О, Смерть!

Сумерки

Смерть — это лишь вступление в область Неведомого и Непытанного; это лишь первое приветствие бескрайним возможностям Отдалённого, Пустынного, Водного, Безбрежного.

Герман Мелвилл, «Моби Дик, или Белый Кит»

Глава I: Отплытие

Корпус был вытянут, как у хищной птицы — под сорок метров кускового дерева и тонких листов стали, скреплённых медными заклёпками. Дагура смотрела, как по бортам вращаются два гребных колеса с лопатками: как она поняла, их приводит в движение паровая машина под палубой, жующая уголь и торф. Паруса сохранились: три мачты несут узкие паруса из промасленного полотна. Как объяснил первый помощник капитана, они используются не для основного хода. Их главная цель — балансировать судно на поворотах и снижать нагрузку на валы колёс, экономя топливо. Пристань заполнили звуки и запахи технологий: пахло углём и смолой, слышался ритмичный стук латунных подшипников. По бокам стояли две большие баллисты, с правого борта выступала грузовая стрела. Корабль был утолщён, его нос обветшал, как лицо старика. Да, это был благородный корабль, хоть и с видимой угрюмостью. Благородство всегда в какой-то степени угрюмо. Дагура стояла в ошеломлённом восхищении. Корабль поражал видом вплотную, а когда эльфийка поднялась на борт, она и вовсе застопорилась на секунду. Она видела корабли и раньше, в столичной гавани, но издалека, и в основном то были парусники, хоть и большие. Здесь же судно казалось колоссальным в размерах, и окружающая среда сразу же изменилась с его прибытием: матросы катили бочки и таскали ящики на пристань, всё вокруг зашумело, множество жителей вышло из домов, дабы собраться поговорить около корабля.  Дагура осмотрелась. Она увидела Карлу, которая что-то яро обсуждала с первым помощником капитана, который показался эльфийке учтивым и собранным человеком. По сравнению с небольшой Карлой, Макклири — так звали помощника — возвышался над всеми остальными людьми вокруг на добрую голову. Одет он был в чёрный морской бушлат, который ширил его и так большую фигуру. Сзади Фелин и Эйрис поймали зевак, а точнее будет сказать, что зеваки поймали их. — Вы нанялись на этот корабль, господины? — спросил толстый мужичок, заинтересованно разглядывая доспех защитника короны. — Можно и так сказать, — ответил Фелин, складывая руки на груди.  — Тогда вы, должно быть, знаете, что за капитан у этого корабля? Реннек! О, капитан Реннек задаст жару тем двум девчонкам. Женщины чужды морю! Так говорил мой отец, а я уважал отца.  Фелин и Эйрис переглянулись и улыбнулись друг другу.  — Реннек… Знакомое имя. Кажется, я слышал о нём на службе, — сказал Фелин.  — Попрошу, капитан Реннек! — толстяк поднял руку к небу. — И что же вы слышали о нём? — Ничего кроме того, что он отличный моряк и капитан для своей команды. — Можете быть уверены — вам сказали правду. Однако когда люди говорят про капитана Реннека, стоит повернуть монету другой стороной и услышать то, что, наоборот, про него не говорят. Таков уж он, этот пёс! Восхваляющего капитана мужика увели под руку с пристани, и Фелин с Эйрисом вернулись к Дагуре. Та уже стояла рядом с Карлой и слушала её диалог с Макклири. — Мы идём на север, но я не знаю, возможно ли так сильно изменить курс, — говорил он медленно и чётко, покуривая трубку. — Маршрут, по которому мы сюда прибыли… м-м. Боюсь, он больше не актуален.  — Это связано с необычным поведением воды? — спросила Карла, разминая кисти и опираясь на свой щит. Стоило аккуратнее подбирать слова. — Значит, вы знаете… Хорошо. Это несколько упрощает ситуацию. Тем не менее, моя императрица, я не уверен… — Макклири! Все, кто стоял около корабля, подняли головы на громогласный клич. Все, кроме первого помощника, который, не отворачиваясь от Карлы, приподнял свои густые брови. На носу корабля стоял капитан Реннек, смуглый, могучий и крепкий, седой, с волосами в хвосте, одетый в простую белую рубаху, рабочие штаны и сапоги. На лице у него проходило шрамами три страшных ранения, его правый глаз был закрыт. Одной рукой он держался за фальшборт.  — Неужто ты и в самом деле будешь противиться приказу императрицы, истинной наследницы трона, Макклири?! — со страстной значительностью крикнул он.  — Капитан Реннек! Я буду противиться всем, кто не назван вами! — так же ответил Макклири.  — Почему ты будешь так делать?! — капитан перехватил поручни. — Потому что капитан на корабле — бог во плоти.  — Ты забыл своих богов, Макклири! — Реннек ударил кулаком по фальшборту. — Да будет тебе известно, что капитан на корабле тот же бог, что и императрица на суше!  — Это мне известно, капитан. Но курс корабля задаёте вы, потому что императрица вступает к нам, а не мы к императрице.  — Верно, но смотри-ка! — Реннек поднял руки. — Я стою на шканцах, и я бог, и императрица Карла стоит на земле, и она бог. Как же ты смеешь перечить богу, если сам стоишь в его владениях? Первый помощник наконец-то отвернулся от Карлы, глубоко поклонившись, а затем поспешил взобраться на палубу.  — Вижу, что у вас великая цель, — продолжил капитан, прохаживаясь вдоль бортиков. — Вижу, потому что мне известен каждый, кто стоит около императрицы. Так чего же желает мой правитель?  — Нам надо далеко на север, капитан Реннек, — громко ответила Карла, поднимая свой щит. — Там, где стоит имперский аванпост — было бы хорошо.  — Я направлю свой курс туда, куда мне прикажет бог, потому что хороший бог уступит другому. Где мой второй помощник? Броди! — он крикнул изо всех сил, оборачиваясь на палубу. — Где этот чёртов сын? Броди, принеси мне журнал!  Из кочегарки, весь в копоти и саже, выбежал маленький человечек. Спотыкаясь, он направился в капитанскую каюту в надстройке и вернулся с толстым журналом и пером с чернильной ручкой. — Добро пожаловать на борт «Краоболы», славный люд! Императрица человечества, защитник короны, волшебник и эльф. Такому экипажу не грозит несчастье, я в это верю! Вам надо расписаться. Подходите сюда.  Карла передала лежащие на пирсе сумки Фелину и Эйрису, а сама она подхватила щит и с уверенностью ступила на сходнюю. — Но пусть императрица Карла знает, — внезапно объявил Реннек, — что как только она взойдёт на «Краоболу» и мы отправимся в путь, она больше не будет императрицей, потому что не может быть два бога на одной стороне.  Костер-Вальдау подошла к капитану и протянула руку.  — Да будет так, — сказала она почётно, и Реннек пожал ей руку изо всех сил.  — Действительно ли будет так? — спросил капитан, открывая журнал. — Сложит ли корону на целых две недели честный правитель? — Мне не впервой, — ответила Карла. Дагура, поднявшаяся следом, почувствовала, как внутри Карлы что-то разошлось кругами по воде. Ей будет тяжело, даже очень. Зря она так уверенно об этом говорит.  Капитан захохотал в ответ. — Да, это будет великое путешествие! Прошу вас, подпишите документы, и скоро мы отправимся. Не забудьте ничего на суше, а если забудете, то навеки забудьте и про то, что забыли. Манера речи капитана заставляла лишний раз задумываться над сказанным. Карла уверенно подписалась в журнале команды корабля, приказав Фелину и Эйрису проверить, всё ли они взяли, и передала ручку Дагуре, когда на палубе появилась овца. Реннек встал перед пушистой, чересчур толстой овцой, и внимательно её изучил.  — Диво. Должно быть, эта овца — знак. Только не припомню я за свои сорок пять лет плаваний, что означает овца на корабле.  — Эй! Вернись, животное! — донеслось с пристани.  Обернувшись, все увидели появившееся из ниоткуда стадо овец, которое настойчиво толкалось вокруг дядьки-пастуха. — Они все разбежались, я их уже весь день собираю! — пояснил он в ответ вопросительным взглядам жителей. — А ещё их стало явно больше, чем у меня было! Голов на двадцать больше!  Карла и Дагура уставились на овцу на корабле.  — А ну, пошла! — скомандовала Карла, пихнув шерстяную в бок. Та и думать не хотела двигаться, а только вертела головой из стороны в сторону и топталась на месте. Опустив щит, Карла размяла пальцы и уже хотела поднять несносное животное, но тут она встретилась с ним вблизи. Глаза её неестественно поблёскивали, и смотрела эта овца прямиком туда, где, как показалось на тот момент Карле, находится её душа. Перед Карлой пронёсся знакомый образ: вытянутое костлявое лицо, закрытое волосами. Этот живой блеск в глазёнках нельзя было спутать ни с чем даже спустя столько времени. Карла среагировала быстро. Пнув овцу, которая начала жутко блеять, она подхватила щит и закрылась им, заодно прикрывая и Дагуру. В тот же момент тельце животного с противным мясистым звуком разорвалось на мелкие ошмётки, а следом в щит Карлы ударилось что-то тяжёлое.  — Перевёртыши! — изо всех сил заорал какой-то матрос на корабле.  С пристани раздались крики ужаса. Все, кто был вооружён, обнажили мечи. Карла, держа щит двумя руками, сильно толкнула гротескное создание, словно сшитое из нескольких частей и больше похожее на манекен, чем на живое существо. Глаза их висели на узелках, как у гусениц, а сами они были будто набиты пухом.  Обернувшись, она увидела, что из всего стада овец половина оказались перевёртышами, и теперь по пристани звучно скакало с два десятка тварей. Стражники подоспели на звуки, полетели стрелы.  — Чёртова нечисть! — заголосил Реннек.  Карла захотела перехватить щит, но он, казалось, сам вцепился в её кисти, и отпустить его не получалось. Не понимая, что происходит, императрица решила отложить раздумья на потом, и встала так, чтобы за двуручный меч на её поясе можно было схватиться легче. — Капитан Реннек! — позвала она, оглядываясь на него.  Реннек проворно вытащил меч из её ножен. Он, однако, не ожидал такого веса оружия: несмотря на могучую силу закалённого моряка, было видно, что его замах был мешковат. Реннек располовинил перевёртыша, поднимающегося после толчка, и окликнул свою команду: — Эй, вы, псы и волки! Кто перебьёт больше всех тварей, тому я воздам! Давайте, давайте, выходите, гнусные черти! Отведайте крови и унесите её с собой в море! Командовал Реннек с таким огнём в его словах, что матросы с кличем ринулись вниз, на пристань, хватая первое, что попадётся под руку. Три помощника капитана — все, что у него были — похватали сабли.  На пристани настоящие овцы разбежались врассыпную, пытаясь избежать участи быть съеденными заживо. Всё смешалось и превратилось в безобразную драку. Звонко щёлкнуло: Эйрис запустил искрящийся шар в одного из перевёртышей, но тот не остановился и продолжил рывками направляться к убегающему пастуху, разгораясь пламенем с костлявых ног до маленькой головы. — Ну же, навались на гадов! — кричал Реннек, защищая свой корабль. — Не жалейте сил, не жалейте мускулов! Разомнитесь перед морем!  Карла обернулась, ожидая, что по привычке увидит за своей спиной Дагуру, но её там не было. В панике пытаясь найти её глазами, она осмотрела всю пристань. Тут что-то мелькнуло между Эйрисом и пастухом, справа, ближе к воде, и Карле осталось лишь наблюдать, как высокая эльфийская фигура, растворившись в воздухе и оставив после себя тёмный туман, появилась прямо перед перевёртышем, пытавшимся догнать старика, и вонзила короткий меч прямо ему в брюхо. Тут же отходя и вытаскивая клинок, Дагура с доселе невиданной ловкостью прошлась по твари взмахом, и из глотки полилось нечто оранжевого цвета, что сложно было назвать кровью. Карла улыбнулась; она спрыгнула со сходней и влилась в сражение.  Результат которого, впрочем, обделённой былым порывом императрице не очень понравился. Пока лорд Кейли мастерски орудовал новым эстоком, который явно пришёлся ему по душе, Карла медлительно толкалась щитом. Ванхауэр окружил себя пламенем со всех сторон, и лишь единожды ему с Карлой удалось сработать вместе, когда маг огненным кнутом притянул одного перевёртыша так, чтобы тот разбил свою голову об угол щита. За Дагурой и вовсе было невозможно уследить: она с периодичностью появлялась то на одном конце пристани, то на другом. В какой-то момент она остановилась, переводя дух: было видно, что перемещения забирают у неё много сил. Перевёртыши были устойчивы даже к серьёзным ранам, и часто было так, что даже без руки или ноги они всё равно продолжали пытаться сожрать любого, кто подойдёт к ним слишком близко — надо было целиться в голову. Когда большинство из тварей было убито, Дагура подняла меч и прошлась по лезвию ладонью. Рука плеснула кровью, а меч загорелся тёмным пламенем, правда, не полностью: он то возгорался сильнее, то тух, а не менялась только его верхняя половина. С таким мечом Дагура стала легко прорезать чудовищ, и они валились от нескольких, а иногда даже и от одного точного выпада. Карла видела, как лицо Эхот было сосредоточено, как её глаза быстро бегали, просчитывая действия. Дагура — кроткий эльф-алхимик (по крайней мере, раньше такой была), но у неё был разум механика и инженера, как считала Карла, и последней стало интересно, как это влияет на методику ведения боя. Когда три помощника капитана и стража добили остальных перевёртышей, битва была окончена.  Первыми разбили тишину жители поселения. Они воскликнули, поднимая руки и бросая шапки в воздух, благодаря и чтя защитников. Бедняга-пастух, на чью голову упали эти лжеовцы, не вставая с земли, на которой лежал большую часть сражения, взмолился и опустил голову в землю. Нашлось несколько раненых, одного мужчину сильно подрали, и Дагура, убрав меч в ножны, поспешила к сумке со снадобьями на корабле. Капитан Реннек, практически не участвовавший в битве, но, тем не менее, внёсший свой вклад, почётно вернул Карле оружие. — Теперь я понимаю, моя великая госпожа, что за сила лежит в вас. Этот меч —  произведение искусства! — этот меч смертоносен и величав, но мне он не на подъём.  Когда Карла наконец смогла бросить щит на пирс и вернуть себе меч, Реннек обернулся к остальным. — Я хвалю вас, герои, хорошая битва! Так мы закалились и готовы к отходу. Я увидел ваше мастерство дела, и это мастерство будет вам вместо всякой подписи или подношения. Не первый раз я защищаю этот городишко от мерзких гадов, так как здесь их больше, чем на центральной земле. Я вас хвалю! Но нам пора. К моменту собрания всей команды на борту трюмы уже были полностью заполнены едой и топливом. Капитан удалился в каюту к себе, а Макклири управлял на берегу последними покупками. Пришло время отправки. После того, как грузчики и такелажники закатали последнюю бочку, и все на борту распрощались с поселением, помахав старосте Ирамису; после того, как был поднят якорь, загудела машина, из трубы пошёл клокочущий пар; после того, как Макклири отдал команду бросить швартовы на борт, а колёса вновь закрутились, корабль отправился в путь.

Глава II: Первый день

К десяти часам утра, поймав юго-восточный ветер, Макклири приказал поднять паруса и снизить давление. С кормы был брошен лаг: инструмент для определения скорости. Это был деревянный сектор с грузом и свинцовой обшивкой, привязанный тросом, на котором были намечены узлы. Считали количество узлов на тросе, которое судно вытягивало за определённое количество времени. Дагура насчитала пять узлов. — Всякий маленький трос зовётся линем, а этот трос для лага — лаглинем, — пояснял наблюдавшей за процессом Дагуре Макклири.  Был взят курс на прямой север. Лорд Кейли, знакомый с морем, был поставлен рулевым, сняв свои доспехи. Несколько раз второй помощник Броди пытался ловить волну, и несколько раз Фелин шёл то десять градусов лево, то десять градусов право. Берег уже давно скрылся. Дагура стояла у фальшборта, крепко держась за дерево, и впитывая в себя морской горизонт. Солнце слабо пригревало, ветер освежал, и после пурги и морозов такая обстановка нравилась Дагуре гораздо больше. Она смотрела на восток. Где-то там, в двух неделях пути, начиналось Мёртвое море. Дагура вспомнила, как выглядит стеклянная трава, как она хрустит под ногами со звуком, словно кто-то звенит колокольчиками при завтраке в Монолите. Она представила, как на пепле, сухом и истощённом, появляется драконья тень, и как песок, поднимающийся от крыльев бога, опадает на чёрную землю. Снова, в который раз за долгий год, Дагура вспоминала, как она увидела границу в первый раз. Был ли кто-то, кто пересёк её? Люди свободны от мрачного влияния опухоли этого мира, как сказал тогда дракон. Неужели никто не осмелился попробовать? А может, попробовали, но уже не вернулись, увидев что-то экзотические и манящее по ту сторону? Может, драконы воспротивились, ведь не зря же этот барьер существует? Вопросов было много, однако на них вряд ли кто-нибудь ответит. Ведьмы молчат, и неизвестно, встретятся ли они ещё с драконами, этими величественными созданиями.  — Жуткие суки — эти перевёртыши.  Голос Карлы вывел Дагуру из мыслей. Эхот повернулась, чтобы увидеть свою родную душу, но выглядела та изнемождённо, устало и нервно. Она сняла доспехи и переоделась в зелёную жилетку со значком империи в виде жёлтого меча на белую рубаху.   — Помнишь, как мы на них наткнулись на обратном пути в империю? — спросила Карла, опираясь на фальшборт. — Ты тогда уснуть не могла. — Ага… — тянет Дагура, думая совсем не об этом. — Как твоё самочувствие? Карла уронила голову, и её рыжие волосы стали послушно подыгрывать ветру. — Херня полная.  — Расскажи. Ты выглядишь печально.  — Да что тут рассказывать? Места себе не нахожу. Императрица. Тоже мне, императрица! Щит этот ебучий ещё… Нет, ты прикинь, я захотела достать меч на палубе, а он от моих рук не отлипает! Вот просто не отпустить и всё тут! Уж не знаю, где эта Юна его нашла, но из-за него я чувствую себя бесполезной. Раньше я бы тебя хоть прикрыла, а ты теперь… прыгаешь туда-сюда, летаешь, как птица. Так и зачем мне он, если вы все втроём и без меня молодцы?  — Это же подарок от тёмной сестры. Он должен что-то значить.  — Есть желание выкинуть его нахер за борт.  — Ты завидуешь.  — Да! — Карла повысила голос. — Да, мать твою, завидую, потому что я здесь вообще ни к месту! Надо было, видимо, послать вас, а самой остаться в империи, дальше на троне сидеть. — Карла, не надо… — Ой, помолчи, а? Я правду говорю. Мало мне этого всего, так теперь надо вспоминать, каково это — выполнять чьи-то приказы.  — А куда тебя поставили?  — На котёл, дневной вахтой. Макклири уже успел пособачиться. А тебя?  — Кажется, на…  Она показала пальцем на первую, фок-мачту, а именно на её верхнюю часть, где располагалась наблюдательная площадка. — На фор-марсе? Когда? — Ночью, с двух до четырёх. Я ночью хорошо вижу. А вообще Броди определил меня судовым врачом.  Карла кивнула в ответ.  Дагура думала, что за отходом такого большого корабля следует какое-либо мероприятие, но как только они покинули гавань, тут же началась рутина. Матросы мыли палубу, кто-то постоянно поднимался из трюма, от дозорных на мачтах слышались разговоры и смех. На шканцах бродил Броди, размеренно шагая по кругу с руками за спиной и о чём-то неистово думая.  — Схожу до кубрика, попрошу книжку. Записать, что-ли, это всё дело… — сказала Карла, выпрямляясь. — Карла, если ты… — Так, хватит. Да, я недовольна, но что тут поделаешь, в самом деле? Мне ещё не хватало, чтобы ты кичилась каждый раз, когда у меня складок на лбу появляется больше, чем надо.  Дагура пожала плечами и проводила Карлу глазами. Ей всё хуже и хуже с каждым днём путешествия. Эхот понимала, кто такая Карла на самом деле изначально: не воин, не беглянка, не правитель, а самовольный, непокорный подросток двадцати одного года от роду. Насколько она помнила себя в молодости и насколько она понимала людскую культуру, именно в этот возраст люди сильно меняются, взрослеют, грубеют. В пятнадцать жизнь идет наперекосяк. В семнадцать — хоть ложись да помирай. А там терпи лет до двадцати, чтобы дела пошли на лад. Дагура позразмышляла ещё какое-то время, пытаясь понять, действительно всё произошедшее складывается против Карлы, но тут её окликнули с юта: — Эй, скучающая, с ушами! Капитан вызывает!  Дагура развернулась и быстрым шагом пошла к капитанской каюте на корме, уворачиваясь от спешащего матроса, который услышал команду, что надо поднять кливер, потому что ветер изменился и теперь надо идти зигзагами. Постучав в дверь каюты, эльфийка вошла.  Реннек стоял перед генеральной картой моря, облачившись в малиновый макинтош с множеством ремней и заклёпок. Помещение было просторное, комфортное и насыщающее каждого зашедшего свойственной атмосферой. Капитан был брит, чист и свеж, его острый, но мудрый взгляд повернулся к эльфийке. — А, да-да… Дагура Эхот, правильно? Вот уж не думал встретиться в такой момент с персонажем из запевалок, которые мои славные моряки горланят день и ночь. Не намудрил ли старый идиот Макклири? Куда он тебя определил?  — Меня определил второй помощник Броди. Лекарем, сэр. Господин Макклири приказал мне встать на марс в ночь. — Собака! Чем же он думал, отправляя тебя в самую одинокую вахту в первый же день?  — Он рассудил так, что эльфы хорошо видят в темноте, и поэтому я буду хорошим вариантом.  Реннек засмеялся и вернулся к своим картам. — Макклири, конечно, осёл, но осёл он не без смысла. В этом и правда есть толк. Ну что же, соглашусь с его решением. Посмотрю, как эльф отстоит на дежурной вахте! Но не за этим я тебя позвал, Дагура. Кое-что меня беспокоит, и, чтобы разъяснить моё беспокойство, я должен тебя спросить. Дагура присела на большой стул, в котором могла бы поместиться ещё одна Дагура, готовясь внимательно слушать капитана. — Я видел, как ты сражалась, — заговорил Реннек, понизив вечный энтузиазм в голосе. — Зрелище, достойное зрителей арены в старом королевстве! Но я заметил и глазами, и чутьём нечто тёмное, и я имею в виду магию. Скажи мне, эльф, твоих ли это рук дело? По Дагуре прошла волна неуверенности, оставшаяся в середине груди. Использование её способностей стало для неё обыденностью, и она забыла, что тёмная магия — невероятная редкость среди волшебников, а уж обычный человек точно почует что-нибудь неладное, ведь по рассказу дракона, чёрные чары исходят из внутреннего, нежели чары обычные, лесные или какие-либо ещё.  — Да, сэр. Я обладаю такими способностями, — призналась Дагура.  Реннек заходил из стороны в сторону, начав свои раздумья, и лицо его огрубело. — Я знаю лишь то, что темноты в волшебстве надо избегать. У нас есть маг на корабле, но он настолько же несведущ в стихиях, сколько впервые прибывший к морю фермер несведущ к приказу убрать брамсели и вытянуть побольше линя. Верны ли мои предостережения? — Верны, сэр. Чёрная магия — повод для беспокойства. Я получила эти силы недавно и ещё учусь их контролировать. Но я могу дать своё слово, что использую их во благо. — Если бы это сказал кто-нибудь другой, даже из тех, кого я знаю давно и долго, я бы был усеян сомнениями. Но я верю тебе, королевский лекарь, потому что я наблюдал, как отчаянно ты защищаешь простой народ и как рьяно ты идёшь по своему маршруту, ведь про тебя написано в песнях и историях, а в этом всегда есть часть правды. Я буду надеяться, что твой киль крепок, и я благодарю тебя за честность. Капитан развернулся к Дагуре, его лицо разгладилось.  — Я не стану спрашивать больше про эти чары, потому что не моё это дело, да и не хочет больше старый капитан прикасаться к миру волшебства. На этом я почти закончил. Несколько матросов приходили ко мне и каялись в том, что их суеверие мешает им, потому что то тут, то там они видят на корабле животное, что чернее самой ночи.  Дагура сначала не поняла, о чём идёт речь, но её осенило: она совсем забыла, что лань Юны всё это время была рядом с ними. Никто даже не заметил, как она оказалась на корабле. Впрочем, это к лучшему.  — Я скажу ей… получше спрятаться, сэр. Я извиняюсь за беспокойство.  Капитан кивнул. Его бороздили мысли по поводу тёмной магии, к его удивлению оказавшейся в руках Дагуры, но он больше ничего не сказал. Глубоким молчанием была дана команда на выход, и Дагура покинула каюту. Желудок потребовал пищи — эльфийка приняла решение обдумать всё, что произошло, за обедом.

Глава III: Команда

Пока «Краобола» рассекает морскую гладь, двигаясь по наиболее безопасному курсу, можно на какое-то время позабыть о балансе мироздания, чёрных ведьмах и всём прочем, что забивало головы героям с начала путешествия, и ознакомиться с теми, кто, несмотря на опасное море, всё же решил двинуться в путь на север — с командой корабля. Капитан Реннек уже был представлен самим собой, однако действительно знают про него немногие. Для обычных людей он похож на героя из городских легенд, где персонажи появляются на периферии зрения и разума, запоминаются какие-то отдельные клочки информации, а всё остальное безучастно пропадает до следующей байки. Известно, что Реннек не храбрец, но и не трус, морем он одержим в крайней степени и старается как можно реже сходить на сушу, предпочитая корабельную койку или вовсе постеленный на деревянный пол каюты жёсткий ковёр. Поговаривают, что у него есть жена и дочь, оставшиеся в городе моряков и рыбаков, где был рождён капитан, и они получают от него большие деньги.  Как уже было сказано, Реннек провёл на море сорок пять лет; был стар, но отличался особой прыткостью, и каждую свою цель он выполняет до полного конца, даже если это означает то, что придётся использовать абсурдные способы и нелёгкие выборы, что, впрочем, как и некоторая жестокость, подобает капитану такого корабля, как «Краобола». У «Краоболы» со времён отправки её с верфи было три помощника капитана. Многие могут сказать, что это много и штат необоснованно раздут, но не стоит забывать, что корабль был построен по совершенно иной конструкции, нежели обычные парусные суда. Гибридность парусов и паровой установки подразумевало большее количество инженеров и людей с образованием механика, а из-за уникальной структуры судна как раз появилась возможность плыть большему количеству людей. Паровая машина требовала к себе сиюминутное и постоянное внимание, и поэтому три помощника — нисколько не перебор.   Первым помощником шёл Макклири, родившийся в Столице в рабочей семье. Для него море — это промысел, суть заработка, но никак не душа, с которой можно соединить свою собственную, как это сделал Реннек. Макклири плавал на десять лет меньше, но успел повидать множество судов, капитанов, юнг и морских тварей. Самомнение у Макклири было на уровне, потому что по воле Реннека ему досталось многое: он и лоцман, и штурман, и офицер вахты, и голос разума. Макклири шёл с Реннеком только второй раз, но за одно долгое плавание уже научился распоряжаться собой так, чтобы капитан хоть чуточку был доволен и горд — а это дело непростое, когда речь идёт про Реннека. Сам Макклири перенял от начальства форменную речь, а некоторую долю грубости он имел и до этого. Вторым помощником шёл Броди; шёл он также главным инженером и начальником второй вахты. Маленький, небольшой и загорелый, скрывающий натренированные от долгой работы на корабле мускулы под чёрной от копоти и угля рубахе, висящей на размер больше, Броди был солдат, беспрекословный и тихий, не возражающий и не ставящий под сомнение. Следил он за вечерней и ночной вахтой, и когда она наступала, на корабле становилось тихо, словно вся команда подхватывала настроение второго помощника. Как было ясно, Броди говорил мало и только по делу, не выискивая возможности вставить своё замечание, зато его слова имели большой вес, и именно к таким словам прислушивался Реннек. Можно было бы подумать, что именно Броди больше похож на старпома, нежели чем Макклири, но капитан посчитал, что ближе всего к нему необходим тот, кто сможет встать в штыки при случае; стоит также учесть разговорчивость и крикливость Макклири, которая позволяла ему эффективно подпинывать к делу разленившихся матросов. На «Краоболе» Броди по-настоящему общался только с паровой машиной, которую он любил, как своё чадо, и знал её наизусть. Уснуть без знакомого рабочего стука казалось ему тяжёлой задачей. Ещё ничего не было сказано про третьего помощника по имени Аддейр, но это легко объяснимо: стоило ему узнать про то, что на корабле будет эльф, и он весь взъерошился, словно морской ёж. Аддейр, этот долговязый, жилистый негр, не любил всех, кто хотя бы немного был на него не похож, будь то характером, цветом кожи, привычками или религией. Да, он был религиозен, и жутко, и каждое своё утро Аддейр начинал с прочтения главы священной книги Макконахи, главной книги его южного племени. Помимо пристрастия к этой книге он настолько же сильно был пристрастен к алкоголю и много пил, часто вне меры своих возможностей. На разумный вопрос «Как же так? Ведь религиозный человек племени не пьёт, не курит и должен выглядеть здорово!» Аддейр отвечал заранее заготовленным ответом: — Алкоголь есть злейший враг человека, а в Макконахе написано — «волзюби врага своего».  Несмотря на то, что Аддейр служил начальником третьей вахты, он практически не участвовал в ней сам и скидывал всё на какого-нибудь подопечного, часто ленился, пропивал все запасы команды, играл в карты в кубрике. Дело его было в другом — в охоте.  Как было сказано старостой Ирамисом, «Краобола» — исследовательское судно, но это правда лишь на половину. Как расскажут вам матросы, в обязанности входили картография, наметка путей, описания местности, исследование потонувших кораблей и спасательные экспедиции. Однако все эти задания были Аддейру не интересны, ведь у него был свой дневник и свой бестиарий, в котором записано большое количество морских тварей разных сортов, которых он повстречал в своих плаваниях. Классификация, повадки и места обитания — всё это было подробно расписано в бестиарии, начиная от всем знакомых безликих, продолжая северными гарпиями и заканчивая водными големами, о которых известно так мало, что всё, что записано в книге, можно считать выдумкой. Истории и легенды о пучинных врагах витают повсеместно на побережье Долгого моря, и несколько кораблей посвятили себя делу сражения с ними. В таком списке находился и наш корабль под властью капитана Реннека. Когда команда встречает очередное морское чудище, она берёт курс прямо на него и начинает охоту.  Тут-то и появлялся Аддейр со своей личной командой, сбрасывал шлюпки, брал гарпуны, рогатины и мешки с порохом, становился за баллисту и отправлял привязанные толстым канатом стрелы, выкованные из лошадиных подков. Аддейр имел нездоровую ярость к морским пучинам, и хотя неизвестно, откуда было такое пристрастие к отмщению, можно попробовать предположить, что что-то критическое в его жизни случилось ранее. Он уже долго плавал с Реннеком и хорошо знал характер капитана; Реннеку же Аддейр был как сын-бунтарь.  Как можно было понять, Аддейр был из тех, кто не оценил перемирия с эльфами. Дагуре ещё предстоит с этим столкнуться.  Таковы были четыре важнейших человека на «Краоболе», поддерживающих этот корабль в строю. Теперь стоит обратить внимание на ещё двух не менее важных матросов, которые обязательно сыграют свою роль. На каждом корабле дальних плаваний есть свой повар. На нашем судне таковым плыл Рой — толстячок-простак, не отходящий от своей плиты. Коки на кораблях всегда поднимали боевой дух команды, ведь наполнить желудок чем-нибудь горячим всегда вызывало хорошее настроение, и Рой это прекрасно понимал, поэтому отдавал всего себя готовке. Ещё одной характерной особенностью Роя была абсолютная добродушность, и даже с пинками под зад от помощников капитана во время опасных ситуаций он бухтел на своём добром языке, посмеиваясь и покуривая папиросы. С Роем любили говорить все, и во время общего ужина кубрик превращался в место для слушания историй и анекдотов.  Реннеком был упомянут маг, и такой действительно был. Непримечательный на вид, седой Финли считался одним из тех, на кого богиня магии посмотрела лишь вскользь, одним глазом, и магические способности его были совершенно малы, особенно если сравнивать его с остальными волшебниками, которых мы знаем. Даже начинавшая свой магический путь Дагура уже невероятно превосходила его возможностями, а что уж говорить про Эйриса, который считался одним из величайших волшебников среди людей? Впрочем, и таких магов простые люди боялись и уважали, ведь никто из волшебников не скажет, что он слаб.  Двадцать девять человек плыли на «Краоболе». Все они были разномастные и разношёрстные, с разных сторон и мест, обьединённые общей целью, и все были в той или иной степени готовы встретиться с беспощадными водами Долгого моря.

Глава IV: Опасные воды

Ночью. Дагура ходила вокруг мачты на топе, держась одной рукой за крепкий рангоут. Прошло два часа от вахты, и она уже начала уставать от безделья, ведь нигде так не хочется ничего не делать, как на дежурстве, особенно тогда, когда ты видишь перед собой бескрайний морской пейзаж: голова сразу начинает заполняться рассуждениями, из-за которых многие моряки любили разговаривать сами с собой. Тем не менее, необходимо было зорко проверять горизонт и подавать сигнал тут же, как встречалось что-то неестественное. Дагура размышляла о Карле и её настроении, когда такой момент настал. Сначала ей показалось, что её глаза замылились, но протерев их, она поняла, что странные узоры на воде были на самом деле. Было темно так, что глаз выколи, и даже Дагура, которая по-эльфийски хорошо видела в отсутствии света, не смогла разглядеть, что именно там случилось. Эхот потянулась за колокольчиком на топе и сильно зазвонила в него, выкрикивая: — По левому борту странная вода!  Практически сразу раздался последующий звон нескольких колокольчиков на палубе, и предупреждение пошло дальше. — Странная вода по левому борту! — доносилось с палубы. — Финли, на фок-ванты! Дай свет!  Финли поспешил забраться на ванты, перебирая руками и ногами в такой спешке, в которой обычно бегают олени от хищников. Достигнув нужной высоты, Финли начал тереть ладони друг об друга до тех пор, пока яркий свет не озарил все три мачты корабля. Он размахнулся что есть силы и кинул пучок света туда, куда указывала Дагура. Тем временем на палубе всё приходило в движение.  Яркий, почти солнечный свет явил больших размеров воронку, где вода шла быстрыми витками по спирали, неумолимо затягивая в себя всё больше и больше.  — Воронка! Руль право на борт! — заорал Реннек, стоявший на задней части корабля, на юте, потерявший все остатки сна.  Рулевой дёрнул штурвал до упора, и «Краобола» стала медленно заваливаться на правый бок.  — Всех наверх! Макклири, всех наверх! Шевелитесь, сволочи!  — Капитан! — изо всех сил крикнула Дагура, складывая руки у рта. — Воронка увеличивается, лево, десять градусов — ещё одна! И ещё! Реннек устремил свой взгляд туда, где подсвеченные воронки возникали и возникали из ниоткуда, закручивая воду и покрывая почти всю видимую территорию по левый борт. На палубу поднялись все, кто мог, и когда люк трюма закрылся, Реннек скомандовал: — Паруса вниз! Броди! — передал он цепочку приказов второму помощнику на палубе. — Левое колесо — стоп, правое — на полную! Давление до предела! — приказал Броди, привязываясь к стойкам ремнями. — Так держать! Котельщики сделали свою работу, и корабль дрогнул, загудел, как раненный зверь. «Краобола» стала быстро отходить от воронок, которые никак не успокаивались. Казалось, что со дна кто-то несколько раз расшевелил воду огромной палкой. Начинался шторм. — Спустите паруса! — Реннек ритмично прохаживался по юту, идеально держа равновесие на качающейся палубе. — Живо! — Есть живо! — ответил Макклири, ускоряя бегущих на ванты муравьёв пинками. — Вяжитесь, вы, подонки, иначе улетите за борт! Слышите меня? Вяжите себя к мачтам и бортикам! Дагура, держась за леер марса, чуть не полетела вниз, когда корабль начал заваливаться на бок. Найдя канат, она обмотала его вокруг себя, завязав на узел, который знала. Став выискивать глазами своих, она увидела, как Фелин и Эйрис отвязывают снасти.  Карла только подбегала к котельной, когда прямо над своим ухом услышала гром, раздавшийся от Макклири, вместе с громом небесным: — Громоотводы спустить! Медленно, господа, медленно! Что-то медленно мы двигаемся, одноногий юнга и то быстрее вскарабкался бы на ванты! Я посажу вас всех в корзину и отправлю на скорм акулам, если вы, гады, сейчас же не спустите громоотводы! На всяком корабле бывали громоотводы, подобно тем, что стоят на высоких зданиях в верхнем городе империи. Начинаясь с мачты, эти громоотводы должны уходить в глубину, чтобы не задевать корпус судна, а так как постоянно держать их там несёт мало пользы — они путаются в снастях корабля и замедляют его ход — обычно их держат при себе в виде лёгких звеньев, чтобы при необходимости спустить за борт. Карла во всеобщей суматохе пыталась вспомнить, где лежат эти звенья, и, помедлив, вскоре была ошарашена произошедшим. Макклири, увидев замешательство, подошёл к Карле и лёгким движением руки поддал ей сзади по голове. Это был первый в жизни Карлы подзатыльник. — Полагаю, так работают на имперских суднах?! — рявкнул он.  Удар возымел свой эффект, и, несмотря на кипящую внутри злость, Карла скинула два последних громоотвода за борт. Стоило ей это сделать, как молния тут же со всей своей небесной мощью опустилась на грот-мачту, сотрясая корабль. Огни Финли продолжали летать по всей округе, пока Дагура не подтвердила, что воронок больше не наблюдается. С кормы накатила волна, и Карлу, едва успевающую соображать, окатило морской водой.  — Руль под волну! — скомандовал Реннек, всё это время не уходивший со своего поста. — Так держать, так держать! Чёрт бы меня взял, если бы не вы!  Он засмеялся, да так громко, раскатисто и заразительно, что его смех подхватили все матросы. Кто-то начал запевать песню, и, невзиря на шторм, «Краобола» пошла дальше по курсу.  Так продолжалось до самого рассвета. Вахта сменилась с первым лучом солнца, которое грело всё сильнее и сильнее, чем Бедняга Финли, истративший все силы на магию этой ночью, заслуженно ушёл спать, как и Дагура, которая сильно вымоталась от тряски на марсе.  Вода ещё терзалась, но молнии ушли, и открытое, голубое небо с яркой звездой явились глазам. Столь необычайно прекрасный пейзаж после шторма воодушевил матросов. Поймав попутный ветер, паруса вновь были подняты, а паровая машина работала эпизодами, подгоняя и так быстрое судно ещё сильнее. После того, как было окончательно решено, что опасность миновала, началась уборка палубы. Но расслабляться было очень и очень рано. Карла, протирая глаза, поднялась со своей койки от голосов, зовущих всех наверх. Размяв шею и руки, она в спешке выбралась на палубу и увидела, что все без исключения стоят на носу, прикованные к чему-то вдалеке, разве что дозорные на мачтах не спустились, ибо вид у них был ещё лучше. Присоединившись к матросам, Карла раскрыла глаза в потрясении. Впереди, в нескольких милях, в нескольких местах шли водопады. Только водопады эти шли потоком не вниз, нет: вода стремилась ввысь, словно землю и небо кто-то перевернул. А ещё дальше, в метрах пятиста, простиралась, словно разведённая по магической воле, бездна. 

Глава V: Остановка

Было принято решение встать на якорь. — Где моя посланница судьбы? — тихо проговорил Реннек, мотая головой в поисках. — Дагура, где ты?  Эхот стояла незаметной тенью за спиной капитана. — Я здесь, сэр. — Дагура, скажи мне, тёмная моя дочь, не похожие ли явления случаются, когда ты орудуешь своими силами? Дагура ещё раз вгляделась в ровный и медленный поток воды, устремляющийся в небо. Ей было неведомо, может ли магия так чуждо имитировать жизнь, ведь вода двигалась естественно, и казалось, словно это корабль плыл вниз мачтами.  — Проклятый старик! — послышалось сзади. Это хворал Аддейр в одних только штанах, выбравшийся из своего логова с бутылкой в одной руке и своей священной книгой в другой. — Мало того, что ты затащил на борт нечисть, так она ещё и тёмный маг?! И как ты только ещё не сгинул с такой компанией? — Помолчи, Аддейр, а лучше вовсе скройся обратно — сейчас не твоё время горланить проклятия, — спокойно ответил Реннек, опуская нос.  До Дагуры долго доходило, что речь идёт про неё. Она рассмотрела сухое лицо третьего помощника, он в ответ скривился и отвернулся. — С чего бы тебе вообще спрашивать её? Она несносна, потому что нежна, и даже если её закалить проклятыми чарами, вряд ли она будет лучше моих гарпунщиков.  Он жадно отпил из бутылки коньяка, вытирая губы.  — Мистер Аддейр, вы предвзяты, — решила вставить слово Дагура, складывая руки с чувством задетой гордости.  — И хвала богам! Если бы я не был предвзят, я бы уже давно утопился.  — Где же ваши заповеди? — усмехнулась Карла.  — А это ещё кто? А! Имперская особа! Мало того — хранитель клятвы короны, императрица Карла Костер-Вальдау, первая от роду, чтоб меня завязало линем на брюхе кита! Что же тебе загнали в голову, бедный ребёнок, что ты вернулась с эльфом, который призвал к воссоединению?  Судя по реакции команды, несколько матросов было солидарны с горячим мнением Аддейра. Это виделось в прищуренных взглядах; в том, как они заходили за третьего помощника, как бы прячась за него, когда он говорил. Карла приподняла голову и всем своим видом показывала решительность. — А что до моих писаний, то в них ничего не сказано про эльфов! А это значит, что они — ничто, и звать их никак, и никакого веса не имеют, и вот эта вот бабёнка годится лишь на корм лумиям.  — Аддейр, пропади ты пропадом, чёртов неврастеник! — взмахнул рукой Макклири, поправляя треуголку на своей голове. — Эльфийка простояла собачью вахту, что тебе ещё требуется? А ну пошёл вон, гончая!  Аддейр развернулся, открывая Макконаху. и медленно пошёл обратно в каюту, проговорив напоследок строчку: — «И пришёл тогда первый от Макконахи и сказал: вразумитесь! Но не слушали они».  Когда третий помощник ушёл, Макклири вернулся к разговору о том, что делать: — Сэр, боюсь, что эту бездну нам не переплыть. Дайте курс на запад, и мы попробуем обойти её.  Реннек молчал, заворожённый неестественным пейзажем.  — Сэр?  — Нет, Макклири. Лучше дайте мне шлюпку и привяжите её тросом. Я посмотрю туда, и если на меня не посмотрят в ответ, мы пойдём вдоль. — Не могу припомнить, когда это вы говорили такими загадками, сэр, — сказал Броди, шагнув в сторону шлюпок, привязанных к бортам.  — Здесь такое дело творится, что вслух лучше не рассуждать, — неуверенно ответил капитан.  Шлюпка была сброшена на воду и накрепко привязана тросом, и Реннек вместе с двумя матросами-гребцами поплыл к разлому. Минуя несколько обратных водопадов, которые обдали одежду и кожу влагой, шлюпка подошла близко к краю. Несколько людей, включая Карлу, держали трос с борта, ожидая команды. Реннек встал на нос шлюпки одной ногой, держась руками за бортик, и стал пытаться высмотреть что-то внизу. Дагура и все остальные вспомнили, что стоя на стене замка Юны, можно было увидеть очень похожую впадину, где кончалась земля.  — Что-то чудит наш капитан, — тихо сказал Рой, закурив.  — Не то слово, — ответил смуглолицый матрос. Какое-то время Реннек стоял недвижимо. С корабля было неясно, под каким именно углом он смотрел, но сама шлюпка подобралась опасно близко и покачивалась на бегущем вниз потоке воды. После долгих мгновений капитан повернулся и махнул рукой, приказывая тянуть его обратно, гребцы заработали вёслами. Пройдя половину обратного пути, в двух вытянутых руках от шлюпки вода начала пульсировать и вибрировать, а затем понеслась к небу, так же, как и другие водопады. Лодку сильно качнуло, на корабле сильно потянули трос, и страшного удалось избежать. Реннек и гребцы поднялись на палубу с мокрой одеждой и смутными лицами.  — Броди! — позвал капитан. — Заводи машину. Отойди ещё на двести метров. Мы будем ждать. — Ждать чего, сэр? — озадаченно спрашивает Макклири, который предполагал другой план. — Пока этот разрыв восстановится, вот чего.  — Вы уверены в том, что он это сделает? — Величайшая из стихий проверяет мою выдержку, Макклири! — Реннек обратил своё внимание на всю команду. — Я чую, что нам надо ждать, потому что этот разлом, кажется мне, пересекает всё море с запада на восток прямой линией, и если мы будем искать другой выход, мы собьёмся с курса. Отвести назад и поставить якорь! Мы будем ждать до тех пор, пока я не почувствую обратное.  Никто не стал уточнять детали такого странного решения, но на лицах моряков было видимое непонимание. Тем не менее, приказ был приведён в действие, и на долгий день все разошлись по своим делам. Началось ожидание.  Когда Реннек, движимый мыслями, ушёл в капитанскую каюту, трое помощников собрались вместе на трапезу.  — В прошлом нашем пути таких странных явлений не было, — начал Макклири, кладя себе на тарелку кусок вяленого мяса. — Воронки… Воронки уже не новость, но так много я никогда не видел. — А я говорю вам, отцы, что всё дело — в тёмной магии! — резко выразился Аддейр, наливая эля в кружку. — Стоило этой гадости появиться на корабле, и мы сразу влезли в какие-то неприятности. А старик ещё и потакает ей! Надо прогнать эльфийку. — Не могу осуждать его за это и не понимаю, где ты находишь в себе силы, чтобы этим заниматься, — ответил Макклири. — Эльфийка права, и ты, Аддейр, предвзят до глубины души. Когда ты встретил Финли, ты тоже язвил и бесился, а сейчас проявляешь удивительную терпимость. — Она поломает его чутьё! — бросил третий помощник. — Она исказит его чувство, и когда это случится, ты будешь жалеть о том, что согласился взять её. Он посмотрел на инженера, который не собирался мешать разговору. —  А ты что скажешь, Броди? Остались ли в тебе слова на сегодняшний день? Броди пожал плечами с невыразительным лицом. — Вы, господа, слишком много думаете и слишком мало делаете. Тут надо ждать возможности для действия и делать, вот что я скажу. — Плавать тебе юнгой на имперском боевом корабле с такими мозгами, Броди, — ответил Аддейр. — Боги дали тебе умение читать, а ты ни разу не прикоснулся к Макконахе! Вот и плоды твоего простоя. — Боги дали мне руки и ноги, чтобы я дёргал рычаги и крутил вентиля, а мне большего и не надо. Так ведь и у тебя есть руки, чтобы метать гарпуны. Это всё, что тебе надо делать, а ты перелистываешь страницы книг, написанных книгочеями и философами, чтобы твоя голова была забита бездельем. От того ты и пьёшь, как сельский бродяга.  — И чем же тебе так не понравились книги, Броди? — Макклири пододвинул стул и выпрямился в спине, вытирая рот платком.  — Книги делятся мнением, мнения сеют сомнения, от сомнения — лень, а от лени веет забвением.  — Хорошо сказал, отец! — Аддейр рассмеялся, стукнув кулаком по столу. — Да только вот откуда этот твой багаж? Не из книги ли, случайно?  — Ладно вам ругаться, — выдохнул Макклири. — Меня волнует наш капитан. Он человек суеверный, но в том смысле, что склонен идти навстречу странностям, хотя в приметы он верит мало. — На удивление! — подхватил Аддейр. — Да, действительно. Каждое его решение просчитано, словно опись в библиотеке, и я могу понимать их, но вот этого я не понимаю. Что-то странное происходит на воде, и, как мне думается, это отражается на Реннеке. — Мысль правильная, отец! Тут надо выпить. Мы уже прокляты с самого начала, но выпьем за то, чтобы не направить наш киль прямо на будущий рок. В кубрике матросы играли в карты. Было тесно, темно, пахло табаком, потом и морской пеной. Карла сидела, согнувшись, с хорошей колодой, выигравши и проигравши уже по два раза. Всё внимание было обращено на неё. — Люди говорят, у вас в империи эльфы ходят за руку с людьми! — с ехидством отпустил матрос с южных земель. — Брешут люди, — с такой же ухмылкой сказала Карла. По правилам игры надо было выбирать себе комбинации, и выигрывал тот, у кого в конце останется самая сильная. Карла убрала две карты и взяла новые, посматривая на остальных. — Люди говорят, у вас в империи столько виски, что можно залить им весь океан! — Брешут люди. Несколько игроков бросили карты, давая пас. Карла посмотрела на Роя, который сидел напротив, крутя в зубах папиросу и дымя, как паровая труба. — Люди говорят, что у вас в борделях… — Э-э-э! А вот чего нет — того нет! Все вокруг разразились хохотом, и Карла кинула на бочку свою колоду с предпоследней по списку комбинацией в ответ на слабую колоду Роя. Смех сменился на изумлённые вздохи. — Да ладно! Кошель императора на пятой-то игре!  Рой усмехнулся, выкладывая на бочку пачку папирос, как оговаривалось перед игрой. Карлу кто-то хлопнул по плечу, она стала раздавать папиросы соседям. — А всё-таки правда, что теперь эльфы свободно гуляют по нашим мощёным дорожкам? — Правда. — Костер-Вальдау закурила от спички Роя, бросая карты на следующую раздачу. — Их немного, они всё ещё побаиваются нас, но гуляют.  — Аддейр говорит, что не к добру это.  — Аддейр! К черту Аддейра и его книгу! — заголосил кто-то издалека, и поднялся гам. — Так, народ, тихо! — Карла подняла голос, принимая свои карты. — Лучше расскажите-ка мне, гарпунщики, на каких сволочей вы тут охотитесь.  — А с чего бы это? — ответил очень высокий парень лет двадцати пяти. — Какое дело императрице до наших гарпунов и до морских сук? — А я, может, тоже хочу кого-нибудь пришить!  Все снова засмеялись, шестеро гарпунщиков поднялись с ящиков и бочек. — Господа! — крикнул на весь кубрик высокий. — Миледи изволила быть в охотничьей лодке! А ну, неси глаз! Напоите её! Все задвигались, перед Карлой оказалось пять полных кружек. Понимая намёк, Карла взялась за каждую кружку поочерёдно и начала хлебать эль. Спустя ещё одну игру в карты, еле шевелящую губами Карлу вывели на палубу и дали ей в руки гарпун. На противоположной стороне палубы Рой прибил молотком и гвоздём к стене сбоку от двери в каюты помощников капитана изображение чьего-то большого глаза, по всей видимости, срисованного с глубинного чудовища.  Макклири, бродивший на шканцах после обеда, увидал весь этот процесс и позвал третьего помощника: — Эй, охотник! Посмотри, что твои люди снова учудили!  Аддейр широкими шагами подошёл к старпому и горячо воскликнул, потирая ладони: — А! Молодую кровь взяли, гадёныши! Ну сейчас я посмотрю, на что способна эта девчонка. Ставлю пять золотых, что промахнётся! А ну-ка! Гляди, ты в охотничке, а там лумия! Проклятый червяк идёт прямо на тебя, а тебя шатает в шторм! — Карлу потрясли за плечи, имитируя качку на волнах вкупе с действием эля. — Бей в глаз! Карле указали на мишень. Она косым взглядом увидела свою цель, чуть не упав, взвесила гарпун в руке. В конце концов, приняв стабильную стойку, она глубоко выдохнула, размахнулась и с громким «ха!» отправила гарпун с такой силой, что, попав прямо в цель, наконечник пробил дерево и вошёл в стену на половину. Все победоносно завопили, громче всех кричали гарпунщики: — Наш человек! Наш человек! Атта, атта! Аддейр удивился, посмотрев, куда попал гарпун, и наклонился к Макклири: — Слушай меня, отец: отдай мне в гарпунёры эту Карлу. Мне бы такая очень пригодилась, ты посмотри, какая у неё силища! — Не ты ли совсем недавно не смел надеяться на неё и выдавал свои претензии?  — К чертям, к чертям мои претензии — что мои претензии стоят перед таким охотником? А ну, Макклири, перепиши журнал, будь другом.  Макклири пошёл за журналом, тяжело вздыхая, а Карла грохнулась на палубу, закурив ещё раз.  Вдали от общей шумихи, на баке, Эйрис, всё так же в своей привычной мантии, общался с Дагурой и Финли. Его заинтересовала магия света, и он взял с собой книгу заклинаний. Наверху, на фор-марсе, лорд Кейли натягивал брас. — И с каких же пор вы учитесь? — спросил Эйрис, изучая взглядом водные аномалии. — С десяти лет получалось освещать подвал родного дома, с четырнадцати — уже ходил без свечи по ночам, — скромно ответил Финли. — Вы пробовали другие стихии? — О, конечно! Но ничего не получалось, и я без понятия, почему. Видимо, не моё это. Впрочем, я не могу утверждать, ведь я не образован. Эйрис открыл книгу на середине, перелистывая страницы с разными рисунками, чертежами и формулами.  — А слова концентрации? Они работают?  — Да, — кивнул Финли, — но мне требуется много времени на подготовку.  — Слова концентрации? — поинтересовалась Дагура, подходя ближе.  Эйрис поднял на неё усталые глаза и стал объяснять:  — Для каждого аспекта магии есть специальные слова, которые служат катализатором для усиления выпуска магической энергии. Точные законы этого принципа… что ж, будет честно сказать, что они до сих пор не расследованы, и для некоторых стихий их практически нет. Существуют общие слова…  Перелистнув на несколько десятков страниц вперёд, он передал книгу Дагуре. Взяв её, она стала читать большой список известных слов концентрации, которые обладали разными эффектами. — Позвольте я продемонстрирую. В начале списка указаны несколько фраз, влияющих на магию огня.  Эхот прочитала их про себя: великое древо, звенящая звезда, остатки древнего. Эйрис вытянул одну руку ладонью вверх, кладя другую руку на предплечье, и зажёг огненную сферу. После произнесения этих слов в нужном порядке концентрация огня стала значительно больше. — При использовании слов вы тратите одинаковое количество сил на заклинание большей силы.  — А это может сработать с моей магией? — спросила Дагура, вернувшись к чтению. Эйрис задумался, не сразу дав ответ. В книге были перечислены основные стихии чистой магии, некоторые их ответвления и лишь несколько слов концентрации было известно для лесных чар. Про чёрную магию в книге не было сказано ни слова, да и сам Эйрис на своей долгой памяти не мог вспомнить ничего, что было бы с ней связано. — У вас… особый случай. Тем не менее, можно провести эксперименты. Могу отдать вам книгу на время. Там подробные инструкции, вы легко разберётесь. — Спасибо, я попробую. — Дагура закрыла книгу и в знак благодарности немного опустила голову.  В это время по вантам спустился Фелин.  — Видели бы вы, что там устроили на палубе, — легко улыбнулся лорд-протектор.  — Пусть, — махнула рукой Дагура. — Карле надо развеселиться. Как вы сами-то себя чувствуете? — Я в порядке, спасибо. Очень меня заинтересовали вот эти баллисты, которые стоят на бортах корабля. Я попросился встать за одну такую при случае, и мне, вроде как, дали разрешение.  — Надеюсь, такого случая не будет… — Дагура вытерла лоб ладонью, щурясь и поворачиваясь к солнцу.

Глава VI: Ночь в котельной

В недрах «Краоболы» находилась печь. Её спокойное жерло потрескивало, пляшущие тени в маленьком помещении мерцали на красных трубах. Броди сидел на кучке угля, записывая цифры в свою книжку, следя за тем, чтобы жар не гас полностью. Трубы блестели от масла, пахло густо, вязко, дышать полной грудью было нелегко, но Броди привык. Он впитывал этот запах с мыслью о том, что тем самым он чувствует свою машину, и это придавало ему сил. Сейчас было спокойно, когда корабль стоял на якоре, но второй помощник с нетерпением ждал, когда они пустятся в дорогу дальше, и зашипит пар, заклокочут подшипники и будут лязгать заслонки. Броди слышал каждый отдельный звук механизма и мог определить поломку так же быстро, как Рой закуривал вторую папиросу после первой.  Сверху послышались тяжёлые шаги. Броди в своей постоянной тишине вокруг него уже давно научился понимать по шагам, кто к нему идёт, и в тех шагах он услышал Реннека, но это была не обычная его походка. Она была глубже и толще, медленнее, капитан обдумывал каждый свой ход. Когда Реннек вошёл в небольшое помещение, его лицо подсветилось алым, и Броди невольно поёжился. — Стоит высокая ночь, Броди. Как себя чувствует твоё механическое солнце? — голос Реннека звучал глубже, чем самая глубокая точка океана.  — Всё стабильно, сэр. Топлива хватит надолго, если мы продолжим так хорошо идти по ветру. Не случилось ли с вами чего-либо скверного?  — Скверного? Отнюдь. — Реннек сел напротив, его чистый макинтош подражал цвету из печи. — Я озаряюсь новыми размышлениями, и они светлы и честны, как ты сам, Броди. Я смотрю на эту машину и думаю, что она горит так ярко, как горит желанием каждый мыслитель. — Реннек, сэр, боюсь, что я вас не понимаю, — сказал Броди.  — Ну как же? Ты, инженер, должен понимать. Посмотри на неё, — он указал пальцем в топку, облицованную стальными листами, — и скажи мне, что эта вещь делает.  — Работает на угле и торфе, сэр, и двигает наш корабль вперёд, крутя колёса. — Вот. Она не чувствует ни боли, ни страха, ни отчаяния или раскаяния, она просто работает, пока в ней есть топливо. Я смотрю на чёрное животное и чувствую, что я должен стать противоположностью.   — Чёрная лань? Сэр, я думал, мне мерещится.  — Нет. Она молчит, как немой свидетель, но в её угольных узорах я вижу слова, и эти слова вторили мне перед вчерашним сном, и я спал так хорошо, словно я оказался семилетним мальчишкой на материнской кровати.  — В самом деле, с вами что-то приключилось. Спрошу вас нижайше, уж не начитались ли вы Макконахи?  — Что? Ах, Макконаха! Книга от глупцов для глупцов, потому что религия обязывает, а я всегда хотел быть свободен, как ветер. Но давай послушаем твою машину. Скажет ли она что-нибудь в противовес? Броди сидел и думал, уйти ли ему или остаться, потому что он не понимал речей капитана, и даже если бы он хотел их понять, у него вряд ли бы получилось. Трещали огоньки, свет продолжал мерцать. Здесь не было слышно посторонних звуков с палубы или из кают, здесь находился свой маленький пламенный мир. — Молчит. — Реннек смотрел прямо в огонь, сжимая кулаки. — Так, должно быть, моряк готовится к шторму. Броди, ты не своеволен. Почему? Броди не сразу осознал вопроса. Затем, наклонившись, чтобы проверить манометр, протерев его грязной ладонью, он ответил: — Кто-то из людей должен вести, а кто-то — следовать. Вы ведёте, я следую. — Гм. Но разве не наоборот? Посмотри на меня, Броди. Я царь, но я в долгу перед тобой за то, что мой корабль и летит вперёд, поедая уголь. Я уже слишком стар, чтобы изучить устройство двигателя, поэтому ты — мои ноги, ровно как Макклири — моя голова, а Аддейр — мои руки. Но ты, впрочем, об этом знаешь, и я тебя хвалю. Скоро мы снова отправимся.  Реннек ушёл. Броди долго смотрел вслед ему, пока не отвернулся, жутко ощущая себя внутри. Долг не позволял ему открыто спросить, не сошёл ли капитан с ума, и хитрость его мыслей была небольшой, поэтому он решил принять всё сказанное как новые вводные для своих задач. Но одна мысль задела его: Реннек хочет быть свободен, но не к хаосу стремится ли полная свобода?

Глава VII: Лумии

«Краобола» стояла ещё один день и одну ночь, прежде чем вода изменилась. Водопады исчезли, и поток спустился обратно в своё законное место, в море, а бездна бесследно пропала, и никто даже не заметил, как она срослась. Подождав ещё несколько часов, Реннек дал приказ поднять паруса и взять рифы, так как вновь пошла ненастная погода. Но стоило кораблю выйти на большую скорость, как послышался оглушительеый клич дозорного с мачты.  — Лумии! Два румпеля по правому борту, вон они! Лумии, чей нарисованный глаз так ловко пробила Карла гарпуном (который, кстати, всё ещё торчал у входа в каюты), представляли из себя удивительную помесь речного ужа, который увеличился в размерах раз этак в двадцать, потом он съел электрического ската, раздулся, отрастил себе чешую и вырастил плавники. Некоторые части лумии, например, её красивое оперение на хвосте, очень хорошо ценились на суше, да и в целом загарпунить лумию — дело для «Краоболы» святое, поэтому как только дозорный донёс свой крик, всё вновь зашевелилось.  — Готовь гарпуны! Заряжай баллисту! Спустить вельботы! — командовал Макклири при свете дня. Аддейр и гарпунщики попрыгали в охотнички, схватив с собой всё снаряжение. Фелин встал за баллисту, пока ещё один матрос заряжал её большой стрелой и привязывал к стреле линь.  Лумии ходили стаями по восемь-десять особей, не спеша, и самые старые лумии всегда находились впереди, в авангарде; у них были самые красивые хвосты, и именно они представляли самую большую ценность. Заприметив корабль со страшными баллистами, они кидались врассыпную, оставляя своих стариков на произвол судьбы. Вот со скрежетом и щелчком была отправлена первая стрела. Фелин целился в ближайшую лумию, но не предугадал, куда она рванёт, поэтому промазал, и стрела ушла в глубину, однако линь всё ещё был на месте, и матрос у колеса стал наматывать его обратно, чтобы поддеть проплывающего червя, как крючком удочки. Замешкавшись в верёвках, лумия начала барахтаться, её длинное тело мешало извернуться.  — Атта! Атта! — кричал Фелин, подзывая гарпунщиков начать свою работу. Три охотнички были спущены на воду, и во главе каждой стоял помощник капитана. На корме же, в терпеливом ожидании, вместе с другими гребцами работал вёслами гарпунщик. С кличами и воем все три команды двинулись к добыче. — Навались, работящие, навались! — подгонял команду Макклири. — Первая хорошая новость с начала плавания — лумии ещё не извелись! А ну-ка поддай ещё, молодец! Смотри-ка, как мы долетели! Гарпун на вскидку! Вовремя подоспев к неуклюжей добыче, гарпунщик взял в руки своё оружие, держась за бортики лодки, затем перебрался на нос, меняясь с офицером, и могучим замахом отправил гарпун в самую толстую часть лумии. Животное забилось в боли, начав хлестать хвостом по водной глади, и издало противный вой. Вытянув побольше линя, Макклири доставил лодку к истощённому червю, и матросы достали остроги. Осталось лишь несколько раз заколоть лумию, ведь у неё, как и у китов, нет совершенно никаких клапанов в кровеносных сосудах, поэтому ничего не мешает крови вытечь до конца от первого же укола. Была пущена кровь, первая охотничка встала у убитой лумии. Остальные две команды понеслись вперёд, и дальше всех ушла лодка Аддейра в надежде догнать самых красивых лумий. — Эге, народ! Что-то слабовато мы движемся! Почему это не лопаются ваши жилы, гребцы? Почему я не слышу ваших болезненных стонов? А ну гребите, гребите, гады, пока у вас не вырвутся из плечей руки! Живее, живее, что-то мы почти не оторвались от корабля! Эй, императорское величество, хватай гарпун!  Карла, проверив, крепко ли держится линь, вскарабкалась на нос лодки и сразу, не целясь, пустила гарпун по ветру. Наконечник удачно вонзился в хвост, рыба дёрнулась, став уходить на глубину.  — Атта, девчонка! Атта! Тяни её сюда! — Аддейр разразился хохотом, сильно хлопая Карлу по спине. Лумия сильно ушла вниз, наклоняя охотничку носом вперёд так, что она зачерпнула воды с находящей волны.  Лумии — существа нейтральные и безвредные. Обычно они никак не отбиваются от страшных острог и гарпунов, а только убегают, и поэтому следующее событие поразило даже старого и закалённого охотой Аддейра.   Морской червяк, качнув своей широкой головой в глубине, внезапно поплыл наверх. Гребцы заметили это и стали уходить от столкновения, но лумия двинулась в сторону, а затем резко выпрыгнула из воды, вздымаясь продолговатым, масляным телом и перекидываясь через лодку. Кто успел, тот бросился в воду, чтобы не быть выброшенным, как на трамплине. Карла, прямо над которой пролетела лумия, хотела выпрыгнуть следом, но замотавшийся в суматохе вокруг её тела линь дёрнул за собой, и она вылетела вслед за рыбиной, вскрикнув.  Дагура наблюдала за охотой с бака корабля, и при виде привязанной намертво крепким линем Карлы её сердце ушло в пятки. Все остальные из команды Аддейра пытались вернуть лодку в свои руки, а трос гарпуна всё обвязывался и обвязывался вокруг Карлы, пока лумия тревожно крутилась в воде.  — Фелин! — Дагура позвала на помощь, и лорд-протектор оказался тут как тут. — Нож! У тебя есть нож? Лорд Кейли достал острый походный нож из сапога, передавая его эльфийке. Дагура подбежала к фальшборту и увидела, как лумия, словно пронизанная желанием задушить человека, продолжает уплывать, не уходя на глубину. Собравшись с духом под взгляды других матросов, оставшихся на корабле, она вскочила на бушприт, обогнула снасти и прыгнула, исчезая и появляясь высоко над водой. С такого ракурса весь этот процесс охоты на морских обитателей казался даже несколько завораживающим. Большой корабль, оставляющий за собой линию из пены и выдувающий в воздух клубы пара, остался позади, в то время как единственная оставшаяся на ходу лодка преследовала свою цель. Вода разлилась кровью лумий, почернела и сгустилась. Дагура проморгалась после перемещения и вновь увидела Карлу. Поджав под себя ноги и перехватив нож, большим усилием она переместилась ещё раз, на этот раз вниз, в сторону уходящего червяка. Оказавшись совсем рядом, Дагура схватилась за линь и что есть мочи дёрнула его на себя, стараясь ослабить давление. Лумия дёрнулась и издала пронзительный звук, раздавшийся эхом под водой. Дагура сделала два больших разреза в теле лумии, ближе к голове, а потом ушла под воду с головой вместе с рыбиной, и уже там попыталась отрезать крепкий линь. Получилось: Карла тут же поплыла наверх, подальше от бьющейся в конвульсиях рыбы. Дагура, не умеющая плавать, схватилась за руку Карлы, и они обе всплыли, держась друг за друга. Наглотавшись морской воды, императрица долго кашляла, пока одной рукой гребла к охотничке Аддейра. — Что-то ты грустная какая-то… Что-то случилось? — выдала Дагура, пытаясь восстановить дыхание. — Да нет, ничего! — ответила Карла, подавив кашель. — Ничего, совершенно!  Корабль подошёл быстрее. Забравшись наверх, двое бездыханно свалились на палубе. К ним обеспокоенно подбежал Рой. — Вы в порядке, люди?  — Рой, у меня в сумке, снизу, флакон синего цвета. Принеси, пожалуйста, и горячего чего-нибудь налей… — Дагура поднялась на колени, вытирая лицо манжетом.  Рой кивнул и вразвалку побежал за сумкой. Карла сплюнула и хрипло начала ругаться: — Ты какого хрена делаешь, полоумная?  — Задницу твою спасаю!  — А если бы ты сама пошла ко дну? Ты же даже плавать не умеешь, чем ты думала?!  — Благодарности приняты. — Дагура засмеялась, вставая на ноги.  Карла схватила эльфийку за плечи и заставила её посмотреть на себя. Улыбка Эхот спала моментально, и она вспомнила, как в первые дни их знакомства Карла хватала её за воротник, чтобы сказать что-нибудь противное с мерзким тоном, сквозь зубы, или просто оскорбить без дела. Уж спасибо, что теперь обходится без пинка. Руки рыжей девушки были отмечены в местах, где их сжимал привязанный линь, а её мокрое лицо выражало панику и злость. — Я сама могла выбраться.  — Да я заметила. Нет ничего постыдного в том, чтобы быть спасённой.  — Хватит! Ты забыла, о чём мы говорили, Дагура? Тогда, на юге? Я же сказала тебе, чтобы ты не лезла вперёд всех нас.  — Карла, я стала сильнее. Я тоже могу… — Да хоть ты будешь пятой тёмной сестрой! Мне плевать, серая, слышишь? Мне плевать на это, потому что всё, что я хочу — твоей безопасности. Если бы ты сейчас облажалась — тебя бы никто не успел спасти.  — Но я же не облажалась, — на тон тише привычного ответила Дагура.  Карла расслабилась, опуская на мгновение глаза и снимая руки с плеч. — Не делай так больше. Пожалуйста.  Дагура кивнула. Почувствовав знакомый хлопок по плечу, она глубоко вздохнула. Рой прибежал с сумкой, и эльфийка показала, где лежит нужный флакон, который она отдала Карле.  Пока Дагура и Карла разговаривали, на борт «Краоболы» вернулись команды охотничек. Все собрались на палубе у грот-мачты и молчали, пока не пришёл Аддейр. — Где это видано, чтобы лумия, этот гнусный червяк, нападала на людей? Эй, ты, ушастое нечто, а ну-ка расскажи мне, что ты делаешь с этими тварями, что они напитываются кровожадностью? — Ничего, мистер Аддейр. Вопрос в вашей вере, — спокойно отвечает Дагура, повернувшись к помощнику.  — В моей вере? Я верю в то, что ты приносишь гибель всем вокруг, эльфийка! И какие же вопросы к моей вере могут возникнуть, когда вы все только что наблюдали то, чего раньше никогда не было? На тебе лежит проклятие! Я требую объяснений, иначе ты полетишь в море.  Подоспевшие Фелин и Эйрис заметно напряглись.  — Мистер Аддейр, не могу не отметить вашу радикальность. — Эйрис звучал уверенно. — И каков твой интерес защищать это создание? — Она — королевский целитель, и я ещё не видел, чтобы она действовала наперекор чьим-то убеждениям.  — Гм, гм. Я понял. Мне интересно, кто же сможет оспорить меня? Кто-нибудь из вас готов схлестнуться со мной в споре, чтобы я обратил своё мнение? Аддейр выставил гарпун в своих руках и навёл его на каждого вокруг по очереди. Наступила долгая пауза. — Я буду верен себе, если я прямо сейчас пойду к капитану и скажу, что я хочу выставить это проклятие за борт. И если сейчас кто-нибудь не выйдет ко мне на спор, я так и сделаю.  — Я готов с вами спорить, — сказал Фелин, сделав шаг вперёд.

Глава VIII: Откровение

Вечер сгущался. Матросы, закончившие вахту, собрались у грот-мачты и методично разрезали двух лумий, которых они поймали за сегодняшний день. Сам процесс разделки, свежевания и практического использования частей лумии невероятно интересен, но в другом месте происходили куда-то более приковывающие взгляд вещи. В каюте Аддейра собрались все, кому было интересно послушать спор. Несколько гарпунщиков, два матроса с островов, которые были не заняты вахтой, Броди, Финли, Рой и Эйрис: все они стояли и сидели в кругу, в котором за столом сели Аддейр и Фелин. Третий помощник достал свою книгу из кармана куртки, положил её на стол и накрыл её ладонью.  — Пусть это будет нашим симпозиумом, лорд-защитник, — заговорил Аддейр, и его голос, обычно яростный, теперь звучал торжественно. — Мы здесь ради истины, будь она проклята, ибо она умирает в молчании грешников. — Я готов вас слушать. — Фелин Кейли скрестил руки на груди, поднимая голову и смотря на оппонента. — Итак, ваша теза? — Теза проста, как моряк из Непроли. — Аддейр обвёл взглядом команду. — Зло покрывает целиком и полностью. Ваша эльфийка, владеющая этими страшными чарами, держит сосуд с ядом, но она этого не знает. Можно ли доверять ей, если она говорит, что хочет напоить больного?  — Речь идёт о природе инструмента или о природе руки, что его держит? — Речь идёт о невозможности отделения одного от другого. — Аддейр открыл Макконаху на первой странице. — Она может не желать зла, но она будет проводником для этой черни. — Вы утверждаете, что источник определяет судьбу потока, — парирует Фелин, — но позвольте спросить: если человек найдёт меч убийцы, и использует его, чтобы защитить ребёнка, станет ли меч добрым? — Меч — продолжение руки, а магия, как будет вам известно — продолжение души. Всякий маг черпает воду, то есть силы, из колодца. Если эльфийка зачерпнёт, вода в её ковше всегда будет тёмной, ибо источник сил её — сама тьма. Чтобы сотворить магию, мы черпаем из колодца души, а чтобы разрубить мечом, мы черпаем из своего тела. И если телом обладаем мы сами, то магия приходит к нам извне, и её источник нам доселе неизвестен. Это договор, который не является договором, потому что он, в первую очередь, — доверие, а доверие строится на понятности.  Фелин помолчал, обдумывая ответ, глядя на Эйриса, стоящего позади Аддейра. Маг задумчиво прокручивал всё сказанное и сам думал, как ответить. Эти два друга часто вступали в споры, и сейчас этот навык оказался Фелину полезен. — Вот моя антитеза — договор строится на поступках, а не понятности, — возразил лорд Кейли. — Дагура спасла Карлу, используя свои силы. Если плод дерева сладок, имеет ли значение то, насколько глубоки и темны его корни? — Корни питают ствол! — Аддейр ударил ладонью по столу, доставая флягу и отпивая из неё, передавая Фелину. — Яд поднимется наверх. Сегодня эльфийка спасла человека, а завтра она решит, что тьма требует её смерти, и пусть она думает, что ею не управляют, ибо сама тьма есть ложь и слепота по отношению к своим чувствам. Дела людей пришли в порядок благодаря вере в светлое, потому что всякий раз, когда веришь в тёмное, случается катастрофа.  Аддейр посмотрел на Фелина. Его лицо было непроницаемо, и он рассуждал про себя, выбирая нужные слова. — Вы говорите, что договор — это доверие, но сейчас вы предлагаете доверять не человеку, а догме. Вы предлагаете оставить доказавшего свою полезность союзника из-за страха перед тем, что он может сделать. Но разве это не лицемерие? Ведь я уверен, что вы не соблюдаете такой же божественной чистоты, которую требуете от Дагуры.  — Я каюсь в своих грехах и ношу их на своих рукавах.  — Хорошо. Позвольте мне задать несколько вопросов, чтобы начать речь. — Разрешаю, — строго ответил Аддейр. — Только моя истина у меня уже записана. — Итак, вы показали хороший пример, когда говорили, что тьма есть зло, а носитель тьмы — угроза. А теперь ответьте-ка мне вот на что: есть ли магия непременно зло к кому-либо или нет? Я не спрашиваю, зло ли будет убийство магией, нет, это глупый вопрос. Есть ли тёмная сила зло к кому-нибудь в общем плане? — Да. Тьма есть зло, а зло, как известно, хочет власти.  — А вожделеет ли зло к спасению жизни? — Что за вопрос? Нет, конечно. — Но вы увидели, что тьма спасла жизнь, а значит зло спасло жизнь.  Аддейр задумался, глядя на фляжку. — Пусть она спасла жизнь, но источник проклят.  — Аддейр, вы боитесь, что магия испортит её. Но разве не воля определяет поступок? Если мы судим по плодам, то Дагура спасла жизнь. Если мы судим по корням, то мы должны убить любого, у кого есть потенциал стать злодеем. Проклятие проявляется в действии. Вы говорите, что источник проклят, но скажите мне: когда Дагура спасла жизнь, забрала ли она что-то взамен? — Нет.  — Значит вы боитесь долга, которого ещё нет. — Тьма не остаётся в долгу.  — Это вера, а не факт. Я возвращаюсь к своим словам: вы предлагаете казнить за преступление, которое может случиться. Разве это не та же тьма, что вы осуждаете? Предвзятое суждение без доказательств вины? Если вы возразите, что профилактика лучше лечения, то, боюсь, это будет походить на ту самую слепую тьму, которой вы так боитесь.  Аддейр опустил глаза на книгу и ответил молчанием. — Согласны ли вы, что вы сами не понимали того, о чём говорили? — Ты молодец, защитник короны, с тобой спорить сложно. — Сложно спорить с истиной, мистер Аддейр. А спорить с защитником короны — дело нехитрое. Когда Аддейр после минуты молчания, обдумывая вопрос, открыл рот, чтобы что-то сказать, дверь в каюту открылась, и вбежал матрос. — Мистер Аддейр, сэр Реннек… он стоит у штурвала и что-то бормочет. Мне кажется, вы должны это видеть.  — Что он там опять учудил? Чёрт меня подери, я только нашёл себе хорошего оппонента! Сейчас я посмотрю. Все вывалились из каюты на верхнюю палубу, дабы увидеть, как капитан взял на себя управление, отпугнув рулевого. Он смотрел идеально прямо, повернув корабль к востоку от назначенного изначально курса. Макклири и Броди уже стояли рядом. — Куда держим курс, сэр? Разве мы не должны идти на север? — спросил Броди, решаясь встать прямо напротив Реннека.  — Я иду на север, Броди.  Компас в нактоузе показывал обратное. Макклири подошёл, чтобы взять его и показать, что сейчас магнитная стрелка смотрела не в ту сторону, о которой говорит капитан. — Но компас с вами не согласен.  — Компас! Броди, подай-ка мне молоток. Броди тут же повиновался и ушёл за молотком. Пока он возвращался, к штурвалу подошли все, кто был на корабле, за исключением дозорных на мачтах. Второй помощник отдал молоток капитану, и тот, посмотрев на магнитную стрелку, усмехнулся и молча ударил по ней. Стекло разбилось, и стрелка, согнувшись в три погибели, выпала из инструмента. — Что мне твой компас, Макклири? Ты думаешь, что старый Реннек сам не сможет определить курс? — выпалил капитан.  Повисло глубокое молчание.  — Дурацкая игрушка! — с печалью огласил Реннек компасу. — Тебе прислуживают адмиралы и шкиперы, с тобою развлекаются рулевые, но ты ничего не можешь, кроме как вести эту стрелку путём инакомыслия, избирая себе магнитные силы. Ты не можешь сказать, где будет солнце через день, ты не можешь предопределить, как поведёт себя это дикое море! А я могу! Так скажи же мне, Макклири, дурная псина, что мне твой компас? — Сэр, я прошу прощения, но мне неприятно слышать от вас такое, — с нервными глазами тихо проговорил старпом.  — Ты глубоко разочарован? Я верю, но всё же ответь мне на вопрос. Зачем мне эта вещь, если я сам могу сделать всё за неё? — Незачем, сэр.  И Реннек, услышав слова Макклири, выбросил остатки нактоузного компаса за борт.   Все три помощника капитана переглянулись. Реннек яростным взором окинул всех, кто присутствовал перед ним. — Ветер поменяется. Лучше идти так, как я скажу. — Сэр, ветер бьёт нам в корму уже который час, — тихо сказал Макклири. — Посмотрите на солнце. Сейчас пусть и облачно, но видно, откуда оно встаёт. Вы идёте на восток, сэр.   Реннек сжал зубы, а затем волнительно рявкнул: — Что стоим?! Руль на борт, брасопить реи! Идём к востоку. Садитесь за карты и рисуйте! У нас мало времени. Никто не двинулся. — Реннек, — буркнул Аддейр, подойдя к капитану почти вплотную, — ты нездоров, ты это знал?  Капитан опустил голову, чтобы повстречаться взглядом с третьим помощником. Его лицо, затуманенное непрекращающимся размышлениями, переменилось и стало ещё строже. Погода очень резко начала портиться, и усилился ветер, дующий против курса.  — Аддейр, болотный утопленник с книгой на шее, ты, кажись, хочешь поговорить с богом?  — Нет, Реннек, я хочу поговорить с товарищем и спросить его, что же это он такое делает?  — Я прозрел! — выкрикнул капитан прямо в лицо Аддейру, после развернувшись ко всей команде. — Слушайте меня, люди, ибо я — ваше оружие! Я наметил маршрут и вычислил долготу по солнцу, а вы, божьи твари, смеете мешать мне? Так слушайте же меня, ибо вы без меня ничто, как и я без вас. Вы, люди, подлецы, потому что в ваших глазах я вижу недоверие и недовольство, и пусть вы не говорите это вслух, вы задаётесь вопросом, как же дела у старого капитана? Почему он так себя ведёт? Отвечаю! Желаю вам всем, пусть вы и скотина, которую ведут на бойню, получить то благословение, что снизошло на меня. Если бы вы только видели то, что вижу я, вы бы сразу позатыкали свои никчёмные мысли! Реннек перешёл на вой, его глаза горели огнями, он с тревогой ходил взад-вперёд. Фелин шёпотом обратился к своим: — Добром это не кончится. Надо что-то предпринять. Дагура кивнула. Она вздрогнула, когда пламенный взгляд Реннека упал на неё. — Скажи же им, тёмное дитя! Ты видишь больше, чем все остальные!  Он вновь подошёл к штурвалу и дёрнул его, поворачивая корабль дальше на восток.  — Безумец! — воскликнул Макклири. — Посмотри моими глазами, если у тебя нет твоих, и убедись, что ты не в себе!  — Как же? Неужели твои глаза видят в темноте лучше моих, Макклири? Смердящий ублюдок!  — Замолчи, Макклири! — Броди одёрнул старпома, отодвигая его назад. — Пусть гром рока ударил по нашему капитану, но если ты, друг, храбрый человек, то сохраняй спокойствие! — Да разве я храбрый человек? Я трус, Броди, каких ещё не бывало, и уж лучше я спущусь на воду в лодке с одними только трусами, но зато я сберегу свою шкуру! Где это видано, чтобы капитан корабля выбрасывал свой компас?  — Нас ждёт великое путешествие! — Реннек крепко держался за штурвал и перекрикивал начавшийся гром.  — Посмотри на небо, старик! — Макклири показал пальцем наверх. — Сами боги против этого плавания!  — Умолкни, Макклири, проклятый сын! Все матросы, слушай мою команду: обрасопить реи и сесть за карты! Если кто-то не хочет следовать моей воле — пусть! Великая кара сама накажет вас! Быстро за работу!  Он ударил кулаком по штурвалу, да так сильно, что одна из рукояток-шпаг отлетела и упала на дерево. Это произвело сильное впечатление на матросов, и все они разбежались по кораблю. Рядом с капитаном остались стоять Карла и Дагура. Реннек поднял голову, увидев перед собой Эхот. Вновь ударила молния. Капитан не моргнул. Его широкие зрачки прорезали свой путь.  — Что, дочь моя? — от его властного голоса не осталось и капли, а присутствие Карлы он и вовсе игнорировал.  — Сэр, вам не кажется, что вы чересчур жестоки? — неуютно ощущая себя, спросила Дагура. — Да, я жесток. Но таково требование.  — Чьё требование? Что вы увидели? — Совсем скоро ты узнаешь и это, Дагура Эхот. Это была не лань. А теперь иди, надо заняться работой.  Получив разрешение, эльфийка развернулась и поманила за собой Карлу, которая выглядела растерянно и слабо понимала, что нашло на Реннека, впрочем, как и остальные матросы. Вернувшись к разделке лумий, они стали переговариваться о том, что они сейчас увидели. Кто-то занял позицию первого помощника, будучи убеждённым в том, что капитан творит что-то несуразное, а кто-то стал защищать Реннека, говоря, что нет смысла спорить с единственным главным законом на корабле и надо просто делать то, что сказано. Карла и остальные присоединились к первой группе, но вслух об этом не говорили, чтобы не нагонять ещё больше темноты на и так тёмную ситуацию. Дагура не поняла последних слов Реннека, но её испугала мысль, что какое-то тёмное животное помимо лани Юны всё это время находилось на корабле.

Глава IX: Остров

Моральный дух команды пошёл трещинами после событий полудня. Прошли сутки, и странные вещи продолжали происходить: несколько раз дозорные на мачтах клялись, что видели огромную тень под водой, хотя ничего там не было и в помине; из-за горизонта доносились страшные звуки, которые походили на пищания, и никто не знал, кто может брать столь жуткие ноты. Разговоров и песен стало меньше, кубрик стал звучать на тон ниже.  Капитан ушёл к себе в каюту, и пока он не появлялся на свет, корабль решили развернуть к первоначальному курсу. Карты, однако, стали рисовать и по восточному краю тоже. Занятый этим самым делом, Эйрис сидел в каюте Макклири, указавшего ему заняться вычислениями, вместе с Фелином. — Ты рисковал, лорд-защитник, — мягко говорит маг, не отвлекаясь от бумаги.  — Это мой долг, Эйрис. Я, конечно, понимаю, что просто так мы бы её явно не оставили, даже если бы мистер Аддейр решился пойти к капитану и заявить о своём желании, но дипломатия в данном случае решила вопрос куда элегантнее, не находишь? — Конечно. Но что-то мне подсказывает, что Реннек даже не стал бы его слушать. Как-то она ему по-странному приглянулась…  — Жуткое зрелище, этот капитан. Сначала ведь всё было разумно. Стоило нам отойти в дальние воды, и что-то тронуло его ум. Как думаешь, это прямое или косвенное вмешательство наших тёмных друзей? Эйрис отложил перьевую ручку. Как сказала Юна, все эти аномалии были последствиями битвы в астральном плане. Ванхауэр содрогнулся изнутри, представив мощь, которой надо обладать, чтобы иметь возможность находиться на другом плане бытия да ещё и сражаться там столько времени. Это напомнило ему и о своих возможностях.  — Я всё ещё думаю над словами Юны, — вслух подумал Фелин, перелистывая страницу журнала. — То, как она указала на мою роль и, как я понял, роль всех других в этом безумном путешествии.  — Да, я тоже, — вздохнул Эйрис. — Она заставила меня вспомнить войну. Я всё хочу поговорить с Дагурой, но атмосфера для этого разговора сейчас не та…  — Там, на нашей родине, мы были на своих местах. Сейчас же… мы с тобою — тени. Судьба разделила нас так, что мы подчёркиваем впереди идущих. Ты близок к Дагуре и её новообретённой магии, а я могу помогать нашей императрице. Правда, как-то плохо у меня это выходит… Дагура рассказала мне между делом после моей дискуссии с мистером Аддейром, что у миледи, мягко скажем, неуверенность в себе.  — Вполне нормальное явление для человека её возраста. Я даже не уверен, стоит ли тебе вмешиваться.  Фелин подпёр голову ладонью и посмотрел на журнал, начав читать между строк. Стоило ему отвлечься, как дверь отпорилась. Это был Броди. — Защитник короны, не хотите размять ноги? — сказал он, вставая с руками, скрещенными на груди. Выглядел он сурово. — Хочу, конечно. — Фелин был заинтригован. Броди показал на выход. Дозорные «Краоболы» оповестили всех об острове, который открылся виду с рассветным солнцем. Но не остров интересовал команду, хоть и его надо было нанести на карту. Совсем неподалёку находился остов потопленного корабля, чья верхушка бизань-мачты еле видно выглядывала из под толщи воды. Заметив ценное место интереса, Макклири приказал спустить паруса и идти на малом пару к острову, чтобы обследовать его, а затем начать работу по поднятию останков.  Никто из закалённых моряков не знал, что за корабль лежал на дне, был неизвестен его маршрут и его история. Встав к острову, матросы скинули все шлюпки, и команда вышла на песчаный берег, дабы почувствовать твёрдую землю под ногами. Дагура аж закачалась с непривычки, наступая на песок. Ей казалось, что она теперь вечно будет качаться в унисон волнам, но вскоре это чувство прошло, и она с удовольствием прошлась по земле, жмурясь от тропического солнца. Карла и Фелин встали рядом с ней. Карле и ещё нескольким матросам посоветовали снарядиться: остров был небольшой, но если чертовщина творится на море, то на суше, должно быть, была похожая история, а что уж говорить про извечных аборигенов, островитян и монстров, нашедших себе уголок в Долгом море, поэтому императрица взяла с собой надоедливый щит вместе с мечом.  — Напоминает мне о закатных пляжах в Культеро. — Карла, нашедшая, как закрепить щит на спине ремнями, сильно потянулась.  — Культеро? Это где-то ближе к горам, да? — спросила её Дагура. — Да, берега моря Онвэ.  — Название, кстати, эльфийское. — Знаю, знаю. Остров не смог предоставить ничего примечательного на первый взгляд, а углубляться никто не собирался, но несколько человек всё же проскользнули между тропических деревьев. Выйдя с фруктами в руках, те пожали плечами и стали подготавливаться к записи. Пока картографы на острове намечали контуры, корабль подошёл ближе к разрухе.  На стальной грузовой стреле, выступающей с правого борта, заработал блок. Броди дал указ и лично контролировал запуск паровой лебёдки. Снова зашумело: массивный барабан с намотанным тросом задвигался, запыхтел, затрещал, наполнились клапаны подачи пара. Адская работа для рулевого: кинутый лаг определил два с половиной узла, а Броди дал указ на полтора. Корабль долго дрейфовал вокруг, пока не смог найти нужное место, с которого можно начинать подъём. От борта была отцеплена сама драга — тяжёлая рама с зубьями и сетчатым мешком. Финли был готов пускать огоньки на дно. По итогу процесс пошёл тогда, когда вторая половина команды, отправленная на остров, уже закончила с исследованием и собиралась садиться в шлюпки.  Внезапно, что-то выстрелило из воды, как из лука, и небольшой силуэт пронёсся над берегом. Дагура дрогнула, проследив часть пути этого нечто, и увидела, что это была рыба, которая выпрыгнула из моря. Один из матросов, рядом с которым она упала, вонзившись странным длинным наконечником в песок, отвлёкся от карты.  — Ха! — он прыснул, подходя к рыбине. — Вот глупые создания, эти рыбы-стрелы. Сколько их вижу, столько дивлюсь. Они, наверное, совсем мозгами не обладают. Зачем же выпрыгивать из воды в песок, чтобы застрять своим острым носом и умереть?  Рыбы-стрелы выглядели очень причудливо: веретенообразное, продолговатое тело в сорок сантиметров длиной на глаз, которое было очень гладким и блестело, словно хитин или отполированная кость. Передняя часть головы вытянута в твёрдый, острый как игла, шип, зазубренный, словно клинок танна. И именно этот самый шип вонзился в грудь этому матросу сразу после его слов, когда выскочила вторая рыба-стрела. Он громко вскрикнул, хватаясь за рыбу, чтобы вытащить её, но силы угасали очень быстро. Дагура хотела прыгать с лодки, чтобы помочь, но увидев, что стрела попала прямо в сердце, опустила руки: для спасения уже было поздно. Ещё несколько рыб-стрел поднялись над волнами, словно запущенные со дна из лука, и целились они точно в людей, сидящих в шлюпках. Дагура, которая появилась в воде прямо за спиной у Фелина, толкнула его в сторону, чтобы уберечь от атаки, которую он проглядел. Лорд Кейли вынул эсток, но отбиваться от летящих прямо на тебя рыбин было подобно маханию рукой от комаров.  — До корабля! — прикрикнул матрос, налегая на вёсла сильнее.  «Краобола» отошла далеко, охотясь за сокровищами на дне, и дорога стала не близкой. В борт корабля тоже вонзилось несколько рыб, но на палубе команда была в безопасности. Огромная стая рыб-стрел вылетела на берег острова, начиная плотно покрывать всю территорию. Эхот дважды взмахнула рукой, чтобы большим чёрным пламенем отбросить от первой лодки несколько особей. Когда все гребцы заработали руками, Дагура перенеслась на вторую из трёх лодок, чтобы защитить экипаж, но вместо задуманного огня вышла лишь небольшая искра. Она испуганно пригнулась, пряча голову под руками, как тут её накрыло большой тенью.  Дагура подняла глаза и увидела широкую спину Карлы, держащей перед собой щит. Она, не оборачиваясь, старалась направлять свою защиту туда, где рыбы выстреливали чаще всего. Вельботы пошли рядом, практически бок о бок, и Карла перешагнула одной ногой через борт, вставая на две лодки сразу. Рыбы-стрелы барабанили в щит, ломая свои носы со звонким хрустом, в третьей лодке матросы постарались лечь на днище, умещаясь в узком пространстве.  — Эй, на корабле! Помощи! — заорал кто-то из команды, продолжая гребсти, прилагая все усилия.  Щит оказался настолько громоздким и большим, что покрывал два вельбота сразу, и Карла крутила им из стороны в сторону, пытаясь выглядывать с краю, чтобы не пропустить никого к команде. В её плечо всё таки прилетела одна рыба, и Дагура вскрикнула, сразу потянувшись к ней и желая вытащить гадкую стрелу, но императрица даже мускулом не повела, продолжая устойчиво стоять. Когда шлюпки без особых потерь добрались до борта корабля, сверху послышался возглас: — Пригнись!  Карла села, накрыв себя и остальных, кого смогла, щитом, и завопил оранжевый огонь, который испускал Эйрис с борта, отгоняя проклятых разбушевавшихся рыб. Подождав, пока напор атаки спадёт, вельботы зацепили за тали, и по команде на «Краоболе» лодки начали поднимать. Карла держала щит до последнего, пока не сошла на палубу, и только потом она решилась опустить его, проверяя, все ли в целости и сохранности.  Фелин получил большой шрам на щеке от пореза по касательной, а одному матросу рыба впилась в бедро, и Дагура вновь побежала к сумке, которую она оставила на палубе, прикрепив к борту найтовами, чтобы она не улетала во время штормов.  Карла выдернула из своего плеча маленькую стрелу и осмотрела её. Она шевелила небольшим хвостом, дрыгалась, и в её глазёнках, маленьких и прищуренных, виднелся тот самый блеск, который она видела в глазах овцы-перевёртыша. Устало и тяжело вздохнув, императрица выкинула рыбу-стрелу за борт, предварительно отломив её иголку. После помощи раненому Дагура подбежала к Карле. — Ты в порядке?  — Да, всё нормально. — Костер-Вальдау посмотрела на рану, покрутив рукой. Болезненно, конечно, но ничего критичного.  — Подожди, я кое-что попробую!  С этими словами Эхот убежала. Карла проследила за ней, а потом нашла глазами Фелина среди матросов. — Что это за хрень вообще такая? — спросила она телохранителя. — Рыбы-стрелы, так и называются. Плавают большими стаями, но вот на людей они так же, как и лумии, не нападают…  Карла выругалась про себя. Ещё одна нападка общей тёмной знакомой. Она посмотрела на каюту капитана и задумалась, могут ли корни расти из одного места.  — Вы хорошо справились с щитом, — тихо сказал Фелин. — Грациозно, на двух вельботах сразу… — Ага. — Карла приняла комплимент, похлопав по щиту. — Может быть, это и не такая уж и плохая штука.  Дагура вернулась с книгой заклинаний. Открыв её на середине, она пролистала несколько страниц вперёд, приложила ладонь к ране Карлы, из-за чего та ойкнула, затем сконцентрировалась и произнесла: — Стремительный поток… Исполнение воли, первопричина…  Спустя ещё несколько фраз от ладони эльфийки стал исходить неестественный свет, и Карла почувствовала, как теплота будто заполняет её рану, закрывая её. Буквально через несколько секунд Карла уже не чувствовала никакой боли, и рука была исцелена.  — Ну нихрена себе. — Карла хлопнула Дагуру по плечу. — Спасибо, целительница. — Это просто эксперимент… — Дагура осмотрела место, куда вонзилась рыба. — Мне кажется, не стоит делать так часто. Это всё таки тёмная магия…  Когда рыбы-стрелы успокоились, на остров была отправлена ещё одна лодка, чтобы забрать тело погибшего матроса. Это был человек из столицы, и Фелин с Карлой устроили похороны по всем правилам имперской религии, взяв на себя проведение обряда. Из подручных материалов Рой и Финли быстро сколотили гроб, в который было уложено накрытое шалью тело. Макклири проверил журналы и сказал, что у этого мужчины не было семьи, поэтому было принято решение похоронить его на острове. Так и было сделано. Убедившись в том, что опасность миновала, команда продолжила драгу. Следующие несколько часов «Краобола» поднимала останки корабля со дна, и никто ни с кем не разговаривал; было слышно только приказы Броди об управлении лебёдкой. Первая смерть ещё сильнее омрачила дух матросов, а капитана Реннека так и не было видно: он сидел в каюте. При осмотре поднятых частей корабля Броди узнал торговый рейс северного аванпоста. Его корпус был пробит чем-то острым и большим, нашли несколько ровных пробоев, словно огромная пика проткнула дерево. Человеческих останков не было, по отсутствию шлюпок можно было судить, что матросы смогли покинуть тонущее судно. С помощью магии света подняли сундуки и бочки с ценными металлами, деньгами и тканями. По закону вольных кораблей найденный груз необходимо вернуть либо заказчику, либо отправителю, поэтому бочки закрутили обратно. «Краобола» продолжила свой нелёгкий путь, и курс, несмотря на указ Реннека, был взят на север.

Глава X: Встреча

Помощники капитана вновь собрались вместе на ужин, но никто из них не хотел начинать разговор. Нарушил тишину Аддейр, чавкая и постоянно пережёвывая.  — Видит мой пророк, что дело гиблое. Сегодня я буду дважды сильнее молиться перед сном, чтобы выжить.  — Твоя мольба — бутылка бурбона, Аддейр, не так ли? — усмехнулся Броди.  — К чёрту тебя, дитя машины и пара. Ты даже не хочешь смотреть на то, что происходит с нашим капитаном. Что это за чудное слово, что он сказал? Он прозрел! Как же, мне интересно? Мне кажется, отцы, что по ночам к нему во сне приходит озарение, и он питается им, как мы сейчас вкушаем эту баранину.  Броди уткнулся в тарелку. Его разговор с Реннеком в котельной остался неизвестен товарищам, и он скрупулёзно прикидывал что будет, если им это рассказать.  — Реннек треснул, господа, — заявил Макклири. — Я не знаю, как и почему, но эта трагедия может обернуться и к нам, если мы продолжим следовать его дурным указаниям, коль таковые будут. Пусть он лучше сидит в своей лачуге и видит свои озарения. А что по поводу Дагуры, Аддейр? Неужели ты передумал? Никогда не поверю, что ты, пьяница и раздолбай, сможешь отречься от своего мнения. — Я не отрёкся от него, отец, мне показали другую точку зрения, причём в ключе крайне уважительном, что я одобряю. Я лишь снизошёл до понимания и одобрения фактов, которыми мы обладаем, как и подобает хорошему философу. — Ты? Философ? — Макклири не смог сдержать смеха. — Чтоб тебе пусто было, Аддейр, да из тебя философ, как из дворфа — человек!  — И с этим я готов с тобой дискутировать! Но в любом случае, Макклири, не суди — да не судим будешь, и не осуждай, да не будь осуждён.  — Что-то мне не кушается, — буркнул Броди, вставая из-за стола. — Пойду пройдусь. Броди проверил, как дела в котельной, и убедившись, что всё в порядке и топливо тратится с расчётом, вышел на палубу. Сейчас они были в глубоких тропиках, и солнце сильно жарило и светило ярко и по-доброму, но даже так настроения не увеличивалось. Сверху голос огласил ещё одну новость за этот рейс — дозорный увидел другой корабль.  По левому борту шёл большой трёхмачтовый парусник, благословлённый попутным ветром. Но у корабля были поставлены только нижние паруса, потому что брамсели и бом-брамсели у него были сорваны, и вместо них на ветру трепетали какие-то тряпки. Матросы отметили про себя это зловещее знамение, рулевой стал равняться с «Ургенчем» — так называлось судно. Дверь капитанской каюты отворилась, и вышел старый гром. Реннек, прикрываясь рукой от солнца, тяжело похромал до шканцев. Все глаза на «Краоболе» устремились на него. Броди, стоявший у грот-мачты, побежал за рупором, поняв, что капитан каким-то образом учуял идущий корабль и решил выйти на встречу. Второй помощник подошёл к Реннеку, чтобы помочь ему взойти на лестницу, но тот лишь взял у Броди из рук рупор и оттолкнул его, пробурчав что-то нечеловеческое. На момент капитан обернулся, и Броди увидел его лицо: стеклянное, сухое, исчерченное морщинами, словно он успел постареть на несколько десятков лет, пока сидел в каюте; его глаза, два белых шара, смотрели сквозь, в пустоту. Он вышел с великолепной саблей на поясе, и как только два корабля поравнялись, он вытащил своё грациозное оружие, пригрозив им кому бы то ни было. — Эй, на «Ургенче»! — он завопил так, как кричал старый орёл, не теряющий хватку даже в возрасте. — Кто у вас бог? Покажите мне его, поговорим!  Матросы на «Ургенче» замешкались, вызывая своего капитана. Когда Реннек увидел чужого шкипера, он приказал страшным голосом: — Людей в мою лодку!  Прошло некоторое время, прежде чем капитаны встретились на борту встречного судна. Реннек грузно забрался на борт с поднятой лодки вместе с Аддейром и гарпунёрами. — Алмонд, сэр, — устало прохрипел капитан «Ургенча». Он протянул руку для пожатия, но, увидев лицо Реннека, испуганно отпрянул. — Алмонд, здравствуй! Скажи мне, моряк, почему твои паруса порваны?  — Нас преследуют проклятия! — взмолился Алмонд. — Мы идём от Лорапорта до Самметона, и каждый божий день в центральных водах нам что-то мешало! Мы попали в столько бурь и штормов, сколько я не видел за все свои годы, а рогатый титан уничтожил вдребезги два моих вельбота!  — Рогатый титан? — переспросил с интересом Аддейр. — Это что ещё такое?  — Не описать словами! Первый, и я надеюсь, последний раз я вижу такое чудовище. Длиною с окенаского кашалота, толстый, как секвойя, с янтарным большим рогом во лбу, словно в него вонзила шип сама Ана, моя великолепная богиня всего сущего! — Нарвал. — Реннек прошептал название этого животного несколько раз и широко заулыбался. — Это моя награда. Мои почести! Прекрасно, просто прекрасно! Итак, где вы его видели в последний раз? Алмонд непонимающе уставился на Реннека, переглядываясь с Аддейром и гарпунщиками.  — Вот вам совет, сэр — разворачивайтесь и идите туда, откуда пришли. Мы потеряли счёт времени в этих водах, море обозлилось на нас, мы ему не ровня. — Трус! — взорвался Реннек. — Какой же ты капитан, если боишься моря?! Что тебе искать на суше? Тихой жизни и спокойствия? Не смеши меня, Алмонд, я знаю тебя; мы встретились впервые, но я вижу тебя насквозь! Я был посвящён в боги, чтобы доказать, что ничто не остановит мою прекрасную «Краоболу» на свидании с судьбой!  — Ваш капитан, — Алмонд наклонился к Аддейру, — он что, чокнутый?  Аддейр не стал отвечать, просто пожал плечами и отпил из фляги.  — И что вы будете делать, сэр? — Алмонд отошёл, боясь, что его сейчас огреют по голове за слова.  — Что делает каждый бог? Пить будем, и гулять будем! А смерть придёт — помирать будем! Мстить будем и любить будем! А сейчас скажи-ка мне, Алмонд, где ты видел этого нарвала?  — Не скажу, — покачал головой Алмонд. — Ради Высших богов не скажу вам, сэр.  — Чёрт с тобой! Ты богохульник, вот что! Где были твои Высшие боги, когда шторм сдирал с твоего корабля парусы? Где они были, когда нарвал бил твои лодки? Вот то-то и оно. Я сам его найду. Вот моя цель!  — Вы идёте на погибель! — вскричал Алмонд. — Да, да, да! Давно пора нам вознестись. Я слышу всё это — это мне говорит шёпот прямо за моим ухом и свет прямо за моими глазами! Чернь, скажешь ты, Алмонд, а я скажу — величие! Свет считает, что он быстрее всех, но он ошибается: неважно, как быстро летит свет — темнота уже на месте и дожидается его. В спешке Реннек покинул «Ургенч», и, открыв второе дыхание, задвигавшись куда более энергичнее, созвал всех на шканцах. Он долго и волнительно ходил из стороны в сторону, видимо, обдумывая свою речь. Карла и другие собрались вчетвером отдельно от остальных, готовя себя к тому, что сейчас произойдёт. И Реннек начал говорить: — Не умерли ли боги? Извечный вопрос. Однажды, услышав его, я засмеялся и ответил: нет, не умерли, просто задремали под вашу скучную болтовню. Следует задать другой вопрос: не умерли ли вы сами? Не перестала ли течь кровь в ваших жилах, не остановились ли руки, что движут деревом и металлом? Будоражат ли вашу душу мысли о путешествии и созерцании? О да! Значит мы живы. Значит живы боги! Они требуют от нас, и мы покорно склоним для них свои головы. Творение свершилось, и мы идём к нему на поиски. Вы встретите свою плоть и кровь, изнеможденную, усталую и тревожную, но всё же вашу собственную. Так возблагодарим же эти силы за то, что раскрыли слугам своим козни желаний наших! Озарим сиянием души тех, кто отдаст свою честь во исполнение их воли! Вы все глупы, но вы — священны, ибо горе тому, кто не считает наисвященным всё живое.  Чем дольше говорил Реннек, тем внимательнее слушала его команда, и странным образом речь капитана воодушевляла. Невероятной силой, которой были сказаны эти слова, Реннек поселил искру в сердца даже тех, кто сомневался в нём. Только Макклири, который держался до последнего, шептал про себя еле слышно: — Храни нас, Высшие господни. Боги, сохраните меня, грешного, я каюсь.  Рой, отойдя от заворожённого Финли, поймал глаза Макклири. Первый помощник кивнул ему, но ответа никакого не получил. «И он тоже», подумал старпом. Аддейр, крепко сжав Макконаху под рукой, пустил слезу и поднял голову к небу. Карла, Дагура, Фелин и Эйрис смотрели на это завораживающее зрелище, не понимая, что за странный эффект оказывает капитан на свою команду, и почему они не поддаются ему. Дагура дёрнула Карлу за рукав — она почуяла тёмное начало внутри капитана, которого раньше не было. — Люди! — Реннек поднял руки, как если бы хотел обхватить кого-то в крепкие объятия. — Море испытывает нас, и скоро мы встретимся с последним из испытаний. Скажите мне, что мы будем делать, если пойдём на смерть? — Петь! — хором ответила вся команда. — И под какую песню мы будем умирать? — «Мёртвое море и разбитый вельбот!» — Так запевайте же, люди!  И матросы начали петь, обнявшись и покачиваясь вместе с «Краоболой»: Мёртвое море, разбитый вельбот Сколько на волнах нас ждёт невзгод? Сколько мы будем жить без забот? Куда унесёт нас разбитый вельбот? Солнечным утром накатит волна В тёмную полночь нагрянет судьба Всех нас захватит, на смерть понесёт Мёртвое море, разбитый вельбот! — Сохраните меня, боги, — продолжал шептать Макклири. — Сохраните нас всех, боги. — Макклири! — Реннек обратился к старпому. — Ты столько же несносен, сколько и разумен. Великий человек Макклири! Знаешь, я бы лучше смотрел в твои глаза, нежели в глаза богов.  Макклири подошёл к благоговеющему Аддейру и взял у него Макконаху. Открыв её с первой страницы, он опустил голову и стал про себя читать молитвы, потом он побледнел, вздрогнув, и отвернулся. Рой под песню налил всем рому, честный Макклири отступился. 

Глава XI: Рог

Следующие сутки никто, кроме четверых из империи, ничего не говорил. Количество дозорных удвоилось, теперь на каждой мачте стояло по два человека. Солнце скрылось, стояла облачная погода, попутный ветер обдувал спину и все поднятые паруса.  Макклири долго думал, прежде зайти в капитанскую каюту. Когда он зашёл внутрь, он увидел Броди, Аддейра, Дагуру и Карлу.  — Друзья, послушайте меня, — с большой тревогой в голосе сказал Макклири, обращаясь к помощникам, — послушайте и согласитесь, что вокруг безумие. — Что ж, можно и послушать. — Броди поднял глаза. Его голос был сух и твёрд. — В комнате три человека: король, священник и богач. Между ними — наёмник, и каждый из больших людей предлагает убить двух других. Кто останется жив, а кто умрёт?  — Зависит от наёмника. — У него нет ни короны, ни богатства, ни бога.  — Но у него есть меч, вершитель жизни и смерти.  — Так почему мы думаем, что власть находится в руках этих больших людей, если правят люди с мечами? Скажи мне, что ты думаешь. — Думаю, что не люблю загадки.  — Броди! — Макклири перешёл на шёпот. — Властью обладает тот, кто убеждает в ней остальных. Это сущий обман, тень на стене!  — Пусть так, и я понял, к чему ты клонишь, но я не вижу здесь обмана. Только трепещущую душу, желающую покорить вершину, и мне предписано судьбой сопроводить её до конца. — Ну как ты не понимаешь?.. Ты ставишь свою собственную жизнь! — Я сделаю так ещё раз, если это будет необходимо капитану.  — Капитаны не врут! — присоединился к разговору Аддейр. — Этот нарвал — я знаю его! — этот великий король Долгого моря уже много лет бороздит его просторы, выискивая противную ему темноту. Поговаривают, что он защитник, страж и опекун, но мы сами видели, что он наделал с тем торговым кораблём, а я что-то не видел тёмные письмена среди того груза! Этот нарвал — лицемерное творение необузданных сил, и мы положим конец его стремлениям.  — Мистер Аддейр, — начала Дагура, переводя взгляд то на него, то на карту моря. — Вы… — Молчи, эльфийка, молчи; я, может, и принял тебя, но слушать твои речи я не стану. Нет никакой речи, кроме капитанской. Капитаны не врут.  — Не врут, если не обречены безумием, — продолжила Дагура. — Тогда их ложь — правда всех остальных. — Тогда мне неважно всё прочее, если это моя правда. А раз он капитан, то я пойду за ним куда угодно. — Прямиком в ад, — вступила Карла. — Да пусть хоть и в ад! Этот нарвал, кстати, родом как раз оттуда, хотя меня заверяли охотники, что он был рождён в райском океане.  Макклири несколько секунд стоял и смотрел на безразличное лицо Броди. Потом он сжал кулаки и вышел на палубу, и тут на его голову обрушился страшной силы ливень, который начался, пока он был внутри.  — Видно, боги плачут по нам, — процедил старпом, направляясь к капитану. Его остановил крик дозорного, от которого по коже пошли мурашки, а сердце замерло: — Рог! Все на «Краоболе» начали вопить, выдавливая из своих лёгких клич. Капитан Реннек, стоявший на шканцах, заулыбался от уха до уха, поднимая одну руку к небу. — Пора! На смерть! — На смерть! — откликнулись хором. Дагура выбежала на бак и с оцепенением смотрела, как туша гигантского нарвала вдалеке рассекала воду перед собой с лёгкостью, с которой тёплый нож режет масло. Он был поистине колоссальных размеров, его кожа была цвета мертвеца; хвост шёл следом, вздымая волны. Больше всего изумлял его пятиметровый рог, светящийся янтарным светом, рыскающий из стороны в сторону. Он то извивался, то уходил на глубину, и было видно только его наконечник. Несколько раз он высоко подпрыгнул над поверхностью моря, показывая своё гротескное величие.   — Слушайте меня, мои ангелы! — обратился ко всем Реннек. — На брасах стоять! С наветра выбирать! Спускайте лодки! Аддейр, вот твоя путеводная звезда!  Аддейр уже стоял в молитвенной позе на носу вельбота, разодевшись до торса. Когда гарпунщики опустили три лодки, он взял свой гарпун и нацелил его на нарвала, который неспешно бороздил просторы. — Ну что, старик, ты смог убедить меня! Ты выделил мне новый дом, я попал в твои сети! Что же я, Аддейр, годами живший ради непонятно чего, что же я сделал за свою жизнь? Что я построил, что я разрушил? Вот она, моя свобода! Эй, гребцы, атта! Навались, ангелы! Услышьте мой громкий и чистый голос — я умоляю вас, гребите! Навстречу этому созданию, созданному против нас, навстречу истине! Мы уже мертвы — вот он я, мёртв, чевствую всю свою жизнь в этом деянии! Гребите, гребите! Атта! Три вельбота спешили за нарвалом, который только сейчас обратил внимание на людей. Он взмахнул хвостом и развернулся, его рог на момент появился из под воды, освещая всё вокруг. Подобравшись ближе, все увидели, что этих рогов у него было три, но центральный из них был главным и затмевал собой два оставшихся небольших бивня. Могучим рывком нарвал приблизился к вельботу Аддейра, и только гребцы успели кое-как повернуть, он проскользил боком об борт, вздымая лодку. Полетели гарпуны — двое из них впились в мёртвую кожу, но нарвал, движимый, как это казалось, развлечением, начал ворочаться вокруг себя, натягивая линь. Уверенно обернувшись, этот кит на мгновение ушёл на глубину, чтобы проскользнуть под вельботом почти вертикально и пробить рогом судёнышко прямо посередине. Один из гарпунщиков едва успел отскочить назад, навалившись телом на других, чтобы не быть проколотым этим бивнем. На баке Дагура и остальные наблюдали за тем, как три лодочки, прокладывающие свой путь, мчались навстречу янтарному рогу.  — Они же боялись его, — начала тихо Карла, повернувшись к товарищам. — Что случилось? Почему они без задней мысли собрались все, как на парад? — Я не знаю, — покачала головой Дагура, — но это выглядит, звучит и ощущается как сильное заклинание.  — Вполне вероятно, что Реннек сам этого не понимает, — вставил слово Эйрис. — Его слова послужили проводником чёрной магии в нём всем другим, и теперь они слепо идут за ним.  — Надо что-то делать. — Фелин смотрел, как вельбот Аддейра кружится вокруг нарвала. — Иначе мы не доберёмся до аванпоста. — Первый помощник, кажется, не попал под влияние… — проговорила Дагура. — Найдите его, кто-нибудь, и отошлите к нам, пока на нас не обращают внимания. Аддейр потянул линь на себя, приближая лодку к нарвалу, который стал играться на поверхности воды и на потеху охотникам не уходил на глубину. Пробитый им второй вельбот стал отходить к кораблю, и чудовище пошло за ним следом — охотник и добыча поменялись местами. Гребцы не успевали повернуть, и экипаж вельбота с отчаянием видел, как на них идёт великолепный рог. Вновь пробив судёнышко с борта, нарвал продолжил толчок, неся лодку к кораблю. Все попрыгали в воду, чтобы их не прижало между вельботом и кораблём, и с громким треском рог прошёл в борт корабля, разбивая охотничку на части. Какого-то беднягу-матроса накрыло хвостом, и он так и не всплыл. Со шканцев послышался заливистый хохот. — На смерть! Макклири, приведённый Фелином, спешным шагом подошёл к Дагуре, держась за борта, чтобы не упасть после удара. — Мне нужно было сразу к вам обратиться. Я не понимаю, что происходит, и боюсь, что никто, кроме вас, мне не ответит. — Мы считаем, что это своего рода заклинание, — говорит Дагура, не отрывая глаз от бешеной охоты в просторах моря. — Но не суть важно. Они покорны своему капитану, как солдаты — генералу на поле боя. — У вас есть план? Он отправил нас всех на убой. Этот нарвал… я не видел его раньше, но чувствую, что мы с ним не справимся.  Кто-то запустил стрелу из баллисты, но нарвал ловким разворотом умудрился отбить её своим рогом, чем вызвал потрясённый вздох у защитника короны.  — Только посмотрите на это. О, боги…  — Мистер Макклири, давайте решать проблемы на местах. — Дагура потрясла мужчину за плечо, потому что он встал и замер, глядя на то, как нарвал отбивается от людей. — Нет смысла пытаться образумить всю команду, если они слушают только Реннека — надо что-то делать с ним.  — Я могу попробовать, — предложил свою кандидатуру Фелин. — Поговорить с ним, отвести… — Боюсь, не получится, — сказал Макклири. — Он же не слушает никого совершенно. Госпожа Дагура, может быть, вы? Чёрная магия вам ближе, пусть я и считаю это дело опасным... Сможете нащупать что-нибудь? — Я не знаю… Он прислушивается ко мне, я думаю, мне надо попытаться…  — Убить. Все обернулись на Карлу. Она смотрела на шканцы с прищуром, там, где стоял Реннек. Никто из команды не обращал на загадывающий бунт отряд, все, кто не ушёл на вельботах, были заняты управлением кораблём. Дагура дрогнула, услышав резкий тон Карлы. Та же смотрела на Фелина — лорд-защитник после долгой паузы кивнул.  — Карла, ты… — Подождите, — перебил её холодно Макклири. — Императрица может быть права. Я… я думаю, что это действенно.  Какое-то время все молчали. Нарвал скрылся на какое-то время, на корабле снаряжали ещё одну лодку, и дозорные поспешили пополнить её экипаж. Нарвал стремительно понёсся на корабль, поняв, что оттуда идёт подкрепление. — Держитесь! — крикнул Фелин.  Всех разбросало после удара, рог пробил борт в нескольких метрах от прошлого попадания. Лбом он толкнул сорокаметровую «Краоболу», и она пошатнулась, рулевой стал выворачивать штурвал.  — Миледи Карла, Дагура, слушайте меня! — Макклири пытался перекричать шум дождя. — Сейчас мы попытаемся поговорить с Реннеком. Если у нас не получится, придётся прибегнуть к силе… Моя императрица, я прошу вас… Я не смогу сам поднять руку на своего капитана. Боюсь, это мне не под силу. Я только отвлеку его, а вы…  Карла кивнула, держась за фок-мачту.  — Нам нужен кто-то, кто сможет отвлечь нарвала от корабля.  Эйрис поднял руку, поправляя свою намокшую робу. — Хорошо, — с промедлением сказал Макклири. — Да благословят нас боги. Аддейр, ни капли не изнеможённый, продолжающий выкрикивать все существующие оскорбления и унижения, которые он знал на всеобщем и родном, племенном языках, вновь пошёл за нарвалом, который показался вдалеке, подзывая к себе. Корабль, несмотря на две дыры в борту, шёл ровным ходом, словно «Краобола» была непобедимой. Ещё несколько гарпунов полетели в лоб нарвалу, и один из них достиг цели; теперь три гарпуна, двое из которых остались без линя, торчали из кита, как иголки в наборе для шитья. Нарвалу было всё равно и на третий гарпун, и он, устав от игр, резко развернулся на месте, вздымая и опуская свой хвост на маленькую по сравнению с его размерами лодочку. Гребцы рванули вёсла вперёд, уходя от атаки, но опоздали на миг, и вельбот ушёл носом вниз от удара по воде, и последний из гребущих был выкинут в воду, полетевший, как тряпичная кукла.  — Мистер Реннек, сэр… — Дагура пыталась подобрать аккуратные слова, но капитан, с сухим и твёрдым, несмотря на дождь, лицом, перебил её: — Дочь моя тёмная, я знаю, что ты хочешь сказать, но прошу тебя, не сейчас. Мы близки к цели, как никогда, и не в кульминацию событий я буду выслушивать сонеты и жалобы. — Какой цели, сэр? — воспротивилась подчиняться Дагура, пытаясь прощупать тёмное внутри этого человека, найти уязвимость. — С чего вы решили, что вам нужно убить этого нарвала?  — С того, что нарвал желает убить меня. Я чувствую его ярость, мстительное удовольствие, которое он хочет испытать, когда я окажусь у него на роге, нанизанный, как мясо для жарки. Об этом мне было сказано, это я видел во сне. Чёрная, чёрная, как смоль, судьба приготовлена мне. — Почему вы слушаете всё это?! — Дагура прикрывала лицо ладонью, чтобы дождь не бил по глазам, полностью промокнув. — Что вам обещали? — Мне не обещали, мне дали! Прямо сейчас я вижу твоё сомнение, как кристально чистую воду, текущую из родника! Ты не веришь моему взору, и очень зря. Ещё лодку, ещё! — это он крикнул матросам.  С корабля пошёл огонь, клубами и витками закручиваясь и двигаясь к нарвалу. Фелин, сконцентрировавшись на том, чтобы не задеть магией других, выпускал один снаряд за другим, но рыбина то уходила под воду, то размахивала лбом, спокойно принимая на себя удар. Эйрис понял, что огонь оказал на нарвала слабый урон, и поднял глаза на небо. Лил нескончаемый дождь, тучи сгущались. У мага появилась идея. Он вознёс руки к небу и, положив ладонь на локоть другой руки, стал испускать колоссальное количество огня вверх, нагревая воздух. И так тяжёлое небо опустилось ещё ниже, заклокотало, огонь сверкал, освещая всё вокруг, воздух стал тягучим, а магический шум перекрыл даже дождь. Появились грозовые облака. Эйрис подождал, пока их формирование завершится, наблюдая за охотой, а затем между двух его ладоней проскочила молния. Он опустил руки на уровень груди, концентрируя заклинание, затем поднял одну, с кулаком где была накоплена магическая энергия, и распахнул его. Свет от молнии озарил его, и фигура в робе отправила тоненькую линию света в небо. Там, наверху, магическая молния зацепилась за облако. Нарвал выскочил из воды и издал утробный, кошмарный рёв, вздымая свой рог. Эйрис выдохнул и опустил руку, и природная молния в мгновение ока выстрелила из неба, попадая прямо в нарвала. С грохотом сотни фейерверков и писком тысячи птиц она ударила в рог, и нарвал снова закричал, на этот раз плаксиво, и, как ни в чём не бывало, ушёл под воду от очередных гарпунов.  — Получилось? — Фелин наблюдал за всем этим с надеждой, зная, какое количество сил Эйрис сейчас потратил на подчинение молнии.  Ванхауэр вглядывался в гладь, пытаясь заметить движения под водой. Что-то промелькнуло, и он раздражённо вздохнул. — Нет. Крепкая тварь.  Реннек, увидавший, как молния появляется из ниоткуда, восторженно охнул, а затем разошёлся яростью, указывая на Эйриса: — Что это он такое творит, еретик? Как он смеет посягать на моё великолепие? И он оттолкнул Дагуру в сторону, да так сильно, что той пришлось опереться на фальшборт, чтобы не упасть, и хромающе зашагал на бак. Эльфийка поднялась, чтобы остановить капитана, но тут на его пути появился Макклири, расправив плечи. — Сэр, вы ошибаетесь, — пробормотал он, стараясь полностью закрыть своей фигурой объект непонятной злобы Реннека.  — Уйди с дороги, пёс. Ты хоть и разумнее всякого на этом корабле, но я не дам тебе меня останавливать. — Реннек сжал кулаки, его лицо, такое дикое и страстное, заставило первого помощника отпрянуть на шаг, но не дальше. — Вы не понимаете, что творите. Вас кто-то взял на узду, и вы слепо следуете, повинуетесь, но разве это вы? Разве вы повиновались бы кому-то, Реннек? Вы не похожи на себя. Остановитесь, разверните корабль, отпустите свою добычу и будьте свободны!   С каждым произнесённым словом капитан закипал, и было видно, как трясутся его кисти. Позади Макклири встала Карла, примеряя вес эстока в своей руке. Она стояла полубоком, так, чтобы оружие было скрыто за её ногой от взгляда капитана. — Макклири, ты беспомощен точно так же, как и в первую нашу встречу.  Нарвал толкнул корабль лбом в который раз, прорезая рогом третью дыру в борту. Оттолкнувшись от корабля, он зарычал. Остался лишь один вельбот. Все остальные неслись по волнам, разбитые в пух и прах. Те гребцы, на которых ещё не упал убийственный хвост, хватались за деревяшки, пытаясь доплыть до корабля, который кружил вокруг нарвала с рулём до упора на борт влево. Гребное колесо хлестало по воде, двигаясь в максимальную свою силу. Ударила ещё одна молния, приходясь на грот-мачту. Огонь Эйриса уже совершенно не пугал нарвала, и он пошёл лоб в лоб с последней лодкой, на которой стоял Аддейр.  — Вот так, вот так, прямо на него! Пусть капитан мною гордится, ибо я по его приказу плыву прямо навстречу своему смертоносному валу! Это моя судьба! Когда я умру, в аду я найду океан из крови и вновь пойду на всех этих рыбин с гарпунами и кольями, ибо это моя судьба! Прямо навстречу тебе я плыву, о, Смерть! Вот так я бросаю своё оружие!  И он кинул гарпун со всей своей недюжинностью. Просвистев в воздухе, линь зацепился — третий помощник опустился, чтобы освободить его, но нарвал сделал рывок, и петля замоталась на шее; Аддейра выкинуло из вельбота, и, хлестнув по воде, он исчез в морской пучине.  Дагура стояла за спиной у Реннека, который смотрел на Макклири, ожидая хода капитана. Неловко, нехотя и с трудом она положила руку на рукоять своего короткого меча, второй рукой взявшись за ножны. Карла внимательно наблюдала за малейшими движениями Реннека. Тут Эхот почувствовала что-то холодное у своей шеи вместе с острым уколом. Броди сзади приложил острие гарпуна.  — Я не позволю мешать моему богу, — прошептал он.  Карла стиснула зубы, наблюдая за всем этим. Эйрис пытался хоть что-то сделать с нарвалом, чтобы отогнать его от «Краоболы». Фелин не вмешивался по просьбе императрицы. Дагура и Карла переглянулись: эльфийка показала глазами в сторону, и человек кивнул. — Предатели, — процедил Реннек, усмехаясь. — Скот, чёртовы бараны.  — Реннек, — с дрожью в голосе произнёс Макклири, — у тебя есть дочка. Ты действительно хочешь оставить её на произвол судьбы? Если так, то у нас не было ни единого шанса. Реннек замер, задержав дыхание. Его бешеное лицо смягчилось, огонь в его глазах ослаб. Он разжал кулаки.  — Что? Великие боги, моя Мэри… Моя девочка… Макклири раскрыл свои тяжёлые глаза. Неужто пробивается? Он протянул руку к капитану.  Всё произошло в одно мгновение. Глаза Реннека, наконец чистые и ясные, вновь заплыли и стали непроглядно чёрными. Он с невозможной для человека скоростью выхватил свою саблю, и одним единым движением прорезал Макклири снизу вверх, слева направо. В этот же момент Дагура исчезла, появляясь за спиной у Броди, который безуспешно рассёк чёрную дымку. С искрами в глазах Карла занесла меч и мощнейшим ударом отрубила Реннеку правую руку по предплечье, а затем, ловко увернувшись от гарпуна, вонзила эсток в шею Броди. Второй помощник упал на спину, схватившись за лезвие двумя руками, но тут же обмяк, отдавая свою жизнь. Карла вытащила клинок, вытирая лицо от крови. Посмотрев на свою ладонь, она увидела чёрную, вязкую жидкость, лишь отдалённо похожую на кровь. Броди истекал красной краской, и Карла обернулась. Из отрубленной руки Реннека текла тьма.  Капитана стало трясти, он начал издавать странные, нечеловеческие, лепечущие звуки. Карла отошла на несколько шагов назад, перехватывая оружие и готовясь к атаке. Дагура вытащила меч из ножен, встав около неё. Капитан Реннек, без руки, с чёрными глазами, с темнотой, исходящей из его культи, из его рта и глаз, посмотрел, если это слово можно сейчас применить к нему, на Дагуру. Она почувствовала бурлящее кипение внутри него, затаившееся и готовое вырваться в любой момент.  Реннек оглушительно завопил и шагнул вперёд, к эльфийке. Она хотела замахнуться, но её тело оцепенело от неясного ужаса, который накрыл её всю, с головой. Было трудно вдохнуть, она судорожно вбирала в себя воздух. Карла дёрнула Дагуру за рукав, но это ни к чему не привело. Нарвал снова заревел сиреной. Из ниоткуда выбежал Рой. Быстро перебирая ногами, он приближался к Реннеку; капитан обернулся к нему и вытянул единственную руку. Рой обхватил Реннека за туловище и продолжил рывок, прыгая вместе с ним за борт. Оттолкнувшись от капитана в воздухе, повар полетел в воду, а Реннек, успев задеть его чем-то, напоминающим клешню краба, образовавшуюся у него вместо отрезанной руки, упал спиной прямо на рог нарвала, идущего к кораблю. Проткнутый, извивающийся в конвульсиях, некогда великий капитан Реннек смотрел на небо, его лицо омывал дождь. Он в последний раз вздохнул, ушёл под воду вместе с нарвалом, и через несколько секунд бесконечный саван моря снова колыхался кругом, как и десять тысяч лет тому назад.

Глава XII: Прибытие

Тело Роя достали из воды, но он уже был мёртв. Получивший страшную рану поперёк туловища, кок истёк кровью слишком быстро. Макклири, лежащий на палубе подле трубы «Краоболы», тоже не подавал признаков жизни. Помимо имперской команды, на корабле остались Финли и ещё несколько матросов, которым удалось спастись от нарвала. Все они жаловались на очень сильную головную боль, тошноту, проблемы с дыханием и видения, мелькающие у них перед глазами. Дагура занялась больными разумом. По морскому обычаю при гибели капитана в плавании команда должна была решить голосованием, кто станет шкипером, и все беспрекословно согласились на то, чтобы отдать этот титул Карле. Так, капитан Костер-Вальдау устроила великолепные, по меркам морской жизни, похороны, и направила корабль на имперский аванпост, поставив Фелина на позицию рулевого, а Эйриса — на позицию дозорного. Все разговоры решили отложить до момента прибытия к аванпосту, и последующий путь прошёл практически в полной тишине: было слышно лишь стоны больных и убаюкивающие слова Дагуры. Корабль шёл на удивление бодро и гордо, Карла с помощью Эхот смогла понять управление паровой машиной, и дым снова пошёл из трубы кучными валами. Смерть Реннека ознаменовала успокоение моря, и «Краобола», потрёпанная, пробитая рогом и треснутая в нескольких местах, дошла до пристани аванпоста к вечеру. Как только остатки команды спустились на берег, Карла упала на землю, откинув в сторону щит. Всем хотелось вновь ощутить твёрдую землю под ногами; Дагура сказала спасибо богам за тот остров. Вытащив из трюма всё необходимое, они хотели оставить груз у пограничников, но только через полчаса до них дошло, что аванпост был полностью пуст. Никто не пришёл встречать рейс, никто не выглядывал из окон небольших построек, служащих как и укреплениями, так и казармами, стоявшими стеной к дремучему, тёмному лесу с высочайшими деревьями. Финли, покачиваясь и кашляя, спустился на пристань, подходя к Дагуре. — Я не знаю, как вас благодарить… Госпожа Дагура, моя императрица, — он нижайше поклонился, — вы нас спасли. Спасибо вам, спасибо от всего человеческого.  — Что вы будете делать дальше? — спросила его Дагура. — Я не знаю… — растерянно произнёс Финли. — Стоит подождать, пока мои друзья оклемаются. Потом… какое-то время мы будем тут. Запасов корабля должно хватить ещё на полмесяца… Не знаю, сможем ли мы его починить своими силами. У вас своя дорога? — Да, — кивнула Дагура. — Хорошо… Тогда я откланиваюсь с вечными благодарностями. Всё, что на корабле — ваше, хотя, думается мне, вы и так это знаете. Я буду воспевать ваше имя своим детям, моя императрица. Карла махнула рукой, и Финли ушёл на корабль. Фелин подошёл к лежащей Карле.  — Всё в порядке? — спросил он, глядя на изнеможённое лицо императрицы. — Не знаю. Я…  Она помедлила со словами, неуверенно вставая с травы и опираясь на дерево. — Я — убийца. Я убила двух людей, Фелин. Лорд-защитник опустил взгляд, подходя ближе.  — Вы же сами предложили это… — Да, я предложила. — Карла скрестила руки, смотря мимо лорда Кейли. — Это моя идея. Императрица только что убила двух своих человек, потому что она посчитала это наиболее действенным. — Но оно же так и есть, миледи. Они были под влиянием. Реннек — вы же видели, что с ним происходило. он становился… — Чудовищем. Да, может быть. Но он был человеком. И Броди был человеком… Я не знаю, что думать по этому поводу. Фелин положил руку на плечо Карлы, слегка сжимая её и встряхивая. — Вы сделали то, что должны были. Благодаря вам мы спасены. Мне жаль признавать, что вам пришлось поднять руку на своих… Но если бы вы этого не сделали, боюсь, мы бы все пошли на дно. Разве нет? К тому же, людям, в отличии от других рас, свойственно бороться между собой.  Костер-Вальдау кивнула, пытаясь собраться с мыслями. В её глазах читалась молчаливая благодарность. Собрав сумки с припасами, команда ушла вглубь аванпоста, не оборачиваясь на Долгое море. Последним, что они увидели на «Краоболе», была чёрная лань, выскочившая из трюма и выбежавшая на тропу впереди всех, чтобы продолжить вести их за собой.  Аванпост был не просто брошенным — отсюда убегали в панике. В палатках и укреплениях был абсолютный бардак, личные вещи, оружие и прочие полезности были разбросаны по всей округе. Порванные имперские флаги с изображением солнца с тремя мечами в нём поддакивали лёгкому ветерку, дующему с моря. — Реннека захватила чёрная магия, это очевидно. — Карла толкнула ногой шлем, лежащий на земле около выгоревшего кострища. — Но как он смог повести за собой людей? И во что он начал превращаться в самом конце? Почему нарвал успокоился, когда Реннек умер?  — Боюсь, миледи, этого мы уже не узнаем. Я просто рад, что это наконец закончилось.  — Вы все — молодцы. — Карла обернулась к своим людям. — Каждый из вас внёс свой вклад в это охренеть какое нелёгкое путешествие. Я горжусь вами, ребята. Спасибо. У всех троих внутри задрожало волнительное удовольствие.  — Служу человечеству, — гордо сказали Фелин и Эйрис в унисон. Дагура не знала, что так надо говорить при императорской похвале, поэтому просто опустила голову, на что получила смешок Карлы в ответ.  — Но что тут-то произошло? — Костер-Вальдау ещё раз осмотрела аванпост. Её очень беспокоило состояние, в котором он остался, словно замороженный во времени.  — Следов битвы нет… — прокомментировала Дагура, разглядывая оружие. — Я могу попробовать понять, сколько времени прошло с тех пор, как отсюда ушли.  — Да, было бы хорошо… Я планировала переночевать тут, но, кажется, место далеко не безопасное.  — Я не чувствую никакой магии, — сказал Эйрис. Он вглядывался в лес, пытаясь найти что-то в той стороне.  — Я… — Дагура хотела сказать «тоже», но остановила себя, когда сконцентрировалась и почувствовала, что к востоку от них, по правую руку, энергия тёмной магии дала о себе знать. Она указала туда пальцем, все развернулись. Проверив готовность, Дагура и Эйрис вышли вперёд. Что-то едва уловимое дрожало между вековечных деревьев в темноте.  А затем, с рёвом паровой машины, ломая ветки и снося на своём пути маленькие кусты, выбежал гигантский зверь, покрытый полярными кристаллами.