик. — Попробуем другой путь. На этот раз волосы были русыми. Спокойного, почти мышиного оттенка. Они не сияли. Не привлекали внимания. Диана вновь посмотрела в зеркало. — Уже лучше... — Но? — Все еще не совсем... Элеанор кивнула. Она уже держала в руках следующий парик. Каштановый. Глубокий, холодный, без рыжеватого отлива. Когда работа была закончена, Диана несколько секунд молча рассматривала свое отражение. Лицо словно приобрело новую глубину. Голубые глаза стали казаться ярче. Кожа — светлее. Образ неожиданно выглядел удивительно спокойным. — Интересно... — тихо сказала она. Элеанор ничего не ответила. Она лишь внимательно наблюдала. — И все же... Диана снова покачала головой. — Кажется, можно еще лучше. Мишель улыбнулась. Она уже знала, какой парик хозяйка собирается предложить последним. Элеанор сняла с манекена длинные волосы почти черного цвета. Не иссиня-черные. Не театральные. Очень темный холодный каштан, который при искусственном освещении казался почти черным. — Этот цвет редко выбирают женщины со светлой кожей, — спокойно сказала она. — Но иногда именно он создает наиболее гармоничное впечатление. Через несколько минут Диана вновь сидела перед зеркалом. Она подняла взгляд. И застыла. Никто не произнес ни слова. Даже Мишель. Темные волосы полностью изменили восприятие лица. Они не скрывали округлившиеся щеки. Не уменьшали полноту губ. Но взгляд больше не задерживался на отдельных деталях. Все черты неожиданно сложились в единый, цельный образ. Диана медленно повернула голову. Длинные темные пряди мягко скользнули по плечам. — Кажется... это он. Элеанор впервые за весь день позволила себе облегченно улыбнуться. — Думаю, да. Несколько минут спустя она подошла к другому шкафу. — Но есть еще одна деталь. Она достала деревянный футляр. Внутри аккуратными рядами лежали солнцезащитные очки. Тонкие металлические оправы. Круглые. Овальные. Прямоугольные. И, наконец, несколько крупных моделей из темного ацетата. Диана вопросительно посмотрела на нее. — Они тоже часть образа? — Иногда — нет. Иногда — необходимая защита. — Защита? — Не только от солнца. Элеанор достала крупную оправу вытянутой овальной формы. Затем другую — с мягкими очертаниями «кошачьего глаза». — Большие очки меняют направление взгляда окружающих. Человек уже не рассматривает лицо по частям. Он воспринимает его целиком. Диана примерила первую пару. Потом вторую. И неожиданно заметила, что ей стало спокойнее смотреть на собственное отражение. Словно между ней и окружающим миром появилась тонкая, почти незаметная граница. Элеанор внимательно наблюдала за ее реакцией. Затем очень осторожно произнесла: — Есть еще одна вещь, которую я хотела обсудить. Она говорила так деликатно, что Диана сразу поняла: разговор будет непростым. — Иногда женщины, проходящие длительное лечение, первое время чувствуют себя увереннее, если часть лица остается закрытой. Не потому, что им есть что скрывать. Просто это помогает привыкнуть к новому отражению постепенно. Диана медленно подняла взгляд. — Вы говорите о... Элеанор кивнула. — О медицинской маске. На улице она может выглядеть как мера предосторожности или защиты от холода, а для самой женщины иногда становится способом пережить самый сложный период адаптации. - Адаптации? — Возможно, вам стоит обсудить это с профессором Хендерсоном. Если кожа лица по-прежнему остается чувствительной, он сможет дать более профессиональный совет. Она не стала ничего навязывать. Лишь положила рядом с футляром очков аккуратно сложенную светлую медицинскую маску. Диана долго смотрела сначала на нее, затем на свое отражение в темном парике и крупных очках. Перед ней постепенно складывался совершенно новый образ. Пока еще непривычный. Пока еще вызывающий внутреннее сопротивление. Но впервые за многие месяцы этот образ казался не попыткой спрятаться, а возможностью однажды вновь выйти в мир — пусть уже другой женщиной, но сохранив достоинство и чувство собственного «я».

Последние штрихи

Элеанор еще раз внимательно посмотрела на отражение Дианы. Темные волосы мягко обрамляли лицо, создавая совершенно иной силуэт. Несколько минут она молчала, словно проверяя собственное впечатление. Наконец она едва заметно улыбнулась. — Думаю, мы нашли именно то, что искали. Диана медленно кивнула. Она уже не спорила. Впервые за долгое время зеркало перестало быть ее противником. Элеанор аккуратно сняла парик, расправила длинные пряди и уложила его обратно на бархатную подставку. — Однако образ еще не завершен. Диана вопросительно посмотрела на нее. — Вы имеете в виду одежду? — Не только. Элеанор подошла к письменному столу и открыла небольшой ежедневник. Несколько страниц были исписаны аккуратным почерком. Она перевернула еще лист, затем остановилась и взяла визитную карточку. — У меня есть знакомый оптик. Мы иногда сотрудничаем с ним, когда клиентам необходимо подобрать оправу, которая гармонирует с новым образом. Она протянула карточку Диане. — Его зовут мистер Джонатан Уитмор. Его салон находится на Слоун-стрит. Он много лет работает с людьми, для которых внешность — часть профессии: телеведущими, актрисами, дипломатами, политиками. Он умеет подбирать оправы очень деликатно. Диана взяла карточку и внимательно прочитала адрес. — Вы считаете, очки действительно настолько важны? Элеанор ненадолго задумалась. — Я считаю, что иногда они позволяют человеку чувствовать себя спокойнее. Особенно в первые недели, когда он еще не привык к собственному отражению. Она улыбнулась. — Но решение должно быть вашим. Диана убрала карточку в сумочку. — Спасибо. — И еще одно, миледи. Диана подняла взгляд. — Не говорите ему, какие очки вы хотите. — Почему? — Расскажите, что вас беспокоит. Пусть он посмотрит на вас так, как смотрел бы на любого другого клиента. Иногда именно свежий взгляд оказывается самым точным. Диана тихо рассмеялась. — Это почти эксперимент. — Именно. Элеанор проводила ее до двери. Уже выходя, Диана на мгновение остановилась. — Вы действительно думаете, что мне удастся привыкнуть к этому образу? Элеанор ответила не сразу. — Думаю, однажды вы перестанете воспринимать его как образ. Он станет просто вами.

Салон оптики

На следующее утро Лондон встретил ее низким серым небом и моросящим дождем. Диана выехала из Кенсингтонского дворца вскоре после десяти часов. Темно-синий BMW пятой серии легко влился в плотный поток машин на Кенсингтон-роуд. Дворники размеренно скользили по лобовому стеклу, стирая мелкие капли дождя. На пассажирском сиденье лежала небольшая кожаная папка. Внутри — визитная карточка, которую накануне дала Элеанор. Jonathan Whitmore — Optician. Sloane Street. Она несколько раз ловила себя на мысли, что могла бы просто поехать домой. Никаких очков у нее никогда не было. Во всяком случае, таких. Но слова Элеанор не выходили из головы. «Иногда новый образ складывается из деталей». Через двадцать минут она припарковала автомобиль неподалеку от Слоун-стрит. Салон оказался именно таким, каким она его представляла. Небольшой. Спокойный. Без ярких рекламных вывесок. Лишь латунная табличка у двери сообщала фамилию владельца. Колокольчик тихо звякнул, когда Диана вошла внутрь. Навстречу ей вышел мужчина лет пятидесяти. Безупречно выглаженный темно-серый костюм, серебристые виски и тот особый спокойный взгляд человека, который много лет внимательно рассматривает лица своих клиентов. — Доброе утро, миледи. Он едва заметно поклонился. — Меня зовут Джонатан Уитмор. Диана протянула ему визитную карточку. — Элеанор рекомендовала обратиться именно к вам. Уитмор сразу улыбнулся. — Миссис Элеанор обладает превосходным вкусом. Если она прислала вас, значит, у нас есть интересная задача. Он пригласил Диану пройти в просторный зал. Вдоль стен располагались витрины с десятками оправ. Металлические, черепаховые, матовые, глянцевые. Совсем тонкие. И массивные, почти архитектурные. Диана невольно остановилась. — Признаться, я никогда не думала, что оправ может быть так много. — Большинство людей так говорит при первом визите, — с улыбкой ответил Уитмор. — Но, как и прическа, оправа меняет не только лицо. Она меняет впечатление о человеке. Он не торопился предлагать модели. Вместо этого некоторое время внимательно рассматривал Диану. Не пристально. Скорее профессионально. Он попросил ее повернуться сначала влево, затем вправо, посмотрел, как падает свет из окна, и лишь после этого подошел к витрине. — Если позволите, сначала я покажу вам то, что, на мой взгляд, не подойдет. Диана удивленно улыбнулась. — Обычно продавцы начинают наоборот. — Именно поэтому многие потом жалеют о покупке. Он достал тонкую золотистую оправу. — Примерьте. Диана надела очки и посмотрела в зеркало. Уитмор покачал головой почти сразу. — Нет. — Почему? — Они слишком легкие. Ваш взгляд становится центром композиции, а мне кажется, сейчас вам нужен более цельный образ. Он убрал оправу и достал другую — небольшую овальную, с тонкими темными дужками. Результат оказался немногим лучше. — Тоже нет, — спокойно произнес он. — Эта модель слишком изящна. Диана сняла очки. — Получается, я выбираю что-то слишком маленькое? — Не вы. Он улыбнулся. — Просто ваше лицо сейчас требует другого баланса. Диана задумалась над словом «сейчас», но промолчала. Уитмор тем временем открыл другую витрину. — Позвольте попробовать иной подход. Он достал крупную оправу глубокого темно-коричневого цвета. Форма была вытянутой, с плавно закругленными линиями. Не вызывающей. Но заметной. Когда Диана надела ее, в зеркале словно возник совсем другой человек. Она несколько секунд молча рассматривала свое отражение. Уитмор внимательно наблюдал. — Уже лучше? Она медленно кивнула. — Значительно. — Именно этого я ожидал. Он подошел ближе. — Крупная оправа не прячет лицо. Она создает вокруг него архитектуру. В результате взгляд человека перестает цепляться за отдельные детали и воспринимает весь образ целиком. Диана вновь посмотрела в зеркало. Теперь она начинала понимать, о чем накануне говорила Элеанор. Это было удивительное ощущение. Очки ничего не скрывали. И все же они меняли то, как лицо воспринималось целиком. Уитмор достал еще одну модель. Черная ацетатная оправа, чуть более широкая, с едва заметно приподнятыми внешними уголками. — Эту форму иногда называют «кошачий глаз», — пояснил он. — В классическом исполнении она может выглядеть слишком театрально. Но эта модель значительно спокойнее. Диана надела ее. Она молча смотрела на свое отражение почти минуту. Потом негромко произнесла: — Кажется... Она сделала небольшую паузу. — Кажется, именно в них я перестаю думать о том, как выгляжу. Уитмор улыбнулся. — Тогда, миледи, возможно, мы нашли не просто оправу. Он аккуратно сложил предыдущие модели обратно на полку. — Возможно, мы нашли ту деталь, которая позволит вам снова чувствовать себя собой. Диана еще раз взглянула в зеркало, на женщину с длинными темными волосами ей еще только предстояло посмотреть в этих очках. Но впервые за долгое время она поймала себя на мысли, что уже не боится этого момента. Снаружи уже начинало смеркаться. Ноябрьские дни в Лондоне были короткими. К тому времени, когда Диана вышла из салона оптики, дождь почти прекратился, но тяжелые серые облака по-прежнему низко висели над городом, делая улицы чуть темнее обычного. Она несколько секунд стояла на тротуаре, крепко держа в руках небольшой темно-синий футляр с новыми очками. В другой руке была сумка. В ней лежала визитная карточка Элеанор, несколько образцов тканей для внутренней отделки парика и каталог с вариантами причесок, который хозяйка мастерской настояла взять с собой. Диана медленно подошла к своему BMW. Открыла дверь. Положила футляр на пассажирское сиденье. Затем осторожно села за руль и некоторое время не заводила двигатель. В салоне было тихо. Лишь приглушенный шум дождя едва слышно доносился сквозь стекла. Она перевела взгляд на футляр. Рядом с ним лежала коробка из паричной мастерской. Еще неделю назад подобный набор вещей показался бы ей совершенно невозможным. Парик. Очки. Каталоги. Теперь все это принадлежало ей. Она глубоко вдохнула, повернула ключ в замке зажигания, и двигатель мягко ожил. Автомобиль медленно тронулся с места. Слоун-стрит постепенно осталась позади. Лондон жил своей привычной жизнью. Красные автобусы неторопливо двигались по Кингс-роуд. Прохожие спешили домой, прячась под зонтами. На перекрестках уже зажигались фонари. Диана ехала спокойно, почти машинально следуя знакомому маршруту. Она знала эти улицы почти наизусть. Когда впереди показались деревья Кенсингтонских садов, она неожиданно поймала себя на мысли, что не включала радио. Раньше автомобиль почти всегда наполняла музыка или выпуск новостей. Сегодня ей хотелось тишины. На одном из светофоров она остановилась. Машинально открыла футляр. Темная оправа лежала на бархатной подкладке. Несколько секунд она смотрела на нее. Потом осторожно надела очки. Солнца не было. Они почти не были нужны. Но ей захотелось почувствовать их снова. Она опустила солнцезащитный козырек. В небольшом зеркале появилось ее отражение. Поредевшие короткие светлые волосы. Новые очки. Все еще привычная прическа. И все же... Она вдруг представила, как будет выглядеть это лицо с длинными темными волосами. Странно. Еще вчера эта мысль пугала ее. Теперь — вызывала любопытство. Позади негромко просигналил автомобиль. Загорелся зеленый свет. Диана закрыла футляр, подняла козырек и плавно нажала на педаль газа. Через несколько минут знакомые ворота Кенсингтонского дворца остались позади. Дежурный охранник приветственно кивнул ей. Она ответила такой же спокойной улыбкой. Все выглядело совершенно обычно. Как будто ничего не изменилось. Она припарковала BMW на привычном месте, заглушила двигатель и некоторое время сидела неподвижно, глядя через лобовое стекло на мокрые дорожки дворца. Затем взяла коробку с париком, футляр с очками, закрыла автомобиль и медленно направилась ко входу. В просторном холле было тепло. Дворецкий, как всегда, встретил ее с безупречной учтивостью. — Добрый вечер, миледи. — Добрый вечер. Он уже собирался взять покупки из ее рук, но Диана едва заметно покачала головой. — Благодарю, Томас. Я сама. Дворецкий слегка поклонился. — Разумеется, миледи. Она поднялась по широкой лестнице на второй этаж. В своей комнате осторожно поставила коробку с париком на туалетный столик. Рядом положила футляр с очками. Несколько мгновений она просто смотрела на них. Еще совсем недавно этот стол был заставлен флаконами с лекарствами, рецептами и результатами анализов. Теперь рядом с ними появились вещи совсем другого рода. Они не могли вылечить болезнь. Не могли остановить выпадение волос. Не могли вернуть прежнее лицо. Но они давали возможность однажды вновь выйти из дома, не думая каждую минуту о том, что увидят окружающие. Диана медленно провела ладонью по крышке коробки. Затем подошла к окну. За стеклом над Кенсингтонскими садами сгущались ранние ноябрьские сумерки. Впереди ее ждали новые решения. И она уже понимала, что самым трудным из них станет не выбор парика или оправы. Самым трудным будет однажды открыть эту коробку дома надеть парик без помощи Элеанор, чтобы примерить его и впервые увидеть в зеркале женщину в образе которой ей предстояло жить дальше.