Свадебный марш в миноре

Расчётливый ход

На следующий день от прежней апатии Ивана не осталось и следа. В его движениях появилась опасная, хищная собранность, а взгляд стал пугающе сфокусированным. Он назначил Че Вон встречу в закрытом шоуруме «Esther Group» в Каннаме, якобы для обсуждения деталей гардероба к будущей официальной фотосессии. Че Вон сидела на кожаном диване, наблюдая за тем, как Иван медленно просматривает эскизы костюмов. Она сразу заметила перемену. В нём больше не было той мёртвой пустоты, которая так пугала её неделю назад. Он вернулся в игру, но правила этой игры теперь знал только он сам. — Я хочу изменить локацию для нашего следующего публичного выхода, — ровно произнёс Иван, не глядя на неё. — Никаких закрытых ресторанов в Каннаме. Мы проведём благотворительный вечер и открытый показ уличной моды. В Итхэвоне. В старом арт-пространстве у подножия холма. Че Вон удивленно приподняла идеальную бровь. Итхэвон — район независимых художников и подпольных музыкантов — никак не вязался с консервативным стилем их семей. — Итхэвон? — переспросила она, внимательно всматриваясь в его лицо. — Твои родители будут не в восторге от такого выбора. Это слишком... неформально для нас. Зачем тебе это, Иван? Иван наконец повернулся к ней. На его губах заиграла едва заметная, холодная улыбка, от которой у Че Вон по спине пробежали мурашки. Это был взгляд человека, который точно знает, на какую приманку поймает своего зверя. — Прессе нужен контраст, Че Вон. «Золотая пара Каннама спускается к уличной культуре» — пиарщики сделают из этого культовое событие. К тому же... — Иван сделал паузу, и его голос стал на тон ниже. — Я хочу, чтобы это шоу увидели абсолютно все. Без исключения. Че Вон сглотнула подступивший к горлу ком. Она прекрасно понимала, что Иван использует её, их помолвку и ресурсы её семьи для какой-то своей, личной и очень жестокой вендетты. Она догадывалась, что в том районе скрывается тот, кто заставил Ивана Чона сгореть дотла, а теперь — заставил ожить. Но её собственная, безответная преданность снова взяла верх. Она не могла отказать ему, когда он смотрел на неё так — пусть и чужим, одержимым взглядом. — Хорошо, — тихо ответила Че Вон, поднимаясь с дивана. — Я переговорю с организаторами. Мы сделаем это шоу самым громким событием этого месяца. Твоя «уличная публика» точно его не пропустит.

Ловушка захлопывается

Новость о том, что «золотая пара» Каннама переносит своё следующее масштабное мероприятие в Итхэвон, заполонила все городские паблики и новостные порталы. Пиарщики отработали на максимум: открытый показ уличной моды позиционировался как коллаборация года, а само пространство у подножия холма за пару дней превратили в ослепительный подиум под открытым небом. В подвале Тилла атмосфера накалилась до предела. Экран его телефона без конца вспыхивал от уведомлений. Посты с хэштегами грядущего показа лезли изо всех щелей. Тилл упрямо пытался игнорировать этот информационный шум, но когда в сети появились первые кадры Ивана и Че Вон, прибывших на репетицию локации, он не выдержал. На снимках Иван выглядел безупречно, но как-то иначе. В его позе больше не было покорности судьбе. Он стоял на фоне полуразрушенных урбанистических стен Итхэвона — района, который Тилл считал своей территорией, — и уверенно обнимал Че Вон за талию, защищая её от настойчивых объективов папарацци. Девушка слегка прижималась к нему, и эта картина выглядела настолько интимной и гармоничной, что у Тилла потемнело в глазах. — Прямо здесь... Он притащил её прямо сюда, — сквозь зубы процедил Тилл, до боли сжимая кулаки. Его собственная песня, всё ещё висевшая в топах чартов, казалась теперь не вызовом, а беспомощным признанием. Иван не просто услышал его «крик кипящей крови» — он пришёл на его территорию, чтобы растоптать эту гордость перед камерами всей страны. Злость, обида и удушающая, дикая ревность смешались внутри Тилла в один опасный коктейль. Он больше не мог просто сидеть в темноте и смотреть на это через экран. Ловушка Ивана захлопнулась идеально: Тилл был взвинчен до такого состояния, что готов был совершить любую глупость, лишь бы прекратить этот глянцевый кошмар.

Лицом к лицу

Вечерний Итхэвон гудел. Ослепительные неоновые софиты разрезали сумерки, превращая старое индустриальное пространство в глянцевый подиум. Вокруг толпились репортёры, фанаты и охрана. Открытый показ только что завершился оглушительным успехом, и приглашённые гости медленно перемещались в закрытую вип-зону под открытым небом. Тилл стоял в тени одного из бетонных пилонов, тяжело дыша. На нём была привычная растянутая тёмная толстовка, капюшон накинут на голову, а пальцы в карманах были сжаты в кулаки до хруста в суставах. Он сам не понимал, как здесь оказался. Его вела слепая, чистая ярость, подстегнутая алкоголем и собственным взвинченным эго. Глаза лихорадочно выхватывали из толпы одну-единственную фигуру. И вот они появились. Иван и Че Вон шли под руку мимо плотной стены щелкающих затворами камер. На Иване был стильный, слегка небрежный дизайнерский костюм, идеально вписывающийся в атмосферу Итхэвона. Че Вон выглядела потрясающе, мягко улыбаясь репортёрам. Они казались единым целым, идеальным фасадом, к которому невозможно подступиться. Тилл больше не мог этого выносить. Яд внутри закипел с такой силой, что тормоза окончательно отказали. Сделав резкий шаг вперед, Тилл нагло перерезал им путь, выходя из тени прямо на освещённую дорожку. Охрана мгновенно напряглась, но Иван едва заметным движением руки приказал им остановиться. Че Вон удивленно замерла, переводя взгляд с тяжело дышащего, взъерошенного парня на своего жениха. Тилл стоял прямо перед ними, его взгляд был прикован к руке Че Вон, лежащей на плече Ивана. В глазах Тилла горел дикий, безумный вызов. Он попытался вернуть на лицо свою привычную язвительную ухмылку, но голос предательски дрогнул от душащей его изнутри ревности: — Надо же, какая встреча. Решил устроить цирк прямо на моих улицах, Чон? Притащил сюда свою глянцевую куклу, чтобы показать, как у вас всё «настоящее»? Тилл ждал чего угодно: ледяного безразличия, ответной злости, высокомерия. Но реакция Ивана заставила его сердце пропустить удар. Иван медленно опустил взгляд на Тилла. На его лице не было ни капли удивления или растерянности. Напротив, его губы медленно тронула та самая фирменная, леденящая и абсолютно победоносная улыбка, которую Тилл ненавидел больше всего на свете. Иван смотрел на него сверху вниз, и в его потемневших глазах читалось чёткое, торжествующее осознание своей власти. Иван не просто не испугался — он ждал его. Он знал, что Тилл придет. Он заставил его прийти. — Рад, что ты оценил шоу, Тилл, — небрежно и очень тихо произнес Иван, сильнее прижимая Че Вон к своему боку. — Я ведь говорил тебе, что всё кончено. Теперь ты видишь это своими глазами. Тилл застыл, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Ловушка захлопнулась окончательно, и Иван только что прямо в лицо продемонстрировал ему, кто здесь на самом деле ведёт игру.