Оставь надежду всяк сюда входящий

‎Дождь зарядил на третьи сутки. Лондон задыхался в сырости, и Косой переулок опустел: даже завсегдатаи «Дырявого котла» предпочитали не высовывать носа на улицу. Гарри сидел в своем кабинете, жевал давно остывший бутерброд и перечитывал сводку из больницы Святого Мунго. ‎ ‎Список пропавших органов выглядел как рецепт безумного зельевара: регенерирующая печень оборотня, глазные яблоки василиска в заспиртованном растворе, селезенка горного тролля, образцы тканей фейри. Все это хранилось в засекреченном отделе экспериментальной трансфизиологии, под охраной, которую не мог обойти обычный вор. Исчез и заведующий - Уолтер Торн, тихий колдомедик с тридцатилетним стажем. Ни взлома, ни следов борьбы. ‎ ‎Гарри откинулся в кресле, потирая переносицу. Дело воняло. Не просто кражей - системой. Кто-то в Министерстве попытался спустить ориентировку на тормозах, подшить в глухарь и забыть. Но у Гарри на такие вещи выработалось чутье. Он знал, что означает это сочетание: редкие ингредиенты, исчезнувший специалист, отсутствие взлома. Это означало, что кража - лишь цветочки. И что кто-то наверху уже закрывает глаза. ‎ ‎Он посмотрел на папку, которую достал из закрытого архива - неофициально, по старому знакомству с клерком. В ней лежали тонкие, почти прозрачные листы пергамента: сводки о пропавших без вести за последние два года. Не громкие дела, не чистокровные наследники, не респектабельные волшебники. Низы. Бездомные магглы с признаками магического воздействия. Отверженные полукровки без регистрации. Опустившиеся ведьмы, которых никто не хватился. У всех - отсутствие прижизненных повреждений и странные совпадения в медицинских заключениях. ‎ ‎«Истощение, остановка сердца». Слишком часто. Слишком одинаково. ‎ ‎Гарри захлопнул папку. Ему нужен был кто-то, кто знает дно магического мира не понаслышке. Кто-то, живущий там, где не действуют аврорские методы, где информация передается не через осведомителей за деньги, а через запах страха и дозы наркотичемких веществ. Кто-то без иллюзий о справедливости. Кто-то, кому нечего терять. ‎ ‎Перед глазами снова всплыло лицо Драко Малфоя: заостренные скулы, серая, еле заметная радужка, синяя жилка на шее. Его слова, брошенные с ленивой усмешкой: «Ты - дорогая шлюха в мире аврората». ‎ ‎Гарри потянулся за плащом. ‎ ‎.... ‎ ‎В «Искре» было пусто. Будний вечер, непрекращающийся ливень - все это разогнало клиентов, оставив лишь запах сладких духов, дешевого алкоголя и застарелого отчаяния. Мадам Присцилла сидела за барной стойкой, лениво перебирая карты Таро с пошлыми картинками. Завидев Гарри, она хмыкнула. ‎ ‎— Аврор Поттер. Второй раз за неделю. Мои девочки начнут ревновать. ‎ ‎— Где он? — Гарри не стал тратить время на предисловия. ‎ ‎— «Серебряный Принц»? — Присцилла отложила карты, и в ее голосе прорезался деловой холодок. — В задней комнате. Только он сегодня... не в настроении. У него должок образовался, а платить нечем. Я своих клиентов не обижаю, но и терпеть убытки не привыкла. ‎ ‎— Сколько? ‎ ‎— Пятьдесят галеонов. ‎ ‎Гарри высыпал на стойку горсть золотых монет, не торгуясь. Присцилла сгребла их быстрым движением, и в ее глазах мелькнуло любопытство - острое, как у вороны, заметившей что-то блестящее. ‎ ‎— Надо же. С чего такая щедрость? ‎ ‎— Считай это благотворительностью, — сухо бросил Гарри, проходя вглубь коридора. ‎ ‎Комната в конце была крошечной, с продавленной кроватью, голыми стенами и единственным тусклым окном, забранным решеткой. Пахло табаком, сладковатым зельем и чем-то затхлым - запахом помещения, которое не проветривают годами. ‎ ‎Малфой лежал на кровати, закинув босые ноги на спинку. На нем была расстегнутая рубашка, открывающая впалый живот и ребра, проступающие сквозь бледную кожу, словно клавиши старого пианино. В пальцах дымилась сигарета. Он смотрел в потолок, пуская дым кольцами, и даже не повернул головы на звук открывшейся двери. ‎ ‎— Если ты из тех кретинов, которым я задолжал, — произнес он ровно, без эмоций, — то денег нет. Можешь блять избить меня, если тебе станет легче. Только прошу, не по лицу. Лицо - мой рабочий инструмент. ‎ ‎— Я не кредитор, — сказал Гарри, закрывая дверь. ‎ ‎Драко медленно повернул голову. На скуле у него темнел свежий синяк, в уголке губ запеклась кровь. Но глаза - серые, холодные - смотрели ясно и цепко, без тени наркотического тумана. ‎ ‎Видимо, дозу он принял недавно, и сейчас пребывал в том коротком промежутке ясности, который дают некоторые зелья перед тем, как снова утянуть в бездну. ‎ ‎— Поттер, — он растянул имя, как ленивый кот растягивает когти по обивке. — Какая честь. Решил сделать меня своим постоянным проектом? Будешь навещать раз в неделю, чтобы убедиться, что я еще жив и достаточно жалок для твоего морального превосходства? ‎ ‎Гарри присел на край колченогого стула, единственного предмета мебели в комнате, не считая кровати и обшарпанного комода. Стул жалобно скрипнул. ‎ ‎— У меня есть предложение. ‎ ‎— О, — Малфой сел, скрестив ноги. Одеяло сползло, открывая старые шрамы на плечах - следы, которых Гарри не помнил по Хогвартсу. - Интрига. Предлагаешь руку и сердце? Или только руку? Я, знаешь ли, в последнее время непривередлив. Могу согласиться и на руку. Особенно если она будет держать сигарету. ‎ ‎— Работу, — сказал Гарри, пропуская сарказм мимо ушей. — Я предлагаю тебе работу информатора. ‎ ‎Смех Малфоя был невеселым, лающим, похожим на карканье ворона над падалью. Он закашлялся, затушил сигарету о край комода - там уже темнели десятки таких же ожогов - и снова откинулся на подушку. ‎ ‎— Ты опоздал лет на десять, аврор. Я - отброс. Шлюха. Мусор. Никто. Мои связи давно сгнили вместе с моей репутацией. Что я могу тебе дать? Наводку на продавца дешевого пойла? Или, может, адресок, где достать паршивое зелье по скидке? ‎ ‎— Ты живешь здесь, — сказал Гарри ровно. — Ты слышишь разговоры. Ты видишь людей, которые не выходят на поверхность. Тех, кого Аврорат не может найти даже с магическим слежением. У тебя есть чутье, Малфой. Ты всегда был умен. Даже когда я тебя ненавидел, я не мог отрицать, что у тебя есть мозги. Паршивый характер, но блестящий ум. Сейчас ты зол - на меня, на систему, на весь мир. Мне нужен именно такой человек. ‎ ‎Драко замолчал. Тишина в комнате стала плотной, осязаемой. Где-то вдалеке, в общем зале, заиграла музыка - что-то тягучее, блюзовое, полное тоски. Малфой смотрел на Гарри, и в его взгляде происходила работа - быстрая, безжалостная калькуляция. Так смотрят на товар, прикидывая, не подделка ли. ‎ ‎— И что же ты расследуешь? — спросил он наконец. — Что такого важного, что великий Гарри Поттер пришел за помощью к Пожирателю смерти? ‎ ‎— Расскажу, когда договоримся. ‎ ‎— Нет, — отрезал Драко, и его голос вдруг стал жестким, лишенным всякой ленивой томности. — Так это не работает. Ты пришел ко мне. Ты стоишь в моей комнате, в моем сука аду, и просишь о помощи. Значит, условия ставлю я. Это будет обмен, Поттер. Обоюдный. Соглашение. Иначе - катись в задницу со своим аврорским значком и оставь меня гнить в покое. ‎ ‎Гарри выдержал его взгляд. В груди шевельнулось что-то странное - не злость, не презрение. Что-то ближе к уважению. Даже на самом дне, даже в этой дыре, даже сломанный и проданный, Малфой не разучился торговаться. ‎ ‎— Хорошо, — сказал он. — Диктуй. ‎ ‎Драко потянулся за новой сигаретой. Зажигалка - дешевая, маггловская, с облупившейся краской - щелкнула раз, другой, третий, прежде чем высечь искру. Он глубоко затянулся и выпустил дым через нос, глядя на Гарри с той жутковатой, потусторонней улыбкой, какую дает только полное отсутствие иллюзий. ‎ ‎— Первое, — начал он, загибая палец. — Ты вытаскиваешь меня отсюда. Я хочу жить в месте, где на меня не будут залезать пьяные ублюдки каждую ночь. Комната, каморка, чулан под лестницей - плевать. Но не здесь. И ты улаживаешь мои долги перед Присциллой. ‎ ‎— С долгами я уже разобрался. ‎ ‎Бровь Малфоя дернулась вверх - единственный признак удивления, который он себе позволил. ‎ ‎— Надо же. Золотой мальчик умеет решать вопросы быстро. Не ожидал. ‎ ‎— Ты отвлекся, — напомнил Гарри. — Что еще? ‎ ‎— Второе, — Драко снова затянулся, и в его глазах блеснул опасный огонек. — Никакого морализаторства. Ты не будешь лечить меня от наркомании. Не будешь читать мне нотации о вреде курения, о том, как «неправильно» я живу, и о том, что «есть другой путь». Я не твой реабилитационный проект, Поттер. Я не гребанный пуффендуйский подопечный, которого можно спасти добрым словом и похлопыванием по плечу. Мои привычки останутся при мне. Примешь это или сделки не будет. ‎ ‎Гарри сжал челюсти. Инстинкт аврора, спасателя, героя - все в нем вопило против этого пункта. Но он обещал себе слушать. Он знал, что Малфой испытывает его на прочность. ‎ ‎— Это будет сложно. ‎ ‎— Мне насрать, — отрезал Драко. — Это моя жизнь, и я живу ее так, как хочу. Или ты думал, я брошу дурь только потому, что великий Поттер соизволил обратить на меня внимание? Не льсти себе. ‎ ‎— Хорошо, — выдавил Гарри. — Никаких лекций. Что еще? ‎ ‎— Третье, — голос Драко стал холодным, деловым. — Ты обращаешься со мной как с равным. Я не твой слуга, не информатор на побегушках и не кусок грязи, который ты великодушно подобрал на дороге. Ты даешь мне защиту и ресурсы, я даю тебе информацию и свои мозги. Ты слушаешь, что я говорю, и принимаешь мои советы всерьез. Даже если тебе кажется, что какой-то наркоман не может быть прав. Потому что в том мире, куда ты собрался лезть со своим правосудием, такие, как я, выживают, а такие, как ты, становятся кормом в первую же ночь. ‎ ‎— Допустим, — сказал Гарри, хотя внутри у него все кипело. «Равный». Слово застряло где-то в горле. Он вспомнил Хогвартс, их бесконечную вражду, крики «грязнокровка», дуэли в коридорах, Астрономическую башню. Много ли нужно, чтобы враг стал «равным»? ‎ ‎— И четвертое, — Драко сделал паузу, и Гарри заметил, как дрогнули его пальцы, держащие сигарету. — Ты честно отвечаешь на мои вопросы. Один вопрос в день. О чем угодно. И ты не можешь соврать. ‎ ‎— Зачем тебе это? ‎ ‎— Потому что информация - это валюта, Поттер. А ты - самый скрытный, самый запертый на все замки ублюдок из всех, кого я знаю. Ты десятилетиями строишь из себя святого, героя, мученика. А мне интересно, что у тебя внутри. Живой ли ты вообще, или так - ебаная ходячая функция, аврорский значок на ножках. — Он усмехнулся, но в усмешке не было злости, только усталое любопытство. — Считай это моим извращенным хобби. Один вопрос в день, Поттер. И ты отвечаешь честно. Иначе сделка расторгается. ‎ ‎Гарри молчал. Тишина в комнате стала почти осязаемой - можно было резать ножом. Он чувствовал, что этот пункт опаснее всех остальных вместе взятых. Малфой не просто хочет информацию - он хочет ключи от его души. Или, по крайней мере, собирается проверить, есть ли там вообще душа, или только аврорские протоколы. ‎ ‎— Согласен, — сказал он наконец, и слово упало в тишину, как камень в глубокий колодец. ‎ ‎На лице Драко медленно расцвела улыбка - не торжествующая, не злая, а какая-то странно удовлетворенная, словно он только что подтвердил некую гипотезу. ‎ ‎—Вот и чудно, — он протянул руку, но не для пожатия, а ладонью вверх, требовательно. — Тогда в качестве жеста доброй воли - одолжи мне пару сиклей. Хочу выпить кофе. Настоящего. Не ту бурду, которой поит Присцилла. В Лондоне есть одно маггловское место, открыто до полуночи. Я не был там уже полгода. ‎ ‎Гарри молча высыпал в его ладонь несколько серебряных монет. Пальцы Малфоя сомкнулись вокруг них быстро, почти инстинктивно - жест человека, привыкшего хватать, пока дают. Но прежде чем отдернуть руку, Драко на секунду задержал ладонь, и их кожа соприкоснулась. Пальцы Малфоя были холодными, но не ледяными, как в прошлый раз. Сухими и шершавыми, с обломанными ногтями. Рука человека, который когда-то носил фамильные перстни, а теперь сжимает только сигареты и смятые купюры. ‎ ‎— А теперь, — Гарри откашлялся, прогоняя странное ощущение, — расскажи мне о краже из Мунго. И не говори, что ничего не слышал. ‎ ‎Драко медленно поднялся с кровати, и движение это было грациозным, несмотря на худобу и явную слабость. Он подошел к окну, прислонился лбом к холодному стеклу, глядя в моросящую за решеткой ночь. ‎ ‎— Я слышал об этом раньше, чем вы, идиоты из Министерства, заметили пропажу, — сказал он тихо. — Вести на дне разносятся быстрее, чем совы разносят ваши приказы. Но тебе это не понравится, Поттер. ‎ ‎— Почему? ‎ ‎— Потому что это не просто черный рынок, — он обернулся, и в тусклом свете его лицо показалось Гарри лицом человека, который знает слишком много, чтобы спокойно спать. — Это организация. Наркокортель. Они называют себя «Алый корень». И они торгуют не только дурью. Им нужны органы магических существ и волшебников для зелий, о которых Снейп даже не мечтал. Зелье предвидения из глаз василиска. Сыворотка долголетия из печени оборотня. Эйфория на основе пыльцы фей, которая сжигает мозг за неделю, но перед этим дарит такое блаженство, что люди продают за него свои души. ‎ ‎Гарри подался вперед. ‎ ‎— Откуда ты знаешь? ‎ ‎Драко усмехнулся, но в этот раз усмешка была горькой, почти болезненной. ‎ ‎— Потому что мой отец финансировал этот бизнес, когда он еще только зарождался, — он поднял руку, прерывая готовый сорваться с губ Гарри вопрос. — Не спрашивай, участвовал ли я. Нет. Я был молод, труслив и недостаточно полезен. Но я знаю структуру. Знаю, как они вербуют. Как прячут товар. Как заметают следы. И если ты действительно хочешь их остановить... — он сделал паузу, и его серые глаза впились в Гарри, — тебе понадоблюсь я. Не просто моя информация. Я сам. ‎ ‎— Тогда мы начинаем прямо сейчас, — сказал Гарри, вставая. — Собирай вещи. Ты переезжаешь. ‎ ‎— Прямо сейчас? — в голосе Драко мелькнуло что-то похожее на растерянность, спрятанная под маской иронии. — Как романтично. Спасательная операция посреди ночи. ‎ ‎— Ты сам поставил условие. Я его выполняю. ‎ ‎Драко оглядел комнату - убогую, грязную, с облупившимися стенами и следами чужого присутствия на каждом дюйме. Его взгляд задержался на комоде, где стояла пустая бутылка из-под огневиски и лежал серебряный портсигар с фамильным гербом. Тот самый, который Гарри заметил еще в первый визит. ‎ ‎— У меня почти нет вещей, — сказал он наконец. — Только это, — он взял портсигар и сунул в карман. — И вот, — тонкая, почти игрушечная палочка скользнула в рукав. — Все остальное - мусор. Как и я сам. ‎ ‎— Перестань, — резко сказал Гарри. — Если мы работаем вместе, я не хочу слышать это дерьмо каждые пять минут. Ты - не мусор. Ты - мой информатор. А значит, ты полезен. ‎ ‎— О, полезен, — протянул Драко, направляясь к двери. — Какое теплое, почти человеческое слово. Я польщен, аврор. ‎ ‎В коридоре их встретила мадам Присцилла, которая окинула парочку понимающим взглядом. ‎ ‎— Забираете моего Серебряного Принца? — хмыкнула она. — Что ж, удачи, аврор. Он кусается. В прямом смысле. Один клиент лишился мочки уха. ‎ ‎— Я слышал, — бросил Гарри, не оборачиваясь. ‎ ‎Они вышли в ночь. Дождь наконец прекратился, и над Лондоном висело тяжелое, низкое небо, подсвеченное оранжевым заревом города. Малфой поежился, кутаясь в драный плащ, и Гарри впервые заметил, насколько тот худ. Не просто стройный - истощенный, как человек, который неделями не ел нормальной пищи. ‎ ‎— Куда мы? — спросил Драко, закуривая очередную сигарету. ‎ ‎— У Аврората есть конспиративные квартиры. Одна на Диагон аллее. Там безопасно. ‎ ‎— Безопасно, — повторил Драко с той же кривой усмешкой. — Я не чувствовал себя в безопасности с шестнадцати лет. Но спасибо за попытку. ‎ ‎Они аппарировали. Квартира оказалась маленькой, но чистой: гостиная с продавленным диваном, крошечная кухня, отдельная спальня с застеленной кроватью и даже ванная комната, пахнущая мылом и чем-то хвойным. Драко вошел, оглядел пространство, и на его лице мелькнуло выражение, которое Гарри не смог расшифровать. Не благодарность - скорее удивление пополам с подозрительностью. ‎ ‎— Тюремная камера с претензией на уют, — резюмировал он. — Я тронут. ‎ ‎— Располагайся, — сказал Гарри, игнорируя иронию. — Завтра утром я принесу сводки по делу. И... Малфой. ‎ ‎— М? ‎ ‎— Ты сказал, один вопрос в день. Сегодня ты его еще не задавал. ‎ ‎Драко повернулся. В тусклом свете прихожей его лицо казалось почти красивым - если не считать синяка на скуле и лихорадочного блеска в глазах. ‎ ‎— Верно, — сказал он медленно. — Тогда вопрос на сегодня. ‎ ‎Он шагнул ближе - ровно настолько, чтобы Гарри почувствовал запах табака, дешевого зелья и чего-то еще, чего-то более тонкого, почти забытого. Дорогой одеколон, въевшийся в кожу так глубоко, что его не могли вытравить годы на дне. ‎ ‎— Когда ты увидел меня там, в «Искре», в первый раз, — голос Драко был тихим, почти интимным, — о чем ты подумал? Не о деле. Не о том, как я жалок. Обо мне. Что ты почувствовал? ‎ ‎Гарри замер. Вопрос ударил под дых. Он обещал не врать. Он сам согласился на это условие, не до конца понимая, во что ввязывается. ‎ ‎— Я подумал... — начал он и запнулся. — Я подумал, что ты выглядишь как человек, который выжил там, где я сдох бы за первую неделю. И что это... странно. Впечатляет. ‎ ‎В глазах Драко мелькнуло что-то - тень удивления, быстро скрытая за привычной маской сарказма. ‎ ‎— О, Поттер, — протянул он, отступая. — Ты только что сделал мне почти комплимент. Смотри, не увлекайся. Это скользкая дорожка. Начнешь с комплиментов, закончишь... сам знаешь чем. ‎ ‎Он развернулся и скрылся в спальне, оставив Гарри одного в полутемной гостиной. Дверь закрылась с тихим щелчком. Гарри стоял, глядя на закрытую дверь, и чувствовал, как где-то глубоко внутри, под слоями аврорской брони, под пеплом выгоревших идеалов, разгорается крошечная, опасная искра. ‎ ‎Та самая, из названия борделя. ‎ ‎Только в этот раз она обещала не грязь и смерть. Она обещала что-то гораздо более сложное. И гораздо более пугающее. ‎ ‎Он сам не заметил, как закурил. Дым поднимался к потолку тонкой струйкой, растворяясь в темноте, а за окном снова начинался дождь, барабаня по стеклу, словно отсчитывая секунды новой, странной главы его жизни. ‎ ‎Где-то за стеной кашлял Малфой. Где-то в Лондоне «Алый корень» продолжал свой кровавый бизнес. Где-то в Министерстве кто-то заметал следы. ‎ ‎Но все это было завтрашним днем. А сегодня Гарри Поттер сидел в темноте и впервые за долгие годы чувствовал, что сделал что-то правильно. Не по протоколу. Не по закону. Просто правильно. ‎ ‎И это ощущение пугало его больше, чем любые преступники.