Глава 1.
30 июня 2026 г., 21:53
Примечания:
События происходят не совсем в рамках канона. Никакого гг с древней магией. Место, время и обстоятельства убийства Соломона частично изменены. Ребята только окончили Хог.
***
Себастьян плакал, сгорбившись на траве, пряча лицо в складках мантии Оминиса. Бледные холодные руки Гонта гладили спутанные волосы Сэллоу. Себастьян дрожал. Оминис ощущал этот тремор через все слои одежды. Себастьян был напуган. Себастьян был в ужасе. Он только что убил своего дядю. Желание спасти Анну было настолько велико, что он даже не заметил, как из палочки вылетел не Петрификус Тоталус, а зеленая смертоносная молния. Луч попал Соломону в сердце. И тот глухо упал на дворе Фелдкрофта, не успев даже моргнуть. Оминис повернул голову вправо. Холодное грузное тело Соломона всё так же лежало на траве. Пустые глаза безразлично смотрели на Оминиса. Надо убрать тело. Себастьян всхлипнул и вжался в колени Оминиса с новой силой. Было ощущение, что он сейчас завоет. Себастьян был в отчаянии. Себастьян был в панике. А вот внутри Оминиса царила абсолютная тишина. Тягучее. Холодное. Но отвратительно естественное спокойствие. Он думал, что сможет сбежать от этого? Открещивался от своей фамилии при любом удобном случае. Бесполезно. Он Гонт до мозга костей. И то, что убийство, совершенное Себастьяном, даже на секунду не выбило его из реальности — подтверждало этот факт. Он ненавидел свою семью. И всё же поднялся. Себастьян скатился с его коленей и припал уже к земле, съеживаясь под холодным августовским небом. Оминис взмахнул палочкой и отправил патронус. Домой. Сколько бы он ни бежал, все дороги всё равно приведут его к бездушному серому поместью Гонтов. Он присел на корточки, подбирая мантию, и снова коснулся волос Себастьяна, на этот раз сжимая пряди между пальцев, привлекая внимание Сэллоу. — Всё хорошо. Я разберусь. — тихо проговорил он. Голос Оминиса мягкий, плавный против воли подействовал на Себастьяна. Проскальзывая сквозь плотную пелену паники. — Всё хорошо, Себастьян. — продолжал успокаивать друга Оминис. — Я… он… черт… черт! — Себастьян снова задрожал. Оминис обхватил его лицо ладонями, физически заставляя того посмотреть на себя. Глаза Оминиса были как необъятная туманная гладь. Неподвижная и вечная. — Вдохни, Себастьян. Вдохни глубже. — ровным, не терпящим возражений голосом сказал Оминис. Он сам был удивлен, насколько спокоен. Себастьян послушался, вдыхая морозный, пахнущий озоном воздух. — Молодец. — тише произнёс Оминис. Большой палец нежно прошёлся по щеке друга. — Теперь выдыхай. Медленно. Медленно, Себастьян. Оминис не просто так повторял его имя. По собственному опыту знал, что это помогает прийти в себя после шока. Его тётя Ноктуа всегда шептала его имя, звала, просила быть с ней, когда Оминис метался в беспамятстве после***
Кованые ворота со скрежетом раскрылись, пропуская в сад две фигуры. Одну — сгорбившуюся, оттого кажущуюся меньше, чем есть на самом деле, и другую — мертвецки бледную с идеально расправленными плечами, как полагается наследнику Гонтов. Они должны были провести это лето в Фелдкрофте. Последнее тёплое лето детства. После они собирались найти своё место в этом необъятном мире: найти работу, вместе снять жилье. Это казалось таким восхитительным, таким светлым и искрящимся. Таким, во что Оминис так легко поверил. Поверил, что сможет убежать от густой, тянущей холодом и кровью тени своей фамилии. С Себастьяном мир всегда казался ему теплее и светлее. Он подарил ему семь лет нежной дружбы. Был первым, кто по-настоящему принял Оминиса. Кто не жалел его и не боялся, а просто был рядом. Себастьян дал ему чувство, будто он нормальный. И Оминис собирался отплатить ему тем же. Прикосновение к Себастьяну успокаивало. Оминис чувствовал, как тот ещё дрожит. И всё же у входа в поместье Гонт разжал пальцы. Сделал едва заметный шаг в сторону. Именно в этот момент двери распахнулись, выпуская им в лицо затхлый тяжелый воздух. На самом деле воздух был обычным. Самый ничем не примечательный кислород. Это Оминис задыхался, стоило ему лишь переступить порог дома. Он надеялся никогда больше сюда не возвращаться. В этом году Оминис стал совершеннолетним. Свободным. Себастьян сказал ему, что он может больше не возвращаться. Что он волен жить свою жизнь. Построить будущее, отличное от своих предков. Что он может остаться с ним. С греющим всех вокруг своим присутствием солнцем под названием Себастьян. И вот они здесь. Оба. В вестибюле, почтительно склонив тонкую головку, стоит домовик. — Мастер Оминис. Оминис узнал домовика по голосу. Но ничего не ответил. Горло вдруг словно стянуло невидимой веревкой. Эльф продолжил сам. — Хозяин ждёт Вас в главном зале. Способность говорить вернулась с сухим, раздирающим горло кашлем. — Отведи… Себастьяна в мою комнату. Я… поведаю отцу. Домовик не пошевелился. Если бы Оминис не был слепым, он бы увидел, как тот жалобно закрывает уши дрожащими ручками. — Мастер Оминис, — тоненьким голосом начал домовик. — Хозяин требует, чтобы вы пришли с гостем. Внутри у Оминиса всё похолодело. Он попытался сохранить маску непринужденности. Нельзя показывать отцу, что он нервничает. Ни намека на слабость. Он не даст ему повода… — Идем, Себастьян. — сказал Оминис и сам не узнал свой голос. Настолько ледяным он звучал. Они прошли вестибюль, несколько комнат и вышли в главный зал. Большая круглая комната на первом этаже. Оминис знал это по тому, как звук здесь всегда расходился звонче обычного. Будь то игра на фортепиано, скрип паркета или крик от пыточного проклятия. Спиной к ребятам стоял мужчина. Оминис это тоже знал. Отец всегда стоял спиной. — Отец. — поздоровался Оминис и поклонился. Шаркающий звук. Противный настолько, что сводит шею. — Оминис. — глухой, процарапанный голос отца отзывается тошнотой. Желудок скручивает. Но Оминис не двигает ни одним мускулом. Не моргает. Ждёт. И отец продолжил: — Неужели Мерлин воскрес, и ты решил «порадовать» дом своим присутствием? Тишина. — Да ещё пригласил к нам… — лорд Гонт выдержал паузу, но никто её не заполнил. — своего друга. Последнее слово вышло с мокрым шипением. Оминис не выдержал и вздрогнул. — Причина визита! — Тон отца резко стал приказным. Сейчас главное, выразиться правильно, не дать ему зацепки. Знает ли он уже о случившемся? Успел ли… Громкий хлопок — кто-то аппарировал прямо в зал. Оминис почувствовал, как Себастьян шагнул к нему ближе. Скорее всего, неосознанно. Пока он думал, как лучше ответить отцу, зал разрезал нахальный голос его брата. — Отец, вижу, ты уже встретил наших гостей. — по приторному тону Оминис понял, Марволо улыбается. — Это я пригласил их. Прости, что не предупредил тебя. Я и сам, честно говоря, не ожидал, что всё организуется так скоро. Оминис согласился помочь с закупками для моих салонов. Ты же знаешь, летом всегда не хватает рук, и я подумал, почему бы не приобщить младшего брата. Марволо вывалил это быстро, не давая никому вставить ни слова. В зале снова разлилось мёртвое молчание. Шестеренки в мозгу Оминиса хаотично крутились, заклинивая и идя трещинами. Он никак не мог переварить, что происходит. Закупки для салона? Он пригласил их? Марволо лжет. Врет их отцу. Оминис обескуражен. И впервые в жизни не знает, как реагировать. Сердце начинает стучать быстрее, ладони становятся влажными. — Ты пригласил их? — в голосе отца Оминис услышал то же удивление, что ощущал сам. — Да. Пока на месяц, дальше будет видно. Если братец, — Марволо особенно слащаво выделил это слово, — будет хорошо выполнять свои обязательства, они задержатся. Всё-таки это и его дом тоже? Снова повисло молчание. На этот раз другое. Отец размышлял. Оминис чувствовал, что ещё несколько минут, и он упадет в обморок. Позорно и до полной отключки. События сегодняшнего дня постепенно начинали осознаваться. Неестественное спокойствие, накрывшее его получасом ранее, сменялось тремором в руках и затягивающей липкой паникой. Марволо врёт. Зачем? Чего он добивается? Зачем ему покрывать Оминиса? Наконец тишину зала нарушил приговор отца: — Хорошо. Паркет скрипнул — лорд Гонт подошёл ближе. — Я рад, что ты наконец вспомнил о своём долге. Пусть и так внезапно. Затем он повернулся к Себастьяну. — Мистер…? — Себастьян Сэллоу, сэр. Я школьный друг Оминиса. Оминис не услышал хлопка рукопожатия. Ну хоть что-то неизменно… — Надеюсь, правила приличия в таком доме вам знакомы, мистер Сэллоу. Фраза оставила тяжелый флёр предупреждения, граничащего с угрозой. Себастьян сглотнул и ответил что-то скомканное, едва напоминающее «конечно». А Оминис вдруг ощутил, как безумно устал. — Твоя комната та же. Поговорим позже. Поставив в разговоре точку, отец вновь отвернулся. В зале снова стояла тишина, и только дрова в камине звонко потрескивали. Звук расходился по залу и словно схлопывал Оминиса в ловушку. Он ещё раз поклонился и, вцепившись Себастьяну в локоть, развернул их и направил в сторону лестницы. Оминис слишком хорошо знал этот дом. Все его углы, повороты и длинные коридоры. Он давно научился ходить по мэнору бесшумно. Чтобы не мешать остальным. Чтобы не привлекать внимание. Не напоминать о дефекте, который они вынуждены терпеть. О клейме, что он ставит на род одним своим существованием. Мерлин, как он надеялся никогда сюда не возвращаться. Они поднялись по крутой лестнице. Дважды. Комната Оминиса находилась на третьем этаже, в самом конце восточного крыла. Только когда дверь за ними закрылась, Оминис смог наконец-то нормально вдохнуть. Ноги вдруг оказались слишком слабыми, чтобы удерживать его вес, и он бы рухнул прямо у двери, если бы крепкие руки Себастьяна не подхватили его. Снова. Как всю жизнь до этого. Только сейчас его руки впервые были холодными.***
Раздался слабый стук в дверь. Оминис опустился на кровать. — Войдите. Дверь приоткрылась, маленький эльф вошел в комнату. — Мастер Оминис, комната для гостя готова. — Где… — в горле запершило. Оминис прокашлялся. — Какую комнату ему подготовили? — Соседнюю с вашей, Мастер Оминис. — тонкий голос эльфа подрагивал. Оминис привык. Всё в этом доме словно дрожит, вибрирует и грозит переломиться. — Хорошо, спасибо, Курк. Оминис наконец вспомнил имя эльфа. Глаза Курка наполнились слезами. Он поклонился и вышел, прикрывая дверь. — Ну даёшь, Оминис, пару минут дома, а уже довёл эльфа до слез. — бросил Себастьян. Кровать прогнулась, Себастьян сел рядом. Это были первые слова, обращенные к Оминису после того бессвязного бреда на дворе Фелдкрофта. Оминис повернулся и посмотрел туда, где, как он полагал, было лицо Себастьяна. — Как… ты? На время снова застыло молчание. Холодное и хрупкое. Всё, что хотелось Оминису — скорее забраться под одеяло, прижаться к горячей коже Себастьяна и забыть, что произошло. Забыть, где он. И не думать о том, что их обоих ждёт. — Нормально. — тихо ответил Себастьян. Оминис лишь качнул головой, зная, что друг лжёт. Он вздрогнул, когда ощутил, что его пальцы накрыла чужая ладонь. Сжала. — Оминис… — шёпот Себастьяна был словно соткан из микротоков. Каждая нота обжигающим импульсом прошла через уши и разбежалась по позвоночнику, вызывая мурашки. Матрас снова промялся. Себастьян придвинулся ближе. Одна его ладонь легла на колено Оминиса. Он слабо выдохнул. — Оминис… Горячее дыхание Себастьяна обдало его шею. Мурашек стало в два раза больше. Они рождались на шее и расходились по спине и рукам. Ладонь на колене сжалась, сминая кожу, касаясь мышц. Оминис с тихим свистом втянул воздух. В тот же момент мягкие губы Себастьяна коснулись его кожи. Поцелуи, мокрые и горячие, проскользили по шее к уху. Оминис непроизвольно опустил руку на бедро Себастьяна. Пальцы коснулись мятой ткани брюк. Себастьян издал тихий стон. И сильнее вжался в шею Оминиса, словно пытался спрятаться в его коже, в его тепле. В этот раз всё было иначе. Кожа Себастьяна была холодной. А Оминис горел. Горел так, что остатки разума ускользали, и он был даже рад оказаться в небытии. Собрав последние крупицы контроля, он взмахнул палочкой и наложил Селенцио и запирающие на комнату. Просто чтобы успокоить себя хоть немного. Знал, что на самом деле это бесполезно. У поместья есть уши. И тем, кому нужно, услышат всё. Но сейчас он не хотел об этом думать. Сейчас был только жаркий рот Себастьяна, его крепкие руки, что уже рвано расстегивали его жилет, мягкие волосы, скользящие по щеке. И запах. Вся комната для Оминиса сейчас пахла Себастьяном. И именно в этот застывший миг жизни, между обрушившимся прошлым и мрачным будущим, у Оминиса оставалась одна натянутая струна, что издавала восхитительные глухие стоны — Себастьян. Они упали на кровать, кое-как сбрасывая туфли. Умелые даже в бреду пальцы Себастьяна уже расстегнули все пуговицы рубашки Оминиса, и его прохладные руки облепили его тело. Сжали бока, с нажимом прошлись по рёбрам. Себастьян держал крепко, его движения сегодня были рваные, почти отчаянные, будто он боялся, что если ослабит касание хоть на миг, рухнет куда-то очень глубоко, откуда его не достанет даже Оминис. А Оминис и не был против. Ему хотелось чувствовать тот же накал. Поэтому когда Себастьян вдруг укусил его за плечо, Оминис лишь прогнулся и застонал, пряча стон в изгибе шеи Себастьяна. Он почти хотел, чтобы ему было больно. Почти упивался этими ощущениями. Всё что угодно, лишь бы забыть, где он. Всё что угодно, только бы рядом был Себастьян. Всё что угодно, только бы с Себастьяном всё было хорошо. Но Себастьян не дал ему забыться в боли. Он глубоко вдохнул его запах, и касания его стали мягче, губы проводили по телу нежнее, и язык словно зализывал следы недавней грубости. — Оминис… Полушепот, полустон. Дыхание обожгло живот Оминиса. Он не успел, да и не мог, если честно, уже ни о чём думать. Пряжка ремня звякнула, и горячие губы коснулись низа живота, заставляя Оминиса издать глухой стон. Он понимал, что собирается сделать Себастьян, но именно сейчас не хотел этого. Это ощущалось не так. Неправильно. Поэтому он нащупал его плечи и потянул на себя. Себастьян не удержался на руках и упал на Оминиса сверху. Только сейчас Гонт осознал, как на самом деле потряхивало друга. Он обхватил его щёки ладонями. — Эй, Себастьян. Себастьян. Всё хорошо. Всё в порядке. — он скользнул большим пальцем по коже и неожиданно для себя ощутил влагу. Себастьян снова плакал. Ну нет… — Эй, Бастиан. Всё в порядке. Всё будет в порядке. Себастьян замотал головой, и ещё несколько обжигающих капель упали на лицо Оминису. Теперь они оба были в слезах. Оминис силой притянул его к себе и крепко обнял. Сэллоу рухнул на него, будто только этого и ждал. Зарылся лицом в сгиб шеи Оминиса и зарыдал. Некрасиво. С надрывом. Оминис тяжело выдохнул. Прикрыл глаза. Рука скользнула в спутанные волосы Сэллоу. Он прижал его крепче, понимая, что у самого внутри лишь скребущая тишина. Он принял неизбежное.
