Связанные грехом

Часть 5.

🥀Новая переменная🥀

Хёнджин стал часто наведываться к Феликсу. «Слишком часто» — так говорили менеджер и шлюхи, перешёптываясь в коридорах. Такого клиента бордель ещё не видел: он приход каждый вечер. И каждый раз только к Феликсу, которого скормили дембелям — разве это не странно? Слухи ползли с бешеной скоростью, в борделе особенно. Шлюхам больше нечем заняться, лишь лясы точить, да ебаться. Но самое странное было не в частоте визитов, а в том, что Хёнджин не брал его тело. Беспокоило это, конечно, Феликса. К счастью, стены борделя не картон, чтобы это беспокоило ненасытных на страсти шлюшек. Ну серьезно какого хера?! Феликс как только не старался отработать каждую заплаченную монету. Он встречал альфу в откровенных нарядах, мурлыкал ему на ухо непристойности, забирался на колени и тёрся бёдрами о пах, он даже предлагал себя в самых грязных формулировках, какие только знал! А знал он немало. Но Хёнджин просто был с ним каким-то нежным, приторно заботливым. Чего?! Какая нахер забота?! Альфа приносил ему чай с мёдом в термосе, потому что голос после той ночи в «казарме» звучал хрипло. Массировал ему плечи, потому что мышцы всё ещё время от времени сводило судорогой. Гладил его по волосам, пока они лежали в постели — просто лежали, представляете? — и рассказывал о каких-то пустяках. О погоде, о городе, о том, что в восточной части открылся новый ресторан. Нахрена Феликсу эта странная болтовня? Какого дьявола он ведёт себя не как клиент, а как... как кто блядь? Ответа Феликс, конечно, не получал. Хёнджин лишь загадочно улыбался и уходил от расспросов с той же ловкостью, с какой когда-то перехватил его руку с пистолетом. Но что Феликс всё-таки получил — так это полную, абсолютную изоляцию от других клиентов, на какой срок? Омега не знал. Хёнджин выкупил его время. Так, что ни один альфа больше не касался Феликса — ни пальцем, ни взглядом. Сколько это стоило, омега даже представить боялся. Он слышал обрывки разговора Хёнджина и Джина: «бешеные деньги», «контракт на эксклюзив». Но точной суммы не знал никто. Как и того, насколько много влияния на самом деле было у этого мужчины, которого Феликс по неосторожности оставил живым. — Давай хоть минет сделаю? — однажды протянул омега, растянувшись на кровати и глядя на Хёнджина с плохо скрываемым раздражением. Если бы Феликсу кто-то сказал, что он будет кого-то уговаривать на такое, — он бы не поверил. Рассмеялся бы в лицо. Он, Феликс, элитная куколка, — умоляет клиента позволить отсосать? Абсурд! — У тебя синяки ещё не зажили, — спокойно ответил Хван, не отрываясь от каких-то бумаг, которые он умудрялся просматривать даже здесь. — Умерь свой пыл. Если так хочешь, могу сделать приятно тебе. Феликса это возмущало до глубины души. Почему? Почему клиент так печётся о его теле? К чему все эти сантименты? Он что, жениться на нём собрался? Пфф, бред! — Тебе не нравится моё тело? — как-то спросил Феликс, глядя прямо в тёмные глаза Хёнджина. Вопрос повис в воздухе. Альфа не ответил сразу. Его пальцы в этот момент гладили бедро омеги — по тому самому месту, где до сих пор проступали бледные, желтоватые остатки синяков от дембелей. На его лице выступила сердитость — та самая, которую Хван всеми силами старался подавить, но которая всё равно просачивалась, когда он смотрел на эти метки. — Дело не в этом, — альфа отвёл взгляд, уставившись на тяжёлые шторы, свисающие с балдахина кровати. Голос его прозвучал глухо. — Дело в том, что эти метки принадлежат ублюдкам, а не мне. Хочу это исправить. Изо рта Феликса вырвалось тихое «Тц». Он поднялся с кровати — резко, почти зло — и ушёл в душ, оставляя Хвана одного посреди этого развратного номера. Дверь ванной захлопнулась громче, чем Ликс планировал. Хёнджин проводил его взглядом и тяжело вздохнул. Приручение дикого зверя шло медленнее, чем он рассчитывал.

🥀🥀🥀

Хван Хёнджин, прославленный своими продуманными шагами, сидел в кабинете своего офиса на верхнем этаже восточного небоскрёба. За окном сгущались сумерки, заливая город грязно-оранжевым светом. Он курил сигару и выдыхал дым в сторону приоткрытого окна. Перед ним на столе лежало досье. На Господина Кима. Сывон Ким. Возраст — пятьдесят три. Глава западной мафиозной сети. Держит бордели, казино, наркотрафик. Имеет связи в полиции, в суде, в прокуратуре. Хёнджин мог бы сдать его копам по многим статьям. Наркота, торговля людьми, организация проституции, неуплата налогов. Список был длинным, как рулон туалетной бумаги. Но у всей мафии есть подвязки. У Кима — особенно. Любое заявление просто не дойдёт до суда, а если и дойдёт — развалится на первом же заседании. Бессмысленно. Надо было действовать по-другому. Жёстко. Хёнджин затянулся и выпустил клуб дыма. Его тёмные глаза смотрели на фотографию Кима, приколотую к внутренней стороне папки, и в них медленно разгорался холодный, расчётливый огонь. Он думал. Просчитывал. Выстраивал цепочку шагов — как делал всегда. Но на этот раз в уравнении была новая переменная. Феликс. Омега, который больше не был просто пешкой на доске. Омега, которого он — чёрт побери — уже не мог просто оставить в этом борделе. — Значит, жёстко, — прошептал Хёнджин в пустоту и затушил сигару. План начинал вырисовываться. Оставалось только решить, какую роль в нём сыграет куколка.

🥀🥀🥀

Хван мог хоть сейчас начать воплощать свой план в жизнь. Всё было готово: связи подмазаны, информаторы на местах, слабые точки Кима изучены вдоль и поперёк. Ещё неделя — максимум две — и он бы нанёс удар. Но появилась еще одна переменная. В последние недели омега стал выглядеть иначе. Не так, как в первые дни после «казармы» — тогда он был избит, но хотя бы горел внутренним огнём, пусть и истеричным. Сейчас же этот огонь потух. Феликс выглядел уставшим, замученным, словно из него выкачали всю энергию, хотя работы у него не было. В последние их встречи омега в основном спал. Просто сворачивался калачиком на кровати, укрывался одеялом до подбородка и закрывал глаза. Не было привычных для Хвана попыток приласкать, не было томных взглядов и игривых намёков, не было даже этого раздражённого «тц». Феликс вяло слушал его рассказы о городе, о погоде, о дурацких новостях, а потом тихо говорил: «Я чувствую себя плохо. Я — спать». И отключался. Да, это могло бы означать, что омега наконец понял: смысла нет отрабатывать. Что он может просто восстанавливаться после ужасных лет жизни. Что его тело наконец позволило себе отдых, которого его лишали годами. Хёнджин даже хотел в это верить. Но ему не давал покоя запах. Запах Феликса всегда был особенным — лёгкий, с нотками цитруса и хвои, с той самой свежестью, которая так не вязалась с местом его работы. Но теперь этот запах изменился. Стал слаще, с какой-то молочной нотой, от которой у Хёнджина внутри всё сжималось в непонятном предчувствии. Поэтому на очередную встречу он приехал не с цветами, не с очередным глупым подарком, а с маленькой картонной коробочкой, завёрнутой в бумажный пакет. Тест на беременность. Дверь за ним закрылась, отрезая их от внешнего мира. В комнате было тихо, только свечи потрескивали, как всегда. Феликс сидел на кровати — бледный, с тёмными кругами под глазами, закутанный в халат. Хёнджин молча протянул ему пакет. — Что это? — недоумевая, спросил Феликс. Брови его поползли вверх. Странный подарок, конечно. — Это мне тебе объяснять, что это? — Хван поднял бровь, скрестив руки на груди. — Окей, — Феликс театрально закатил глаза, но в этом жесте уже не было прежнего огня. Только усталость. — Другой вопрос: зачем мне это? Хёнджин не стал ходить вокруг да около. Он сел на край кровати и заговорил — коротко по делу: — Твой запах. Усталость. Бледность. В общем делай. Он впихнул тест в руку омеги, давая понять, что возражения не принимаются. С «тц», по которому Хван успел соскучится, дверь в ванную хлопнула. Феликс скрылся за ней, и в комнате повисла тишина. Мысли Хвана скакали, как бешеные. Если это так... Всё меняется. Феликс не может участвовать в его плане. Не в таком состоянии. Не с таким грузом. Попробовать его окончательно выкупить? Конечно, это не устранит противника, но с этим он разберётся позже. Главное сейчас — чтобы Феликс был в безопасности. Чтобы он... Тишина в ванной длилась слишком долго. Хёнджин поднялся с кровати и, не выдержав, постучал в дверь. Ответа не последовало. Сердце пропустило удар. — Куколка? Тишина. Он открыл дверь. Феликс стоял, уперевшись спиной в стену ванной, и смотрел на тест широко распахнутыми, неверящими глазами. Его лицо, и без того бледное, стало совершенно белым. Пальцы, сжимавшие пластиковую полоску, дрожали. Он поднял взгляд на Хёнджина. В светло-серых глазах плескалась буря — шок, неверие, страх и что-то ещё, что альфа не успел распознать. — Ты... — голос Феликса сорвался, и он запнулся, судорожно глотая воздух. — Это ты сделал! Хёнджин замер в дверном проёме. Слова ударили, как пощёчина. Но он не отвёл взгляда. Только медленно, очень медленно выдохнул и шагнул вперёд — спокойно, как всегда, хотя внутри всё бушевало. — Да, — произнёс он ровно. Феликс смотрел на него во все глаза, всё ещё прижимаясь спиной к холодному кафелю. Тест в его руке показывал четкие две полоски. Ебаный рот! — Ты... — повторил омега, и на этот раз в его голосе не было обвинения. Только растерянность. Только шок. — Что мне теперь делать? Хёнджин шагнул ближе и осторожно, словно боясь спугнуть, накрыл его дрожащую руку своей. — Теперь, — сказал он тихо, — мы кое-что изменим.

🥀🥀🥀

Разговор с Господином Кимом не задался сразу. Хёнджин не был кретином. Он знал, с кем имеет дело, и один, конечно же, к нему не пошёл. За его спиной стояли двое цепных псов, прошедшие с ним огонь и воду. Эти люди были не хлеще железной стены: лица — пафосные кирпичи, плечи — широкие, как дверные проёмы, взгляды — пустые, но цепкие. Они стояли по обе стороны от босса, источая ауру молчаливой угрозы. Кабинет Кима встретил их полумраком. Сам хозяин сидел развалисто в своём кресле, закинув ногу на ногу, и курил сигару с самым беспечным видом. Будто он сейчас на Мальдивах отдыхает в компании сочных шлюх, а не ведёт переговоры с главой восточной группировки. Его пузо колыхалось при каждом вдохе, жирные пальцы, унизанные золотыми перстнями, переминали сигару. Маленькие, цепкие глаза изучали врага. — Так что ты хотел, Хван? — мужчина наклонил голову набок, выпуская струйку дыма в сторону гостя. Хёнджин сидел ровно. Его спина была прямой, на губах играла наигранная дружелюбная улыбка — та самая, которая не сулила ничего хорошего. — Феликс, — произнёс он ровно. — Тема нашего разговора — Феликс. Хочу выкупить его себе. Для личного пользования. Ким хмыкнул. Его бровь поползла вверх. Он затянулся сигарой и медленно, смакуя, выдохнул дым. Тот поплыл через стол, почти достиг лица Хёнджина, но альфа даже не моргнул. — Да с чего бы? — протянул Ким с издевательской усмешкой. — Думаешь, я просто отдам тебе свою самую лучшую шлюху? Самую лучшую. Хёнджин мысленно скрипнул зубами, но улыбка не дрогнула. — Я плачу, — напомнил он. — И плачу щедро. Ты уже получил с меня сумму, которой хватило бы на покупку трёх таких борделей, как этот. Думаю, мы сможем договориться. Ким откинулся в кресле и задумчиво пожевал сигару. Его глазки-бусинки сверлили Хёнджина, выискивая подвох, слабое место, трещину в броне. — Допустим, — протянул он. — Допустим, я соглашусь. Сколько? Хёнджин на секунду замер. Говорить об истинной причине — о беременности — было нельзя. Категорически. Если Ким узнает, что Феликс носит ребёнка главы восточной группировки, у него в руках окажется рычаг давления такой силы, что все планы Хёнджина полетят нахуй. Он будет понимать, как давить. Будет знать, как уничтожить. Нет. Эта информация не должна покинуть пределы той комнаты. Не сейчас. — Пятьдесят миллионов, — произнёс Хёнджин спокойно, словно называл цену за чашку кофе. Ким поперхнулся дымом. Закашлялся, выпрямился в кресле и уставился на Хвана с неприкрытым изумлением. Его беспечная маска треснула, обнажая алчный блеск в глазах. Пятьдесят миллионов за одного омегу. Даже за самого лучшего. Это было безумие. Это было в разы больше, чем Феликс в теории мог бы заработать за всю оставшуюся жизнь. — Ты сумасшедший, Хван, — выдохнул Ким, но в его голосе уже не было насмешки. Только жадность. Только предвкушение. — Возможно, — всё с той же улыбкой ответил Хёнджин. — Так мы договорились? Господин Ким затушил сигару в хрустальной пепельнице. Его толстые пальцы выбили дробь по столу. Он думал, просчитывал, пытался понять, в чём подвох. Но цифра «пятьдесят миллионов» горела перед глазами ярче любого подозрения. — Договорились, — наконец произнёс он. — Но есть одно условие. Ты забираешь его прямо сейчас. Никаких проводов, никаких прощаний, никаких сборов. То, что на нём надето — и всё. Остальное останется здесь. Хёнджин кивнул. Он ожидал этого. Ким не хотел давать Феликсу времени на раздумья, не хотел, чтобы омега успел прихватить что-то ценное или, упаси боже, информацию. — Согласен, — альфа поднялся с кресла, поправил пиджак и коротко кивнул своим псам. — Деньги переведут в течение часа. Феликса я забираю сейчас. — Чудно, — Ким откинулся в кресле, снова закуривая сигару. Его лицо расплылось в довольной ухмылке. — Приятно иметь с тобой дело, Хван. Заходи ещё. Может, ещё кого приглядишь. Хёнджин не ответил. Он развернулся и вышел из кабинета. Псы последовали за ним, закрывая дверь. В коридоре альфа на секунду остановился и прикрыл глаза. Пятьдесят, твою мать, миллионов. Он серьезно отдает деньги за одну из шлюх? — Кажется, я и правда умом тронулся. — Выдохнул он через нос.

🥀🥀🥀

Пока Хван был у Кима, Феликс пытался осознать степень своего залёта. Он стоял посреди комнаты и не мог заставить себя пошевелиться. В голове крутилась одна и та же мысль, навязчивая, как муха: «Беременен. Я беременен.». Да, этого следовало ожидать. Хёнджин не надел презерватив в ту первую ночь, когда всё пошло не по плану, когда пистолет дал осечку, а омега оказался вдавлен лицом в матрас. Феликс помнил каждую секунду того унижения, помнил, как альфа кончил в него, даже не пытаясь вытащить вовремя. Это точно его ребёнок. Даже те звери из «казармы», которые сжирали его всю ночь, даже они пеклись о защите. Надевали презервативы. А этот... Но ребёнок? Феликс стоял у зеркала с задранной футболкой и смотрел на живот. Поворачивался боком, втягивал воздух, пытался разглядеть то, чего ещё почти не было. Лёгкая выпуклость внизу живота, едва заметнаяя. Если не знать — не заметишь. Но он знал. Осознание всё ещё не приходило. Он чувствовал себя героиней какого-то ублюдского ток-шоу — «Беременна в 16», «беременна по обману». Словно Хван обещал ему высунуть вовремя, но проебался. Вот только обещания-то и не было. Никто ему ничего не обещал. Никто не говорил: «Я буду осторожен». Никто не спрашивал разрешения. Это просто случилось — так же, как случалось всё в его жизни. Без спроса. Без подготовки. Без права голоса. Омега опустил футболку и уставился на своё отражение. Веснушки на переносице, светлые волосы, бледные губы. Внешность ангела, а внутри — пустота. Чему он научит этого ребёнка? Ебаться за деньги? Убивать? Притворяться, что тебе нравится то, от чего тошнит? Отличные навыки для счастливого детства, ничего не скажешь. Да и за душой у него — нихуя. Не образования, ни квартиры, ни нормальной работы. Даже документов, наверное, настоящих нет — только те, что Ким состряпал для своих «сотрудников». Про альфу вообще забыть можно. Хёнджин наиграется с ним — рано или поздно это случится. Ему надоест эта странная игра в нежность, надоест возиться со сломанной игрушкой, и он выпнет его с этим ребёнком на улицу. Или того хуже — оставит здесь, в борделе, где Ким снова пустит его по кругу. Беременного. С животом. Это здесь даже не редкость — есть клиенты, которым такое нравится. — Почему моя жизнь не может быть проще, — прошептал Феликс и медленно опустился на корточки, уткнувшись носом в колени. Он сжался в комок — маленький, дрожащий, потерянный. Такой, каким его никто никогда не видел, каким он сам себя не помнил. «Аборт», — пронеслось в голове. Это был бы самый разумный выход. Решить проблему, пока она ещё не стала проблемой. Пока живот не округлился, пока никто не знает, пока... Дверь отворилась. Феликс вздрогнул и поднял глаза. В зеркале он видел Хвана — тот зашёл в комнату неслышно, как всегда, и остановился в нескольких шагах. Тёмный костюм, идеальная укладка, спокойный, непроницаемый взгляд. За его спиной маячили те самые псы с кирпичными лицами, но в комнату они не вошли — замерли в коридоре. Хёнджин смотрел на скорчившегося на полу омегу. На его бледное лицо, на красные глаза, на пальцы, судорожно сжимающие ткань футболки. И что-то в его взгляде дрогнуло — всего на секунду. — Собирайся, — спокойно сказал он. Феликс медленно поднялся. Ноги слушались плохо, руки всё ещё дрожали. Он смотрел на альфу и не понимал. — Что?.. — Собирайся, — повторил Хёнджин тем же ровным тоном. — Ты уходишь со мной. Прямо сейчас. Он сделал шаг вперёд и, чуть помедлив, добавил: — Я тебя выкупил. Ты больше не принадлежишь этому месту.