Оставь надежду всяк сюда входящий

‎Бетнал-Грин встретил их запахом мокрой штукатурки и жареного лука. Дождь прекратился, но небо оставалось низким, тяжелым, цвета старого свинца. Маггловский район жил своей жизнью: где-то плакал ребенок, гремела музыка из дешевого паба, грохотал поезд надземки. Гарри и Драко стояли в тени арки напротив дома двенадцать по Виктория-роуд - обшарпанного кирпичного здания с облупившейся краской на оконных рамах и мутными стеклами, за которыми не угадывалось никакого движения. ‎ ‎— Третий этаж, — тихо сказал Драко, щурясь на окна. — Вон те два окна слева. Занавески задернуты, но свет не горит. Либо она спит, либо не хочет, чтобы ее беспокоили. ‎ ‎— Либо ждет гостей и приготовила ловушки, — добавил Гарри. ‎ ‎— Весьма вероятно. Миддлтон параноидальна. В Дурмстранге она экспериментировала с ядами, которые не оставляют следов. Уволили ее, кстати, после того как один студент случайно вдохнул пары ее экспериментального зелья и три дня разговаривал на змеином языке. Представляешь, какой был скандал? ‎ ‎— Ты ее знаешь лично? ‎ ‎— Шапочно. Она была дружна с моим отцом. Точнее, с его деньгами. — Драко поморщился, то ли от воспоминания, то ли от начинающегося спазма - действие кокаина явно шло на спад, и его начало потряхивать. — Она из тех людей, которые не видят разницы между наукой и преступлением. Для нее это просто... исследование. А мораль - досадная помеха. ‎ ‎Гарри покосился на него. Малфой заметно осунулся с утра: кожа приобрела сероватый оттенок, под глазами залегли глубокие тени, а пальцы, сжимавшие ворот плаща, мелко дрожали. Но взгляд оставался цепким, быстрым - наследие утренней дозы. ‎ ‎— Ты как? — спросил Гарри негромко. ‎ ‎— В порядке. Просто небольшой откат. Через час будет хуже, так что давай поторопимся. ‎ ‎— Может, тебе остаться здесь? ‎ ‎— И пропустить самое интересное? — Драко усмехнулся, но усмешка вышла кривоватой. — Нет уж блять, Поттер. Ты без меня и пяти минут не продержишься. Начнешь ломиться в дверь с аврорским значком наперевес и получишь порцию яда в лицо. А я еще не готов искать нового работодателя. ‎ ‎— Я думал, мы партнеры. ‎ ‎— Партнеры, — повторил Драко, пробуя слово на вкус. — Звучит почти неприлично. Ладно, партнер, каков план? ‎ ‎Гарри еще раз оглядел фасад здания. ‎ ‎— Черный ход должен быть со двора. Я обойду и проверю. Ты пока следи за парадной. Если увидишь кого-то подозрительного - сигнализируй Патронусом. ‎ ‎— Я не могу наколдовать Патронуса этой гребаной зубочисткой, — Драко продемонстрировал свою следящую палочку. — Максимум - искры из конца. Но я могу запустить в окно камень. Выйдет громко и не менее эффектно. ‎ ‎— Сойдет. Только не геройствуй. ‎ ‎— Я? Геройствовать? Поттер, ты меня с кем-то путаешь. Мой девиз - «спасайся кто может, и желательно первым». ‎ ‎Гарри невольно хмыкнул и двинулся вдоль стены, накладывая на себя дезиллюзионные чары. Через минуту он скрылся в подворотне, оставив Драко одного. ‎ ‎Малфой прислонился к стене, закурил - пальцы все еще подрагивали - и уставился на окна третьего этажа. Кокаин выветривался, оставляя после себя знакомую пустоту в груди и ноющую боль в суставах. Он знал этот момент: мир начинал казаться слишком громким, слишком ярким, слишком реальным. Единственное, что помогало - еще одна доза. Но он обещал себе не употреблять перед делом. По крайней мере, не больше, чем уже употребил. ‎ ‎— Черт, — пробормотал он, затягиваясь глубже. ‎ ‎Из подворотни донесся тихий свист - условный сигнал Гарри. Драко отлепился от стены, бросил окурок в лужу и скользнул к двери. Замок был маггловский, дешевый - с таким справился бы даже первокурсник. Но Драко знал: настоящая защита не на входе. Настоящая защита внутри. ‎ ‎Они встретились на лестничной клетке. Гарри уже поднялся на третий этаж и стоял перед обшарпанной дверью квартиры номер двенадцать. Пахло сыростью, кошачьей мочой и чем-то сладковатым, почти приторным - так пахнут некоторые яды до того, как убить. ‎ ‎— Ловушки? — шепнул Драко, поднимаясь. ‎ ‎— Как минимум три, — ответил Гарри, не сводя глаз с двери. — Одна на замке - стандартное проклятие паралича. Вторая на пороге - что-то вроде сигнальной сети, очень тонкая работа. Третью не могу определить, но она есть. Чувствую ее. ‎ ‎— Дай угадаю: третья - в воздухе. Этот сладкий запах. «Дыхание морфеи». Безвредно само по себе, но если наложить поверх любое заклинание - активируется и усыпит на час. Миддлтон всегда любила многослойную защиту. ‎ ‎— Как обойти? ‎ ‎— Никак. Нужно, чтобы она сама нас впустила, — Драко шагнул вперед и, прежде чем Гарри успел его остановить, трижды постучал в дверь - коротко, длинно, коротко. ‎ ‎Тишина. Потом - шаркающие шаги, и дверь приоткрылась на цепочку. В щели показалось лицо: пожилая женщина с острыми скулами, седыми волосами, стянутыми в тугой пучок, и глазами такого бледно-голубого цвета, что они казались почти белыми. Она окинула Драко взглядом, в котором читалось не удивление, а скорее профессиональное любопытство. ‎ ‎— Малфой-младший, — произнесла она скрипучим голосом. — Надо же. Я думала, ты давно сгнил в канаве. ‎ ‎— Я и сгнил, профессор. Просто канава оказалась с видом на Косой переулок. Впустите? У меня к вам деловое предложение. ‎ ‎— А это кто с тобой? — она перевела взгляд на Гарри, и ее глаза сузились. — Этот шрам я знаю. Гарри Поттер. Аврор. — Последнее слово она выплюнула, как ругательство. ‎ ‎— Он со мной, — быстро сказал Драко. — И он не собирается никого арестовывать. По крайней мере, не сегодня. Мы ищем информацию, а не проблемы. ‎ ‎Элоиза Миддлтон помолчала, переваривая услышанное. Потом захлопнула дверь, звякнула цепочкой и открыла снова - настежь. ‎ ‎— Заходите. Только без глупостей. Если кто-то из вас попытается колдовать без моего разрешения, «Дыхание морфеи» покажется вам детской сказкой на ночь. У меня тут такие игрушки, что ваш Аврорат удавился бы от зависти. ‎ ‎Они вошли в тесную прихожую, заставленную коробками и старыми книгами. Квартира напоминала лавку старьевщика, в которую втиснули лабораторию: повсюду стояли колбы, реторты, банки с заспиртованными образцами, связки сушеных трав свисали с потолка. В углу, на продавленном кресле, спал огромный рыжий кот - единственное живое существо, не считая хозяйки. ‎ ‎Миддлтон провела их в гостиную, жестом указала на стулья, а сама опустилась в кресло, согнав кота. Тот недовольно мяукнул и перебрался на подоконник. ‎ ‎— Итак, — сказала она, складывая руки на коленях. — Зачем вы здесь? Только коротко. У меня мало времени и еще меньше терпения. ‎ ‎Гарри открыл было рот, но Драко его опередил. ‎ ‎— «Алый корень», — сказал он, и слово повисло в воздухе, как дым. — Мы знаем, что вы на них работаете. Точнее, знаем, что они вышли на вас с предложением. Нам нужно знать, кто их заказчик. Кто заказал зелье из глаз василиска. ‎ ‎Лицо Миддлтон не дрогнуло, но в бледных глазах мелькнуло что-то - тень беспокойства или, может быть, уважения. ‎ ‎— С чего вы взяли, что я имею к этому отношение? ‎ ‎— Потому что вы - единственный зельевар в Лондоне, способный синтезировать формулу такой сложности, — продолжил Драко. — Потому что три дня назад из Мунго пропали глаза василиска, а заведующий отделом исчез. Потому что «Алый корень» не работает с любителями. И потому что я знаю ваш почерк, профессор. Я видел ваши работы. То, что вы делали для моего отца. ‎ ‎Миддлтон усмехнулась листья - сухо, как осенние листья. ‎ ‎— А ты вырос, Малфой. Помню тебя сопливым мальчишкой, который боялся собственной тени. А теперь ты ведешь переговоры с аврором за спиной. Впечатляет. ‎ ‎— Я не за спиной, — заметил Гарри. — Я здесь. ‎ ‎— Да, я вижу. Знаменитый Гарри Поттер, надежда аврората, сидит на моем продавленном стуле и позволяет бывшему Пожирателю смерти говорить за себя. Должно быть, мир перевернулся с ног на голову. ‎ ‎— Мир перевернулся давно, — сказал Гарри. — Я просто адаптируюсь. ‎ ‎Элоиза откинулась в кресле, разглядывая их с тем особым выражением, с каким ученый разглядывает подопытных мышей. ‎ ‎— Ладно, — сказала она наконец. — Я отвечу на ваши вопросы. Но у меня есть условие. ‎ ‎— Какое? — спросил Гарри. ‎ ‎— Вы не тронете меня. Я не дура. Я знаю, что «Алый корень» - это преступная организация, и, помогая им, я нарушаю закон. Но я старая женщина, Поттер. У меня нет будущего в магическом мире. Меня уволили, опозорили, забыли. Они дали мне деньги и лабораторию. Они не задают вопросов. Я не убиваю людей - я просто варю зелья. И я не собираюсь гнить в Азкабане за чьи-то амбиции. ‎ ‎Гарри молчал, переваривая ее слова. Часть его - та, что все еще верила в черно-белую справедливость, - требовала арестовать ее немедленно. Но другая часть, та, что помнила слова Драко в «Искре», знала: это ничего не решит. Она лишь инструмент. Настоящая цель - выше. ‎ ‎— Мы не будем вас арестовывать, — сказал он. — Если информация окажется полезной. ‎ ‎— Поттер! — в голосе Драко мелькнуло удивление. — Ты сейчас серьезно? ‎ ‎— Серьезно. Я не за ней. Я за теми, кто дергает за ниточки. ‎ ‎Миддлтон кивнула, словно подтверждая свою догадку. ‎ ‎— Что ж, разумно. Тогда слушайте. «Алый корень» действительно заказал мне зелье. Очень редкое, очень сложное. На основе глаз василиска. Называется «Сыворотка Абсолютной Истины». Она не просто заставляет говорить правду - она вскрывает память. Любое воспоминание, скрытое или забытое, становится доступным. Человек под этой сывороткой не может не только лгать, но и умалчивать. Он выкладывает все. ‎ ‎— Зачем им это? — спросил Гарри, чувствуя, как холодок бежит по спине. ‎ ‎— Этого я не знаю. Но догадываюсь. Сыворотка нужна им для допроса. И не простого допроса. Обычно Веритасерум действует только на слабых. А этот состав пробьет любую ментальную защиту. Окклюменция, легилименция - ничто не устоит. Тот, для кого они это варят, хочет узнать что-то, что скрыто очень глубоко. ‎ ‎— Кто заказчик? ‎ ‎— Имени я не знаю. Он общается через посредников. Но я слышала его голос однажды - он приходил лично, в капюшоне, с искажающим чарами. Высокий, говорит с акцентом. Не британским. Что-то восточноевропейское. И еще одно - у него шрам на левой руке. Я видела край, когда он поднимал руку. Очень старый шрам, похож на ожог. В форме... спирали. ‎ ‎Драко и Гарри переглянулись. Спиральный ожог. Это могло быть чем угодно, но на языке преступного мира спираль часто означала принадлежность к древним культам или к определенным группировкам Восточной Европы, связанным с темной магией. ‎ ‎— Есть что-то еще? — спросил Драко. ‎ ‎— Есть. Место, где варят зелье. Это не здесь. У них есть подпольная лаборатория где-то в старых доках. Район Лаймхаус. Точного адреса я не знаю - меня возили туда с завязанными глазами, - но там пахнет рекой и железом. И я слышала колокольный звон. Церковь где-то рядом. Кажется, Святой Анны. ‎ ‎Гарри запоминал каждое слово. Лаймхаус, церковь Святой Анны, запах реки и железа. Этого было достаточно, чтобы начать поиски. ‎ ‎— Спасибо, — сказал он, вставая. — Вы очень помогли. ‎ ‎— Я помогла себе, — отрезала Миддлтон. — Если вы найдете их и остановите, у меня будет шанс исчезнуть до того, как они поймут, кто их сдал. А теперь уходите. И постарайтесь не умереть - будет жаль, если моя информация пропадет даром. ‎ ‎Она поднялась и проводила их до двери. На пороге, уже взявшись за ручку, Гарри обернулся. ‎ ‎— Еще один вопрос. Уолтер Торн. Он жив? ‎ ‎Миддлтон помедлила. ‎ ‎— Когда я видела его в последний раз, он был жив. Но он слишком много знал. И он начал нервничать. Нервные люди в таких организациях долго не живут. ‎ ‎Дверь захлопнулась, оставив их на темной лестничной клетке. ‎ ‎Они молча спустились на улицу. Дождь возобновился - мелкий, противный, секущий лицо ледяными иглами. Гарри прислонился к стене, закурил, протянул сигарету Драко. Тот взял - пальцы тряслись уже сильнее, - и несколько мгновений они стояли молча, выдыхая дым в серое небо. ‎ ‎— Лаймхаус, — произнес Драко. — Это плохое место. Даже по меркам Лондона. Там старые доки, склады, заброшенные фабрики. Идеально, чтобы прятать лабораторию. И идеально, чтобы устроить засаду. ‎ ‎— Ты там бывал? ‎ ‎— Пару раз. Покупал дурь. Там много точек сбыта. «Алый корень» контролирует почти весь трафик в том районе. Если мы сунемся туда с аврорским значком, нас сожрут и не подавятся. ‎ ‎— Значит, не будем светиться. Пойдем тихо. ‎ ‎— Тихая прогулка в логово наркокортеля, — Драко хмыкнул, но его усмешка была бледной, без обычной остроты. — Звучит как план на вечер пятницы. Поттер, я должен тебе сказать кое-что. ‎ ‎— Что? ‎ ‎— Я почти на нуле. Действие кокаина заканчивается. Через час-два начнется полноценная ломка. Я не смогу нормально соображать, меня будет трясти, и возможно, я начну бредить. Тебе нужно будет либо отправить меня обратно на квартиру, либо дать мне... перерыв. ‎ ‎— Перерыв - это еще одна доза? ‎ ‎— Именно. — Драко встретил его взгляд прямо, без вызова, но и без стыда. — Я знаю, что ты думаешь. Что я слабак. Что я не могу без этого. И ты прав. Я зависим. Это не лечится магией, потому что ни один колдомедик не станет возиться с бывшим Пожирателем. А маггловские клиники для меня закрыты - у меня нет документов, нет денег, нет статуса. Так что у меня есть только то, что я достаю сам. И поверь, я не горжусь этим. Но сейчас, если ты хочешь, чтобы я был полезен в Лаймхаусе, тебе придется это принять. ‎ ‎Гарри долго смотрел на него. Дождь стекал по лицу Драко, капал с подбородка, смешиваясь с дрожью, которую тот не мог контролировать. В серых глазах не было ни привычного сарказма, ни бравады - только усталость и странная, почти отчаянная честность. ‎ ‎— Хорошо, — сказал Гарри тихо. — Но сначала мы вернемся на квартиру. Там ты... примешь то, что нужно. А потом я задам тебе вопрос дня. И мы пойдем в Лаймхаус. ‎ ‎— Вопрос дня? — бровь Драко дернулась вверх. — Ты перехватываешь инициативу, Поттер? ‎ ‎— Ты сказал, обмен информацией. Сегодня я задаю вопрос. ‎ ‎— Уговор был, что вопросы задаю я, — в голосе Драко прорезалась знакомая колкость. — Ты путаешь условия. ‎ ‎— Значит, пересмотрим условия, — отрезал Гарри. — Мы партнеры. Партнеры задают вопросы друг другу. ‎ ‎Драко уставился на него, потом расхохотался - хрипло, с кашлем, но искренне. ‎ ‎— О, Поттер. Ты учишься. Это пугает. Ладно, договорились. Один вопрос. Сегодня ты его задашь. Но завтра - моя очередь, и ты ответишь честно. ‎ ‎— По рукам. ‎ ‎Они аппарировали обратно. В квартире было темно и холодно - отопление, как всегда, не работало. Драко сразу направился в свою комнату, бросив через плечо: ‎ ‎— Дай мне пятнадцать минут. И, Поттер... спасибо. ‎ ‎Гарри кивнул, не находя слов. Он прошел в гостиную, сел на диван, закурил. Из-за стены доносились приглушенные звуки: шорох, звон стекла, резкий вдох. Он закрыл глаза, стараясь не думать о том, что происходит в соседней комнате. О том, что человек, с которым он связал себя этим странным партнерством, медленно убивает себя. О том, что он не имеет права его останавливать. ‎ ‎Через пятнадцать минут дверь открылась, и Драко вышел. Его походка снова стала плавной, взгляд - ясным, с той лихорадочной остротой, которую давал порошок. Он закурил, прошел к окну, уставился в серую мглу за стеклом. ‎ ‎— Ты хотел задать вопрос, — напомнил он, не оборачиваясь. ‎ ‎— Да, — Гарри помедлил, собираясь с мыслями. Вопрос, который вертелся на языке, был опасным. Но он обещал себе честность - и требовал ее в ответ. — Ты сказал в «Искре», что я - дорогая шлюха в мире аврората, потому что продаюсь за должность и орден Мерлина. Ты правда так думаешь или ты просто хотел сделать мне больно? ‎ ‎Драко медленно повернулся. На его лице застыло странное выражение - не насмешка, не защита, а что-то близкое к задумчивости. ‎ ‎— И то, и другое, — сказал он наконец. — Я хотел сделать тебе больно, потому что мне было больно. Это просто, Поттер. Люди, которым больно, хотят, чтобы другим было так же. Ты стоял там, такой правильный, такой чистый, и я сука ненавидел тебя за это. Но я также знаю, что сказал правду. Ты продаешься. Не за деньги, нет. За идею. За веру в то, что система работает. Ты гоняешься за мелкими преступниками, пока на самом верху гниют люди, которые крышуют «Алый корень». Ты не замечаешь этого, потому что тебе удобно не замечать. Потому что, если ты заметишь, тебе придется признать, что вся твоя жизнь, все твои подвиги, вся твоя справедливость - это фарс. А это страшно. Я знаю, что такое страшно, Поттер. Я живу в этом страхе каждый день. ‎ ‎Он замолчал, затянулся, выдохнул дым и добавил уже тише: ‎ ‎— Но я не сказал самого главного. ‎ ‎— Чего же? ‎ ‎— Ты здесь. Ты пришел в «Искру». Ты вытащил меня. Ты слушаешь. Ты меняешься. Я не знаю, к чему это приведет, но... это не похоже на фарс. Так что, возможно, я ошибался. Возможно, ты не совсем безнадежен. ‎ ‎Гарри смотрел на него, чувствуя, как что-то в груди - тугое, закаменевшее - дает крошечную трещину. ‎ ‎— Это... честный ответ, — сказал он. ‎ ‎— Я всегда честен под кайфом, — усмехнулся Драко. — Это побочный эффект. А теперь, может, пойдем уже в этот гребаный Лаймхаус? А то доза перестанет действовать, и я снова превращусь в тыкву. ‎ ‎— Пойдем, — Гарри поднялся. ‎ ‎Они вышли в серый лондонский вечер - аврор и наркоман, герой и изгой, странный, невозможный дуэт, который только начинал понимать, на что способен. Где-то впереди, в лабиринте старых доков, их ждала лаборатория «Алого корня», его секреты и его смертоносные ловушки. ‎ ‎Но сейчас, шагая плечом к плечу с Драко Малфоем под моросящим дождем, Гарри Поттер чувствовал только одно: впервые за долгое, очень долгое время он был именно там, где должен был быть.