Ярь и Навь: Бездуховный

Яромир пришел на заднюю поляну ровно в назначенное время. Ребра ныли после вчерашней драки. Он топтался у гигантского, вывороченного, покрытого инеем пня, перекладывая вязанку хвороста с ноги на ногу. Мороз стоял такой, что воздух обжигал легкие. Савватий опаздывал. Яромир уже начал злиться, ругая про себя наставника, но вскоре из-за деревьев неспешно вышел сам Савватий. Он выглядел так, будто только что проснулся: монашеская ряса застегнута накриво, деревянная маска чуть сбилась набок, а в руке он держал не берестяную грамоту, а черствый сухарь, который лениво обгрызал. — Ты рано, — произнес Савватий. — Или я поздно. В любом случае, мороз полезен для кровообращения. Иди сюда. Яромир подошел к Савватию, стараясь не хромать. — Возьми одну ветку, — скомандовал наставник, указывая на вязанку. — Самую тонкую. Яромир вытащил березовый прутик толщиной с мизинец. — А теперь вложи в него Ярь и сломай. Яромир пожал плечами. Он сжал прутик в кулаке, напряг мышцы, и с сухим хрустом переломил его пополам. — Готово, — сказал он, разжимая пальцы. Савватий остановился жевать. Из-под прорезей маски на Яромира смотрели скучающие глаза. — Я сказал вложить Ярь, Яромир. А не просто сломать ветку пальцами. Мышцы — это мясо. Ярь — это то, что двигает мясо. Ты что, думаешь, ордынский нукер будет стоять и ждать, пока ты его саблю руками переломишь? Повтори. Но на этот раз используй силу. Яромир нахмурился. Он взял новый прутик. Что значит «использовать силу»? Он и так сжал его со всей мочи. Он закрыл глаза, пытаясь вспомнить то чувство, когда влетел в Ваську. Горячий импульс в груди, напряжение в руках. Он направил это чувство в кулак. Прутик в его руке нагрелся. Стал горячим, как свежий уголек в кузнице. Воздух вокруг кулака исказился от жара. Яромир разжал пальцы. На ладони лежала горстка серого пепла. Ветку даже не пришлось ломать — она просто сгорела дотла от его прикосновения. Кожа на ладони покраснела. — Вот, — Яромир сдул пепел, морщась от ожога. — Получилось. — Нет, — отрезал Савватий. — Не получилось. Ты потратил слишком много Яри, чтобы сломать ветку толщиной в палец. Это как вылить бочку, чтобы наполнить кружку. Глупо и расточительно. К тому же, посмотри на свои ладони. Если бы это был меч врага, ты бы сжег свои собственные руки до костей. Савватий подошел ближе, и от него пахло гвоздикой, спиртом и старой кожей. — У других юнцов есть Духи. Дух - это фильтр. Он берет твою грубую Ярь и пропускает через себя, делая ее тонкой, управляемой. У тебя фильтра нет. Ты как кузнец, который бьет по металлу кувалдой, когда нужно работать молоточком. Тебе нужно научиться чувствовать Ярь внутри себя и дозировать ее. Без помощи Духа. — А как это сделать? — в голосе Яромира прорвалось отчаяние. — Я не чувствую никакого фильтра. Я просто чувствую, что внутри что-то сильно кипит. — Это потому что ты пытаешься выпустить всё сразу, — спокойно парировал Савватий. — Перестань думать о силе. Думай о потоке. Ярь — это не огонь. Это кровь. Это жизнь. Она течет по венам. Найди этот поток. Направь его в руку. Не дави. Просто позволь ему течь в ветку. Яромир взял третий прутик. «Не дави. Просто позволь течь», - повторял он про себя. Он закрыл глаза. Убрал из головы мысли о Ваське, о драке, о том, что он Бездуховный. Он сосредоточился на своем теле. На дыхании. На том, как кровь стучит в висках. Он представил, как этот стук спускается по плечу, проходит через локоть, вливается в запястье и кончиками пальцев уходит в березовую кору. Прутик стал тяжелым. Не горячим, а именно тяжелым, словно налитым свинцом. Дерево начало тихо шипеть, выпуская тонкие струйки пара в морозный воздух. Яромир открыл глаза. Ветка в его руке стала черной, как обугленное дерево, и пульсировала под его пальцами в такт сердцебиению. Он медленно сжал пальцы. Раздался четкий и сухой хруст. Ветка сломалась ровно посередине. В этот раз она не рассыпалась в пепел. Она просто переломилась, оставив на срезе гладкую, обожженную древесину. Яромир выдохнул. У него слегка кружилась голова, но в груди разлилось странное, теплое удовлетворение. — Уже лучше, — произнес Савватий. В его голосе не было эмоций, но Яромиру показалось, что наставник чуть кивнул. — Ты нашел поток. Теперь запомни это ощущение. Савватий пнул ногой вязанку хвороста. Все ветки с шорохом рассыпались по снегу. — А теперь собери их все. И поломай каждую. И если хоть одна превратится в пепел, собираешь новую связку и начинаешь заново. У тебя есть год до Экзамена, Яромир. Год - это много. Но только если ты будешь работать. В этот момент из-за частокола заставы раздался резкий, отрывистый свист рожка. Савватий мгновенно обернулся. Его расслабленная поза исчезла, рука легла на рукоять скрамасакса. По снегу бежал молодой дружинник. Он влетел на поляну и замер перед наставником, вытянувшись в струнку. — Дядька Савватий! — выдохнул он, хватая ртом ледяной воздух. — Староста требует. Срочно. В приказную избу. — Что случилось? — голос наставника стал жестким, совсем не сонным. — Гонцы из Галича, дядька. Только что прискакали. Лошадей загнали. Приказ от самого князя Шемяки. Савватий медленно опустил руку с рукояти ножа. Он посмотрел на Яромира, потом на рассыпанный по снегу хворост. — Понял, — тихо сказал наставник. — Иди. Скажи старосте, я буду через минуту. Дружинник развернулся и побежал обратно. Савватий медленно выдохнул. Пар густыми клубами повалил из-под прорезей маски. Он посмотрел на Яромира. Тот стоял, настороженно втянув голову в плечи. — Дядька Савватий, — тихо спросил Яромир. — Что-то случилось? — Случилось то, что ты отвлекся, — ровно ответил наставник, не повышая голоса. В его тоне не было ни тревоги, ни спешки, только привычная строгость. — А Витязь не должен отвлекаться. Савватий перевел взгляд на старую, засохшую сосну на краю поляны. Наставник просто поднял руку, сжал пальцы в кулак, и в морозном воздухе раздался короткий, оглушительный треск. Толстый, просмоленный комель, толщиной с человеческое бедро, с грохотом отломился от ствола и тяжело рухнул в снег прямо перед учеником. — Прежде чем я уйду, — тихо сказал Савватий, — разруби полено. Этим. Он поднял с земли тонкий березовый прутик и швырнул его Яромиру под ноги. Яромир опешил, глядя на прутик. — Дядька Савватий, это ветка. Она сломается об корень. — Ветка сломается, если ты будешь бить мышцами, — перебил наставник. — И сгорит в пепел, если ты выплеснешь всю Ярь. Твоя задача - уплотнить поток. Сделать ветку тверже стали. Он шагнул ближе. — Я ушел на встречу. Ты будешь бить полено, пока я не вернусь. Не смей останавливаться. Понял? — Понял, — кивнул Яромир. — Бей, — бросил Савватий и быстро зашагал к центру заставы. Его темная фигура скоро скрылась за бревнами частокола. Яромир остался стоять один посреди поляны. Вокруг лежал рассыпанный хворост и тяжелое, неподатливое полено. Он медленно наклонился и поднял тонкий прутик. Он казался жалкой насмешкой над толстым комелем. Яромир глубоко вдохнул морозный воздух. Закрыл глаза. Нашел тот самый стук в висках. Потянул его вниз, в руку, сжимая поток, заставляя Ярь вибрировать и уплотняться. Прутик почернел, стал ледяным и невероятно тяжелым. Воздух вокруг него тихо загудел. Размах. Удар. Звук был глухим. Яромир открыл глаза. Прутик рассыпался в пепел прямо в его руке, а на полене осталась лишь тонкая, едва заметная черная полоса. Яромир выругался, вытер пот со лба и схватил следующую ветку. Сжал. Удар. Ветка сломалась, даже не поцарапав кору. Он выругался снова, но не остановился. Поднял третью. Четвертую. Он решил, что будет бить, пока не рассечет его. Или пока не упадет замертво.