Saltwater

— Пожалуйста, не загоняйся ты так, - теплые ладони Беллы изо всех сил стискивают крепкие татуированные руки, пока Чонгук сидит на стульчике за прилавком, понуро повесив голову. Его все еще влажные волосы привычно скучковались в длинные острые пряди и прикрывают глаза, упрямо опущенные вниз. Белла знает, что он не хочет показывать слез, и молится о том, чтобы в их заполненное донельзя кафе больше никто не зашел до конца дня. — Такие штуки ведь можно найти? Мы с Грегом поможем тебе.  — Но Белла, они стоят кучу денег… - как на духу испуганно выдает тот, а секунду спустя Чонгук вырывает руки и устремляется в подсобку, не видя того, как девушка пинает локтем друга. — Ауч…  Это был по-настоящему худший день в его жизни. Он провел в воде добрых три часа, попросив Беллу взять на себя кафе. Повторил свой путь трижды, опускаясь на самое дно, испытывая силу своих легких на максимуме, но любимой вещи, сросшейся с его кожей за без малого полжизни, найти не удалось. Он даже выследил стайки серебряных рыб, что сопровождали его к берегу, но спросить у них, видели ли они подвеску с кусочком древней окаменелости, в конце концов не решился.  В памяти вспыхивали фрагменты из разговора дайверов, что одновременно с ним вышли из воды: двое парней обсуждали сильное течение в прибрежной зоне. В таком случае надеяться на успешные поиски было равносильно тому, чтобы надеяться на свершение чуда.  — Джейкей, - настигает его в подсобке неугомонная Белла и разворачивает к себе. — Это уже случилось, понимаешь? Погрусти сегодня, а завтра обещай отпустить этот аммонит, хорошо?  — Точно, давай мы все вместе найдем тебе целый? - включается Грег и его щенячья искренность, идущая контрастным комплектом с атлетичным телом и острыми чертами лица, заставляет обреченно усмехнуться. — Он же сломанный у тебя был, - просто неподражаем.  — Вы же знаете… - тихо начинает Чонгук, качая головой, но от осевших на языке объяснений становится еще более погано на душе, словно с произнесением очевидного приходит и осознание.  — Конечно, друг, - тяжелая рука Грега устало падает на его плечо, а по левую сторону слышится отчаянный выдох Беллы. — Я не так часто пробовал нырять, ты знаешь… Но если ты меня проинструктируешь, я хоть на дно с тобой пойду. А, Джейкей? - сжимает плечо, очевидно, надеясь донести касанием всю серьезность своих намерений. — Давай попробуем на рассвете?  Чонгук роняет голову на его предплечье, выражая согласие без лишних слов.  Но дождаться рассвета оказывается не в состоянии.  Солнце уже растворилось за горизонтом, а дыхание ночи уже начало задувать прохладой в открытые окна его крохотного пристанища, что расположилось прямо над кафе. Квартира состояла из всего одной просторной комнаты с большими окнами и ванной с маленькой гардеробной, но здесь Чонгук обитал большую часть нерабочего времени, не щедрясь на визиты в дом родителей. Здание кафе буквально стало его домом без какого-либо преувеличения.  Он выглядывает в окно и отмечает про себя, что Грег и Белла мирно шагают вглубь города. Не теряя больше ни минуты времени, собирает в рюкзак все необходимое: маску, старый водонепроницаемый фонарь, надеясь на то, что тот выживет, самодельный грузовой пояс и ласты для большей эффективности и экономии ресурса.  В бесчисленный раз тянется к пустой шее и отбрасывает последние сомнения и страхи, отделяющие его от ночного океана. 

☄️☄️☄️

Первые шаги в темную, рокочущую бесконечность кажутся слишком тяжелыми. Сердце заходится в первобытном страхе, но он чуть ли не вслух повторяет себе как мантру то, что поддаться страху будет означать пойти на верную гибель. У него нет ни баллонов, ни снаряжения помимо самого базового, а рассчитывать ему приходится только на свои легкие и натренированную выносливость. Вода кажется густой и тягучей, и с каждым шагом он проваливается все глубже и глубже в неизвестность.  Он помнит свой путь от и до, но решает нырять в тех местах, где набирал воздуха. Путем нехитрых размышлений приходит к выводу, что вода могла приподнять и унести с шеи цепь в тот момент, когда он повторно погружался на глубину.  В одно мгновение плотная океаническая поверхность, бликующая под светом гигантской луны, отрезает его от внешнего мира, погружая в абсолютный, непроходимый, стискивающий его мрак. Он пробирается на глубину, предпочитая просто игнорировать расползающийся в теле ужас.  В темноте подводное царство кажется совершенно чужим и неизведанным. Круг его обзора ограничен радиусом в пару метров - это все, на что хватает его фонаря. Фрагменты морского пейзажа вспыхивают из бесконечной тьмы как элементы пазла и так же быстро угасают, оставляя полную картинку дна только в его памяти. Он видит под водой удивительные вещи - светящиеся во мраке коралловые ветки, морских обитателей самых разных габаритов, удирающих от неожиданно яркого света, стоит им попасть в поле его зрения, неровное дно с острыми выступами известняка, но не искомую вещь. В голове тяжелым грузом оседает горькое осознание того, что без специальной техники ему в жизни не найти крошечную подвеску, которая могла элементарно затеряться в песке. И если он не справился при свете дня, на что рассчитывал ночью? За несколько сессий Чонгук однако оставляет берег вдалеке. Он неверяще вглядывается в огни ещё не погасших кафе и домиков, а затем набирает в легкие воздуха и в очередной раз исчезает под поверхностью уже не такой враждебной воды. Он словно привыкает к ней и постепенно начинает различать свой, родной океан, настолько преобразившийся на глубине в одеянии ночи. Вместе с просыпающейся уверенностью он отпускает и контроль, но разве не это - самая частая и горькая ошибка тех, чью бдительность умудрилась усыпить природа своим обманчивым миролюбием? Его приспосабливаемость играет с ним злую шутку: он теряет счет времени и в какой-то момент лёгкие начинают резко ныть от нехватки воздуха. Он судорожно протягивает руки, но пальцы проваливаются в мягкий податливый песок. Кажется, что опустевшие легкие заполняет собой тихо поджидавшая паника - он мечется на самом дне, просто-напросто не зная, что делать. У фридайвера нет и не может быть запасного дыхания, его сила - в четком контроле времени и стамины, но в этот раз он… проигрывает по всем фронтам. Сознание слишком стремительно начинает ускользать, когда он чувствует на торсе касания чужих рук, и в этот момент он сдается, решив, что все происходящее - не более, чем галлюцинация от нехватки кислорода. Прежде чем раствориться разумом в объятиях подлой воды, он чувствует, как тело становится легче. Все те же фантомные руки в несколько быстрых движений освобождают торс от грузового пояса, а затем одним резким рывком тянут его на поверхность. 

☄️☄️☄️

— Эй, приятель, - сквозь толщу воды слышится громкий встревоженный голос. — Как тебя, Джейкей? Джейкей!  Он страшно хочет ответить, но физически оказывается не способен. Где-то в области груди жжет и давит, он тщетно пытается выдохнуть раз за разом, пытаясь параллельно подчинить и вяло возвращающееся сознание, но просто не может ничего сделать. Грудную клетку словно сковали тисками и он врос в пространство в наказание за дерзость и своеволие в отношении океана. Он умеет воспитывать.   — Давай, ну! Давай же, мать твою, придурок, - он чувствует ритмично повторяющуюся острую боль внутри, словно кто-то пытается отчаянно пробить его грудную клетку снаружи, а затем нестерпимая боль резко находит выход и он откашливает соленую морскую воду куда-то на песок. Кажется, что он на время превращается в дракона - огонь из груди перемещается в ротовую полость и сжигает напрочь слизистые. Он заполошно дышит, дрожащими пальцами цепляясь за слегка влажный песок. — Ну наконец-то, - человек, чей голос пытался установить контакт с его отъехавшим разумом, падает на локти прямо перед его лицом, пристально всматриваясь в зрачки, но он невольно щурится от яркого света фонаря.  — У-убери, - прикрывает глаза и закрывается невпопад двигающейся рукой. — Кто…  — Неженка, - ворчат явно в его адрес и… Чонгук узнает этот голос.  Этот день не мог стать хуже. Как же он не хочет быть ему обязанным. Да, именно это становится его первой осознанной мыслью.  — Ну ты и камикадзе, парень, - устало продолжает тем временем его спаситель (?) и падает на спину рядом с Чонгуком. — Тебя за каким чертом туда понесло в такое время и без экипировки? Без должной подготовки, черт тебя возьми?  — А тебя? - с какой-то абсурдной надеждой хрипло выдавливает из себя Чонгук, повернув к нему голову. Тэхен. Его зовут Тэхен. — Что ты там делал?  Ученый? Так он представился Белле. Чонгук сильно сомневается, что он проводил там какие-то эксперименты и исследования, связанные с местной флорой и фауной.  — То, за что ты меня скорее всего ненавидишь, - бесстыдно усмехается неожиданный собеседник в ответ, стирая в труху самые отчаянные проблески надежды. Он ищет метеорит. — Днем вода мутная из-за взвеси, а ночью, как ни странно, лучше видимость. Кроме того, свежий хондрит часто светится из-за люминесценции минералов при контакте с соленой водой. Днем это свечение сложно уловить из-за солнца, а ночью его легко распознать в толще воды. Он светится голубым или зеленым. К тому же, сам удар мог поднять со дна светящийся планктон, а он уже может подсветить траекторию падения. Они светятся, когда их тревожат. Или… просто таким образом реагируют на внимание. Вообще-то это очень красиво ночью. А ещё животные уходят в расщелины или спать, хотя… - окидывает Чонгука хитрым взглядом, прежде чем продолжить. — Никто не застрахован от столкновения с потерявшимся зайцем на глубине морской даже в ночное время.  Ещё не оправившийся от гипоксии мозг не успевает переработать услышанное, а потому Чонгук успешно игнорирует последнюю часть реплики, не выказывая совершенно никакого сопротивления. Слух не улавливает ничего подозрительного в чужой речи.  — Я искал свою вещь, - завтра он пожалеет о том, что поддался искушению момента и дал волю откровениям, но потеря слишком велика и невыносимо тяготит душу. Может быть, под ее грузом и пригвоздило так бездарно ко дну. — Я потерял кое-что сегодня.  На долгую минуту воцаряется тишина, разбавляемая лишь шелестом волн и тихой музыкой, струящейся откуда-то издалека. Должно быть, какое-то ночное кафе, в котором люди продолжали бы веселиться, не подозревая о том, что в эту ночь океан тихо забирает одного самонадеянного дурачка. Белла голову оторвет, когда узнает. Американец по правую сторону приподнимается и копошится, перебирая что-то в экипировке. — Это? - оборачивается внезапно, протягивая Чонгуку подвеску. Его подвеску с кусочком аммонита, который он нашел на этом самом берегу ещё будучи ребёнком. Подвеску, ставшую символом его несбыточной мечты и в то же время надеждой на ее осуществление хоть через десять, хоть через двадцать лет. Пока аммонит был с ним, жива была и мечта, хоть и ей суждено было состариться под натиском времени.  — Как… - приподнимается следом и прочищает горло, ошарашенно крутя в руках дорогую вещь. — Как ты ее нашел?  Воздевает глаза на Тэхена, в которых плещется смесь из самых разных противоречивых чувств. Он не хочет быть ему обязанным, но не может.  — Секрет, - только и отзывается тот, вымученно улыбаясь. — Если ты в порядке, вставай. Я отведу тебя домой.  И, словно решив за обоих, поднимается, не удосужившись протянуть руку.  В самом деле, он его уже дважды спас сегодня.