О, Смерть!

Полдень

— Где болит?

«Там, где никому не видно, — подумал я...»

Рэй Брэдбери, «Смерть — дело одинокое»

Дагура лежала в поле светящихся цветов виталиса посредине большой полянки под вековечными деревьями. Тут и там на их стволах были приделаны деревянные мостки, держащиеся на крепких верёвках. Изгороди из кустарников окружали цветочное поле. Эхот закинула руки за голову, вглядываясь в ночное небо. Совершенно не хотелось о чём-то думать, что-то размышлять и предпринимать. То ли атмосфера этого места так действовала на тех, кто попал сюда, то ли Дагура уже приняла всё как данное. Проблеск этой мыслишки уколол Дагуру где-то внутри, из-за чего она съёжилась.  — Так что же такое смерть на самом деле? — спросила тихо в небо Дагура, зная, что объект вопроса где-то неподалёку, пусть даже её и не видно.  — Спроси разных созданий и они дадут тебе разные ответы, — голос раздался откуда-то сверху. Сначала Дагуре показалось, что он был в её голове, но потом она увидела, как её отражение ходит по деревянным мостикам между деревьями.  — Например?  — Спроси у учёного, что такое смерть. Он ответит, что это всего-навсего прекращение жизни, полная остановка всех процессов, что происходят в нашем теле. Спроси философов, и они ответят, что это конец всего. А кто-то скажет, что это переход в иное состояние. Для существ с верой смерть, наоборот, никогда не является концом. Загробный мир, реинкарнация или простая, но непостижимая вечность. Кто-то вовсе думает, что смерти нет. — И что все эти люди думают, когда встречают вас? — Дагура закинула ногу на ногу. — Кто-то сначала ничему не верит. Кто-то покорно и почётно принимает эту судьбу. Кто-то боится и не может ничего сделать. Но рано или поздно все они должны будут осознать, что им больше нет места в мире живых.  Дагура приподнялась на локтях, вдыхая свежий лесной воздух.  — Вам одиноко, да? — Нисколько. Я существую вопреки всему, свыше всех и сама по себе. Я была рождена, когда первое живое существо умерло, и я буду жить до тех пор, пока не умрёт существо последнее. До тех пор, пока мне есть, кого слушать, мне не будет одиноко.  Поднявшись с травы, Дагура подошла к крупному дереву и стала медленно и аккуратно забираться на мост по высеченной в коре лесенке. Сблизившись со Смертью, она села на мостик, держась за верёвку. — Что будет, когда я закончу свою историю? — спросила Эхот. Жнец сел рядом с ней вплотную. — Ты можешь остаться в Междумирье, но это пространство не принадлежит смертным. Если ты останешься, то твоя душа и разум будут постепенно угасать, пока от тебя не останется одна оболочка, которая потом тоже пропадёт без следа. Ты можешь сразу уснуть, если тебе будет нечего больше говорить.  — Если я останусь, то я ведь могу дождаться своего чуда, да?  — Дождаться… — Смерть смакует на губах это слово. — Здесь нет времени, дорогая Дагура. Никто, даже я, не знает, сколько прошло времени в физическом плане с тех пор, как ты попала сюда. Может быть, ты только упала на поле битвы. Может быть, что прошло уже сотни тысячелетий. Прямо сейчас я разговариваю с мириадами живых существ, закончивших свой путь.  — А что… там? Во «сне»? — Ничего. Дагура дрогнула. Смерть почувствовала, как этот страх неизведанного, знакомый живому существу, подбирается всё ближе и ближе к эльфийке. Положив руку на руку, Смерть тихо сказала: — Я буду с тобой. А потом… потом это уже будет не надо.  — Мне страшно. — Дагура вздохнула, переплетая пальцы. — Мне жаль. Но меня бессмысленно бояться. Пока вы есть, меня нет. Но когда появляюсь я — нет уже вас.

****

Дракон выглядел так, словно его сшили в мастерской. Если череп (именно что череп, а не кожа на нём) выглядел естественно, то клочки плоти, какой-то странной ткани и костей на крыльях и туловище висели вразнобой. Увидев Юну, он издал звук, похожий на урчание живота, и опустил голову. — Ну что тебе надо? — спрашивает сестра Юга, подходя вплотную к носу дракона. — Ты не видишь, что у нас гости?  Гости же с широкими глазами наблюдали за тем, как падший бог послушно разворачивается своей громадной тушей и идёт в угол зала, сотрясая весь замок шагами. Махнув обрубком хвоста, он жутко вывернул одно из своих крыльев и лёг на него головой. Дагуру затошнило, ей пришлось лезть в сумку за каким-то зельем. — Что это такое?! — эльфийка не удержалась. — Не бойтесь, он не кусается, — засмеялась Юна. Пришлось поверить на слово. Когда дракон улёгся в углу, Юна провела всех дальше, и, выйдя из зала, они оказались на внешней стене, откуда открывался вид на снежную бездну, покрытую туманом. В какой-то момент земля просто обрывалась и уходила вниз под почти прямым углом. — Прежде чем я отвечу на ваши вопросы, я обязана задать свои. Судя по тому, что я вижу ворону моей старшей сестры, я полагаю, что это она направила вас ко мне. Правильно? — Да. — Карла кивнула, наконец отвлекаясь от мыслей по поводу того, что здесь делает дракон.  — Значит Сангвэ действительно нарушила нашу связь. Противная мерзавка. Я ощутила большую концентрацию чёрной магии к северу отсюда несколько недель назад. Её рук дело? — Она создала… оболочку, — объяснила Дагура. — Существо, неотличимое от человека, полностью состоящего из тёмных чар. Оно проникло в центр Империи и следило за нами глазами сестры Севера. Когда мы это обнаружили, она появилась лично, пусть и в качестве проекции.  — Она что-нибудь сказала?  — «Ныне вы преданы осуждению, подобному божьему». — «Быть же ему длящимся вечность», — закончила Карла.  — Ну и претензия. Мы не имеем права вмешиваться в физический план, пока это не требует нашего личного внимания, как, например, сейчас. Полагаю, ваша следующая цель — Ультра? Все кивнули в унисон. — Значит, общий сбор… почти общий. Благодарю вас, я всё поняла. Теперь я могу ответить на ваши вопросы.  Остановившись на середине стены от башни до башни, Юна развернулась лицом к гостям. Её глаза не выражали ничего злобного или яростного, но Дагура чувствовала, что внутри чёрной ведьмы всё закипает. Действия Сангвэ явно её бесили.  — Почему Мийтра не может нам помочь? С возможностями чёрной ведьмы мы бы не тратили так много времени на дорогу, — заговорил первым Эйрис.  — Ах, моя сестра… — Юна повернулась, разглядывая снежную бездну. — Она себя не бережёт. Мийтра — крайне могущественное создание, и сейчас всё её силы уходят на битву в астральном плане. Пока вы, простые люди, помогаете ей здесь, на уровне вашего бытия, она сражается в ином месте, и её битва очень тяжела. Теперь, когда вы вновь соединили нас, я смогу ей помочь. Благодарю и за это.  — Астральный план? — переспросил Эйрис. — Это полуматериальное пространство. Законы вашего мира там не работают, и события, которые происходят в астральном плане, имеют прямое влияние на план физический. Вам туда не попасть и к вам это не относится. Это наша ответственность.  — Морозные бури происходят из-за… — Да. Боюсь, вы будете видеть сверхъестественное всё больше и больше, пока Сангвэ не будет остановлена. Вам стоит учесть это.  — Как нам попасть к Ультре? — Карла сложила руки на груди. — И что надо будет делать потом? — Моя лань укажет вам путь. Вам придётся пересечь ещё одну ледяную пустыню, а потом вы выйдите к границе Мёртвого моря. Следуя на север вдоль… как вы там её называете? Стеклянная трава? Надо будет идти вдоль неё до тех пор, пока не встретите водоём. Там вам придётся взять корабль. Я не советую вам идти прямо по пеплу и песку из-за… м, шаткой ситуации в астральном плане, но вы можете попробовать. Не обещаю ничего хорошего. А обходить этот водоём… Вы растянете и так долгое путешествие.  — У нас серьёзно нет других вариантов? — Карла нахмурилась, делая шаг вперёд. — Мне что-то не верится в то, что столь могущественные чёрные сёстры не могут помочь добраться от одной точки до другой.  — И как же я должна вам помочь? — усмехнулась Юна. — Например, переместить нас куда-нибудь поближе к Ультре? Вы же скачете туда-сюда с этой своей магией…  — Мы перемещаемся через астральный план. Я уже разъяснила вам его свойства, поэтому, думаю, вопрос закрыт?  — Что ты, что Мийтра… вы явно не договариваете.  — Некоторые вещи должны оставаться в тайне для смертных.  — Объясняет, но не оправдывает. — А я должна оправдываться перед тобой? Ты императрица человечества, но я не человек. — Когда-то и ты была простым человеком. Юна подняла тонкие брови. Её ладонь, которой она опиралась на каменную стену замка, сжалась в кулак. Дагура почувствовала, как сестра Юга напряглась, и тёмные энергия внутри неё затрепетала, словно листок на ветру. Слова Карлы явно удивили её, а может даже и задели. — А что… это такое? — спросил Фелин, показывая пальцем на вход в зал, где обитал дракон. — Это признак того, что даже боги в нашем мире смертны, — поспешила ответить Юна, смеряя Карлу недовольным взглядом. — Вам известна легенда о драконоборце?  — Не в подробностях, — ответил лорд-протектор. — Его рук дело. Я нашла падшего дракона, потерпевшего поражение в Мёртвом море, и взяла его себе. Как вы могли заметить, у меня много игрушек, а он стал моей самой великолепной. Я горжусь своей работой. Возможно, вы бы смогли полететь на нём, но его сородичи, скорее всего, не очень сильно обрадуются такому виду. Это мой маленький секрет.  Все четверо переглянулись. Из зала вылетела Робин, несколько раз громко каркнула и уселась на плечо Юны. Ведьма наклонила голову к ней, пряча руки за спиной. Робин издала звук, лишь отдалённо похожий на птичье воркование. — Они могут справиться и без моей помощи.  Робин сказала «у-у».  — Нет, Мийтра, я не высокомерная. Ворона оглушительно каркнула. — Хорошо, раз ты настаиваешь… Идём за мной, друзья мои.  Юна развернулась и поманила рукой за собой, проходя через маленькую арку и возвращаясь во внутреннюю часть замка. Вокруг бродили всё так же ужасные создания-марионетки, выполняя разную работу. Одна из них открыла скрипучую дверь тёмной сестре и поклонилась, когда все остальные зашли внутрь. В помещении было прохладнее, чем обычно. Горели масляные лампы.  — По одному, пожалуйста. Тут тесновато,  — сказала Юна, расчищая от пыли сундуки, полки и корзины, коих в темноте оказалось великое множество.  Все, кроме Фелина, сделали шаг назад. Он обернулся, поджал губы, пожал плечами и зашёл к Юне. Она смерила его проницательным взглядом со своей высоты, что-то обдумывая.  — Каково это — участвовать в подобной процессии самым крайним? — задала вопрос Юна, отвернувшись от лорда Кейли, чтобы заглянуть в шкаф.  — Что вы имеете в виду? — Среди людей со сверхъестественными возможностями ты один остался без подарков судьбы. Я не чувствую в тебе способностей к магии. Факт того, что ты стоишь передо мной, целый и невредимый, говорит о твоём мастерстве. Но почему ты здесь?  — Я — лорд-протектор моей императрицы, — отвечает Фелин, подняв подбородок. — Лорд-протектор? Телохранитель для императрицы, которой по силам защитить себя лучше, чем кто-либо?  — В обязанности лорда-протектора входит не только оберегание монарха от угроз извне, но и наставничество. Миледи Костер-Вальдау всё ещё растёт. До тех пор, пока она не наберётся мудрости, я желаю помогать во всём, что ей потребуется.  — Интересно. — Юна закрыла шкаф, не найдя там желаемого, и прошла дальше в темноту, чтобы легко поднять большой сундук и поставить его на стол. — Неужели ты действительно считаешь, что этот человек заслуживает столь пристального внимания? — Не только она. Все те люди, которых она направляет и ведёт за собой. Она отражается на всех людях империи от мала до велика, и моя служба в том, чтобы отражение было гладким. — Это слепая вера. — Юна достала из сундука комплект серых доспехов и большой эсток. — Никак нет. Мы не фанатики религии.   — Тогда почему вы почитаете монарха так, словно это ваш бог?  — Людям надо во что-то верить.  Юна вздохнула. — Не спорю. Но это слишком сильно граничит с религией. А когда смертные возводят в небесное другого смертного, не миновать беды.  — Это почему? Юна не стала отвечать. Она просто улыбнулась и выложила на стол броню серебряного цвета и изящное оружие. — Это тебе подойдёт. Броня легка, крепка и не будет тебя сковывать. А этот меч… особенный. У него долгая история. Даже как-то жалко с ним расставаться. Отдаю по просьбе Мийтры. Лорд Кейли взял в руки эсток. Несмотря на длину, оружие легло в ладонь очень легко. Эстоки предназначались для колющих ударов на бегу или скаку, чтобы пробивать даже самую крепкую броню. — Почему он особенный? — спросил Фелин. — Он не сломается. Никогда, — ответила Юна, скрещивая руки на груди.  — Совсем никогда? — Фелин осмотрел клинок, оценив его на глаз. — Совсем. Он безупречно прочный.  Фелин кивнул, вешая оружие на пояс и принимая доспех. — Благодарю. С этим даром я буду ещё больше уверен в успехе её Величества.  — И только? — Юна поднимает нос, укоризненно наблюдая за поклоном. — Это наша общая миссия. — Я в ответе ни перед кем, кроме моей императрицы.  — И прошлого монарха, полагаю. И позапрошлого тоже.  Фелин уже развернулся и собрался уходить, но, услышав последние слова, он обернулся, чтобы отдать Юне неприступный взгляд. Чёрная ведьма кивнула на прощание.  Следующим в помещение вошёл Эйрис. Его утеплённая накидка задела дверной проём, а тяжёлые ботинки стукнули каблуками по каменному полу. Сняв капюшон и явив серые прямые волосы, он встретился глазами с Юной. Эйрис был высокого роста, но даже так ему пришлось задрать голову, чтобы поравняться взглядом с ведьмой. — Эйрис. По настоящему сильный маг своего времени сидит в тронном зале и играется магией на потеху высшему свету. Твои силы можно использовать с большой пользой. Уничтожение полчищ монстров, таннов и прочих врагов человечества звучит лучше, чем обучать неумех в гильдии, разве нет? — Может и так, тёмная госпожа, но я отвоевал своё. Десять лет назад я был на передовой страшной войны, но мир меняется, и меняемся мы. Магов становится больше, но, думаю, вы сами знаете, что чарам необходим контроль. Гильдия магов под моим руководством обучает новоиспечённых чародеев не для создания армии, а для того, чтобы показать, что с магией нужно обращаться осторожно.  — Мудрое решение достойного правителя. Но я готова спорить с тобой, Эйрис. Мы не меняемся. Конечно, что-то перетекает и переплывает, формируется заново, обретает подпорки. Но наше ядро остаётся неизменным. Я знаю, что если тебе дадут шанс, ты снова покажешь, что есть магическая сила. И я знаю, что тебе стыдно за это, особенно перед нашей общей серовласой подругой, которая об этом не знает. Каждый маг стремится к могуществу так или иначе. Такова их судьба.  — Тратя всего себя на поиски большей силы, маг теряет землю под ногами. Когда момент призывает спуститься на землю, самые могущественные властители чар остаются витать в облаках, в своих грёзах и стремлениях, забывая о мирском. Это не та судьба, которой я желаю.  — Забавно. В своё время ты упивался страшной силой, которой обладал, а теперь,  остепенившись, играешь в доброго дедушку-волшебника. В тебе спряталось лицемерие. Эйрис приложил много сил, чтобы не опустить глаза. Заранее приготовив подарок для мага, Юна протянула свитки старого пергамента вместе с тёмно-синим кристаллом на тяжёлой цепочке.  — Тёмная магия исходит из совершенно другого источника, нежели магия чистая или лесная. Ты мудр и проницателен, и я бы с удовольствием доверила тебе часть наших способностей, но, к сожалению или к счастью, ты попросту… непригоден. Но я могу дать тебе это. — Юна поднимает кристалл на цепочке, покачивая его. — Катализатор. С его помощью ты сможешь создавать тёмные чары, описанные в этих свитках. Я прошу тебя беречь этот кристалл, он редок и ценен.  Эйрис медленно протянул руку, но помедлил с принятием дара. — Могу ли я отказаться?  Юна сильнее сжала цепочку в кулаке, её глаза на миг расширились.  — Ты спрашиваешь меня, можешь ли ты отказаться, зная, что всё равно возьмёшь кристалл?  Эйрис раскрыл ладонь, и катализатор упал в его руку. — Тебе стыдно. Мне тоже было бы неловко путешествовать с одним из создателей долгого мира, зная, что десятилетие назад ты убивал его сородичей, не ведя счёт. Но кому, как не тебе, знать, что на войне все средства хороши? Кто знает, вдруг твоя прошлая сила пригодится в самый необходимый момент? Взяв свитки, Эйрис тяжело выдохнул и вышел.  Как только к Юне зашла Карла, напряжение, которые и так сильно чувствовалось в воздухе, усилилось троекратно. Обе женщины моментально схватились друг за друга взглядами, и между ними проскочила искра.  — Затряслась, затворница? — Карла заговорила первой. Юна сложила пальцы на груди, её уголки губ дрогнули. — Ты всё ещё считаешь, что грубость — твоя броня. Тебе бы хотелось быть такой же неприступной, когда ты была на волосок от смерти? Не тяжко ли тебе признавать, что тебе пришлось отдать свою жизнь в руки другого существа? — А ты считаешь, что мудрость даёт тебе право судить всех вокруг?  — Я не судила твоего телохранителя за веру в тебя. Я не судила Эйриса за его стыд. Но я могу судить тебя. Карла сжала кулаки и чуть ли не оскалилась. — Ты называешь меня затворницей, но сама бежала от трона.  — В итоге я всё равно веду за собой целую империю.  — Почему? — Юна сложила руки. — Это твоя воля? Или ты ведома долгом, что рухнул на тебя, когда тебе подарили второй шанс? — Я ушла, проявив характер. Я вернулась, проявив силу. Я могла остаться с Дагурой на краю света.  — Но не осталась. Ты слушаешь свой голос долга, который руководит тобой целиком и полностью. Где твой собственный персонаж?  — Я делаю то, что я обязана, и я довольна этим. Я пришла сюда для помощи Дагуре. — Ты пришла сюда, чтобы убедиться, что ты всё ещё нужна. Ты хочешь кристальный, чистый путь, на котором ты сможешь выполнить своё обязательство. Но баланс не заботится о нужности. Он заботится о правде.  Карла промолчала в ответ, не найдя, что сказать. — Твоя цель ясна и понятна. Если Дагура умрёт за этот мир, ты будешь жить, чтобы его хранить. Не перепутай роли.  — Моя роль такая же важная, как и прежде.  — Ты не права, ведь твоя роль теперь не самая важная. Карла выдохнула, словно кто-то ударил её поддых. Она сильно напряглась, и было похоже, что она сейчас куда-то побежит. — Ты была бунтарём, беглянкой, бандиткой у костра, заклятым врагом. Сейчас ты императрица человечества, но тебе нужно стать стражем. — По-твоему, это правильный путь? — Нет правильного пути. Есть твой путь. Как чётко ты будешь ему следовать — зависит только от тебя.  Юна впервые за весь диалог прикрыла глаза, после отводя их на залетевшую из коридора Робин. Ворона приземлилась на крышку открытого сундука и спрыгнула вниз. — Карла Костер-Вальдау, твоя броня защищает тебя от страшных ударов и твой меч разит наповал любого, кто встанет у тебя на пути. Запомни мои слова, чтобы не стать врагом самой себе. Чувство долга может играть в обе стороны. Если ты считаешь, что результат должен быть достигнут любыми средствами, то ты наивнее, чем я думала. Выполняй свой долг, но не забывай смотреть по сторонам.  Юна ушла вглубь помещения и почти сразу вернулась, одной рукой держа большой остроконечный башенный щит из чёрного железа, высотой почти равняясь с самой Карлой. С гулким стуком ведьма поставила щит на пол, кладя на него руку.  — А это тебе поможет.  Императрица недоумевающе рассмотрела узоры на передней части щита, подняла глаза на Юну. Попробовав взять его, Карла поняла, что сможет с ним обращаться, но только если уберёт меч в ножны. Колоссальный размер щита и его вес не позволяли орудовать двуручником.  — Зачем мне это? Я и так могу защитить себя и других. — Карла подняла глаза. — Твоя лучшая защита — это нападение, правитель. Но иногда принять на себя удар так же важно, как и нанести его.  Дагура увидела, как Карла медленно вышла из комнаты с большим щитом, ища эльфийку глазами. Направившись к ней, императрица с ясной усталостью на лице стукнула её по плечу, и Дагура улыбнулась. Войдя в дверь, Эхот встретилась с Юной с глазу на глаз. — А для тебя… — Юна почти прошептала, склоняя голову и задумываясь. — Для тебя можно придумать кое-что интересное. Подай мне свою руку, пожалуйста. Дагура протянула ладонь, и сестра Юга бережно взялась за неё, вложив свою руку. Закрыв глаза, она постояла молча некоторое время, затем кивнула сама себе, оглядываясь на ворону, всё ещё сидевшую в сундуке. — Как думаешь, Мийтра, стоит ли? — обратилась Юна к сестре. Ворона выскочила на стенку сундука и захлопала крыльями, крутя своей маленькой чёрной головой туда-сюда, после чего издав странный, воющий звук.  — Надеюсь, я не пожалею об этом. Мы не пожалеем. Отпустив руку Дагуры, чёрная ведьма приложила большие пальцы ко лбу и к груди эльфийки, сильно надавив. Дагура покачнулась, встав ровнее. Ворона села на плечо Юны, наблюдая за процессом. Целительница почувствовала, как тёмная энергия переходит от ведьмы к ней, постепенно заполняя пустоту, которую Дагура раньше не чувствовала. Дыхание перехватило, сердце резко забилось быстро-быстро, словно она только что пробежала час без остановки. В то же время разум Дагуры будто очистился. На момент все мысли разбежались, и голова полностью опустела, но через протяжённое мгновение всё вернулось на свои места. Тело дрогнуло, стало щекотно изнутри. Энергия, волнами проплывающая через всё тело, сжалась в концентрированной, тихой, но сильной точке. Юна убрала руки. Дагура открыла глаза и поняла, что её зрение стало чётче. Она почувствовала необычайную лёгкость. — Добро пожаловать в тайные узы, Дагура Эхот. Благодаря твоему тёмному началу, что было получено от Мийтры, я смогла передать тебе небольшую часть своих сил. Это максимум, который ты можешь выдержать. Иногда ты будешь чувствовать себя неуютно, но это пройдёт тем быстрее, чем больше ты будешь использовать новые способности. Это не простая и привычная тебе магия, но ты привыкнешь. Не подведи нас, Дагура. Используй силу с умом.  Дагура низко поклонилась. Когда она опустила голову, она увидела, что кисть её правой руки покрылась чёрными нитями, проходящими от пальцев дальше вверх. — Вы говорили с другими. Со мной вы говорить не будете? — из чистого любопытства спрашивает Дагура. — Мне нечего тебе сказать. Если у тебя есть какие-то вопросы, то будь вольна.  — Что вы спрашивали у моих друзей?  — Я хотела узнать их мировоззрение. Чему они следуют? Какая мораль нависает над ними в таких ситуациях? Как они справляются? Понимают ли они своё предназначение? — И что вы думаете? Мы готовы?  — Готовы? — Юна закрыла все сундуки и шкафы в комнате. —  Мы не были готовы, хотя сейчас, оборачиваясь назад, всё становится очевидно. Никто к такому не готов. Тем более такое хрупкое создание, как эльф. — Эльфы тоже могут постоять за себя, — резко отвечает Дагура. — Но в вашей природе установлено, что вы слабы. К сожалению, это так.  — Чувственность и грация ничем не хуже силы и твердолобости.  Юна хмыкнула. Задумавшись над чем-то на момент, она показала ладонью на дверь и вышла из комнаты следом за Дагурой. — Мои учтивые друзья, я желаю вам лёгкого пути, пусть он таковым, скорее всего, не будет. Вы можете отдохнуть в любом месте замка. Я ухожу в астральный план и буду находиться там до того момента, как вы встретитесь с Ультрой. Моей сестре нужна помощь. Не теряйте бдительности и цельтесь точно в цель. Моя лань будет ждать вас у выхода.  Дагура и остальные в унисон поблагодарили Юну за помощь. Она быстро оглядела всех, задержав свой взгляд на Карле. Императрица кивнула, чёрная ведьма ответила тем же. После этого она развернулась и быстрым шагом пошла в глубины замка. 

***

Тетива дрогнула, стрела со свистом пролетела несколько десятков метров и воткнулась в деревянную мишень немного правее центра. В центре на верёвочке висела колбочка с голубым порошком внутри. Дагура цокнула языком и стала натягивать ещё одну стрелу. Подошва её ботинка проехалась в сторону по серому песку. Прямо за мишенью начинался уже такой знакомый эльфийке пейзаж Мёртвого моря. — Можно ли считать, что ты какое-то время была чёрной ведьмой? — спрашивает Смерть, сидя на коленях со сложенными руками и следя за стрелами, которые Дагура пускала в мишень. — Скорее просто чёрным магом.  — Из рассказов других я знаю, что они совсем не появляются на глаза. Но их влияние ощущаются повсюду. Дагура опустила лук, смотря вдаль. — Люди создают культы в их честь, — продолжила Смерть, — приносят жертвы, молятся. Даже драконы не получают столько внимания, как сёстры, хотя про драконов знают гораздо больше людей. Мне рассказывали удивительные истории о пустоте, которая приходила во снах. О неуютном и жутком чувстве, когда тебе кажется, что за тобой кто-то следит. Это было задолго до появления империи. Задолго до первых королей.   Дагура подняла лук, приложила больше усилий, чтобы натянуть тетиву, и выстрелила. Стрела попала в колбочку, мгновенно разбивая её и зажигая порошок. Мишень гулко взорвалась, синий туман закружился вокруг неё, оседая на пепел и песок.  — Я до сих пор не понимаю, почему они выбрали меня. — Дагура бросила лук на землю. — Что я такого сделала, чтобы завоевать их внимания? Дело не может быть только в той единственной страшной сделке, что моей матери предложила Мийтра. Но я не чувствовала за собой ничего такого… ничего необычного.  — Ты — и ничего необычного? Целительница, ты же не любишь стесняться.  — Излечение иссушения — частично заслуга моей матери.  — Частично? — Да, я лишь собрала по кусочкам то, что сделала мама. Но пусть кто-нибудь другой сможет провернуть это в таких же условиях: на отшибе земли, с постоянным страхом смерти и такой же смертоносной разбойницей под боком, которая может и не проткнёт тебя мечом, но постоянно будет грозиться так сделать.  Смерть широко улыбнулась, а потом и вовсе тихо рассмеялась.  — Уже лучше. Может быть, поэтому ведьмы выбрали тебя?  — Мне кажется, что я просто попалась под руку. Был бы там кто-нибудь другой, Мийтра взяла бы его. — А кто-нибудь другой смог бы прожить достаточно долго, чтобы увидеть драконов? Кто-нибудь другой смог бы образумить Карлу?  Дагура подняла брови.  — Не смог бы.  — Вот видишь. Есть в тебе что-то уникальное. Какая-то небольшая искорка, скрытая за историей эльфов и алхимией.  Кто знает, может быть твоя тихая гордость сыграла тебе на руку?  — Не думаю, что это так важно. — Может и так. Но они же не скажут, эти любители поиграть в молчанку… Голова какой-нибудь Мийтры — последнее место, где я хотела бы оказаться.  Дагура опустилась на пепел, ложась на бок. Серый ковёр обдал лицо теплом, и Эхот закрыла глаза. Потянуло в сон. Всё тело расслабилось, Дагура вытянулась во весь рост и распластала руки по земле. Тут же её дёрнула мысль о том, что если она тут уснёт, то больше не проснётся. На песке было слишком хорошо, но глаза она всё же открыла.  — Раз уж возрождение возможно… Как часто это случалось? – спросила она, ложась на спину и поворачивая голову к отражению. — Крайне редко. Руками сверхъестественных сил. Не знаю, помнят ли те люди, что произошло здесь. — Если бы помнили — рассказали бы уже всем.  — А поверили бы? Примут, небось, за сумасшедших… Почему ты спрашиваешь?  Дагура помедлила с ответом.  — Хочется надеяться, что моё чудо придёт…  — С такой компанией, которую ты собрала, только надеяться и остаётся, — Смерть легла рядом с Дагурой, смотря вместе с ней в серое небо. — Уж не знаю, способны ли сёстры на такое. С другой стороны — будут ли они это делать?  — Ой, только не надо снова про баланс и прочее… Я уже утратила веру в эти сказки.  — А я могу сказать, что весы вашего мира действительно существуют. Когда что-то меняется свыше, меняются и люди. Я очень внимательно наблюдаю за этим.  Дагура вздохнула полной грудью. — Не хотела я всего этого. Я хотела просто лечить людей, узнавать новое про мир. Сидеть себе, сложа руки, наблюдать за тем, как растёт империя. Как укрепляется мир, созданный нашими совместными действиями… Но… рассуждать об этом — значит просить у судьбы пощады.  — Но ты не говоришь о том, что уже поздно об этом размышлять. Эхот поджала ноги и сложила руки на груди, ложась в позу младенца. — Потому что верю, что до сих пор не поздно. 

***

Дагура зацепилась рукой за тонкую ветку, вставая ботинками на более крепкое ответвление. Солнце светило в глаза, пришлось прикрыть их ладонью. У открытого горизонта виднелась водная гряда, уходящая вдаль. Дагура даже заметила несколько домиков и причал, но кораблей не было. Она повернулась в другую сторону, смотря на пройденный путь. Метели и снежные бури остались далеко позади, стало гораздо теплее, но снимать одежду до конца никто не решался: воздух всё ещё был холодным. Старая сосна покачивалась на ветру, идущему со стороны моря. Обрадовавшись виду моря, эльфийка раздвинула перед собой ветки сосны, жмурясь и стараясь не поцарапаться и не уколоться об зелёные иголки. Пройдясь до конца твёрдой и устойчивости части ветви, Дагура посмотрела вниз. Сосна возвышалась над землёй на несколько десятков метров. Немного поколебавшись, Эхот отпустила ветку и прыгнула вниз. В ушах засвистел воздух. Поджав ноги, Дагура внимательно смотрела под себя, рассчитывая расстояние до земли. Когда падать осталось совсем немного, Дагура напряглась, сжав кулак правой руки, и исчезла, оставив за собой чёрную дымку, словно птица оставила после себя перья после резкого взлёта. Пропала она лишь на мгновение, чтобы снова появиться целой и невредимой уже на земле. Правда, приземлилась она не очень — не успев сгруппироваться, Дагура неудачно проехалась подошвами по траве и в итоге грохнулась, хоть и на мягкую траву. Раздражённо что-то пробубнив под нос, она встала, отряхнулась и стала спускаться по холму, обратно в лагерь. Голых камней и валунов, покрытых мхом и лишайников, становилось всё меньше, и начиналось редколесье. Островки деревьев появлялись то тут, то там. Через несколько оврагов Дагура проскочила, прыгая и перемещаясь сразу в воздухе, оставляя за собой след из тёмного тумана. После «инаугурации» эльфийка, до этого предпочитавшая медленный и размеренный шаг, неспешно проходя препятствия, стала бегать и прыгать повсюду, где только можно. Невероятная лёгкость в любых движениях, однако, не сделала Дагуру достаточно ловкой: проблемы с ориентацией в пространстве после таких скачков заставили её уже несколько раз больно ушибиться.  Спустившись вниз, под кроны деревьев, Дагура взяла секунду, чтобы перевести дух, и побежала по направлению к лагерю, обходя стволы и перепрыгивая через кустарники. Углядев привязанных лошадей, она замедлилась и раздвинула кусты руками, ступая на поляну. Около сумок сидел Эйрис, раскладывая по нужным местам свои вещи. Чёрная лань Юны стояла статуей возле большой лиственницы. — До воды совсем немного осталось, — доложила Дагура, опираясь на дерево локтём. — Передохнём и пойдём. Я увидела то поселение, что было на карте, и пристань там была, но без кораблей. — Всё равно стоит сходить, — не оборачиваясь, сказал маг. — Мы уже в границах империи.  Он присел на поваленное бревно, разминая ноги.  — Не подадите мне ещё то ваше зелье? Уж слишком хорошо оно приводит в чувства. — Конечно, это эликсир околи. — Дагура подошла к своей сумке, садясь на корточки и начиная в ней копаться. — Если мы найдём околь или сможем его где-нибудь купить, я смогу сделать ещё. Он выглядит как серый цветок с красной пушистой серединкой. Эйрис дождался пузырька с зельем, сделал три больших глотка, глубоко вздохнул и прикрыл глаза.  — Благодарю. Госпожа Дагура, не могу поинтересоваться… Как это ощущается? Эхот подняла брови, поднимаясь с корточек чуть ли не прыжком.  — Этот… перенос? Перемещение? Вы поняли, как это работает? — Да, примерно. Мне надо, э… — она стала выбирать слова, вставая с руками на боках, — создать в голове картинку того места, где я хочу оказаться, и подумать о том, что я хочу там быть, а после… после мне надо напрячься, и вот тут уже сложно объяснить. Как будто у меня появился орган, который за это отвечает. Я чувствую, что могу так сделать. И одномоментно…  Дагура вновь пропала и появилась в другом месте поляны. Эйрис перевёл глаза, раскрывая их в изумлении, хоть и видел это уже не первый раз. — Удивительно. Магия перемещения — одна из редчайших форм, и очень немногие среди магов могут это себе позволить. Она требует большой подготовки и тратит много сил.  Эльфийка пожала плечами. Для неё сама техника не вызывала никаких сложностей. Осталось научиться управлять своими силами, но вот это уже давалось с трудом.   Между деревьев замелькали силуэты Карлы и Фелина. Они ушли на охоту, но вернулись, судя по всему, с пустыми руками.  — Ничего не нашли? — спросила их Дагура, когда они приблизились. Карла поджала губы и помотала головой.  — Если пойдём сейчас, то успеем дойти до гавани до заката.  — Тогда вперёд, — промямлила Карла, снимая с плеча лук и передавая его обратно Дагуре. — Я хочу поспать в нормальной кровати. В замке Юны я так и не выспалась из-за постоянного… чё это было вообще? Хруст какой-то, лязг, а потом эти спальные мешки... Фу.  Брошенный у дерева щит Карла подняла двумя руками.  — Сунула мне эту хрень… Почему вам, ребята, надавали классных подарков, а мне — вот это? — Я могу обменяться с вами и отдать вам эсток, — предложил Фелин. — Да на кой хрен, если я его всё равно взять не смогу? Тут либо он, либо меч. Не получается у меня одной рукой с ним, а деть некуда. Бедная моя лошадь, тьфу…  Она что-то сдавленно мыкнула, плюнула на землю и стала идти к лошадям, а за ней пошли и все остальные.  Путь оказался неблизкий. Постоянно встречающиеся каньоны, овраги и впадины мешали ходьбе, лошадей приходилось вести стороной и делать крюки. Когда рельеф выровнялся, до поселения было рукой подать, но солнце уже ушло за горизонт, подарив сумерки. Четверо зашли по главной дороге. Простые деревянные домики одного и двух этажей, лавки вдоль побережья межились с кирпичными складами. У самой воды виднелись лодки — от рыбачьих челноков до небольших паровых шлюпок с медными котлами. На причале работал деревянный кран с цепным приводом: двое рабочих крутили ворот, поднимая ящики с рыбой на склад. Несмотря на вечернее время, поселение куда-то спешило. Несколько стражников в кожаных доспехах с луком и мечами стояли около масляного фонаря с линзами у стены одного из домов. Из соседнего переулка доносился глухой стук водяного насоса, качающего морскую воду для обработки улова. Городишко жил своей жизнью.  Группа остановилась на небольшой, но красивой площади, отделанной камнем. Взгляды людей, гулявших под вечер по поселению, были прикованы к лошадям, доспехам и оружию. По сравнению с прибывшими, народ здесь был одет просто и непримечательно. Первой к народу на коне выступила Карла. — Кто у вас здесь главный, люди? — громогласно спросила она, поднимая голову.  Неприглашённые гости вызвали у зевак интерес. Кто-то побежал делиться новостью о прибытии четырёх всадников, кто-то сам услышал Карлу и высунулся в окно.  — Старик Ирамис старостой будет, — откликнулся кто-то из толпы. Мужчина средних лет, поджарый, высокий, с неухоженной бородой, поднял над собой факел. — А кто спрашивает старика Ирамиса? Что за беда на конях скачет? — Императрица Карла Первая, — почти моментально ответила Костер-Вальдау, стараясь успокоить лошадь, которой не нравился жар факела перед ней.  — Неужто сама её Величество, дочь госпожи Фоссель Костер почтила нас своим визитом? — ухмыльнулся мужчина. Парень, стоявший рядом, внимательно вглядывался в фигуру на лошади, подмечая цвет волос. — Наша императрица действительно поцелованная солнцем, Дерик. Смотри, — он показал пальцем на Карлу, — рыжая.  — С чего бы мне верить? Мало ли рыжих женщин ходит в округе!  — А меч, меч-то у неё какой! — не унимается тощий паренёк. — И броня чёрная, чернее угля! — Глубь тебя подери, Марло, ты каждому встречному веришь? Если я завтра приду и скажу, что я император, ты упадёшь мне в ноги? Карла нахмурилась, оглядывая всех собравшихся. Людей становилось больше: новые ряды услышавших громкий разговор пополняли толпу. Какая-то женщина вынесла из соседнего дома пергамент, подняла его к свету факела так, чтобы сравнить, судя по всему, рисунок на нём с Карлой на лошади. Спохватившись, она развернулась и побежала на каменной дорожке дальше по улице, придерживая полы своего платья. Здесь не было ни статуй, ни портретов, ни посыльных от императорского лица. Глашатай забегал сюда, наверное, раз в месяц, если забегал вообще. Городишко жил именно что своей жизнью, находясь в безвестности на краю империи.  — А в песне пелось, что у императрицы Карлы волосы золотые, а не рыжие, — выдал кто-то из зевак. — Да потому что нечего пьяного Стака слушать. Он и про госпожу Фоссель пел, что она трёхметровая, — послышалось с другой стороны. — Ругать, наверное, пришли. Мало рыбы отдаём, вот и пришли.  — Да ты что! Мы же столько торгуем! Нас хвалить должны, мы хорошо живём!Карла повернулась боком к людям, обернувшись на своих товарищей. Флагов и знамён они с собой не брали. Императорская брошь лежала глубоко в сумках, но узнают ли крестьяне такой знак? Что значит столичный герб для людей, которые никогда не видели знать? — Пусть докажет! Молвят, императрица Карла собьёт стрелу на лету! — раздалось от одного из стражников у стены. — Точно! Молвят, что императрица Карла поднимет на плечи лошадь! — поддержал Дерик. Люди стали посмеиваться, громко рассуждать о чём-то, связанном с монархом. Из темноты дальней улицы спешно возвращалась дамочка в платье, ведя за собой старика в чёрном пальто, отстукивающего свои шаги изящной тростью.  — Молвят люди, что с императрицей Карлой ходит тенью эльф!  Костер-Вальдау закатила глаза, цокая языком. Она поймала глазами Дагуру и кивнула ей в сторону толпы, и та подошла на лошади вперёд. Капюшон плаща был снят, и под светом от факела эльфийка пошевелила длинными ушами у всех на виду.  Все стоящие охнули и замолчали, уставившись на представителя другой расы. В воздухе повисло ощутимое недоверие и боязнь, смешанное в то же время с неподдельным интересом.  — Точно она! Седая шаль, серебром украшена, и глаза, как узники в зиндане, глубоко посажены! Вот как в песне пелось! — воскликнул кто-то, показывая пальцем на Дагуру. — Люди, это наша императрица и её эльф!  Все тут же попадали на колени. Староста деревни, подойдя ближе, снял шляпу и низко поклонился. — Это честь для нас, моя императрица. Чем же наша пристань может быть полезна для вас?  Карла и остальные спешились. Пока монарх объяснял ситуацию старику Ирамису, к Дагуре подбежало несколько маленьких детей, несмотря на предупреждения матери. Взяв свою сумку с лошади и проследив, как Фелин уводит скакунов в указанную старостой конюшню, она присела на корточки перед детишками. — Ты — настоящий эльф из лесов? — спросил мальчик, заглядываясь на длинные уши и бледную кожу. — Ага.  — А это правда, что мы больше не воюем?  — Правда. Теперь мы дружим. — Дагура солнечно улыбнулась. — Мама говорила мне, что эльфы страшные и злые, а ты красивая и добрая, — сказала девочка, подошедшая за своим братом. — Но она всё равно вас побаивается.  — Скажи ей, что бояться нечего.  — А мне больше нравится императрица, — вставил слово мальчуган. — Она рыжая, у неё красивые веснушки и громкий голос. Отец учит меня громко говорить, чтобы меня все слушали.  — Он правильно делает, — ответила Дагура. — Я хочу подружку-эльфийку! Ты будешь со мной дружить? — спросила девочка. — Я бы очень хотела, но я на важном задании. Я помогаю вашей императрице. — Я тоже хочу помочь! Она, наверное, даст много денег!  — А подвигай ушами ещё раз! — это подбежал третий ребёнок. Эльфийку стали обступать. Дагура поднялась со смешком. Встретившись глазами с матерями этих детей, она кивнула. Было видно, что родители беспокоятся, поэтому она не стала более тревожить кого-либо и помахала рукой всем ребятишкам, сказав, что им пора домой.  Старик Ирамис оказался крайне гостеприимен. Дом его представлял из себя удивительное сочетание старого и нового. Как пояснил сам староста, с удовольствием рассказывая эти истории, поглаживая свою длинную бороду, раньше это жилище было местом селения вольного волшебника. Отсюда и гигантская библиотека на втором этаже, в которую Эйрис засел сразу же, как только поужинал. Разнообразие книг его удивило, и он даже спросил забрать несколько с собой, на что Ирамис дал добро. Сам староста был мастером, механиком. Его механизмы заполнили подвал, и Дагура с Фелином с большим интересом рассматривали некоторые образцы. Особое внимание привлёк солевой конденсатор. Это устройство собирало туман, превращая его в пресную воду, а соль, нанесённая на поверхность, усиливает сбор влаги. Старый волшебник использовал этот прибор для алхимии  но Ирамис переработал его под нужды поселения, и теперь это устройство используется для засолки рыбы и питья. Пока Дагура и лорд Кейли бродили по подвалу, как по музею, Карла разговаривала со старостой. — Корабль, значит… — Ирамис потянулся с трубкой во рту. Он достал из ящика карту местности, раскладывая её на широком столе. — И куда вам требуется? — На противоположную сторону. Там есть аванпост, а рядом — рыбацкая деревня. — Карла указала пальцем на северо-восточную часть моря. — От него пешком дойдём. Но главное — доплыть.  — Далёкие земли, — покачал головой Ирамис. — Мало кто туда ходит, думаю, понимаете, почему. Отребья всякого там полно. Зачем же вам туда? — Боюсь, что это дело чересчур важного масштаба, чтобы рассказать вам. — Карла закинула ногу на ногу. — Понимаю. Просто так императорское величество здесь не появится. Что до корабля, то могу предложить вам лишь один вариант. Послезавтра на рассвете причалит исследовательское судно, которое отправится на север. Думаю, если капитан будет согласен, он поменяет курс.  — Кто капитан? Это имперский корабль?  — Нет, миледи. По крайней мере, я не видел, чтобы он уходил в столицу. Капитан — заядлый морской волк. Суровый человек, но дело своё знает. Говорят, он родился в трюме китобойца.  Карла приподняла брови, усмехаясь.  — Слухи ходят, что море неспокойно в последнее время, — сказал Ирамис. — В каком смысле? — Странные вещи творятся. Вода пропадает. Просто исчезает, а потом появляется. Морские твари разбушевались и лезут, словно их гнездо кто-то взбаламутил. Погода… её не предугадать. Моряки рассказывают жуткие истории о штилях с грозой и даже снегопадом. Всё это началось с две недели тому назад. Карла вздохнула и кивнула головой. Староста посмотрел на неё с интересом, предположив, что она в курсе причин происходящего, но спрашивать что-либо не стал. — Боюсь, я вынуждена просить… — Да, конечно. Всё, что пожелаете, — подхватил Ирамис, поднимаясь и беря в руки свою трость. — Сейчас я прикажу слугам поставить на стол и выделить четыре койки. Ваши лошади… — Оставим у вас, — подняла руку Карла. — Они и так довезли нас больше положенного. Вы сможете присмотреть за ними? — Обязательно, моя императрица. Это честь для меня — принимать таких гостей.  — Благодарю.  Карла нашла Дагуру в библиотеке. Принеся с собой две плошки похлёбки и хлеб, она пододвинула одну плошку к эльфийке и уселась напротив. Дагура, не отвлекаясь от книги, взялась за ложку. — Это как так получается — своего правителя, лидера всей империи они в лицо знать не знают, а вот чудилку с длинными ушами, про которую песен больше, потому что у неё уши длинные — вот её мы сразу признаем. Так, что ли? — Получается, так, — ответила Дагура, жуя булку. — Тебе надо будет поездить по провинциям, когда всё это закончится. Представиться.  — Да конечно. Это что, я теперь с тобой под ручкой ходить должна, чтобы тебя показывать, как доказательство? Ну бред же. Люди должны знать, кто ими правит! А их интересуют только те, кто с них налоги собирает и куда их рыба отправляется.  Дагура подняла глаза, закрывая книгу, более активно принимаясь за еду. — Я недовольна, — закончила Карла.  — Потом об этом подумаешь. Сейчас лучше думай, что капитану скажешь.  Костер-Вальдау фыркнула.  — А ты сама и рада представлять империю вместо меня, как я погляжу? — Что? — Дагура удивлённо раскрыла глаза. — Ни в коем случае, Карла. Пойми, что этим людям чуждо видеть своего монарха. Такое случается, особенно в таких отдалённых местах. Остынь, рыжая. Карла опустила нос, подпирая голову ладонью и кивая. Дагура не без помощи магии могла почувствовать, что Карле сделалось дурно от сказанного, и всё же она дала какую-то долю правды.  — Мне бы хотелось быть на твоём месте, — призналась Карла, кладя свою руку на руку эльфийки. — На тебя смотрит вся империя. — Дагура смотрела прямо в глаза человека. — Как видишь, не вся. А на тебя вообще весь мир смотрит, — парирует императрица, позабыв о еде. — Мне просто повезло родиться дочерью правителя. А ты добилась всего сама, без мам, пап и прочего.  — События нашего с тобой знакомства — наша совместная работа. Там не было первой или второй роли. Если бы не ты, то меня бы не было, и наоборот.  — А сейчас есть. Сейчас ты — центр всего, а я лишь хожу рядышком. Не пойми меня неправильно, я рада помогать тебе, но… я хочу быть такой же, как ты. Заслужить взгляды других. — Карла, ты слишком строга к себе, — сказала Дагура. — Ты ведь тоже заслужила свой титул. Я вообще думала, что тебе не нравится такое всеобщее внимание… — Оно въедается со временем, хочешь ты этого или нет. Мы же люди, порочные твари. Это не может не нравится.  — Неужели тебя так задело то, что тебя не узнал простой люд? Карла не нашла, что ответить. Дагура внимательно на неё посмотрела, сложив руки на груди. Завидует или хочет максимально обезопасить, забрав ответственность? А может и то и то? Эхот не понимала, что движет пассией, и хотела помочь, хоть и чувствовала, что Карла недоговаривает. — Я в любом случае рада, что ты со мной. Твоя поддержка очень важна, — тихо проговорила Дагура.  Карла подняла уголки губ. Затем она кивнула, потрепала ушастую по голове и встала из-за стола. — Пойду отдыхать. Что схватила, кстати? — она показала на книгу. Дагура посмотрела на название: — «Механизмы и устройства простыми словами».

***

— Что это такое?  Дагура держала в руке странную вещь, сделанную по большей части из металла с деревянными деталями. Она имела рукоятку, которая переходила в продолговатую трубку, на вершине которой были какие-то приспособления, тоже из металла. В месте соединения рукоятки и основной части была скоба, соединённая с кремниевым механизмом. — Это, — начала Смерть, облокотившись на дерево спиной, — творение рук гениального человеческого изобретателя. Он рассказал мне о том, как оно работает, и я была потрясена.  — Гениального изобретателя? Дагура осмотрела устройство. На рукоятке был рисунок герба известного ей рода. — Господин Асуфаил создал это? Выглядит… экстравагантно, как и все его работы…  — Это пушка, которую можно держать, — пояснила копия.  В руках отражения появилась фляжка. Взяв её, Дагура присмотрелась и принюхалась. Пахло порохом; эльфийка чихнула.  — Надо засыпать порох в переднее отверстие. Туда же надо забить снаряд и затолкать его вот этой, — она показала на деревянную палку под трубкой, — штукой. В пальцах Эхот оказался серебряного цвета шарик, подходящий по размеру отверстия в трубке. Дагура воспроизвела сказанное. Затем Смерть указала на поддон, маленькую чашу в задней части, куда надо было засыпать мелкий порох.  — Теперь надо прицелиться и надавить на крючок.  Дагура боязливо отошла на пару шагов и осмотрелась. Вокруг её старого дома на краю земли, где они с Карлой встретились, росли яблони. Наметив себе одно из яблок, висящих на ветке, Дагура подняла руку, постаралась свести цель и небольшую ластинку, и нажала на скобу. Механизм пришёл в движение, кремень ударил по стали и дал искру, появилось пламя. С громким звуком вся эта конструкция выплюнула шарик со страшной силой. Снаряд пролетел мимо цели, и яблоко осталось нетронутым. Дагура опешила и испугалась звука, прижимая уши вниз.  — Боги! Это так похоже на… У Ультры было такое, но я думала, что это чистая магия…  — Теперь это лишь сталь, порох и человеческий интеллект. Смерть отошла от дерева и взяла у Дагуры из руки оружие, которое та с удовольствием отдала, побоявшись делать с ним что-либо ещё. — Подождите… — Дагура задумалась на секунду. — Господин Асуфаил рассказал вам принцип работы? Он умер? Смерть кивнула.  — Как давно? — Боюсь, что я не могу ответить на этот вопрос. Я попросту не знаю. Как я и говорила, временные рамки для меня чужды. Дагура присела на траву, раздумывая. Воспоминания плавали, как бочка в океане, и не давали ни дат, ни чётких событий. — Мы встречались единожды на собрании знати… Он с радостью показывал мне свои проекты, но, насколько я поняла, не хотел иметь дел с эльфами. Вот оно как… Она подпёрла голову рукой, смиренно вздыхая.  — Так что же это получается? У всех рас есть своя особенность, в которой они — мастера. А люди…  — У людей нет времени вливать себя во что-либо. Не потому, что они заняты другим, а потому, что живут слишком мало. Эльф закончит собирать свою алхимическую коллекцию к тысяче лет, дворфы куют несколько десятков прекрасных мечей за сотню. Человек смотрит на это и понимает, что он ничего не успеет. Поэтому он действует иначе: передаёт дела потомству, ускоряется, автоматизирует. Это и есть особенность человечества — великой эффективности адаптация к условиям жизни.  Эхот подняла глаза к голубому небу, стараясь сосредоточиться на воспоминаниях. — Восемьдесят лет я носила воду в вёдрах от дома до реки и обратно. Когда я попала в империю и увидела, что вода течёт по трубам прямо в твоё жильё… Можете представить моё изумление, когда я увидела то, на чём мы переправлялись через море.