Искусство падения

«Не верь легендам. Они приукрашивают ужас. В реальности монстр не умирает в конце сказки. Он просто ждет следующего глупца, который поверит в легенду и придет его разбудить». — Говард Филлипс Лавкрафт

      Я никогда не считала себя суеверной. Если бы ещё неделю назад кто-нибудь рассказал мне историю о заброшенной обсерватории, загадочных шагах среди ночи и старом дневнике, полном странных предупреждений, я бы лишь пожала плечами и нашла всему логичное объяснение. Старое здание скрипит. Половицы рассыхаются. Ветер гуляет под куполом. Кто-нибудь случайно забрался внутрь. Всё. Никакой мистики. Но после вчерашнего вечера эти объяснения больше не казались такими убедительными. Я лежала на кровати, глядя в потолок, и снова прокручивала в голове один и тот же момент. Мы уже собирались уходить. Джули продолжала шутить. Марк закатил глаза и в очередной раз назвал её драматичной. Я смеялась. Потом... Шаги. Тихие. Медленные. Совсем не похожие на скрип старых досок. Они были слишком размеренными. Будто кто-то специально ходил под самым куполом, прекрасно зная, что внизу стоят люди. Я резко села. — Нет... Тихо произнесла я самой себе. — Мне не показалось. Я слышала их. Мы все слышали. Телефон, лежавший на тумбочке, завибрировал. На экране высветилось сообщение от Джули. «Доброе утро. Мне снилось, что Марк убежал первым, а меня съел призрак. Считаю это вещим сном.» Я невольно улыбнулась. Через несколько секунд появился ответ Марка. «Я бы не убежал.» Джули ответила почти мгновенно. «Правда?» «Нет. Но тебя бы всё равно никто не догнал.» Я тихо рассмеялась. Типичный Марк. Даже в сообщениях его сарказм звучал абсолютно невозмутимо. Я быстро набрала: «Вы оба невозможные.» Ответ Джули появился почти сразу. «Это говорит девушка, которая потащила нас искать заброшенную башню.» Справедливо. Я отложила телефон и подошла к окну. Утро выдалось пасмурным. Небо затянули тяжёлые серые облака. Во внутреннем дворе университета спешили студенты, кто-то держал в руках зонты, кто-то перебегал между корпусами, надеясь не попасть под усиливающийся дождь. Всё выглядело настолько привычным, что вчерашняя прогулка начинала казаться странным сном. Я опустила взгляд на свою сумку. Из бокового кармана всё ещё выглядывал уголок старой карты. Той самой. Я медленно достала её. Красный крест. Обсерватория. Предупреждение. «Не позволяй ей привести тебя сюда после заката.» Я несколько секунд рассматривала неровный почерк. Вчера мы всё-таки пришли туда. После заката. И действительно услышали шаги. Совпадение? Или предупреждение было написано не просто так? От этих мыслей по спине пробежал холодок. Я быстро сложила карту и убрала обратно. Нет. Сегодня мне нужны были не догадки. Мне нужны были ответы.

***

Первая половина дня прошла удивительно медленно. На лекциях я честно пыталась делать записи. Даже открыла чистую страницу конспекта. Но вместо дат и терминов вскоре на полях снова появился круглый купол. Потом высокие деревья. Потом дверь с новым металлическим замком. Я раздражённо вздохнула и закрыла тетрадь. — Кажется, ваши мысли сегодня находятся где угодно, кроме аудитории, мисс Харрис. Голос преподавателя заставил меня поднять голову. Несколько человек на соседних рядах тихо усмехнулись. Я виновато улыбнулась. — Простите. — Надеюсь, тема лекции всё же окажется менее загадочной, чем то, что вы так увлечённо рисуете. По аудитории прокатился лёгкий смех. Я почувствовала, как начинают гореть щёки. — Постараюсь исправиться. До конца пары я действительно больше не отвлекалась. Но стоило прозвенеть звонку, как единственная мысль снова вернулась в голову. Архив. Нет. Там я уже была. Тогда... Кто знает историю университета лучше архивных папок?       Ответ пришёл сам собой. Профессор Моррисон. Старейший преподаватель исторического факультета. Человек, который, по слухам, мог часами рассказывать о каждом камне на территории кампуса. Если обсерватория действительно существовала... Если вокруг неё происходило что-то странное...       То, возможно, именно он сможет рассказать то, чего не нашли ни в одном архивном документе. Я крепче перехватила ремень сумки и быстрым шагом направилась к старому корпусу исторического факультета. Впервые за всё это расследование у меня появилось ощущение, что следующий разговор может не просто дать новую зацепку. Он может изменить всё, что я думала об этой истории.       Я поднялась по широкой каменной лестнице старого корпуса. Здесь всегда было гораздо тише, чем в остальных зданиях университета. Казалось, даже воздух здесь был другим — густым, пропитанным запахом старых книг, лакированного дерева и времени. Стены украшали потемневшие от возраста фотографии выпускников, пожелтевшие газетные вырезки и большие картины с изображением первых преподавателей университета. Кабинет профессора Моррисона находился в самом конце длинного коридора. На тяжёлой дубовой двери висела небольшая латунная табличка. «Профессор Генри Моррисон. История.» Я остановилась. Внезапно появилась странная неуверенность. Что я вообще собиралась ему сказать? «Здравствуйте, профессор. Мы вчера лазили к заброшенной обсерватории и слышали там шаги. Не знаете случайно, это призрак?» От этой мысли я невольно усмехнулась. Нет. Так разговор точно не начнётся. Я негромко постучала. Из кабинета донёсся спокойный голос: — Войдите. Я осторожно открыла дверь. Кабинет оказался именно таким, каким я его представляла. Вдоль стен возвышались огромные книжные шкафы, заставленные толстыми историческими томами. На широком письменном столе лежали аккуратные стопки документов, раскрытые книги и несколько старых карт кампуса. У окна стоял массивный глобус с потускневшей латунной подставкой, а рядом — высокий телескоп, словно оставшийся здесь ещё с прошлого века. Профессор Моррисон сидел за столом, делая какие-то пометки в раскрытой книге. Он поднял голову и добродушно улыбнулся. — Мисс Харрис, если не ошибаюсь? Я удивлённо кивнула. — Да. — Присаживайтесь. Он жестом указал на кресло напротив. — Чем обязан? Я осторожно села. Несколько секунд подбирала слова. Профессор терпеливо ждал. Наконец я глубоко вдохнула. — Простите за странный вопрос... Он слегка улыбнулся. — Самые интересные вопросы обычно и бывают странными. Я невольно расслабилась. — Вы ведь давно работаете в университете? — Почти тридцать пять лет. — Значит... вы хорошо знаете его историю? — Настолько хорошо, насколько это вообще возможно. Он сложил руки на столе. — Что именно вас интересует? Я открыла сумку и медленно достала сложенную карту. Положила её перед профессором. — Вы когда-нибудь видели это место? Он взглянул на пожелтевшую бумагу. Лицо его оставалось спокойным. Пока взгляд не остановился на изображении круглой башни. Улыбка медленно исчезла. Он осторожно взял карту двумя руками. Долго рассматривал её. Провёл пальцами по потёртым краям. Потом очень тихо спросил: — Откуда она у вас? Я поколебалась. Рассказывать о дневнике полностью почему-то не хотелось. — Мы нашли её... среди старых записей в библиотеке. Профессор ещё несколько секунд молчал. Потом аккуратно положил карту обратно на стол. — Значит... Он тяжело выдохнул. — Кто-то всё-таки её нашёл. По моей спине пробежали мурашки. — Вы знаете, что это за место? Профессор медленно снял очки. Достал из кармана платок и так же неторопливо протёр стёкла. Лишь после этого вновь посмотрел на меня. — Эта башня действительно существовала. Я невольно подалась вперёд. — Значит, её не придумали? — Нет. — Но почему тогда о ней нигде нет информации? Он некоторое время молчал, будто решая, стоит ли продолжать этот разговор. Наконец тихо произнёс: — Потому что университет очень постарался сделать вид, будто её никогда не было. В кабинете повисла тишина. За окном барабанил дождь. Где-то в коридоре послышались шаги студентов, но они быстро стихли. Я не сводила взгляда с профессора. — Почему? Он посмотрел в окно. — Потому что некоторые страницы истории слишком легко превращаются в легенды. — Это не ответ. — Знаю. Он снова перевёл взгляд на карту. — Но для начала ответьте мне на один вопрос. Я кивнула. — Вы были там? Скрывать уже не имело смысла. — Да. — Когда? — Вчера вечером. Он замер. Совсем неподвижно. — После захода солнца? — Да. Профессор медленно закрыл глаза. На его лице впервые появилось беспокойство. Настоящее. Не показное. Он открыл глаза и очень тихо спросил: — И что вы увидели? Я почувствовала, как ладони становятся холодными. — Почти ничего. — Почти? — Здание было пустым. Мы осмотрели его снаружи. Нашли старый подвальный вход, несколько разбитых окон... а потом уже собирались уходить. Я сделала короткую паузу. — И тогда наверху кто-то начал ходить. Профессор не перебил меня. Он лишь крепче сжал подлокотники кресла. — Медленные шаги, — продолжила я. — Будто кто-то спокойно ходил прямо под куполом. Мы все их слышали. Я, Марк и Джули. Наступила долгая тишина. Профессор Моррисон медленно отвёл взгляд. И впервые за весь разговор в его глазах мелькнуло не удивление. А страх. Профессор ещё несколько секунд молчал. Казалось, он вовсе перестал замечать меня. Его взгляд был устремлён куда-то мимо, словно он видел не стены своего кабинета, а события, произошедшие много лет назад. Наконец он медленно снял очки, устало потёр переносицу и тихо произнёс: — Я очень надеялся, что вы скажете что угодно... кроме этого. Я нахмурилась. — Почему? Он не ответил сразу. Вместо этого поднялся из-за стола и неторопливо подошёл к высокому окну. Несколько секунд профессор просто наблюдал за дождём, который мелкими каплями стекал по стеклу. — Вы знаете, мисс Харрис, — наконец заговорил он, не оборачиваясь, — история университета состоит не только из дат, фамилий и красивых фотографий, которые висят в коридорах. Есть вещи, о которых никогда не пишут в юбилейных альбомах. Не потому, что их не было... а потому, что некоторые воспоминания слишком тяжело хранить. Я молча слушала. — Когда я только начал здесь преподавать, — продолжил профессор, — обсерватории уже не существовало. Во всяком случае... официально. Башню закрыли задолго до моего появления. Но старые сотрудники ещё помнили её. Иногда за чашкой чая они рассказывали странные истории. Сначала я относился к ним так же, как и любой молодой преподаватель. Думал, что люди просто любят приукрашивать прошлое. Он ненадолго улыбнулся. — Молодость вообще редко верит в легенды. Профессор медленно повернулся ко мне. — Но однажды я встретил человека, который работал в университете ещё до закрытия башни. Я невольно подалась вперёд. — И что он рассказал? — Что после захода солнца никто добровольно не приближался к обсерватории. Я почувствовала, как по коже пробежали мурашки. — Из-за шагов? Профессор кивнул. — Именно. Он снова подошёл к столу и аккуратно положил ладонь на старую карту. — По его словам, всё началось совершенно безобидно. Ночной сторож однажды услышал, что кто-то ходит наверху. Он решил, что внутрь пробрались студенты. Поднялся проверить... и никого не нашёл. Профессор говорил спокойно, без попытки напугать. Именно поэтому каждое его слово звучало ещё убедительнее. — Через несколько дней шаги услышал преподаватель астрономии. Затем уборщик. Потом несколько студентов. Все рассказывали одно и то же. Медленные, размеренные шаги под самым куполом. Всегда после заката. Всегда тогда, когда наверху никого не должно было быть. Я сглотнула. — Они поднимались туда? — Конечно. Он печально усмехнулся. — Любопытство — вечный спутник человека. Каждый был уверен, что именно он найдёт простое объяснение. — И? — Никого. В кабинете вновь стало тихо. Даже дождь за окном словно стих. — Люди начинали нервничать, — продолжил профессор. — По университету быстро поползли слухи. Кто-то говорил, что в башне поселился бездомный. Кто-то обвинял студентов. Кто-то рассказывал о призраке старого астронома. Историй становилось всё больше, а ответов — всё меньше. — Но ведь этого недостаточно, чтобы закрыть целое здание. — Недостаточно. Он медленно кивнул. — Именно поэтому его и не закрыли сразу. Я почувствовала, как сердце забилось быстрее. Профессор на несколько секунд замолчал, словно решая, стоит ли продолжать. Потом тихо сказал: — Всё изменилось после первого исчезновения. Я невольно задержала дыхание. — Исчез студент. Совсем молодой. Последний раз его видели вечером неподалёку от обсерватории. Сначала решили, что он просто уехал домой, никого не предупредив. Его искали несколько дней. Потом несколько недель. Не нашли. Я нахмурилась. — Совсем? Профессор медленно покачал головой. — Через месяц нашли. Он произнёс это настолько тихо, что мне показалось, будто кабинет стал ещё холоднее. — Где? — В лесу. Примерно в километре от башни. Я не сводила с него взгляда. — Что с ним произошло? Профессор долго молчал. Настолько долго, что я уже подумала, будто он не ответит. Наконец он тихо произнёс: — В официальном отчёте причиной смерти назвали нападение дикого животного. Он сделал короткую паузу. — Но человек, который видел тело своими глазами... сказал совсем другое. — Что именно? Профессор посмотрел мне прямо в глаза. — Он сказал, что никогда в жизни не видел настолько... бледного человека. У меня по спине пробежал холодок. — Бледного? — Настолько, будто из него ушла сама жизнь. Он ненадолго опустил взгляд. — После этого исчезновения были и другие. Не сразу. С интервалом в несколько лет. Каждый раз кто-то пропадал. Каждый раз перед этим возле башни снова начинали слышать шаги. И каждый раз руководство университета просило сотрудников не распространяться о случившемся. Профессор осторожно сложил карту и подвинул её ко мне. — Со временем здание закрыли. Документы убрали в архивы. Башню перестали отмечать на новых планах кампуса. Следующее поколение студентов уже не знало, что она вообще существовала. Он тяжело вздохнул. — История постепенно превратилась в легенду. И именно этого университет, вероятно, и добивался. Я молча смотрела на профессора, пытаясь осмыслить всё, что только что услышала. История, которая ещё вчера казалась обычной университетской легендой, неожиданно приобрела совсем другой вес. Она перестала быть страшилкой для первокурсников. За ней стояли реальные люди. Реальные исчезновения. И слишком много совпадений, чтобы продолжать считать всё это выдумкой. — Вы ведь не верите, что это были просто несчастные случаи? — тихо спросила я. Профессор долго не отвечал. Он провёл ладонью по обложке старой книги, лежавшей на столе, словно собираясь с мыслями. — Историк редко имеет право верить или не верить, мисс Харрис. Мы работаем с фактами. А факты говорят лишь о том, что люди исчезали. Башню закрыли. Документы исчезли. Всё остальное — лишь предположения. — Но вы сами сказали, что руководство намеренно скрывало её существование. — Сказал. — Значит, они чего-то боялись. Профессор едва заметно улыбнулся. — Или боялись паники. Я покачала головой. — Нет... Если бы дело было только в слухах, не было бы смысла стирать башню с карт университета. Он внимательно посмотрел на меня. — Вы очень наблюдательны. — Просто пытаюсь понять. — Иногда желание понять заводит людей слишком далеко. Его слова прозвучали спокойно, но в них чувствовалось предупреждение. Я невольно вспомнила вчерашний вечер. Тёмный лес. Старую башню. Шаги над головой. Тогда всё это казалось пугающим, но далёким. Сейчас же возникло ощущение, что мы случайно коснулись чего-то, что десятилетиями предпочитало оставаться незамеченным. — Профессор... — осторожно начала я. — Вы ведь думаете, что мы слышали то же самое, что и люди много лет назад? Он медленно кивнул. — Боюсь, что да. Я почувствовала, как внутри неприятно сжалось. — Но ведь наверху никого не было. — Возможно. — Что значит «возможно»? Он тяжело вздохнул. — Я не был там вместе с вами, поэтому не могу утверждать ничего наверняка. — Но... — Однако есть одна деталь, которая меня беспокоит гораздо сильнее самих шагов. Я нахмурилась. — Какая? Профессор посмотрел прямо мне в глаза. — Вы сказали, что дверь была заперта. — Да. На ней висел совершенно новый замок. — Именно. Он медленно сложил руки на груди. — Старое здание, которое официально не существует, не может иметь новый замок. Я замерла. Об этой детали я почему-то даже не задумывалась. Действительно. Если университет давно забыл про башню, то кто тогда менял замок? Профессор словно прочитал мои мысли. — Кто-то бывает там и сейчас. В кабинете стало непривычно тихо. За окном по-прежнему шумел дождь, но теперь этот звук казался каким-то далёким. Я опустила взгляд на карту. Красный крест выглядел почти зловеще. — Значит... кто-то ухаживает за этим местом? — Или охраняет его. Эти слова заставили меня поднять голову. — От кого? Профессор лишь покачал головой. — Вот этого я не знаю. Несколько секунд мы молчали. Потом я всё же решилась задать вопрос, который не давал мне покоя с самого начала разговора. — Если всё настолько серьёзно... почему башню просто не снесли? На лице профессора появилось странное выражение. Не страх. Скорее... грустная усталость. — Пытались. Я удивлённо моргнула. — Что? — Несколько раз. Первый проект подготовили ещё в шестидесятых годах. Башню признали аварийной и решили снести. Но работы неожиданно отменили. Через несколько лет попытались снова. Затем ещё раз. — Почему не получилось? Он слегка развёл руками. — В официальных документах каждый раз указывали разные причины. То не хватило финансирования, то подрядчик отказался от контракта, то внезапно изменился план застройки кампуса. Я прищурилась. — И вы в это не верите? Профессор выдержал короткую паузу. — Скажем так... слишком много случайностей для одного старого здания. Я медленно провела пальцами по краю карты. Чем больше ответов я получала, тем больше появлялось новых вопросов. Это уже не было обычным расследованием из любопытства. Мне казалось, что я стою на пороге чего-то гораздо более древнего и страшного. И почему-то впервые за всё время мне стало по-настоящему не по себе.