С плотно открытыми глазами

***

В иерархии Мэнора появилось еще одно существо, которое безоговорочно признало новый статус Гарри. Нагайна — огромная, толстая анаконда, бывшая единственной спутницей Лорда в годы его изгнания, — относилась к Поттеру с пугающей, почти материнской заботой. Она воспринимала Гарри как младшего брата. Для нее он больше не был врагом или «мальчиком, который должен умереть». Осколок души Волан-де-Морта внутри Гарри пах для нее точно так же, как и сам Хозяин, но юношеская, горячая кровь Поттера вызывала у змеи инстинктивное желание оберегать его. Днем, когда Волан-де-Морт был занят государственными делами или допросами в Министерстве, Нагайна часами лежала в покоях Гарри. Она сворачивалась огромными кольцами вокруг его мраморного кресла, тяжелая плоская голова покоилась на коленях юноши. Гарри медленно перебирал пальцами ее прохладную, гладкую чешую, и змея блаженно щурила свои желтые глаза, издавая тихое, довольное шипение. — Ты теплый, маленький брат, — шуршал ее голос в сознании Гарри на парселтанге. — Хозяин хладнокровен, он пахнет зимой. А ты пахнеш-шь солнцем и силой. Если золотые маски захотят причинить тебе вред, я с-сним-му с них кожу. Ты под моей защ-щитой. Она действительно оберегала его. Когда слуги или эльфы-домовики входили в комнату, Нагайна мгновенно выпрямлялась, угрожающе шипя и обнажая длинные ядовитые клыки, не подпуская никого к Гарри ближе, чем на расстояние броска. Но по-настоящему их взаимные чувства и власть раскрывались на собраниях Ордена Черного Солнца. Эти ночи превратились в нескончаемый конвейер кровавого экстаза и жестокости. Зал Обсидиановых Плит тонул в багровом сиянии. Оргии очищения переросли в регулярные, ритуальные пытки. Пожиратели Смерти, полностью подчиненные новой воле Гарри, приводили на судилище захваченных грязнокровок, маглов и предателей крови. Но пыткам подвергались и сами члены Ордена — для них боль из рук их богов стала высшим поощрением. Гарри сидел на своем малахитовом троне, а Волан-де-Морт — на кварцевом. Их руки были переплетены, пальцы крепко сжаты. Между ними циркулировал непрерывный ток пылких, обожающих мыслей. Лорд смотрел на Гарри с безумной, религиозной гордостью, когда юноша взмахом руки отправлял очередную жертву на дыбу или заставлял Пожирателей терзать друг друга. — Смотри, как они любят нас, Том, — шептал Гарри, и его глаза с рубиновыми кольцами лихорадочно блестели. — Они любят тебя, мой драгоценный ковчег, — ответил Лорд, наклоняясь и целуя Гарри в висок прямо на глазах у беснующейся, окровавленной толпы. — И я люблю твою жестокость. Ты стал моим самым прекрасным творением. Гарри поднимался с трона и спускался к подиуму. Нагайна скользила рядом с ним, готовая разорвать любого по его знаку. Поттер брал Бузинную палочку из рук Тома — Лорд отдавал ее ему без малейшего колебания, доверяя фавориту свою главную силу. Гарри направлял ее на пленников, и зал наполнялся криками, хрустом костей и брызгами теплой крови, которая стекала по обсидиановым плитам, подпитывая изумрудно-зеленый бассейн магии разума. В эти минуты Волан-де-Морт спускался вслед за ним. Они стояли посреди этого кровавого хаоса, прижавшись друг к другу, их губы встречались в яростном, соленом от крови поцелуе, пока вокруг них стонали и ползали на коленях обладатели золотых масок. Это был их триумф — вечный, пылкий и безжалостный союз, где хладнокровие змеи намертво слилось с горячим безумием бессмертного гриффиндорца.