Его ковбой

Перри

Много лет назад, когда Блоссом увозили навсегда, мои глаза застилала пелена горьких слез, и я толком даже не разглядел лица мужчины, который ее забрал. Конечно, за прошедшие годы я не раз видел фотографии Риза. Я знал название купившего ее ранчо, видел его снимки на их сайте и в соцсетях, особенно в те моменты, когда их лошади брали призовые места на чемпионатах по рейнингу и прочих турнирах. Но лишь сейчас, увидев вживую, как он двигается, поймав ритм его тяжелой уверенной походки, я с пугающей ясностью осознал, что именно он увез Блоссом все те годы назад. И оставил ее у себя. Почему? Вопрос навязчивым шепотом пульсировал в моем сознании все то время, пока мы делили трапезу с Рори и Кэрилин, его матерью. Я доел щедрую порцию, предложенную Кэрилин, и стоило Ризу покинуть стол, как в столовой остались лишь мы втроем. Она подсела ко мне, представилась и немного рассказала о ранчо, где все они выросли. Рори тоже изредка вставлял слово. Он поведал о лошадях, которых они здесь разводили, и о том, как устроена их работа. Большую часть я уже знал, но слушать об изнанке настоящего рабочего ранчо было безумно увлекательно. — Он еще вернется? — спросил я, бросив взгляд на его наполовину нетронутую тарелку. — Возможно, — пожал плечами Рори. — Затяну его ужин пленкой и уберу в холодильник. Съест позже. Риз живет по собственному графику, к нему нужно просто привыкнуть, — произнесла Кэрилин. — О да, не просто же так мы с ним управляем совершенно разными ветвями предприятия, — фыркнул Рори. Должно быть, на моем лице отразилось явное недоумение, потому что он тут же пояснил. — На другой стороне ранчо мы держим крупный рогатый скот. Там, где мы находимся сейчас – лошадиные угодья, а дальше начинаются пастбища. Мы ведем два дела раздельно. Я заведую коровами, а Риз лошадьми. Но ресурсы у нас общие. Если проедешь по дороге чуть дальше, то упрешься в мой дом, где я живу со своими партнерами. Задержишься здесь подольше, наверняка с ними познакомишься. Пит работает в городе школьным учителем, а Ник трудится из дома. — Я безумно благодарен за то, что вы даете мне шанс, но, думаю, мне стоит сначала поговорить с Ризом и убедиться, что моя ночевка здесь – действительно хорошая идея. Он ведь живет в этом доме? Рори кивнул. — Каждый день я приезжаю из города, чтобы готовить на все ранчо, — отозвалась Кэрилин. — Риз живет в доме совершенно один. Именно подобного я и боялся. — Просто не хочу навязываться, — произнес я. Но куда еще мне было идти? Прямо сейчас я, чисто технически, был бездомным. — Ну, твоя лошадь здесь, так что и тебе здесь самое место, — заметил Рори. — Сначала я должен ее выкупить, а Риз должен согласиться на продажу, — возразил я. — Даже не представляю, сколько она сейчас стоит. Уверен, вы вложили в нее уйму сил и тренировок... Рори плотно сжал губы, пряча улыбку, но в его глазах откровенно плясали смешинки. — Почему бы тебе не пойти и не поговорить с Ризом? Он поможет лучше понять, какое место здесь занимает Блоссом и на каком этапе ее тренировки, — он кивнул в сторону парадной двери. — Риз наверняка где-то в конюшне, если хочешь его найти. — Извините, мэм. Спасибо за ужин. Мне убрать за собой тарелку? — обратился я к Кэрилин. — Нет, нет, я сама, — она беспечно отмахнулась. — В конце концов, мне платят за уборку. Выйдя на крыльцо, я не до конца понимал, куда именно меня несут ноги, но рассудил, что логичнее всего начать поиски с большой конюшни, где располагались денники. Внутри, в прохладном полумраке конюшни, Риз чистил копыта лошади, поставленной на развязки. — Разве у вас нет постоянных конюхов для подобной работы? — спросил я, хотя меня ответ абсолютно не касался. — Есть, — он выпрямился, бережно опустив лошадиную ногу на пол, и ласково похлопал кобылу по шее. — Но иногда уход за ними – отличный способ проветрить голову. К тому же я планирую на ней прокатиться, а если я не готов сам потрудиться, чтобы подготовить ее к выезду, значит, не заслуживаю права сидеть в седле. Подобные рассуждения я не раз слышал в той конюшне, где много лет назад стояла Блоссом. И именно такую философию мы прививали студентам, приходившим на занятия по верховой езде при колледже. — Сэр? — негромко позвал я. — Риз, — он покачал головой. — Можешь называть меня Риз. — Мне совершенно не хочется навязываться. Просто... я словно катаюсь на эмоциональных качелях. Сначала узнаю, что Блоссом здесь, что я снова могу к ней прикоснуться. А потом мне сообщают, что моя квартира сгорела дотла... порой накатывает страх, что вдруг сейчас выяснится, что и работы у меня на самом деле нет, — я нервно рассмеялся в надежде хоть немного сбросить сковавшее тело напряжение, но легче не стало. — Работа есть, — твердо произнес Риз. — Я поговорил с твоим начальником. — О чем вы? — я удивленно приподнял бровь. — Мне хотелось лучше понимать твой график и те обязанности, которые на тебя возложат. — Мне нужно отработать положенные часы, — я непонимающе нахмурился. — Это обязательное требование для моей практики в ветеринарном колледже. — Судя по состоянию твоей машины, она не выдержит так много поездок в город и обратно без поломок, — спокойно пояснил он. — У меня есть пикапы, можешь брать любой. Тем более, так будет гораздо удобнее возить тяжелое оборудование. Маршалл все равно подумывал в скором времени купить для клиники новый служебный автомобиль. Неловко переминаясь с ноги на ногу, я уставился на бетонный пол прохода, усыпанный сухими комками грязи, которые Риз счистил с лошадиных копыт. — Не могу такое принять. Мне просто нечем отплатить вам, — тихо возразил я. — То есть, у меня отложены кое-какие деньги на содержание Блоссом и на аренду жилья. Но… — Послушай, у тебя нет никаких причин мне доверять. Только мое слово, что ты в безопасности, — его глубокий голос звучал ровно и убедительно. — Мы ничего от тебя не требуем. Конечно, если у тебя вдруг возникнет желание помочь с отбивкой денников или разгрузкой сена, мы возражать не станем. Блоссом может остаться здесь. И ты можешь жить на ранчо столько, сколько потребуется, пока не подыщешь другое жилье и не встанешь на ноги. Но если захочешь перевезти Блоссом на другую конюшню, мы можем обсудить и такой вариант. — Ей здесь хорошо, — голос дрогнул, прозвучав совсем глухо. Я упрямо не отводил взгляда от пола, до ужаса боясь, что стоит мне только посмотреть Ризу в глаза, и я либо позорно разрыдаюсь, либо брошусь в его объятия в поисках защиты. — О, только не вздумай ляпнуть подобное при Рори, — Риз издал короткий хриплый смешок. — Мы натерпелись немало бед с твоей лошадкой. — Она не моя, сэр. Вы купили ее по всем правилам. — Владеть лошадью на бумаге и быть тем, кому она принадлежит душой – совершенно разные вещи, — мягко улыбнулся Риз. — Да, формально она моя. Но я видел, каким взглядом она смотрела на тебя, и как ты отзывался на каждое ее движение. Вы принадлежите друг другу. И никакие деньги мира не способны этого отнять. Ни расстояние, ни долгие годы. — Почему вы так добры ко мне? — я наконец-то осмелился поднять взгляд и заглянуть в его темные глаза. — Подозреваю, причина кроется в том же, почему я столько лет заботился о Блоссом, — ответил Риз, отстегивая карабин и привычным жестом поправляя шляпу на голове. — Хотя так и не смог найти ни одного человека, который сумел бы ездить на ней верхом. — И что же за причина? — Не знаю.