Свадебный марш в миноре

Сделка на высшем уровне

В закрытом вип-зале элитного ресторана на верхнем этаже небоскрёба в Каннаме пахло дорогим деревом и тонким парфюмом. За панорамным окном расстилался Сеул, похожий на муравейник из огней, но внутри царила холодная деловая атмосфера. Официальная часть встречи, на которой присутствовали отцы Ивана и Че Вон, подошла к концу. Старшее поколение Чон и Хан, закрепив бокалами виски грядущее слияние капиталов и акций «Esther Group» с семейным бизнесом Ивана, вежливо удалилось, оставив молодых людей наедине. Хан Че Вон медленно опустила чашку с зелёным чаем на стол. На ней был безупречный, строгий брючный костюм пудрового цвета, подчёркивающий её хрупкую, но властную фигуру. Пресса знала её как акулу модельного бизнеса нового поколения, гордую и неприступную. Но сейчас, когда старшие ушли, её идеальная осанка чуть смягчилась. Она подняла глаза на Ивана. Иван сидел напротив, расслабленно откинувшись на спинку кожаного кресла. Его взгляд был устремлён куда-то сквозь Че Вон, на огни ночного города. На его лице застыло выражение абсолютного, пугающего безразличия. Он выглядел как оживший манекен — невероятно красивый, но пустой изнутри. — Я, если честно, до последнего момента думала, что ты откажешься, — тихо произнесла Че Вон, нарушая тишину. В её обычно уверенном голосе промелькнула едва заметная, горькая мягкость. — Ты ведь годами бегал от контроля родителей, Иван. Саботировал их попытки устроить твою личную жизнь. Почему сейчас? Почему так легко согласился? Иван даже не шелохнулся, лишь его ресницы едва заметно дрогнули. Он перевёл свой холодный, потемневший взгляд на девушку. — Какая разница, Че Вон? — его голос прозвучал ровно, без единой эмоции. — Тебе нужен этот союз, чтобы укрепить свои позиции в «Esther Group» и утереть нос советникам твоего отца. Моей семье нужен выход на международные контракты, которые контролирует твой конгломерат. Все в выигрыше. — А что нужно тебе? — Че Вон подалась чуть вперёд, всматриваясь в его лицо. В её глазах, скрытое от камер и пиарщиков, задрожало то самое чувство, которое она прятала в сердце с девятнадцати лет. Она выросла рядом с Иваном, видела сотни его съёмок, знала каждый его жест. Она любила его — тайно, безнадёжно, прекрасно понимая, что Иван Чон никогда никого к себе не подпускал. Для неё этот фиктивный брак был болезненным подарком судьбы: возможностью легально быть рядом с человеком, о котором она не смела даже мечтать. Но сейчас, глядя на него, она видела, что внутри него что-то безвозвратно сломано. — Мне? — Иван коротко, сухо усмехнулся, и эта усмешка заставила сердце Че Вон сжаться от глухой боли. — Мне абсолютно всё равно. Делай что хочешь. Пиар-кампании, совместные выходы, помолвка, пресса — я подпишу любые бумаги. Моё личное время остаётся моим, в остальном — я полностью в твоём распоряжении. Че Вон сглотнула подступивший к горлу ком. Ей хотелось коснуться его руки, спросить, кто сотворил с ним это, какая рана заставила его так выжечь себя изнутри. Но она знала правила игры. Если она нарушит его личные границы, Иван закроется от неё навсегда. — Хорошо, — Че Вон вернула на лицо маску деловой леди и достала из сумочки папку с фиктивным соглашением, которое составили её юристы. — Здесь прописаны все пункты. Мы объявим о деталях через пару дней. Иван даже не стал читать. Он взял дорогую ручку, уверенным росчерком поставил свою подпись на документе и поднялся со своего места. — Увидимся на первой совместной съёмке, — бросил он, даже не посмотрев на неё, и направился к выходу из зала. Че Вон осталась сидеть одна, глядя на лист с его подписью. Она получила то, чего хотела — статус его невесты. Но, глядя на закрывшуюся дверь, она понимала, что ей досталась лишь прекрасная, ледяная оболочка человека, чья душа осталась где-то в другом месте.

Информационный взрыв

Прошло ровно три дня. В Сеуле наступило обычное туманное утро, когда ведущие развлекательные и бизнес-порталы страны одновременно, словно по команде, выплюнули в сеть новость, мгновенно обрушившую серверы нескольких крупных фан-сообществ. Официальное заявление пиар-агентства Ивана Чона и конгломерата «Esther Group» было кратким, но сокрушительным: «Топ-модель Иван Чон и наследница Esther Group Хан Че Вон официально подтверждают свои отношения. Молодые люди, знающие друг друга с юности, приняли решение связать свои судьбы. Семьи уже начали закрытые переговоры о помолвке. Просим проявить уважение к частной жизни будущей пары». Интернет взорвался. Заголовки один громче другого пестрели на главных страницах Naver и Daum: «Главный завидный холостяк Каннама больше не свободен», «Союз века: как слияние двух модных гигантов изменит индустрию Южной Кореи», «Хан Че Вон и Иван Чон — идеальная пара, сошедшая с обложки Vogue». В соцсетях творилось настоящее безумие. Фанатские теории, тысячи комментариев с поздравлениями и слезами разочарования, ежеминутно обновляющиеся тренды — Сеул буквально зациклился на этой новости. На экранах огромных медиафасадов в деловом центре Каннама начали крутить старые архивные кадры с совместных показов Ивана и Че Вон, создавая иллюзию долгой, красивой и безупречной истории любви. Чтобы закрепить успех, пиарщики не стали медлить: в этот же день в сеть слили «случайный» снимок папарацци. На фото Иван и Че Вон выходили из того самого закрытого ресторана. Хан Че Вон, изящная и невероятно красивая, шла чуть впереди, бережно, но уверенно держа Ивана под руку. Её взгляд, пойманный объективом, лучился неподдельным, мягким торжеством и глубокой, затаённой нежностью. Иван же смотрел прямо перед собой — его лицо оставалось идеально спокойным, вежливым и холодным, как и подобает мужчине, который знает, что весь мир сейчас смотрит на него. Для обывателей это была идеальная сказка высшего общества. Ослепительная, чистая, недосягаемая. И никто из миллионов людей, лайкавших эти посты, не догадывался, что за этой глянцевой картинкой скрывается лишь глухой, бездушный контракт и два глубоко одиноких сердца.

Первые искры ловушки

В подвале Тилла было прохладно. На столе валялся недоеденный рамён, а сам он, растянувшись на старом диване, лениво листал новостную ленту в телефоне. Его собственный трек продолжал держаться в топах независимых платформ, но Тилла это уже не зажигало. Чувство триумфа сменилось странной, тягучей апатией, от которой никак не получалось избавиться. Экран телефона внезапно моргнул, и вверху выскочило пуш-уведомление от крупного развлекательного портала с пометкой «Срочно». Тилл хотел было смахнуть его, но взгляд зацепился за знакомое имя. «Топ-модель Иван Чон и наследница Esther Group Хан Че Вон объявили о помолвке». Тилл замер. Палец так и завис над экраном. Внутри него что-то глухо, предупреждающе звякнуло. Он медленно нажал на ссылку, и страница загрузилась, ослепив его яркими, профессиональными кадрами. Сначала Тилл заставил себя цинично усмехнуться. Напустив на себя как можно больше безразличия, он пробормотал под нос: — Ну конечно. Каннамский мальчик поиграл в бунтаря, испугался и побежал обратно к мамочке с папочкой. Нашёл себе такую же каннамскую принцессу. Всё вернулось на свои места. Мне-то какое дело? Он собирался закрыть вкладку, но палец словно против воли пролистнул страницу чуть ниже, туда, где был прикреплён тот самый «случайный» снимок папарацци у ресторана. Тилл вгляделся в экран, и его ухмылка медленно сползла с лица. На фото эта девушка, Хан Че Вон, держала Ивана под руку. Но задело Тилла не это. Его ударило то, как она на него смотрела. В её взгляде, пойманном камерой, не было фальши. Это было абсолютно искреннее, глубокое, граничащее с обожанием чувство. Она смотрела на Ивана так, словно он был центром её вселенной. А Иван… Иван стоял рядом с ней — безупречный, спокойный, красивый. И он позволял ей это. Он позволял ей держать себя, позволял смотреть на себя так, будто между ними действительно существовало нечто большее, чем глянец. В груди Тилла, прямо под рёбрами, вдруг заворочалось что-то тяжёлое, горячее и невероятно злое. Это была не просто обида — это был резкий, удушающий укол ядовитой, яростной ревности, которую он никогда раньше не испытывал. «Значит, со мной это была просто "ошибка от одиночества"? Хаос, который его разрушал? А с ней он, значит, готов строить идеальную жизнь?» — мысли заметались в голове, поджигаемые внезапной вспышкой злости. Тилл резко поднялся с дивана, едва не выронив телефон. Его хвалёная «правота» и «независимость», которыми он так гордился всю неделю, вдруг показались ему пресными и пустыми. Ему хотелось швырнуть этот мобильник в стену, ворваться в этот грёбаный элитный ресторан и лично спросить у Чона, какого хера происходит. Он упрямо сжал кулаки, тяжело дыша посреди своего тёмного подвала. Тилл по-прежнему уверял себя, что поступил правильно, вычеркнув Ивана. Но эта фотография, этот чужой влюблённый взгляд на его Иване оставили в его душе глубокую, кровоточащую царапину. Ловушка, которую он сам себе сконструировал, захлопнулась, и яд ревности начал медленно растекаться по его венам.