Непредсказуемый элемент

***

      Позднее утро залило комнату мягким золотистым светом. Лучи солнца пробивались сквозь листву старых дубов за окном и рисовали на деревянном полу причудливые узоры — кружево теней, которое медленно колыхалось от легкого ветерка. Где-то вдалеке пели птицы, а из кухни доносился приглушенный звон посуды и голос Ёшино — судя по интонации, она распекала мужа за что-то, но без настоящей злости, скорее по привычке.       Шикамару открыл глаза.       Он не сразу понял, где находится. Потолок был знакомым — темные деревянные балки, старая трещина в углу, которую он помнил с детства. Комната была залита светом. Не лунным — дневным, теплым, живым. Он спал. Спал всю ночь без единого кошмара.       Медленно, все еще отходя от сна, он повернул голову на подушке.       Наруто сидел на подоконнике. Та же поза, что и ночью — одна нога поджата к груди, руками обхвачено колено, спина прижата к оконной раме. Но теперь его освещало не серебро луны, а золото утреннего солнца, и в этом свете он выглядел иначе: не потусторонним стражем из ночного видения, а просто уставшим парнем, который просидел без сна несколько часов. Его глаза были открыты, но взгляд — мягким, задумчивым. Он смотрел куда-то за окно, на дубы, на небо, на облака.       — Ты так и не лёг, — голос Шикамару прозвучал хрипло после сна. Он приподнялся на локте, откидывая одеяло.       Наруто обернулся. Увидел, что Шикамару проснулся, и на его лице расцвела улыбка — не широкая, не громкая, а та самая, тихая и искренняя, которую он дарил только избранным.       — Я же обещал, — сказал он просто. — Ты хорошо спал?       Шикамару сел на кровати, провел ладонью по волосам, убирая их с лица, и задумался. Он действительно хорошо спал. Впервые за долгое время — без снов, без криков, без того ледяного ужаса, который обычно выдергивал его из забытья в три часа ночи. Просто… темнота и покой.       — Да, — признал он. — Больше ни одного кошмара.       — Я рад, — Наруто спрыгнул с подоконника, разминая затекшие плечи. — Твоя мама уже гремит на кухне. Кажется, твоему отцу опять достается.       — Это у них ритуал, — Шикамару слабо усмехнулся. — Она его ругает, он делает вид, что слушает. Потом пьют чай.       Он помолчал, глядя на Наруто, который стоял посреди комнаты — взлохмаченный, в мятой одежде, с кругами под глазами от бессонной ночи, но все равно какой-то до невозможности… свой. Родной.       — Ты правда просидел здесь всю ночь? — спросил Шикамару.       — Ну… не совсем, — Наруто потер затылок. — Я заходил к Кураме. Поговорить. Но физически — да. Всю ночь здесь. Ты спал, я смотрел на звезды. И на тебя иногда.       — На меня?       — Проверял, не снятся ли кошмары. Они не снились.       Шикамару опустил взгляд. Его пальцы рассеянно теребили край одеяла. Он не привык к такому. К тому, что кто-то готов не спать всю ночь ради его покоя. К тому, что кто-то смотрит на него — не оценивающе, не с ожиданием, а просто… с заботой.       — Это проблемно, — сказал он наконец.       — Что именно?       — То, что я не знаю, как благодарить за такое, — Шикамару поднял глаза, и в них не было привычной ленивой усмешки. Только растерянность и что-то глубокое, что он еще не научился выражать словами. — Ты мог бы просто лечь рядом. Кровать широкая. Я же говорил.       — Я знаю, — Наруто кивнул. — Но я не хотел торопить. И еще… — он замялся, подбирая слова, — если бы я лег, я бы уснул. А я хотел быть начеку. На случай, если кошмары всё-таки придут.       — Ты пожертвовал сном ради моих кошмаров.       — Это не жертва, — Наруто покачал головой. — Это забота. Разные вещи.       Шикамару встал с кровати. Босой, в мятой домашней рубашке, он подошел к Наруто и остановился в шаге от него. Некоторое время они просто смотрели друг на друга — без слов, без жестов. Солнечный свет обрисовывал их силуэты, и в комнате было так тихо, что слышно было, как в кухне Ёшино переставляет кастрюли.       — Спасибо, — сказал Шикамару. Одно слово. Без «проблемно», без «логично», без привычной маски.       — Не за что, — ответил Наруто. — Я же говорил: я здесь. И никуда не уйду.       Где-то в коридоре послышались шаги, и голос Ёшино — уже громче, ближе:       — Шикамару! Наруто! Завтрак стынет! И не вздумайте сбежать через окно, я знаю, что вы оба там!       Наруто тихо рассмеялся, и Шикамару, сам того не ожидая, улыбнулся в ответ.       — Идем, — сказал он, кивая на дверь. — Если не выйдем через две минуты, она придет сюда. И тогда будет проблемно.       — Проблемно — это когда твоя мама решает, что мы слишком мало едим, — Наруто направился к двери. — А я, между прочим, всё еще помню вчерашний ужин.       — Это был не ужин, — Шикамару пошел следом. — Это была разминка. Настоящий завтрак — вот что тебя ждет.       — Вы хотите меня откормить и оставить здесь навсегда?       — Может быть.       Наруто обернулся через плечо, и их взгляды встретились.       — Я не против, — сказал он тихо. — Навсегда — звучит хорошо.       И прежде чем Шикамару успел ответить, дверь распахнулась, и на пороге возникла Ёшино — руки в боки, передник в муке, взгляд суровый, но полный тепла.       — Я так и знала! Стоят, разговаривают, а еда стынет! А ну марш на кухню, оба! Шикаку уже ползавтрака съел, пока вы тут прохлаждались!       — Идем, мам, — Шикамару взял Наруто за локоть и потянул за собой.       — Идем-идем, тетушка Ёшино! — Наруто поднял руки в шутливом жесте капитуляции.       И они вышли в коридор — в солнечный свет, в запах свежей выпечки и жареной рыбы, в новый день, который начался без кошмаров. А где-то в подсознании Наруто, свернувшись клубком в своей клетке, Курама лениво приоткрыл один глаз и хмыкнул:       — Навсегда, значит. Ну-ну. Посмотрим, что ты запоешь, когда узнаешь про Учиху.       Но Наруто его не слышал. Он шел по дому Нара — дому, который за одну ночь стал ему ближе, чем собственная квартира, — и улыбался. Впереди был завтрак. Впереди был разговор с Шикамару. Впереди была встреча с Саске. Но всё это — потом. А сейчас было только утро, только солнечный свет и только чувство, которое он наконец-то перестал прятать.       Дом. Семья. Будущее.       Шикаку поднял глаза от чашки с чаем и посмотрел на сына долгим, страдальческим взглядом человека, который знает о жизни всё, что можно знать, и от этого знания ему только тяжелее.       — Как всё это проблемно, — произнес он, и в его голосе было столько усталой обреченности, что Ёшино, раскладывающая рис по тарелкам, фыркнула, а Наруто едва сдержал смешок.       — Что именно? — уточнил Шикамару, опускаясь на стул рядом с отцом. Он еще не до конца проснулся — волосы растрепаны, рубашка помята, но взгляд уже обрел привычную остроту.       — Всё, — Шикаку обвел рукой стол, дом, сына, Наруто и, кажется, всю Коноху за окном. — Но особенно то, что я проиграл в сёги дважды за один вечер. А потом еще и ничья. Позор на седую голову.       — Ты сам предложил, — напомнил Шикамару.       — Я не знал, что он так играет, — Шикаку кивнул на Наруто. — Ты говорил, что он тренировался с Джирайей. Ты не говорил, что он стал стратегом.       — Я и сам не знал, — Шикамару взял палочки и потянулся к рыбе. — До вчерашнего вечера.       Наруто, усаживаясь напротив Шикамару, рядом с Ёшино, принял из её рук палочки и благодарно кивнул.       — Спасибо, тетушка Ёшино. Выглядит потрясающе.       — Ешь, ешь, — она пододвинула к нему тарелку с горкой риса. — А то вон какой худой. Шикамару, ты бы поучился у Наруто манерам — он хоть благодарит, когда ему еду подают.       — Я благодарю, — возмутился Шикамару.       — Ты бурчишь «спасибо» себе под нос. Это не считается.       Шикаку снова вздохнул — на этот раз с оттенком «я живу в этом доме тридцать лет, и ничего не меняется». Но в его глазах, устремленных на сына и его гостя, светилось что-то теплое. Почти удовлетворенное.       Наруто тем временем аккуратно подцепил палочками кусочек рыбы и, прежде чем отправить его в рот, произнес:       — Вы предложили мне посетить ваш центр, где вы работаете. Я согласен сходить с вами. Когда вам будет удобно.       Шикаку моргнул. Поставил чашку.       — Когда это он тебе предложил? — Шикамару удивленно поднял бровь, переводя взгляд с отца на Наруто.       — Ночью. Когда охранял твой сон.       За столом повисла тишина. Ёшино замерла с чайником в руке. Шикамару медленно повернулся к отцу. Шикаку закашлялся, прикрывая рот кулаком — то ли поперхнулся чаем, то ли пытался скрыть смущение.       — Ты… — Шикамару нахмурился. — Ты заходил ночью в мою комнату?       — Я проверял, спишь ли ты, — Шикаку откашлялся и с достоинством выпрямился. — И заодно… ну…       — Заодно познакомился поближе, — закончил за него Наруто с улыбкой. — Мы поговорили немного. Совсем тихо, чтобы тебя не разбудить. Ты спал без кошмаров, и Шикаку-сан сказал, что это впервые за долгое время. А потом он предложил показать мне исследовательский центр Нара. Сказал, что там есть кое-что, что может пригодиться в бою против Акацуки. И что мне, как будущему члену семьи, полезно знать, чем занимается клан.       — Будущему члену семьи, — повторил Шикамару, и его голос прозвучал странно — будто он пробовал эти слова на вкус и не мог решить, нравятся они ему или нет.       — Будущему члену семьи, — подтвердил Шикаку, глядя на сына поверх чашки. — Ты сам его сюда привел. Ты сам ему показал лес. Ты сам позволил ему сидеть у твоей кровати всю ночь. Я всего лишь последовал твоему примеру.       — Я ему не позволял, — буркнул Шикамару, чувствуя, как предательски краснеют уши. — Он сам.       — Ну да, конечно, «сам», — Ёшино наконец обрела дар речи и поставила чайник на стол. — Шикаку, ты серьезно? Ночью, пока я спала, ты ходил к ним и предлагал экскурсию по центру?       — А что такого? — Шикаку пожал плечами. — Парень не спал, я не спал. Ты знаешь, сколько я не сплю из-за отчетов? А тут — живой человек, которому интересно. И который, между прочим, дважды обыграл меня в сёги. Я должен был узнать его получше.       Шикамару потер переносицу. Раннее утро, а у него уже голова шла кругом. Отец тайно общался с Наруто ночью. Мать ворковала над Наруто, как над родным сыном. Олени признали его без зова. Лес принял. А теперь еще и исследовательский центр, куда посторонним вход был запрещен.       — Это проблемно, — пробормотал он.       — Ты говоришь это уже в пятый раз за утро, — заметил Наруто, с аппетитом уплетая рис. — И да, я согласен сходить в центр. Шикаку-сан сказал, что у вас есть разработки по чакре биджу. Мне это интересно. И, может быть, пригодится.       Шикамару опустил палочки и посмотрел на Наруто долгим, изучающим взглядом.       — Ты хочешь пойти в исследовательский центр моего клана, — медленно произнес он, — чтобы изучить материалы по чакре биджу. Материалы, которые являются государственной тайной. И ты говоришь об этом за завтраком так, словно речь идет о прогулке в парке.       — Ну да, — Наруто пожал плечами. — А что такого? Твой отец предложил. Твоя мама не против. Ты меня пригласил в лес и в дом. По-моему, центр — это логичное продолжение.       — Логичное, — Шикамару прикрыл глаза. — Ты используешь мои же слова против меня.       — Учусь у лучших.       Ёшино, наблюдавшая за этой сценой с выражением глубочайшего удовлетворения, вдруг расхохоталась — звонко, искренне, как не смеялась, наверное, с тех пор, как Шикамару был ребенком.       — Всё, — объявила она, отсмеявшись. — Этот мальчик — официально член семьи. Если он может заставить моего сына замолчать и моего мужа проиграть в сёги, ему здесь самое место. Шикаку, покажешь ему центр сегодня же. Никаких отговорок. А ты, — она повернулась к Шикамару, — поможешь. И не строй такое лицо. Ты сам его выбрал.       Шикамару открыл рот. Закрыл. И снова открыл.       — Я не строю лицо.       — Строишь. У тебя лицо человека, который одновременно счастлив и смущен. Это мило. Но ешь, пока не остыло.       Наруто улыбнулся и легонько коснулся носком сандалии ноги Шикамару под столом — легкий, почти незаметный жест поддержки. Шикамару не отдернулся. Наоборот — чуть толкнул в ответ.       — Ладно, — сказал он наконец, снова берясь за палочки. — После завтрака пойдем в центр. Но предупреждаю: там скучно. Документы, лаборатории, старейшины, которые будут на тебя пялиться.       — Я привык, что на меня пялятся, — Наруто махнул рукой. — И потом, твой отец сказал, что у них есть комната сенсорной депривации. Для медитаций. Я хочу попробовать.       — Комната сенсорной депривации? — Шикамару нахмурился. — Пап, ты зачем ему это предложил?       — Потому что ему это нужно, — Шикаку спокойно допил чай. — Мальчик разговаривает с Девятихвостым, а для этого нужна тишина. Где еще в Конохе он найдет абсолютно тихое место? Только у нас. И вообще, — он поставил чашку на стол и поднялся, — хватит вопросов. Завтрак окончен. Через час жду вас обоих в центре. Не опаздывайте.       Он вышел из кухни, и через секунду из коридора донеслось его тихое, полное обреченности:       — Проблемно… Ох как проблемно…       Ёшино, собирая посуду, улыбнулась Наруто и тихо сказала:       — Ты ему нравишься. Он просто не умеет это показывать.       — Я знаю, — Наруто кивнул. — У вас вся семья такая. Говорят «проблемно», а на самом деле имеют в виду «я рад, что ты здесь».       Шикамару, допивавший чай, поперхнулся.       — Ты невозможный человек, — прохрипел он.       — Ты говорил, — Наруто улыбнулся. — А теперь допивай и пойдем. У нас через час экскурсия в самый секретный центр Конохи. И кажется, твой отец ждет, что я и там его чем-нибудь удивлю.       — Ты его уже удивил. Тем, что существуешь.       — Это комплимент?       — Это констатация факта. Допивай чай.       И они допили. А потом вместе вышли из дома — в солнечное утро, в сторону кланового квартала Нара, где их ждали новые открытия. И Шикамару, шагая рядом с Наруто, вдруг поймал себя на мысли, что впервые за долгое время ему не хочется, чтобы день заканчивался. Потому что каждый новый день приносил что-то, чего он никогда не ожидал. И это — вопреки всему — не было проблемно. Это было… правильно.