Свадебный марш в миноре

Послевкусие триумфа

Дверь представительского седана захлопнулась, отсекая оглушительный шум Итхэвона, крики репортёров и бесконечные вспышки камер. Салон автомобиля погрузился в глубокую, давящую тишину. Машина плавно тронулась, направляясь в сторону охраняемого жилого комплекса в Каннаме. Иван откинулся на кожаное сиденье, прикрыв глаза. Его лицо снова превратилось в непроницаемую маску, но дыхание оставалось едва заметно ускоренным. Торжествующая улыбка, которой он только что разгромил Тилла на подиуме, растаяла, оставив после себя лишь горький, металлический привкус. Он сделал то, что хотел — заставил Тилла захлебнуться собственной ревностью, показал ему, что правила игры изменились. Но почему-то внутри не было ожидаемого облегчения. Лишь глухое, выжженное поле. Хан Че Вон сидела рядом. Она безупречно отыграла свою роль перед прессой, ни единым жестом не выдав своего удивления во время внезапного скандала на дорожке. Она аккуратно сняла дизайнерские серьги, убрала их в сумочку и наконец повернула голову к Ивану. Её взгляд был серьёзным, проницательным и бесконечно уставшим. — Ты получил то, чего хотел, Иван? — тихо спросила она, нарушая тишину салона. В её голосе не было злости, только глубокая, щемящая горечь человека, которого использовали как красивое оружие. Иван не пошевелился и не открыл глаз. — Не понимаю, о чём ты, — ровно ответил он. — Всё ты понимаешь, — Че Вон горько усмирила вздох и отвернулась к окну, за которым замелькали огни ночного Сеула. — Ты перенёс показ в этот район не ради пиара. И этот парень в толстовке... Твоя ледяная броня рассыпалась в секунду, стоило ему открыть рот. Ты разыграл эту помолвку со мной только для того, чтобы помучить его? Чтобы заставить его беситься от ревности? Иван промолчал, но его челюсть упрямо сжалась. Слова Че Вон били наотмашь, потому что были чистой правдой. — Я согласилась на этот фиктивный брак, потому что уважаю тебя и наши семьи, — продолжала Че Вон, и её голос едва заметно дрогнул, выдавая её настоящие, тщательно скрываемые чувства. — Я знала, что ты не любишь меня. Но быть просто декорацией в твоей личной драме, пока ты ломаешь сердце себе и этому парню... Это жестоко, Иван. И по отношению ко мне, и по отношению к нему. Иван так ничего и не ответил, продолжая смотреть в темноту перед собой. Он победил в этом раунде, но слова Че Вон о том, какова настоящая цена его «победы», тяжёлым грузом легли на его плечи, запуская обратный отсчёт до неминуемого взрыва.

Точка кипения

Дверь подвала захлопнулась с такой силой, что штукатурка осыпалась с потолка. Тилл влетел внутрь, тяжело, хрипло дыша, словно бежал всю дорогу от самого подиума. Внутри него бушевал настоящий шторм из унижения, бессилия и удушающей, ядовитой ревности. Его растоптали. Прилюдно, на его же территории, одним лишь взглядом и этой снисходительной, победоносной улыбкой. — Ублюдок... Какой же ты ублюдок, Чон! — Тилл со злостью пнул стоящий на пути стул, и тот с грохотом отлетел в стену. Он сорвал с себя капюшон, чувствуя, как футболка липнет к телу от холодного пота. Перед глазами до сих пор стояла одна и та же сцена: Иван, уверенно и спокойно обнимающий Че Вон за талию, и его потемневшие, торжествующие глаза. Иван всё знал. Он прочитал песню «Вес маски» как открытую книгу. Он понял каждое слово, каждую грязную метафору . Тилл обхватил голову руками и сполз по стене на холодный бетонный пол. Его собственная гордость сыграла с ним злую шутку. Он-то думал, что выпускает манифест, крик своей независимости , а на деле — собственноручно расписался в своей уязвимости, выставив свою ревность на всеобщее обозрение . И Иван это использовал, поймав его в безупречно расставленную ловушку. Музыка на компьютере всё ещё стояла на паузе, на экране светилась звуковая дорожка трека. Тилл посмотрел на неё с глухой, глубинною ненавистью. Ложь больше не спасала. Ему хотелось стереть этот файл, сжечь подвал, стереть из памяти этот вечер, но образ Ивана, уезжающего в свою идеальную каннамскую жизнь под руку с преданной ему девушкой, продолжал выжигать Тилла изнутри, доводя его личную точку кипения до максимума.

Неожиданный шаг

Резкий стук в железную дверь заставил Тилла вздрогнуть. Он не успел даже подняться с пола, как замок щелкнул — у Суа, как у девушки Мизи, был свой дубликат ключей от общей мастерской и подвала на случай чрезвычайных ситуаций. Она спустилась по бетонным ступеням, даже не пытаясь скрыть своего презрения. Суа видела всё: и трансляцию с показа, и то, как Тилл трусливо сбежал с подиума после короткого разговора с её кузеном. — Ну что, доигрался в повстанца? — Суа остановилась посреди комнаты, скрестив руки на груди и глядя на Тилла сверху вниз. — Я же говорила тебе вчера, что твоя песня пахнет удушьем. Ты сам пришёл туда, Тилл. Сам приполз на поводке, который Иван для тебя натянул. Ты хоть понимаешь, как жалко выглядел? — Заткнись, Суа! Убирайся отсюда! — Тилл вскочил, тяжело дыша, готовый сорваться на крик. — Не затыкай мне рот! — Суа сделала шаг вперед, и её глаза яростно блеснули. — Вы оба ведёте себя как идиоты! Иван ломает жизнь Че Вон и себе, строя из себя каннамского принца, а ты сидишь тут и брызжешь слюной от ревности, вместо того чтобы один раз нормально поговорить! Твоя гордость тебя сожрёт, Тилл! Она хотела сказать что-то ещё, но её прервал тихий, размеренный скрип верхней двери. Суа осеклась, оборачиваясь. По лестнице медленно, шаг за шагом, спускался Иван. Он уже снял пиджак, оставшись в одной рубашке с расстегнутым воротом, но его вид по-прежнему излучал пугающий, лощёный статус. В сыром, грязном подвале Итхэвона он выглядел как инородное тело — безупречный, холодный и жестокий. Суа перевела взгляд с Ивана на побледневшего Тилла. Она поняла всё без слов. Горько покачав головой, она резко бросила: — Вы стоите друг друга. Два безумца. Она обошла Ивана на лестнице и стремительно покинула подвал, с грохотом закрыв за собой дверь. Панический страх и злость Тилла остались один на один с ледяным спокойствием Чона. Иван медленно подошел ближе. Локация подвала, где они когда-то были близки, сейчас казалась полем боя. Иван окинул взглядом раскиданные вещи, перевернутый стул и наконец посмотрел Тиллу прямо в глаза. На его губах снова появилась та самая снисходительная, ядовитая улыбка. Он пришел сюда не мириться. Он пришел, чтобы окончательно добить его эго. — Ну привет, автор бестселлера, — тихо, почти ласково произнес Иван, сокращая дистанцию так, что Тилл почувствовал запах его дорогого парфюма. — Ты так громко пел в своем треке, что это «принадлежит только тебе» . И что в итоге? Вот он я, Тилл. Стою прямо перед тобой в твоем грязном подвале. Я здесь. Но я всё равно не твой. И завтра утром я снова вернусь к своей невесте. Тилл задохнулся от этой неприкрытой, расчетливой жестокости. Иван глумился над ним, сознательно наступая на самую больную мозоль, выворачивая наизнанку всю ту ревность, которую Тилл так неосмотрительно вложил в свою музыку.