Дневник

      Быть живым оказалось слишком тяжело, поэтому Мыслан постарался просто быть. Он пытался выветрить из себя остатки чувств, превратившись в пустую комнату, где из мебели остались только тени. Бессонница не была врагом — она была единственным спасением, не дающим забыться в иллюзии того, что завтра что-то изменится. А Мыслан не хотел, чтобы что-то менялось. Это состояние он как-то сравнил с человеком, застрявшим посреди океана, который смиренно ждёт своего конца. Только Мыслан не умирал.       Его существование ограничивалось поддержанием жизни и пустотой, которая не пугала его больше.       В комнате, где мерно стучали настенные часы, было спокойно. Полумрак приятно оседал в комнате, погружая Мыслана в забытье, в котором он пробудет до рассвета. А дальше всё начнётся сначала. И так изо дня в день.       Когда начнёт светать, голова будет снова забита всяким дерьмом. «Трещина на потолке стала больше», «Часы слишком громкие», «Стало слишком пыльно, трудно дышать». И этот цикл не заканчивался.       Мыслан нашёл себя сидящим за столом. В руках покоилась давно остывшая кружка с тёмным кофе на дне. Тело ломило то ли от длительного отсутствия сна, то ли от того, что он непонятно сколько времени просидел на этом стуле. Голова нещадно болела, а перед глазами всё расплывалось. Чтобы хоть немного отвлечься, Мыслан перевёл взгляд в сторону. «Пятно от кофе на полу засохло. Мерзко липнет». Голова заныла сильнее. В попытке прекратить поток мыслей, он отвернулся в другую сторону. На подоконнике лежал телефон. Его экран на пару секунд засветился, чуть освещая пространство вокруг, и снова погас. «Столько дней лежит и не разрядился».       — Блядь, да вы издеваетесь, - с раздражением вырвалось у него.       Мыслан резко встал, чтобы раз и навсегда выключить кусок металла, но сразу пожалел об этом. В глазах от такого порыва потемнело, а ослабевшие ноги подкосились. Он бы, наверное, упал, если бы не схватился руками за край кухонного стола. Еле добравшись до телефона, не забыв, для устойчивости, параллельно опираться на стену, парень включил телефон. В царящем на кухне полумраке он оказался таким ослепляющим, что Мыслан поморщился, инстинктивно отворачиваясь от источника света. На экране высветилось огромное количество сообщений и пропущенных звонков — в общем, весь раздражающий мир, от которого Мыслан отгородился единственной кнопкой «не беспокоить». Адреса его никто не знал, кроме одного человека, но тот приходить, похоже, не собирался, за что Мыслан был ему очень благодарен. Бесконечные текста расплывались перед глазами, и он, еле нащупав кнопку, отключил телефон на совсем. Облегчённо выдохнув, Мыслан потихоньку направился к своей комнате, надеясь там «просуществовать» какое-то время, но не прошло и пары шагов, как он, снова выругавшись, устремил взгляд вниз — он наступил ногой прямо в липкую лужу застывшего напитка.       Нет, ну это просто невозможно. Чем он заслужил такое отсутствие удачи? Это не на шутку стало бы его беспокоить, если бы он жил. Но Мыслан вскоре забыл и об этом, как забывал всё, что происходило с ним в последнее время.       Его комната встретила его привычной пустотой. Здесь не было ничего лишнего. Почти. По крайней мере, тут было мало вещей, на которые можно было обратить внимание. Правда, что-то незаметно изменилось, но Мыслан быстро отмахнулся от этого чувства, падая на кровать. Что-то глухо прохрустело под ним.       Что бы то ни было, Мыслан был уверен, что не клал на кровать вообще ничего. Это «что-то» неприятно упиралось ему в ребро, и, совсем разочарованный этим днём, парень решил приподняться и вынуть это надоедливое «что-то» из-под себя.       «Сегодня» не такое как обычно.       Раздражает.       Выхватив предмет, Мыслан уже собрался откинуть его куда подальше, но остановился. Это была бумажка, сложенная вдвое. На самом её верху красовалась сегодняшняя дата. Странно. Он ничего такого не оставлял. Мыслан непонимающе сел на кровати и вздрогнул. Это было письмо, написанное знакомым ему почерком. Его почерком.       Чертовщина какая-то, не иначе. Если только Мыслан в порыве забытья не начал сочинять эпосы. Это всё больше походило на глупый розыгрыш, если бы «зачинщиком» можно было считать кого угодно, только не его.       Ничего не понимая, Мыслан приблизил лицо к бумажке, но прочитать ничего не смог — в комнате было слишком темно. Напрягать глаза было задачей со звёздочкой, особенно после бессонных ночей, так что, быстро сдавшись, он встал и осторожно подошёл ближе к окну.       Сегодня было пасмурно, но даже отсутствие солнца не мешало осветить бумажку, сделав буквы хотя бы читаемыми.       «Меня зовут Мыслан, и я.. мой психолог предложила мне новое упражнение с письмом. Это, наверное, выглядит глупо, калякая этот текст, я уже чувствую себя полным идиотом, но, вроде как, это должно помочь мне справиться с тем, что я больше не в состоянии нормально выражать эмоции.. Ладно, неважно. Это изначально была глупая затея, не знаю, почему я вообще это пишу.       Она сказала, что я боюсь осуждения, а эта практика поможет мне выплеснуть всё, что накопилось, но Мне это не надо. Я не боюсь всего этого, я просто ненавижу.. устал? Да, устал. Чувства — это тяжело, а выдавливать что-то из себя — всё равно, что изображать клоуна. Почему они не могут просто отстать от меня? Разве это так сложно? Нет, обязательно каждому надо достать меня своим сочувствием и переживанием. «Мыслан, ты в порядке? Сегодня ты неразговорчив»       Настроения, блядь, нету. Я не знаю, с чем связано это выгорание, но иногда хочется просто отгородиться от всего этого. Мне не доставляет удовольствие жить.. да, я думаю, на этом можно закончить предложение. «Жить» значит «чувствовать». А чувства не редко приводят к разочарованию.       Я не хочу снова зацикливаться на этом.       Сегодня паршивый день. Телефон просто разрывался от уведомлений. Я не хочу объясняться, куда я пропал. Просто нет желания. Пусть думают, что меня переехало машиной, или я поменял номер телефона.       Алекс становится всё более настойчивым. Не знаю, как он не устал ещё получать на звонки автоответчик? Наверное, единственное, что он пока что не сделал, это не стал наведываться ко мне домой. И на том спасибо...       Мылсана передёрнуло, это.. были его мысли. Которые, по непонятной ему причине, были переложены и отражены чёрным по белому на бумаге.       Те́кста оставалось ещё больше половины, но читать всё это стало как-то жутко. Об одном происхождении этой бумажки можно часами ломать голову. Он ведь, в конце концов, не сошёл с ума, да?       Поток мыслей, начинавший потихоньку давить на его голову, прервался не менее неприятным стуком в дверь. Мыслан уже давно вырос из мальчишки, боявшегося всякого шороха на лестничной клетке. Будь он шестилетним мальчиком, он бы забился в угол и ни под какие уговоры не открыл бы дверь, даже если бы это были родители, вдруг забывшие на работе ключи.       Никто не должен был прийти. Коммунальные услуги Мыслан оплатил на месяц вперёд, надоедливая соседка не могла прийти жаловаться на «ор и матные слова, чтобвасвсехчёртпобрал», потому что в квартире уже какой день подряд на счастье маразматичной старушки царила тишина.       Никто, кроме него.       — Мыслан, я знаю, что ты дома. Открой дверь, - ооо, это взволнованный голос, приглушённый входной дверью, он узнает из тысячи таких же голосов. Впрочем, неудивительно, что так получилось. Стук повторился вновь уже настойчивей. — Мыслан, пожалуйста, я волнуюсь за тебя.       «Мыслан» не сдвинулся с места. Он продолжил всё так же сидеть у окна, нервно сжимая несчастный кусок бумаги. Нет, он не готов сегодня говорить с ним.       Сердце, почему-то, заходило ходуном. Хотелось заткнуть уши, исчезнуть, сдохнуть. Это был настоящий стыд. После стольких дней, что он убеждал себя в никчёмности всего, что происходило внутри него, он снова начинал чувствовать. Мерзость.       — Уйди, пожалуйста, мне от тебя тошно, - в пустоту шепчет парень, зная, что его всё равно не услышат. За дверью на некоторое время воцарилась тишина.       — Мыслан, я.. надеюсь, что с тобой всё хорошо, и, в случае чего, ты мне напишешь, - раздалось уже чуть тише, но так, что парень смог различить слова, — Я принёс тебе кое-что. Оставлю под дверью, если захочешь, то...       Этажом выше раздался оглушающий хлопок дверью, сразу за которым последовала старческая ругань. Из-за эха ничего нельзя было разобрать, но тот, кто стоял за его дверью, вроде бы, пытавшийся что-то сказать в своё оправдание, вскоре ушёл. Старуха побесновалась на невоспитанные поколение, и, судя по звуку, ушла обратно в свою квартиру.       Ещё некоторое время посидев в тишине, Мыслан, со вздохом раскрыл письмо. Как никак он хотел его дочитать и, может, разобраться, откуда оно. Но всё потом. После того, как он дочитает то, что, похоже, написано им же.       ...ну вот, накаркал. «Вспомнишь солнце вот и лучик», называется. В следующий раз, когда перееду на новое место, ни под каким предлогом не скажу ему о том, где теперь находится моя квартира.       Мне не нужна его поддержка. Мне сейчас вообще ничего не нужно. Я просто.. хочу побыть один, вот и всё. Если бы я в нём нуждался я.. открыл бы ему? Иногда я чувствую себя потерянным.       Уже представляю, как выглядит этот лист. Перечитывая его сейчас, мне кажется, что это отдельные отрывки моих мыслей, которые я пытаюсь донести но.. листок слишком мал, чтобы вместить сюда то, о чём я хотел бы поговорить.       Наверное, я не хочу писать здесь о себе. Это сложно и необъективно. Тем более психолог не сказала, что именно я должен сюда написать, так что.. пусть объектом, которому я посвящу остаток этой страницы, будет Алекс.       Я, может быть, в каком-то смысле ему благодарен. За то, что он всё ещё держится за наше общение мёртвой хваткой. Иногда мне кажется, что всё, что между нами происходит только из-за того, что я.. жалкий? Всё возможно. Поэтому я не хочу теряться в глупых надеждах о том, что «Алекс всегда придёт, когда я буду в нём нуждаться, он же мой самый лучший друг».       И единственный.       Только что сходил посмотреть, что этот «Дед Мороз» оставил мне под дверью. Угольки, за то, что я был непослушным ребёнком и так трусливо сбежал от всех трудностей? Он мог, если бы я не был таким идиотом находился в более приемлемом состоянии. Он вообще любит шутить. Я частенько смеялся с его шуток.       В итоге, в пакетике валялись витамины, какие-то полезные батончики, терпимые на вкус, и парочка (наверное, для поднятия настроения) «безопасных напитков», как в шутку Алекс называл химозную, но безалкогольную бурду, продающуюся в каждом магазине. И ни одной сладости. Всё-таки запомнил, что я их не люблю.       Пользуясь случаем (или тем, что уже почти нет места), хочу пожаловаться, что сегодня наступил в ебаную лужу кофе на полу.       Интересно, стал бы я более сумасшедшим в его глазах, узнай он, что я теперь доверяю все свои проблемы листку?» P.s пиздец, я же должен записи психологу отдать...       Мыслан сидел неподвижно ещё какое-то время. С виду можно было бы сказать, что он глубоко задумался, что, собственно, не было далеко от правды но... Это был пиздец какой ужас. Либо он правда тихонько, незаметно для себя, поехал головой, либо за ним кто-то следил всё это время. Ни первый ни второй вариант не были утешительными. Как, блять, можно было скопировать его почерк, описать всё, что происходило с ним за сегодня, залезть в его мысли, узнать про то, что Алекс, мать вашу, придёт и оставит..?       Поток всех мыслей резко прервался, оставляя назойливо крутиться только одну из них. В записке было сказано о том, что лежало в пакете. Чуть помедлив, Мыслан опять раскрыл сложенный вдвое лист, бегло пробегаясь по строчкам, чтобы найти нужную. ...в пакетике валялись витамины, какие-то полезные батончики, терпимые на вкус, и парочка (наверное, для поднятия настроения) «безопасных напитков»...       Если отталкиваться от этого, то..       Мыслан перевёл взгляд в дверной проём, где темнел коридор. Единственный способ удостоверится в том, что.. он не сошёл с ума — это проверить содержимое пакета.       Он не хотел думать, что будет, если текст, мать его, сбудется, но выбора особо не было. Чувство, что за ним следят с каждой минутой наростало сильнее. Хотелось крикнуть, чтобы тот, кто за всем этим стоит, немедленно прекратил.       Рвано вздохнув, пытаясь заодно утихомирить бившееся невпопад сердце, Мыслан аккуратно встал. Передвигаться для него было той ещё непростой задачей, так что дойти на ватных ногах до входной двери, то и дело спотыкаясь об что-то лежащее на полу, заняло какое-то время. Взявшись за ручку двери, он немного помедлил. Надо было хотя бы немного собраться. Пальцы мелко дрожали от вдруг накатившего странного ощущения. Открывать дверь теперь было сродни самоубийству. В итоге решив, что нет смысла больше оттягивать время, он потянул ручку вниз, поздно спохватившись, что дверь может быть закрыта на ключ. Но к его удивлению дверь поддалась. Ещё пару секунд постояв на пороге, Мыслан издал какой-то непонятный хрип, который в итоге оказался осипшим, нервным смехом. Это, блять, было вообще не смешно. Алекс не попал в квартиру только потому, что ждал, пока Мыслан откроет её сам.       Дааа, парень "так ждал", пока к нему кто-нибудь завалится, а тут «входи не хочу», лишь подёргай дверцу. Осознание того, что он просидел всё время с открытой дверью, добило его окончательно. Мало того, что он теперь постоянно чувствовал на себе чей-то взгляд, из-за развившейся вдруг паранои, так ко всему теперь добавилась тревожность.       Какова вероятность того, что он в какой-то момент был не один? Об этом даже думать не хотелось. Поэтому, быстро схватив лежавший у квартиры пакет, Мыслан захлопнул дверь и, только убедившись, что точно её запер, смог с облегчением выдохнуть. Но ненадолго. У ног всё так же валялся пакет, в который надо было заглянуть, чтобы убедиться в том, что это всё бред. Просто бред на фоне бессонных ночей и его состояния. Что угодно, лишь бы не реальность.       Кое-как добравшись до своей комнаты, Мыслан, ещё раз пробежался глазами по тексту (просто для того, чтобы дать себе время успокоиться), поставил пакет к себе на колени и раскрыл его. Первые несколько секунд смотреть туда вообще не хотелось, но, прикинув все «за» и «против», а потом вспомнив, что нет смысла избегать неизбежное, опустил взгляд вниз.       В пакете красовались, мать их, батончики, несколько упаковок витамин для поддержания иммунитета и блядские бутылки с какой-то непонятной жидкостью. А вот это, блядь, вообще не смешно. На безобидный розыгрыш это не похоже, а версию с совпадением можно было откинуть раз и навсегда в дальний ящик и больше к ней не возвращаться.       Мыслан не знал, что делать. Звонить Алексу? О да, ему же так будет интересно услышать, что его дорогой друг поехал головой и теперь верит в магию волшебной страницы, которая исполняет всё, что на ней напишут. Хотя и писал всё это не он. По крайней мере он этого вообще не помнит. Менять замки на двери? Очень благоразумно, когда даже не знаешь, «откуда это всё».       Мыслан чувствовал себя беспомощным как никогда. Всё это как-то фантастично и.. нереально. Может, он спит? Провалился в сон и даже не заметил. Но, ущипнув себя, и эта версия отлетела — боль он всё-таки чувствовал.       Весь оставшийся день, он провёл в паршивом состоянии. Ему всё казалось что-то, и это чувство.. будто что-то не так, будто он не в безопасности. Через несколько часов после всего этого, на сколько могли шевелиться его заморенные отсутствием нормальной еды и сна мозги, он смог прийти только к такому выводу и, насколько это было возможно, удовлетвориться в нём: 1. Он ничего не может с этим сделать. 2. Если это продолжится, нужно разобраться, откуда появляются письма.       Это было по-своему глупо и наивно, но, дожидаясь на кровати рассвет, мучаясь бессонницей и слишком громким тиканьем часов, которые парень готов был выкинуть куда-нибудь, если бы у него остались силы, Мыслан не мог найти другой план действий.