Его ковбой

Риз

Нечасто случалось так, чтобы я оказывался дома и был готов к ужину раньше Перри, но сегодня был именно такой день. Мама приготовила ростбиф с картофельным пюре, густой подливкой и запеченной морковью и, заметив в окно, как он идет от конюшни, я сразу же наполнил наши тарелки. Его лицо омрачала темная, тяжелая тень, между бровей залегли тревожные складки, видеть которые мне было почти физически больно. Мне безумно хотелось исправить все, что бы его ни терзало. Неистовое, глухое желание забрать себе все его тревоги пугало меня до ужаса, но я даже не пытался с ним бороться. — Все в порядке? — спросил я. — Ммм? — отозвался он, подняв на меня глаза, и тут же тряхнул головой, словно отгоняя мрачные мысли. — Да, все хорошо. — Тяжелый день? Он кивнул. — Да, но хороший. Проводили диспансеризацию овец. Было... как минимум, интересно. А потом проверяли на готовность к беременности целую ораву коз. Справиться с ними та еще задачка. Я усмехнулся. — Да уж, представляю. Перри опустился на стул рядом со мной. Тревожные морщинки разгладились, но горький осадок от того, что они вообще там были, никуда не делся. — Спасибо, что положил мне еду, — поблагодарил он и жадно набросился на ужин, а я последовал его примеру. В мгновение ока обе наши тарелки опустели. Затем мы убрали со стола и перешли на кухню, чтобы загрузить посуду в посудомоечную машину. — Хотел бы когда-нибудь завести их? — спросил я. Он удивленно приподнял бровь. — Кого? — Овец или коз. Кого-нибудь, кроме лошадей. Перри захлопнул дверцу посудомойки и прислонился бедром к столешнице. — Даже не знаю. Если честно, никогда не заглядывал дальше получения диплома и возвращения Блоссом. Пожалуй, я был бы не против кур. Свежие домашние яйца – самые лучшие, по крайней мере, так говорят. Мясных кроликов легко держать, да и к тому же они милые. — Ты мечтаешь о собственном доме? В его глазах появилось отстраненно-мечтательное выражение, а губ коснулась мягкая улыбка. Она озарила комнату словно яркий солнечный луч, хотя за окном уже давно сгустилась непроглядная тьма. — Понимаешь, я вырос в огромном особняке. Столько впустую потраченного пространства и комнат, предназначенных исключительно для приема гостей. В некоторые из них мне вообще запрещалось заходить, в другие пускали только в определенные часы. Уже даже не помню всех этих бесконечных правил. Все было просто... бессмысленно. Дом моей мечты – маленький, уютный. С собственным куском земли, чтобы по вечерам можно было любоваться закатом, не натыкаясь взглядом на соседей или чужие постройки. Я хотел бросить все к его ногам, и даже больше. Я уже готов был произнести свои мысли вслух, предложить ему все, что имел, когда какое-то движение за окном привлекло мое внимание. Трэвис, один из рейнеров, тренирующихся на ранчо, забрался в свой пикап и тронулся с места. Скорее всего, он оставит свой тягач у Рори, пока будет в городе, а сам завалится спать в гостиницу. Раньше он ночевал прямо в трейлере, но теперь, когда к нему пришел большой успех, вполне мог позволить себе отель. Снова повернувшись к Перри, я обнаружил на его лице все ту же темную тень, с которой он вошел в дом. — Уверен, что все в порядке? — снова спросил я. Тень мгновенно слетела с его лица, и взгляд изменился, на сей раз в нем вспыхнуло неприкрытое, тягучее желание. — Да, в полном порядке. Он шагнул вперед, хищно сокращая расстояние между нами. Ожидая поцелуя, я внутренне подобрался, но его так и не последовало. Перри опустился на колени и расстегнул мои джинсы. Отшатнувшись, я глухо ударился поясницей о столешницу, когда он принял всю мою длину в свой жаркий рот. Моему члену не потребовалось много времени, чтобы встать до каменного состояния, только не тогда, когда у моих ног стоял Перри. Он был центром моего мира, и стал им уже давно... гораздо раньше, чем я был готов признаться даже себе. Не было на свете ничего, чего бы я для него не сделал. Я зарылся пальцами в его волосы. Они заметно отросли с тех пор, как он здесь появился. Интересно, планирует ли он их стричь? Теперь он вполне мог позволить себе такие вещи. Он мог бы позволить себе абсолютно все, если бы только разрешил мне помочь. Но я безумно боялся ему предложить, а он был слишком упрям, чтобы просить о помощи. Страх, ледяными тисками сжимавший сердце при одной лишь мысли, что однажды Перри может навсегда исчезнуть из моей жизни, был невыносим. Я должен был ему открыться. Но как, мать твою, сказать мужчине, с которым ты провел всего пару недель, что он для тебя все? Что других больше никогда не будет. Только Перри. Я понял все в тот самый миг, когда увидел, с какой безграничной любовью он смотрит на свою лошадь. — Блять, малыш, — глухо простонал я. Опершись локтями о столешницу, я попытался удержать равновесие, а Перри стянул мои джинсы еще ниже, открывая себе беспрепятственный доступ к моим яйцам. Сколько бы лет я ни прожил здесь, такое на моей кухне происходило впервые. Мой член выскользнул из его губ, потянув за собой тонкую влажную нить слюны. Перри медленно лизнул меня вдоль всего ствола, а затем уткнулся носом в лобок, пока рукой мягко, дразняще ласкал мои яйца. Крепче сжав его волосы, я слегка потянул голову назад. — Используй меня, — хрипло попросил он. — Трахай мой рот так же, как трахаешь мою задницу, Риз. Пожалуйста. Подчини меня себе. От его слов я был готов кончить прямо сейчас и потянул его за волосы, пока его губы не оказались у самой головки моего члена. Перри послушно приоткрыл рот, высунул язык и встретился со мной взглядом. В его глазах плескалась отчаянная нужда и первобытное желание. Мои собственные отражали их в полной мере. Ему контроль был нужен точно так же, как мне был нужен он. Ритмично двигая бедрами, я жестко удерживал его, стараясь не причинить ему боли, но давая именно то грубый, первобытный трах, о котором он так умолял. Перри закатил глаза, а стояк до боли уперся в ширинку, пока он наконец не опустил руку и не освободил его. Каждое влажное скольжение его языка по моему члену неумолимо приближало меня к разрядке, но именно сдавленные стоны, срывающиеся с его губ, столкнули меня в самую бездну. Когда он лихорадочно обхватил свой член и с резким, надломленным вскриком кончил себе на руку, я последовал за ним. Моя сперма покрыла его лицо и губы, и он блаженно улыбнулся, слизнув каплю с верхней губы, тихо простонав от вкуса. — Спасибо, — выдохнул он. — Думаю, именно я должен тебя благодарить, — хрипло рассмеялся я, пытаясь выровнять сбившееся дыхание. Я бережно помог ему подняться, и он немного покачнулся, но я крепко держал его в объятиях, пока Перри не обрел твердую опору под ногами. — Нам предстоит небольшая уборка, — заметил он. — Да уж, полагаю, без нее не обойтись, — тихо усмехнулся я. У меня на языке вертелся вопрос о том, к чему была подобная внезапная вспышка и что за тени тревоги омрачали его лицо. Но я промолчал. Мне хотелось сохранить хрупкое, звенящее мгновение только для нас двоих. Поэтому я просто привлек его к себе и, нежно обхватив его лицо ладонями, смахнул большими пальцами влажные дорожки слез с его щек. — Ты в порядке? Я не причинил тебе боли? — спросил я. — Я сам хотел, — ответил он, едва заметно покачав головой. Ища хоть малейший признак того, что был слишком груб, я внимательно вгляделся в его черты, но не нашел ничего. — Если ты захочешь повторить нечто подобное, нам придется придумать стоп-слово или условный сигнал на случай, если я перейду черту, — твердо произнес я. — Ни за что на свете я не хочу причинять тебе боль, Перри, но всегда дам тебе то, в чем ты нуждаешься.