Оставь надежду всяк сюда входящий

‎Корнуолл встретил их ветром. Соленым, резким, бьющим в лицо с такой силой, что приходилось щуриться и придерживать капюшоны. Они аппарировали на пустынный берег в нескольких милях от поместья Треворн - туда, куда, по словам Драко, не дотягивались охранные чары. Море здесь было серым, беспокойным, и волны с глухим рокотом разбивались о черные скалы. ‎Гарри стоял, вдыхая запах йода и водорослей, и чувствовал странное спокойствие. Лондон остался далеко - вместе с его дождем, смогом и предательством. Здесь, на краю земли, все казалось проще. Или, наоборот, сложнее - но по-другому. ‎ ‎— Ненавижу море, — пробормотал Драко, кутаясь в плащ. Он выглядел лучше, чем вчера: доза, принятая перед выходом, сделала свое дело, и теперь он стоял прямой, с ясным взглядом и привычной язвительной складкой у губ. — Оно мокрое, холодное и напоминает мне о детстве. Отец любил возить нас в Корнуолл. Считал, что морской воздух укрепляет магию. ‎ ‎— Разве не так? ‎ ‎— Может, и так. Но я все равно ненавижу. ‎ ‎Они двинулись вдоль скал по едва заметной тропе. Драко вел - он помнил дорогу по старым семейным картам, хотя сам здесь никогда не был. Треворн, по его словам, был построен еще при Елизавете и служил убежищем для контрабандистов, а позже - для магов, не желавших светиться в Министерстве. Идеальное место, чтобы залечь на дно. ‎ ‎Через полчаса ходьбы они увидели поместье. Оно стояло на вершине утеса, окруженное низкорослыми соснами и диким кустарником: серый камень, островерхая крыша, башенка, смотрящая в море. Выглядело оно заброшенным, но Гарри заметил тонкую струйку дыма из трубы и слабое мерцание охранных чар вокруг ворот. ‎ ‎— Там кто-то есть, — сказал он. ‎ ‎— Робардс, — кивнул Драко. — Или кто-то из его людей. Охранный контур активен. Видишь вон тот мерцающий столб? Это сигнальная сеть. Если пройти сквозь нее без ключа, в доме поднимется тревога. ‎ ‎— Можно обойти? ‎ ‎— Нет. Она охватывает весь периметр. Но можно попробовать ее отключить. — Драко прищурился, оценивая расстояние. — Мне нужна твоя палочка. ‎ ‎— Опять? — Гарри усмехнулся, но палочку протянул без колебаний. ‎ ‎— Ты знаешь, что это вообще-то ненормально? — заметил Драко, беря палочку. — Аврор, добровольно отдающий оружие бывшему Пожирателю. ‎ ‎— Ты не бывший. Ты удаленка, забыл? ‎ ‎Драко фыркнул, и на его губах мелькнула улыбка - почти настоящая. Он склонился над невидимой нитью заклинания, зашептал диагностические формулы. Гарри стоял рядом, прикрывая его, и вглядывался в темные окна поместья. Никакого движения. Тишина. ‎ ‎— Готово, — через несколько минут объявил Драко, выпрямляясь. — Сигнальный контур отключен. Я перенаправил его в петлю - они будут видеть пустой берег еще час. У нас есть время. ‎ ‎— Ты становишься профессионалом. ‎ ‎— Я всегда был профессионалом. Просто мои навыки не ценили. ‎ ‎Они прошли через ворота - старые, кованые, с гербом Робардсов, изображающим сокола над волной. Под ногами хрустел гравий. У главного входа Драко задержался, провел ладонью над дверной ручкой. ‎ ‎— Проклятие спутывания. Такое же, как в особняке. Он неоригинален. ‎ ‎— Справишься? ‎ ‎— Сделаю вид, что я не слышал этого оскорбительного вопроса, — Драко взмахнул палочкой, и дверь с тихим щелчком открылась. ‎ ‎Внутри было темно и пахло пылью, старым деревом и чем-то еще — сладковатым, химическим. Гарри узнал этот запах. Так пахло в лаборатории в Лаймхаусе. «Сыворотка Абсолютной Истины». ‎ ‎— Он здесь, — прошептал Гарри. — Я чую зелье. ‎ ‎— Я тоже, — Драко поморщился. — И это не просто остаточный запах. Где-то в доме варят прямо сейчас. ‎ ‎Они двинулись по коридору, держась теней. Дом был меньше особняка в Суррее, но тоже хранил следы былого величия: старые портреты на стенах, потемневшие гобелены, массивная мебель под чехлами. Но среди этой старины попадались и новые предметы: походная аптечка на подоконнике, недопитая чашка кофе на столе, чей-то плащ, небрежно брошенный на стул. ‎ ‎— Он не один, — прошептал Драко. — Как минимум двое. Может, трое. ‎ ‎Из глубины дома донеслись голоса. Гарри жестом показал Драко остановиться, и они замерли, прислушиваясь. ‎ ‎— ...еще одна партия будет готова через час, — говорил кто-то низким, хриплым голосом. — Но нам нужно больше доноров. Те двое в подвале долго не протянут. ‎ ‎— Доставайте новых, — ответил второй голос, и у Гарри похолодело внутри. Это был Робардс. — Мне плевать, где вы их возьмете. Хоть на улице ловите. Сыворотка нужна заказчику через три дня. ‎ ‎— Заказчик в Лондоне? ‎ ‎— Заказчик - не твоя забота. Твое дело - варить. Торн, ты отвечаешь за качество. Если эта партия будет такой же нестабильной, как предыдущая, я скормлю тебя оборотням. ‎ ‎— Я делаю все, что могу, — пролепетал третий голос, и Гарри узнал его: Уолтер Торн, пропавший колдомедик. — Но без оригинальных ингредиентов из Мунго формула нестабильна. Глаза василиска были идеальны, но их больше нет. Приходится заменять... ‎ ‎— Заменяйте. Это ваша работа. ‎ ‎Гарри и Драко переглянулись. Ситуация была ясна: лаборатория в Лаймхаусе была лишь одной из многих. Здесь, в Треворне, Робардс организовал резервное производство. И у него были живые доноры - прямо сейчас, в подвале. ‎ ‎Гарри показал два пальца, потом указал в сторону голосов. Драко кивнул, возвращая палочку. ‎ ‎— Я беру Робардса, — прошептал Гарри. — Ты - Торна. Третий, кажется, просто охранник. ‎ ‎— А если он не просто? ‎ ‎— Тогда импровизируем. ‎ ‎— Отличный план. Просто блестящий. Я восхищен. ‎ ‎— Заткнись и иди. ‎ ‎Они разделились. Драко скользнул в боковой коридор, чтобы зайти с тыла, а Гарри двинулся прямо к двери, из-за которой доносились голоса. Сердце колотилось где-то в горле, но руки были спокойны. Годы тренировок брали свое. ‎ ‎Он ворвался в комнату одним движением. ‎ ‎— Никому не двигаться! Аврорат! ‎ ‎Робардс, стоявший у стола с колбами, дернулся. Его палочка взметнулась вверх, но Гарри был быстрее: Экспеллиармус выбил оружие из его руки. Торн, низенький и сутулый, вжался в угол. Охранник - крепкий, с крысиным лицом - попытался выхватить свою палочку, но в этот момент из-за другой двери появился Драко и наставил на него палочку Гарри. ‎ ‎— Брось, — сказал он с ленивой угрозой. — У меня сегодня хорошее настроение, но оно быстро проходит. ‎ ‎Охранник бросил палочку. ‎ ‎Робардс стоял, тяжело дыша. Он был не в мантии, а в простой дорожной одежде, и выглядел так, словно не спал несколько ночей: серое лицо, красные глаза, щетина на щеках. Но в этих глазах все еще горел тот самый огонь - холодный, расчетливый, жестокий. ‎ ‎— Поттер, — произнес он, и его голос был почти спокоен. — Я знал, что ты придешь. ‎ ‎— Тогда зачем остались? ‎ ‎— Потому что я не бегаю от щенков, — Робардс усмехнулся. — Ты думаешь, что победил? Думаешь, один рейд что-то изменит? «Алый корень» не остановить. Слишком многие в нем заинтересованы. Слишком многие кормятся с этого стола. ‎ ‎— Кто заказчик? — спросил Гарри. — Кому нужна сыворотка? ‎ ‎— А ты не знаешь? — Робардс склонил голову набок. — Или не хочешь знать? ‎ ‎— Отвечай. ‎ ‎— Иди в подвал. Посмотри на доноров. Может, тогда поймешь. ‎ ‎Гарри бросил взгляд на Драко. Тот кивнул и остался сторожить пленников, а Гарри спустился по узкой лестнице в подвал. ‎ ‎То, что он там увидел, заставило его остановиться на пороге. ‎ ‎Подвал был переоборудован в лабораторию - меньшую, чем в Лаймхаусе, но не менее страшную. Вдоль стен стояли клетки. В двух из них лежали люди: истощенные, с затуманенными глазами, подключенные к каким-то трубкам. Третья клетка была пуста, но на ее решетке висела табличка с именем. Лира Блэк. ‎ ‎А в углу, на операционном столе, лежал еще один человек. Маггл. Молодой, едва за двадцать, со светлыми волосами и закатившимися глазами. Его грудная клетка была вскрыта - аккуратно, хирургически, - и оттуда извлекали какие-то органы, которые перекладывали в стеклянные банки. Над ним склонилась еще одна фигура - женская, в окровавленном фартуке. ‎ ‎— Отойдите от него! — рявкнул Гарри, вскидывая палочку. ‎ ‎Женщина обернулась. Это была Гвендолин Райт. ‎ ‎Время замерло. ‎ ‎— Поттер, — сказала она, и ее голос был спокоен, даже устал. — Ты быстро. ‎ ‎— Ты... — Гарри не мог подобрать слов. — Ты была с нами. Ты помогала нам. Какого черта? ‎ ‎— Я делала свою работу, — ответила Райт, откладывая инструменты. — Моя работа - не спасать тебя. Моя работа - следить за тем, чтобы «Алый корень» продолжал функционировать. ‎ ‎— Ты - крот. Не Робардс. Ты. ‎ ‎— Робардс - пешка, — она вытерла руки о фартук. — Полезная, но пешка. А я... я - связующее звено. Я работаю на Корень с самого начала. Еще до того, как поступила в Министерство. ‎ ‎Гарри чувствовал, как внутри закипает ярость - темная, ослепляющая. Он доверял ей. Он работал с ней. Он оставлял Драко с ней в одной комнате. ‎ ‎— Ты убивала людей, — сказал он, и голос его дрогнул. ‎ ‎— Я извлекала ресурсы, — поправила Райт. — Это разные вещи. Люди, которых мы использовали, - никто. Бездомные, бродяги, те, кого никто не искал. Они не приносили пользы живыми. Мертвыми они спасают других. ‎ ‎— Спасают? Ты варишь наркотики и сыворотку правды. Это не спасение. ‎ ‎— Наркотики - лишь побочный продукт, — Райт пожала плечами. — Основная цель - зелья на основе магических органов. Они могут лечить болезни, от которых нет спасения. Продлевать жизнь. Усиливать магию. Ты не представляешь, сколько людей в Министерстве тайно пользуются нашими продуктами. Министр Шеклболт - один из них. ‎ ‎— Ложь. ‎ ‎— Правда. У него редкое заболевание крови. Без нашей сыворотки он умер бы три года назад. Спроси у него, когда увидишь. Если увидишь. ‎ ‎Гарри сжимал палочку. В висках стучало. Он должен был арестовать ее. Но что-то в ее словах - холодных, спокойных, лишенных раскаяния - заставляло его медлить. ‎ ‎— Зачем ты помогала нам? — спросил он. — Зачем дала документы, карты, план особняка? ‎ ‎— Потому что Робардс стал обузой, — ответила Райт. — Он начал паниковать. Делать ошибки. Он чуть не засветил всю сеть, когда отпустил Бэгмена. Корень решил, что от него пора избавиться. Твоя операция была идеальным прикрытием. Ты устраняешь Робардса, мы остаемся в тени. Все довольны. ‎ ‎— Кроме тех, кого ты убила. ‎ ‎— Я никого не убивала. Я только извлекала. Убивали другие. ‎ ‎— Это одно и то же. ‎ ‎— Нет, Поттер. Это не одно и то же. — Она вздохнула, как усталый учитель, объясняющий прописные истины. — Ты всегда видел мир черно-белым. Добро и зло. Свет и тьма. Но мир - серый. Всегда был серым. И ты сам это знаешь. Поэтому ты здесь не с отрядом авроров, а с наркоманом-Малфоем. Потому что система, в которую ты верил, прогнила. И единственный, кому ты можешь доверять, - это человек, которого общество выбросило на помойку. ‎ ‎Гарри молчал. За его спиной раздались шаги - Драко спустился в подвал. ‎ ‎— Я услышал голоса, — сказал он, а потом увидел Райт и замер. — Черт. Я должен был догадаться. ‎ ‎— Ты и догадался, Малфой, — спокойно ответила Райт. — Просто не хотел верить. ‎ ‎— Ты работала с нами. Ты спасла нам жизнь в Министерстве. ‎ ‎— Я спасала операцию. Вы были полезны. ‎ ‎Драко посмотрел на Гарри. В его глазах была смесь ярости и усталости. ‎ ‎— Что будем делать? — спросил он. ‎ ‎Гарри перевел взгляд на Райт. ‎ ‎— Ты арестована. ‎ ‎— Нет, — сказала она. — Не арестована. ‎ ‎Она подняла руку, и Гарри почувствовал, как воздух вокруг сгущается. Она аппарироавала. ‎ ‎— Стой! — он метнул заклинание, но слишком поздно. Райт исчезла в вихре сжатого пространства, оставив после себя лишь запах химии и крови. ‎ ‎В подвале воцарилась тишина. ‎ ‎— Черт, — выдохнул Драко. — Черт, черт, черт. ‎ ‎Гарри опустил палочку. Его трясло - не от холода, не от страха, а от злости. На Райт, на себя, на весь этот прогнивший мир. ‎ ‎— Надо освободить доноров, — сказал он наконец. — И вызвать подкрепление. Настоящее подкрепление. Которому можно доверять. ‎ ‎— И кому ты доверяешь? — спросил Драко. ‎ ‎Гарри подумал о Гермионе, о Роне, о Кингсли. Потом подумал о том, что сказала Райт о Министре. ‎ ‎— Пока не знаю, — ответил он. — Но узнаю. ‎ ‎Они освободили доноров - тех двоих, что еще были живы. Вызвали медиков из ближайшего магического поселения, опечатали лабораторию, арестовали Робардса и Торна. Гарри отправил патронуса в Министерство с рапортом, но адресовал его не в Аврорат, а в Отдел магического правопорядка - лично Кингсли, минуя все промежуточные звенья. ‎ ‎К вечеру они вернулись в квартиру. Оба были вымотаны до предела: Гарри - физически, Драко - ментально. Ломка, которую он сдерживал весь день, накатила с удвоенной силой, и он почти сразу ушел в свою комнату. ‎ ‎Гарри сидел в гостиной, глядя в темноту. Мысли крутились по кругу. Райт. Кингсли. Гермиона. Рон. Кому можно доверять? Кто еще из тех, кого он знал годами, окажется частью «Алого корня»? ‎ ‎Дверь в комнату Драко открылась. Он вышел - все еще бледный, но уже спокойнее. Доза сделала свое дело. ‎ ‎— Можно к тебе? — спросил он, и это прозвучало почти робко. ‎ ‎— Ты здесь живешь, — ответил Гарри. — Не спрашивай разрешения. ‎ ‎Драко сел на диван рядом с ним. Они долго молчали, глядя в окно на огни ночного Лондона. ‎ ‎— Она была права, — сказал наконец Драко. ‎ ‎— В чем? ‎ ‎— Мир серый. Я говорил тебе это еще в «Искре», помнишь? Ты - дорогая шлюха, я - дешевая. Разница только в цене. ‎ ‎— Ты не шлюха. ‎ ‎— Я был ей. Это не метафора, Поттер. Это факт. — Драко закурил. — Но я перестал ей быть, когда встретил тебя. Не потому что ты спас меня. А потому что ты посмотрел на меня иначе. ‎ ‎— Как я на тебя посмотрел? ‎ ‎— Как на человека. ‎ ‎Гарри повернулся к нему. В тусклом свете уличных фонарей лицо Драко было бледным, но не изможденным - скорее, умиротворенным. И впервые за все время их знакомства Гарри заметил, что его глаза - не серые. В них были голубые искры. И они светились. ‎ ‎— Знаешь, что я вижу, когда смотрю на тебя сейчас? — спросил Гарри. ‎ ‎— Что? ‎ ‎— Будущее. ‎ ‎Драко моргнул. ‎ ‎— Это звучит пафосно. ‎ ‎— Я знаю. Но это правда. ‎ ‎— Ты умеешь говорить правду, — признал Драко. — Редкое качество. ‎ ‎— Я научился. У тебя. ‎ ‎Драко не ответил. Он просто сидел рядом, курил, и расстояние между ними было меньше, чем когда-либо. А за окном ветер с моря, долетевший сюда через всю Англию, раскачивал ветви деревьев и обещал перемены. ‎ ‎Гарри не знал, что будет завтра. Он не знал, кому можно доверять, и чем закончится это расследование. Но он знал, что рядом с ним сидит человек, который прошел через ад и все еще жив. И что этот человек - важен. Важнее, чем любые преступники, любые заговоры, любая справедливость. ‎ ‎И это было самое честное, что он чувствовал за долгое, очень долгое время.