Saltwater

Тонкая занавеска на настежь раскрытом окне бодро поддувается, принимая самые причудливые формы и заигрывая с затекающим внутрь воздухом. Этой ночью в нем слишком плотно и густо чувствуется дыхание океана, словно кто-то пересолил его от избытка пробудившихся чувств. До слуха Чонгука доходит приглушенный смех группы людей, резко набирающий громкость, а затем затихающий по мере их продвижения вглубь по улице. Но мысли его заняты другим.  Полчаса назад они приняли душ (вместе, Чонгук настоял на этом) после того, как долго и мучительно доводили друг друга до исступления раз за разом, жадно и собственнически трогая самые уязвимые и чувствительные места, ненасытно потираясь телами, до боли вгрызаясь в губы, а затем с диким остервенением зализывая нанесенные раны.  Чонгук не помнит многое из того, что между ними происходило этой ночью. Его сознание было вне пределов досягаемости, а рассудок - приглушен в самый ноль, когда его брали за основание твёрдого, уже изнывающего члена и слегка сжимали, пока он был в шаге от падения в желанную пропасть. Пока был на грани того, чтобы отключиться и физически от невыносимой пытки. Возможно, он лихорадочно мычал и звал Тэхена, фанатично облизывавшего его губы, лицо, шею, хрипло дразнившего в самое ухо:  — Я думал, он как минимум не поместится в моей ладони…  Их первая, грубоватая и странная близость была на вкус как натуральное, концентрированное безумие. Такое, что заставляло пальцы на ногах произвольно поджиматься, а нутро - отбивать дрожь под весом чужого подтянутого тела. Страшно (нет, до потери пульса волнительно) было представить, во что они превратят друг друга при первом полноценном контакте.  — Мазохист, я бы не хотел порвать тебе зад…  Эти его слова - немногое, что осталось в памяти. Он долго и тягуче потирается щекой о чужие голые ягодицы, не найдя лучшей подушки, а затем распахивает прикрытые в неге глаза и почти сразу инстинктивно мнет две половинки. — Тук-тук, - совершенно бесстыдно изображает типичный стук в дверь, пробивая уже засыпающего Тэхена на смех. — Пустишь? - приподнимается на локте и двумя пальцами бредет вдоль чужого позвоночника. — М?  — Неа, я натурал, - сонно бормочет Тэхен.  И нарывается. Ладони одномоментно впиваются в ягодицы и разводят их, после чего Чонгук склоняется и оставляет длинный, мокрый след горячим языком на желанной точке.  — Скажи ещё раз… - дерзко усмехается, когда ошарашенный Тэхен вздрагивает и резко пробуждается от остатков так и не состоявшегося сна. С диким восторгом прожигает его растерянные глаза своими жгучими, когда тот приподнимается на локтях и смотрит из-за спины.  — Ты чего вытворяешь… - Чонгук собирает в его глазах подступающую панику тогда, когда плавно и неторопливо ведёт стремительно твердеющим членом между ягодиц. — Иди сюда, - Тэхен резко переворачивается на спину (чувствуя нарастающую опасность) и тянет к нему руки, а, когда Чонгук подбирается к нему, укладывает его спиной на себя и обхватывает поперек груди.  Рядом с Тэхеном воспламеняется тело, но утихают навязчивые дурные мысли. Он неведомым образом запускает в Чонгуке какие-то глубокие механизмы принятия и преодоления и учит приручать свою необузданную и требовательную природу. Его присутствие отгоняет любые страхи, но взамен порождает один, по силе превосходящий все остальные - страх неожиданно потерять его и невольно разрушить их связь. Нездоровую, слишком громкую и первобытную, но живую и дышащую.  — Все, что ты сказал… - тихо произносит Чонгук, постепенно отпуская возбуждение. Им есть о чем поговорить на человеческом языке. — Это правда?  С необъяснимой надеждой вскидывает голову, но захватывает только чужой подбородок. Раны, которыми Тэхен его искромсал (и речь не о лице) на берегу несколькими часами ранее, ещё не зажили, но перестали кровоточить в тот момент, когда он услышал чужие шаги на лестнице. Он ждал Тэхена и умолял измотанное тело держаться и сопротивляться сну. По правде говоря… он даже спрятал некоторые его вещи, помня о том, что тот обещал за ними прийти. Ему невыносимо страшно от осознания укореняющегося в нем страха однажды больше его не увидеть. Они с разных континентов, между ними в буквальном смысле океан (и речь не только про чувства) и он не знает ничего о его жизни до появления на Пасифик Парад.  Чонгук был уверен в том, что его тяга взаимна и меньше всего ожидал быть отвергнутым. Не потому, что в него легко влюбиться и безопасно любить, а потому, что он считывал каждое малейшее движение в стати Тэхена и каждый брошенный в свою сторону взгляд. Проверял границы допустимого пошлыми подкатами, каждый раз трепеща от того, что его упакованные в острые фразочки чувства не пресекают.   Едва ли он ответит наверняка, когда именно его так пробила насквозь непослушная страсть, но теперь единственно верной мыслью кажется то, что иначе быть просто не могло и не должно впредь.  Он долго вынашивал в голове идею об их первом поцелуе, рисуя на своих губах его губы, визуализируя под пальцами его кожу и улыбку после того, как они разомкнут первое касание. В конце концов его желание вызрело и он попробовал. Красиво, под поверхностью воды, задержав дыхание. В открытом океане, среди полчищ неведомых зверей - видимых и невидимых. Безумно, безбашенно, присуще им двоим. Человеческое ухо плохо воспринимает звуки под водой, но в тот момент, когда Тэхен оттолкнул его, Чонгук оглушительно громко услышал, как зазвенело в страхе расколотиться вдребезги его сердце. А то, что Тэхен произнес на корме катера, добило окончательно.  Совершенно гадкое на вкус чувство вины вперемешку со стыдом и раскаянием ещё нескоро отпустят его, но он согласен и готов грызть себя сам. Больнее - слышать это из уст Тэхена. — Нет, - широкая ладонь нежно поднимается по груди к самой шее и Чонгук слегка откидывает голову, подставляясь под ласку. — Я просто был зол. Если бы я правда так считал, мы бы с тобой не мерились членами полночи.  — У меня же больше…  — Присмотрись внимательнее.  — Давай, - с готовностью вскидывается, но Тэхен резко притягивает и заковывает его обратно в кольцо.  — Не сейчас, - осекает Тэхен, тихо посмеиваясь. — Это же тот самый камень? - его блуждающие по чужой груди пальцы дотрагиваются до подвески.   — Да, - Чонгук инстинктивно тянется к шее следом. — Я нашел его в песке, когда мне было одиннадцать. Долго изучал его, брал книжки из библиотеки и искал любую информацию… Они мне очень нравились, я перечитал много всего и уже в детстве определился с профессией. Всегда хотел стать морским биологом… - потрошит душу, не отказываясь касаться самой тяжелой, триггерной темы.  На самом деле Чонгук как на ладони. И этот несправедливый контраст рождает в нем вязкую, липкую обиду и неутолимый голод: он тоже хочет знать. Жаждет не только тело, но и душу, личность, историю этого человека, чью кожу чувствует своей, но который все ещё закрыт от него стеной.  — Ты им станешь, - однозначно отвечает Тэхен после некоторой паузы. — У тебя вся жизнь впереди. Только не переставай об этом думать, пусть этот аммонит всегда напоминает тебе об этом. Кафе - это мишура, и пока ты здесь, ты не достигнешь подлинной версии себя.  — Мне уже двадцать два… А если я разберусь с долгами только к тридцати годам?  — Ты передумал искать метеорит? - Тэхен щипает его за бок и заставляет выгнуться. — Мы сделаем ещё один заплыв и я вычислю его точное местоположение по плотности породы. Ему никуда от нас не деться.  — Я тебе верю, - перед тем, как идти в наступление, Чонгук соскальзывает с чужой груди, а затем ложится лицом к Тэхену и сокращает между ними расстояние. — Откуда ты все это знаешь?  Блестящие в свете ночника и луны губы трогает горькая, обреченная улыбка. Тэхен долго молчит, размышляя о чем-то своем, а в какой-то момент вовсе громко сглатывает, не отрываясь от потолка.  — Тэхен, пожалуйста…  — Совсем недавно я был аспирантом в Институте океанографии Скриппса и мне пророчили большое будущее, - Чонгук не сдерживает довольной улыбки, когда Тэхен следом разворачивается к нему лицом, и жадно его рассматривает. — Мне и моей небольшой команде выделили грант на исследование дна в заливе Монтерей. Нам не удавалось получить четкую карту разлома и я рискнул включить низкочастотный сонар на полную мощность. Но в этой зоне водятся всякие морские обитатели, киты, дельфины, разная рыбешка… А в Кали в подобных местах такие эксперименты считаются серьезным нарушением экологического протокола и жестко караются.  — Что случилось потом? - спрашивает Чонгук, когда Тэхен замолкает. Глаза искрятся нетерпением.  — В тот же день на берег выбросился серый кит… Он был уже стар, но его смерть повесили на меня, а грант аннулировали за грубое этическое нарушение. Я должен несколько десятков тысяч суммарно. А еще у меня теперь репутация в научном сообществе не лучше, чем у бездомного кота, - тяжело выдыхает. — На самом деле… Я скажу об этом только тебе, но, направляясь сюда, я в глубине души ставил себе еще одну цель… Найти метеорит не только ради того, чтобы выползти из этой ямы, но ещё и чтобы вернуть себе имя… На кону буквально стоит все, потому что я не знаю, как без этого жить.  В груди опасно сгущается смертоносный тайфун из обиды и злости за него. Хочется положить к его ногам все морские глубины, лишь бы его красивое лицо не кривилось в печали. Чонгук теряется от того, насколько он разный: острый, колкий, беспечный и веселый на поверхности, а на дне всей этой пены - затаившаяся боль и страх за свое профессиональное (и не только) будущее. Наверняка он чувствует себя затонувшим кораблем, доверху набитым золотом и сокровищами, ведь он умен, профессионален, всегда точен и вынослив. И он лишен того, чем одержимо его сердце.  В копилку целей отправляется странное желание подарить ему весь мировой океан. А пока…  — Иди ко мне ближе, - Чонгук льнет к нему и прижимает к себе что есть сил. — Мы сделаем это, чего бы нам это ни стоило. Вместе. 

☄️☄️☄️

— Встань там, где стоял, Грег, - раздраженно ворчит Белла, жестом показывая парню на точку перед собой. — Ты хорошо укрывал меня от солнца.  На Кирра Бич непривычно тихо и немноголюдно в послеобеденное время. Чонгук догадывается, в чем причина: заброшенные в инфополе слухи о местонахождении метеорита и о незавидной судьбе бедолаги Фрэнки Холта, которого все безуспешно искали, неожиданно для него сработали. Напротив, узнав об этом, Тэхен и Белла совершенно не удивились и победно стукнулись кулаками. Теперь большая часть дайверов, забредших на Золотое Побережье за метеоритом, слонялась в заливе Рейнбоу. Поток посетителей в кафе естественным образом также откатился к привычному, но то была необходимая цена страховки.  Однако, оставались единицы, приглядывавшие исключительно за Тэхеном - молва о нем разлетелась с бешеной скоростью, его высматривали и, возможно, пытались нащупать его след. Чонгук это заметил, когда они вышли на пляж при свете дня впервые вчетвером. Но когда один из искателей подошел к их компании вплотную и попросил Тэхена на разговор, напоровшись на сухое «не заинтересован», взыграло дикое любопытство вперемешку с тревогой. Возможно, это было одной из причин, по которой Тэхен предпочитал погружаться ночью, и дело не только в свечении метеорита. Как они определили ранее, расщелины в той части океана, где они вычислили разлом, были смертельно опасны и, возможно, вовсе не предназначены для маневрирования. По словам Тэхена, метеорит с большой вероятностью укатился на самое дно земли и был спрятан в песке или в пыли породы.     — Белла, не хочешь на сеш сегодня? - Грегори послушно занимает прежнюю позицию и закрывает девушку от палящего солнца спиной. — Волны хорошо идут, ровно, - оценивающе вглядывается в океан, а затем оборачивается к подруге и начинает бросать в неё неведомые микроскопические ракушки.  — Сегодня? - щурится та, перехватывая каждую из летящих в неё раковин. — Джейкей, во сколько вы вернетесь в кафе?  — Мм, свидание на волнах, - понимающе тянет Тэхен, хитро улыбаясь, а Чонгук замирает на месте, словно его поймали с поличным.  — А? - тем временем две пары глаз непонимающе сканируют их с Тэхеном по очереди.  — Говорю, смотритесь хорошо… - пытается помочь себе жестом тот и заметно теряется. — Сколько вы уже вместе? Со школы?..  В горле пересыхает. Его фантазию, порожденную инстинктивной ревностью и жадностью, препарирует сам Тэхен в режиме реального времени. Что ж, надо было наглецу следить за языком. Тэхену, конечно же, рискнувшему в его присутствии назвать Беллу красоткой.   Белла и Грегори оглядывают друг друга с головы до ног, а затем девушка сбивчиво выпаливает, не сразу сумев выдавить из горла слова: — Мы не в отношениях, Тэхен…  Следом Чонгук чувствует кожей пытливый уличающий взгляд Тэхена, который его буквально просверливает насквозь, но выбирает и дальше незаинтересованно вырисовывать узоры на песке.  — Ну вы присмотритесь друг к другу, что ли, - тем временем возвращает внимание Тэхен растерянной парочке. — И правда же, классно смотритесь…  Да и знаете друг друга, можно сразу переходить к поцелуям.  — За ним толпы девушек бегают, - раздосадованно бубнит Белла, словно жалуясь о наболевшем Тэхену, а тот понимающе кивает. — Попробуй проберись еще к нему.  — Больно они нужны мне… - кончиком большого пальца ноги Грегори вырисовывает хаотичные завитки на песке, следуя примеру Чонгука.  Правильно, бро, это лучшая тактика.  Белла вскидывает на него нечитаемый, осторожный взгляд, а затем ее щеки предательски алеют.  Умиротворяюще ровное шипение океана разбавляется разрозненным криком чаек и хриплым карканьем ибисов. Четверка друзей замолкает, достигнув пиковой неловкости. Чонгук вслушивается в окружающие их звуки и следит за проходящими мимо людьми, а затем решает взять на себя инициативу.  — Свидание так свидание, ради такого дела мы постараемся вернуться не позже шести, да? - обращается к Тэхену и отбивает пять, когда тот заговорщически протягивает к нему руку.  У Купидона в этот день стало меньше работы. 

☄️☄️☄️

— Врунишка, - дышит ему в спину Тэхен, стараясь не отставать ни на шаг. — Сказочник, плут, фантазер…  Чонгук готов поклясться, что у него в голове где-то запрятан тезаурус, иначе сложно объяснить тот факт, что всю дорогу до пляжа ему приходится покорно принимать влетающие в него синонимы. Когда у него уже закончится словарный запас?  — Где твой нос, Пиноккио? Почему он не вырос…  …Хочется поскорее уйти вместе с ним под воду, где ему придется хотя бы вынужденно закрыть свой рот, но преследует ощущение, что и там он найдет особый жест из дайверского запаса.  — Выросло кое-что другое, - пикирует и пихает Тэхена локтем вбок.  — Так вот, как ты его вырастил?! - восклицает тот тоном, знаменующим великое открытие.  — Нечего отвешивать комплименты направо-налево.  На самом деле в тот момент в Чонгуке взыграли инстинкты, и он едва ли мог бы объяснить свою бурную реакцию. Но главным оставалось одно - эта реакция была, и уже при первом взгляде на этого человека.  Ответ, однако, очевиден: их атомы признали друг в друге свое, прежде чем принятие осело в разуме.   — Изабелла - объективно красивая девушка, - дразнит Тэхен, перехватывая его за туловище и разворачивая к себе. — Но меня интересует другой человек. Ты хочешь, чтобы я тебе тоже «отвешивал комплименты»? - их дыхание смешивается, когда он приближает лицо к Чонгуку.  — Я хочу, чтобы ты больше никого вообще не видел, кроме меня, - требовательно выпаливает Тэхену в рот, не разрывая зрительного контакта. Пальцы тем временем гневно стискивают ткань чужой футболки.  — Это несложно, - загадочно улыбаясь, признается Тэхен. — А ты? Твои глаза видят только меня?  — Разве это не очевидно? - непонимающе качает головой.  — Слышал от твоего братца, что ты не отличаешься постоянством. Как там, «хватает только на пару раз»? Проклятый Чоннам. А ведь Чонгук знал уже тогда, что эти его слова не останутся без внимания. Тэхен думал об этом?  — Давай переспим трижды и я тебе докажу обратное, - резко выворачивается из чужих рук и выходит на берег.  — Шш, успокойся, - его нагоняют в два счета и прижимают к себе спиной. — Мне не хватит трех раз, - Тэхен выдыхает в левое ухо, заставляя тело пробиться легкой судорогой. Не самое время для флирта на грани секса, когда им предстоит первое командное погружение.  — Остановись… - с трудом осознает то, что сказанные слова принадлежат именно ему. — Или…  — Или мы не успеем закончить к шести и наши взбудораженные голубки расстроятся и не попадут на свидание, - подхватывает Тэхен и приступает к подготовке снаряжения.  Спустя несколько минут он подробно инструктирует Чонгука, обхватив его за плечи и тщательно оглядывая свой собственный запасной гидрокостюм на чужом теле. К счастью, у них практически идентичные габариты.  — У тебя великолепная физика и вместительность легких, но в дайвинге твои навыки представляют собой опасность. Под водой тебе захочется привычно задержать дыхание, но если ты это сделаешь, я даже не успею тебя вытащить на поверхность, твои легкие взорвутся. Не трать много энергии на управление телом и используй жилет для маневрирования вверх-вниз, иначе быстро потратишь кислород. Дыши глубоко и размеренно, не переставай дышать ни на секунду. Помни самое главное: ты не должен чувствовать боль, - дожидается уверенного кивка и продолжает. — Кулак - это движение, а твой большой палец показывает направление. Если все хорошо, показывай колечко «окей», если что-то идёт не так, покачай рукой ладонью вниз, а затем покажи туда, где проблема. Помни о том, что у нас обоих есть запасные регуляторы и в случае нехватки кислорода мы не подрываемся вверх, а используем их. Все понял?   — Да, - соглашается Чонгук, пытаясь освоиться в необычно тяжелой экипировке. Привыкшее к абсолютной свободе тело ожидаемо испытывает дискомфорт.  — Отлично, ты не отходишь от меня дальше, чем на два метра, - напоминает Тэхен и надевает на обоих по очереди маску с трубкой, после чего они, взявшись за руки, погружаются в воду. — Под водой мы с тобой станем одним целым. Посмотри на меня, когда адаптируешься и будешь готов идти на глубину, мы опустимся метров на пятнадцать.  Она все так же, как и прежде, обволакивает его тело, но в этот раз кажется чужой. Он чувствует себя запертым в клетке, которую силится раскачать, но на каждое его резкое движение Тэхен реагирует молниеносно и одергивает, вынуждая плавно и размеренно двигаться рядом с собой. Все его внимание сосредоточивается на кислороде: он не привык дышать под водой, а задержка смертельно опасна.  Перед глазами маячат причудливых цветов скопления рыб, обломки кораллов, колышущиеся водоросли и песчаное дно, тянущееся вглубь и стремительно сменяющееся на поросшие водорослями камни. Впервые ему удается расслабленно и безмятежно наблюдать за подводной жизнью, не находясь в ежесекундной борьбе за свою собственную.  Он поворачивает голову к Тэхену, давая понять, что готов. Чужие глаза радостно сощуриваются, а затем его ладонь мягко сжимают.  После чего они удаляются от берега в объятия океана, не расцепляя рук.