Его ковбой

Перри

— Вам правда не обязательно здесь сидеть, — сказал я своему боссу, человеку, которому пришлось на руках выносить меня из загона после того, как меня сбила с ног донельзя разъяренная лошадь, с которой мы работали. Я не мог винить кобылу. Она всего лишь защищала своего новорожденного жеребенка, пока мы отчаянно пытались спасти ее от потери крови после тяжелых родов. К тому времени, как меня отшвырнуло на землю так, что из легких разом выбило весь воздух, ребятам все же удалось помочь животному. По крайней мере, с матерью и малышом теперь все будет в порядке. Маршалл даже не оторвал взгляда от экрана телефона. — Я абсолютно точно обязан здесь дождаться, — произнес он. — И не только потому, что переживаю за твое здоровье. Риз, гарантирую, просто оторвет мне яйца, если я брошу тебя одного. Я уже сообщил ему, где ты. Он должен быть здесь с минуты на минуту. Я опустил тяжелый взгляд на свою руку, надежно зафиксированную в плотной перевязи. Тот сокрушительный удар лошади стоил мне вывихнутого плеча и сломанного локтя. Все и сразу. В первые мгновения боль была ослепляющей, но сейчас она полностью растворилась в густом тумане вколотых мне мощных обезболов. Оставалось лишь молиться всем богам, чтобы мне одобрили хоть какую-нибудь рассрочку платежа. Сегодняшний визит в больницу явно обойдется мне в целое состояние. Моя перепачканная одежда покоилась в мусорном пакете на стуле рядом с Маршаллом. Медсестра настояла на том, чтобы я снял с себя все, ведь вещи насквозь пропитались кровью из раны кобылы и дерьмом из того злополучного загона. Маршаллу пришлось вытаскивать меня оттуда на себе, потому что, беспомощно барахтаясь в грязи в отчаянных попытках подняться, я вдруг осознал, что рука меня совершенно не слушается. От всего произошедшего я сгорал от унизительного бессилия. — Я правда думаю, что смогу работать и с гипсом, — тихо произнес я. — Он не доставит особых хлопот. Медсестра даже сказала, что такие травмы заживают довольно быстро. Я все еще могу работать. На сей раз Маршалл все-таки отложил телефон. — Врач сказал, что тебе нужно на две недели воздержаться от любой работы в полях, — ответил он. — А лично я бы хотел, чтобы ты взял перерыв хотя бы на неделю. Позволь себе выдохнуть и немного расслабиться. На следующей неделе сможешь помогать нам в офисе, заодно изучишь эту сторону дела. — Не хочу быть обузой, — сдавленно простонал я. Мне было до ужаса страшно потерять свое место. Подобный опыт был жизненно необходим мне для поступления в ветеринарную школу. И, разумеется, Риз выбрал именно это мгновение, чтобы вихрем ворваться в палату. Я инстинктивно попытался сесть, но он в ту же секунду оказался рядом, мягко, но непреклонно укладывая меня обратно на больничную койку. — Ты в порядке? Точно все хорошо? — спросил Риз, и его лицо исказилось от такой щемящей, неподдельной тревоги, что мне до безумия захотелось протянуть здоровую руку и кончиками пальцев разгладить суровые морщинки у него на лбу. — Да, пустяки... просто небольшая проблема с плечом, — пробормотал я. — И с локтем, — вставил Маршалл и, поднявшись, сунул телефон в задний карман джинсов, тепло улыбнувшись Ризу. — Позаботься о нем. И не выпускай его из дома как минимум неделю. А мы позже обсудим его возвращение к работе. В животе образовался тугой, болезненный узел. Неужели, я могу остаться без работы? — Спасибо. Я очень это ценю, — торопливо проговорил я, борясь с паникой. — Но я правда уверен, что смогу работать. Дайте мне всего пару дней... — Твое рабочее место никуда не денется, Перри, — мягко оборвал меня Маршалл. — Нам определенно будет тебя не хватать, но именно поэтому мы и хотим, чтобы ты взял полноценный отгул и вернулся полным сил. Травмы случаются с лучшими из нас. И сейчас уж точно не последняя твоя боевая рана, так что даже не переживай. Он ободряюще сжал мое здоровое плечо. — Спасибо, — я поднял на него взгляд и слабо улыбнулся. — Спасибо, Маршалл, — глухо зарычал Риз, и босс поспешил оставить нас одних. — Прости меня, — прошептал я, издав долгий, судорожный вздох и едва сдерживая жгучие слезы. — За что ты извиняешься, малыш? — Риз придвинул свой стул вплотную к больничной койке. — Мы ведь только недавно говорили о том, что я не приношу никакой пользы ни на ранчо, ни дома, а теперь мне целую неделю придется ничего не делать. Если я начну помогать с делами и снова поврежу руку, то не смогу вернуться к работе, и... — Две недели, — твердо отрезал он. — Я перехватил твоего врача по пути сюда. Две недели полного покоя, а уже потом мы будем решать, к чему ты готов, а к чему нет. Непрошеные слезы все-таки сорвались с ресниц, обжигая щеки. Ощущение собственной беспомощности давило сильнее, чем тогда, в колледже, когда я свалился с тяжелым гриппом и пропустил три смены в забегаловке. В тот раз мне пришлось выбирать, купить продукты или оплатить счета за отопление. Я выбрал тепло и целую неделю просидел впроголодь. Но сейчас дело было вовсе не в деньгах. Мне было необходимо, чтобы Риз видел во мне равного, видел мою состоятельность. Я не был жалким объектом для благотворительности. — Мы скоро отсюда уедем, — проворковал Риз, бережно сгребая меня в свои крепкие объятия. — Я здесь, с тобой. Позволь мне забрать тебя домой. — Все было так идеально, и, разумеется, случилось такое. Два шага вперед и пять назад, — слова рвались из меня безудержным потоком, позже я смогу свалить свою словесную диарею на действие обезболивающих. — Не понимаю, что ты во мне нашел. Как же глупо было надеяться, что я когда-нибудь смогу скопить достаточно денег, чтобы выкупить Блоссом. — Нет никакой необходимости... — начал было он. — Мне необходимо, Риз, — перебил я. — Мне нужно твердо стоять на собственных ногах. Даже если Блоссом мне не по карману, я все равно не могу позволить себе зависеть от тебя. — И ты правда так думаешь? Думаешь, что ты от меня зависишь? — тихо спросил он. Упрямо сверля взглядом тонкое белое одеяло, укрывавшее мои ноги, я не мог заставить себя поднять на него глаза. — Я не нужен тебе для выживания, Перри, — проникновенно произнес Риз. — Ты сам вытянул свое обучение в колледже. Сам получил диплом. Сам добился места в невероятно престижной, востребованной ветеринарной клинике. Ты можешь собрать вещи и уехать с ранчо хоть завтра, и у тебя все будет отлично и без меня. Но дело в том, что я ни за что на свете не хочу, чтобы подобное произошло. Я хочу, чтобы ты был здесь, был частью моей жизни... до самого конца наших дней. — Для таких слов еще слишком рано... — судорожно выдохнул я. — Перри, я понял, что ты особенный, еще пять лет назад, — мягко перебил он. — Понял по тому, как трепетно ты заботился о Блоссом. И в тот день, когда ты переступил порог моего ранчо, я уже знал наверняка, что ты – моя судьба. — Я же просто никто, Риз, — прошептал я разбито. — Прекрати немедленно, — строго, но с нежностью отрезал Риз. — Не позволю тебе так о себе отзываться. Ты безупречен во всех смыслах. Даже если бы ты прямо сейчас заявил, что больше ни дня в своей жизни не притронешься к работе, меня бы все абсолютно устроило. Но ты мечтаешь стать ветеринаром, и мы воплотим твою мечту в реальность. Твоя травма – не откат назад, Перри. — Как ты можешь быть так уверен в нас? — надломленно спросил я. Он бережно накрыл ладонью мою щеку и заглянул мне в глаза. От той безграничной любви и нежности, что плескались на дне его зрачков, у меня перехватило дыхание. — Как тебе может быть не страшно? — наконец выдавил я. — Мне страшно, — признался он. — Я до смерти боюсь, что в одно прекрасное утро ты проснешься и осознаешь, что я старше тебя на добрый десяток лет, до усрачки скучный и пропадаю на работе дни напролет. — Вряд ли, — я невольно рассмеялся. — Тогда не сомневайся в том, что ты мне по-настоящему дорог. Поверь мне, когда я говорю, что не проснусь однажды с мыслью, будто ты слишком молод или не ровня мне, потому что ты – моя ровня. Во всем. Господи, да ты во многом даже лучше меня. Сможешь поверить, что я ни за что не стану тебе лгать? — Да, я верю тебе, Риз. Я люблю тебя, — кивнул я. — И я люблю тебя, — прошептал он, накрывая мои губы нежным поцелуем. — А еще у меня на руках твоя выписка. Ты официально свободен. И я горю желанием отвезти тебя домой и утащить в постель. Я вопросительно вздернул бровь. — Спать, — поспешно уточнил он. — Не думаю, что для тех занятий, которые крутятся у меня в голове, мне так уж понадобится здоровое плечо, — лукаво протянул я. — Перри, ты играешь с огнем, — хрипло простонал он и, одарив меня еще одним тягучим поцелуем, Риз отодвинул свой стул, освобождая пространство, чтобы я мог встать.