Его ковбой

Риз

Перешагнув порог ветеринарной клиники, я стянул шляпу и тяжело сжал ее в руках. Марси, женщина, благодаря которой вся работа в офисе шла как по маслу, зажала телефонную трубку между ухом и плечом, не отрывая взгляда от монитора, но заметив меня, она приветливо улыбнулась. Я же до сих пор не имел ни малейшего представления о том, что именно сорвется с моих губ, когда она освободится и заговорит со мной. Почти никогда я не появлялся в самой клинике, ведь обычно они приезжали ко мне. Мое ранчо было достаточно масштабным предприятием, поэтому все необходимое либо доставляли прямо в конюшни, либо, в крайнем случае, кто-то из моих работников забирал все сам. Ветеринар наносил нам еженедельные визиты для планового осмотра стада, а если кому-то из животных требовалась экстренная помощь, врачи немедленно выезжали по вызову. Единственным поводом явиться сюда лично могла стать необходимость привезти животное на хирургическую операцию. Но сегодня я пришел один. — О, здравствуй, Риз. Рада тебя видеть, — сказала Марси, положив трубку на стол. — Взаимно, — ответил я. — Маршалл у себя? Маршалл был владельцем клиники и, судя по тому, что я успел выяснить у Перри, именно он нанял парня на работу. Нас связывала давняя дружба, и пусть он и не был моим самым близким знакомым, но человеком он был хорошим, и я всецело ему доверял. В тот самый момент он вышел из подсобного помещения. Одет он был почти так же, как и я: ковбойские сапоги, потертые джинсы и рубашка поло с логотипом ветеринарной клиники, тогда как на моей груди красовалась эмблема ранчо. — Мне показалось, я слышу твой голос, вот и решил выйти поздороваться. Чем могу помочь, Риз? — спросил он. — Уже получил те подкормки, что ты заказывал, но я их загрузил в пикап. Думал завезти по пути, когда в следующий раз поеду в вашу сторону. — Новый ветеринарный техник, которого ты нанял, приехал сегодня утром. Сейчас Перри живет у меня на ранчо, — выпалил я истинную причину своего визита, даже не дав себе времени на раздумья. Маршалл удивленно приподнял брови, а затем на его лице отразилось внезапное озарение. — Сукин сын. Он ведь должен был въехать в квартиру старика Ларсона, так? — ошарашенно спросил он. Я лишь молча кивнул. — Вот дерьмо. Я даже не сопоставил одно с другим. Он в порядке? Должно быть, тот еще шок приехать в чужой город и обнаружить, что тебе негде жить, — сокрушенно произнес Маршалл. — Он в порядке. Он, эээ, заехал ко мне перед тем, как отправиться в город. Ларсон не успел ему позвонить и предупредить о пожаре, — пояснил я. Маршалл подозрительно прищурился, тем временем Марси переводила взгляд с одного на другого, словно следила за напряженным теннисным матчем или невероятно захватывающей мыльной оперой. — И что же привело его к тебе? — поинтересовался Маршалл, и в уголках его губ дрогнула едва заметная усмешка, которая мне совершенно не понравилась. Она слишком сильно напоминала то раздражающее веселье, которое испытывал от всей этой ситуации Рори. — Долгая история, — ровным тоном ответил я. — Ты же знаешь Блоссом. — Ту дикую, безумную лошадь, которую ты упрямо продолжаешь держать, хотя от нее никакого толку, кроме перевода сена, да еще и мастерицу побегов в придачу? Да, видал я ее, — он издал сухой, ироничный смешок. — Раньше она принадлежала Перри, а я купил ее у его матери. Он приехал сюда, чтобы разыскать кобылу и узнать, кому я ее перепродал, — ответил я. Марси ахнула так, словно я только что выдал государственную тайну. — Его собственная мать продала лошадь? Зачем? У меня имелись кое-какие соображения, но плодить сплетни не хотелось. — Точно не знаю, — глухо отозвался я. — И он выследил ее спустя целых пять лет? — не унималась она. — Да, мэм. — И теперь он остановился у тебя? — вмешался Маршалл. — Все верно, — кивнул я. Маршалл смерил меня долгим, изучающим взглядом, и я не дрогнул, не отвел глаз под его тяжелым прицелом. — Вот оно как, значит... — протянул он. Я снова кивнул. — Ладно. Добираться до клиники ему теперь будет дольше, но не так уж страшно. К тому же, сэкономит нам время на вызовах в вашей стороне. Только не вздумай переманивать моего сотрудника. Ты, конечно, поговаривал о штатном ветеринаре, но я нашел его первым. У меня не было ни малейшего желания делать Перри своим подчиненным. Зато у меня была острая потребность обеспечить ему максимальную безопасность. — Он будет ездить на одном из пикапов ранчо, ведь его собственная колымага ни хрена не стоит и вот-вот развалится, — ответил я. Правда, сперва предстояло убедить его согласиться на мой план. Маршалл понимающе кивнул. — Знаешь, я ведь общался с ним всего однажды, на собеседовании по видеосвязи. Он ни словом не обмолвился о твоем ранчо, сказал только, что раньше у него была лошадь. У парня блестящие оценки, хотя у меня сложилось четкое впечатление, что он лишен поддержки семьи и ему пришлось вкалывать как проклятому, чтобы оплатить учебу. — Так и есть, — тихо подтвердил я. — Что ж, как только твоя матушка возьмет его под свое крыло, он будет в полном порядке. — Да, и не поспоришь, — согласился я. Более чем уверен, что мама уже вовсю строила планы, как сделать Перри частью нашей семьи. Боже, она ведь без зазрения совести отдала в его распоряжение мой дом. — В общем, дай знать, если мы сможем еще чем-то ему помочь. У меня насчет этого парня очень хорошие предчувствия, так что мы намерены как следует о нем позаботиться. — Спасибо, — коротко бросил я. Кивнув им обоим на прощание, я надел шляпу и вышел на улицу. И по-прежнему ни хрена не понимал, что творю. Какое мне дело до того, чтобы селить у себя под крышей юношу, едва окончившего колледж и стоящего на пороге карьеры? Особенно того самого парня, мысли о котором я старательно гнал от себя все последние пять лет. Подъехав к дому, я понял, что совершенно не готов переступить порог. Ведь знал, что Перри там. Его потрепанная машина теперь была припаркована бок о бок с тем местом, куда я обычно ставил свой пикап, на том самом участке, который почти всегда пустовал. С тех пор как Рори съехался со своими партнерами, а мать перебралась в город, я жил в огромном доме совершенно один. По вечерам, когда дневные заботы отступали, здесь царили тишина и покой. И оглушающее одиночество. Хотя подобное вовсе не входило в мои обязанности и не числилось в списке неотложных дел, я провел изрядную часть того вечера, остервенело вычищая денники. В конце концов, когда мышцы рук начали мучительно ныть, а оттягивать неизбежное стало физически невыносимо, я понял, что пора посмотреть правде в глаза. Повесив вилы на место, я медленно побрел к дому. Когда я вошел, Перри был на кухне. Сухо кивнув ему в знак приветствия, я подошел к раковине и принялся с ожесточением оттирать руки. — Я погрел для тебя ужин. Будешь есть сейчас? — робко спросил он. Я кивнул. Мы прошли в столовую и уселись за стол, погрузившись в вязкую, давящую тишину. Время от времени он бросал на меня кроткие взгляды, словно отчаянно хотел что-то сказать. Возможно, мне тоже было что ему сказать. Но мой мозг не был способен заставить губы шевелиться и складывать звуки в слова. Покончив с едой, я молча взял свою тарелку, отнес ее в раковину, ополоснул, сунул в посудомоечную машину и сбежал в свой кабинет.