Свадебный марш в миноре

Затишье перед бурей

Утро в Гурёне наступило медленно и тихо, словно сам мир здесь решил дать им передышку. Солнечные лучи мягко пробивались сквозь старые, слегка потрёпанные занавески, окрашивая деревянный пол в тёплые золотистые тона. Тилл проснулся первым. Он лежал на широкой деревянной кровати в одной из комнат второго этажа, чувствуя непривычную тяжесть тишины. Ни гула машин, ни далёкого шума города, ни даже постоянного гудения холодильника в подвале. Только пение птиц за окном и лёгкий скрип старого дома. Он осторожно встал, стараясь не разбудить Ивана, который спал рядом, уткнувшись лицом в подушку. Тилл спустился вниз, прошёл по скрипучим ступеням и вышел на веранду. Воздух был свежим, прохладным, с лёгким ароматом хвои и мокрой земли после вчерашнего дождя. Сад за домом зарос высокой травой и дикими цветами, дальше начинался густой лес — тёмные стволы сосен уходили вверх, а между ними виднелись проблески утреннего солнца. Где-то вдалеке слышалось тихое журчание ручья. Тилл глубоко вдохнул и почувствовал, как что-то внутри него медленно начинает расслабляться. Здесь не нужно было прятаться. Не нужно было оглядываться по сторонам в страхе, что кто-то увидит их вместе. Он вернулся в дом, нашёл на кухне старый чайник и немного крупы. Пока вода закипала, он огляделся: простая деревянная мебель, старый буфет с потемневшей посудой, паутина в углах. Дом явно давно не видел жильцов, но в этом запустении было какое-то странное, уютное очарование. Через некоторое время вниз спустился Иван. Он был в простой белой футболке и старых брюках, которые нашёл в шкафу. Волосы растрёпаны, на лице — следы усталости, но глаза смотрели спокойно, почти мирно. — Ты уже встал, — тихо сказал он, подходя ближе и обнимая Тилла со спины. — Я думал, ты будешь спать до обеда после всего вчерашнего. Тилл слегка улыбнулся, чувствуя тепло его тела. — Привычка. В подвале я всегда вставал рано. А здесь… здесь слишком тихо. Странно тихо. Они вместе приготовили простой завтрак — рис с тем, что нашли в старых запасах, и чай из трав, которые Иван нашёл в шкафчике. Ели на веранде, сидя за старым деревянным столом. Солнце уже поднялось выше, освещая сад и лес ярче. Вокруг не было ни души — только птицы и лёгкий ветер, качающий ветки деревьев. — Я никогда не думал, что окажусь в таком месте, — признался Иван, глядя на лес. — Для меня всегда был только Каннам. Студии, съёмки, встречи. А здесь… здесь можно просто быть. Без расписания. Без камер. Тилл кивнул, помешивая ложкой в кружке. — Для меня это тоже странно. Я привык к своему подвалу, к шуму Хондэ. А здесь… здесь чувствуешь себя почти свободным. Но я всё равно думаю, что это ненадолго. Твоя семья не отпустит так просто. Иван протянул руку и сжал его ладонь. — Знаю. Но сегодня… давай просто побудем здесь. Без Сеула. Без прошлого. Хотя бы один день. Они провели этот день в тихих, почти домашних делах: убирали дом, проветривали комнаты, ходили по саду. Иван нашёл старый велосипед в сарае и предложил прокатиться до ближайшего магазинчика в деревне. Тилл сначала посмеялся над идеей, но потом согласился. Они ехали по узкой лесной дороге, и ветер трепал волосы, а солнце пробивалось сквозь кроны. Впервые за долгое время оба чувствовали себя почти обычными людьми, а не беглецами из разных миров. Но даже в этой тишине где-то на краю сознания уже начинали собираться тени. Прошлое не собиралось отпускать их так просто.

«Ради тебя»

К вечеру первого дня в деревне тишина начала казаться почти осязаемой. Они сидели на веранде, глядя, как солнце медленно опускается за верхушки сосен, окрашивая небо в мягкие розово-оранжевые тона. Иван держал в руках старую кружку с чаем, который они заварили из местных трав. Тилл сидел рядом, закинув ноги на перила, и молча курил, выпуская дым в прохладный вечерний воздух. — Здесь можно привыкнуть, — тихо сказал Тилл. — Ни тебе вспышек, ни камер, ни твоего отца с его контрактами. Просто лес и тишина. Иван кивнул, но в его взгляде мелькнула тень беспокойства. Он уже несколько раз проверял старый мобильный телефон, который взял с собой — связь здесь была слабой, но иногда появлялась. Внезапно телефон тихо завибрировал. Иван взглянул на экран и слегка нахмурился. Сообщение было от Суа. Он открыл его. Текст был коротким, но от него по спине пробежал холодок: «Иван, я знаю, где вы. Че Вон прикрывает вас, насколько может, но отец уже начал поиски. Он в ярости. Говорит, что если ты не вернёшься до конца недели, то лишит тебя всего — контрактов, счетов, даже права на фамилию. Будь осторожен. И скажи Тиллу… спасибо. То, что он сделал на приёме, возможно, спасёт нас всех. Но цена будет высокой. Держитесь. Вы те ещё 2 придурка.» Иван долго смотрел на экран, не говоря ни слова. Тилл заметил изменение в его лице и повернулся к нему. — Что там? Иван молча протянул ему телефон. Тилл прочитал сообщение, и его челюсть напряглась. — Суа… — тихо проговорил он. — Значит, она всё-таки на нашей стороне. — Да, — Иван откинулся на спинку старого кресла, проводя рукой по лицу. — Но отец… он не шутит. Если я не вернусь, он действительно может отрезать меня от всего. Карьера, деньги, даже возможность работать в индустрии — всё. Тилл резко встал, отходя к перилам веранды. Внутри него снова начала подниматься та самая ревность, смешанная с злостью и страхом. — И что ты теперь будешь делать? — голос Тилла стал жёстче. — Снова побежишь обратно? Скажешь, что это была ошибка, что я тебя заставил? Или будешь прятаться здесь, пока они не найдут нас? Иван тоже поднялся. Его лицо стало напряжённым. — Я не собираюсь бежать обратно. Но ты не понимаешь, Тилл. Это не просто «вернуться или остаться». Это вся моя жизнь. Всё, что я знал. Я не могу просто взять и исчезнуть навсегда. — А я могу? — Тилл повернулся к нему, глаза горели. — Я уже всё потерял. Подвал, музыку, даже возможность спокойно ходить по улицам. Я сделал это ради тебя. А ты до сих пор думаешь о том, как вернуться в свой Каннам? Иван сделал шаг ближе, голос тоже повысился. — Я не думаю о возвращении! Я думаю о том, что если мы останемся здесь навсегда, то ты тоже потеряешь всё. Твою музыку, твою свободу. Они найдут способ уничтожить тебя, чтобы добраться до меня. Тилл горько усмехнулся. — Значит, опять «ради меня»? Сколько раз ты уже говорил это, прежде чем исчезнуть? Сколько раз ты прибегал ко мне посреди ночи, а потом пропадал на недели? Я устал быть твоей тайной, Иван. Если ты не готов остаться по-настоящему — тогда лучше уходи сейчас. Иван схватил его за руку, не давая отойти. — Я не ухожу. Я здесь. С тобой. Но ты тоже должен понять — это не сказка. Это война. И я не хочу, чтобы ты пострадал из-за меня. Они стояли лицом к лицу, тяжело дыша. Напряжение между ними было почти осязаемым. Но под гневом уже начинало пробиваться что-то другое — усталость, страх и глубокая, отчаянная потребность друг в друге.

Ночь и решение

Ночь в Гурёне опустилась густая и звёздная. После долгого разговора на веранде они вернулись в дом. В камине потрескивал огонь, отбрасывая на стены тёплые, дрожащие блики. Тилл сидел на полу у камина, обхватив колени руками, и смотрел на пляшущие языки пламени. Иван устроился рядом, прислонившись спиной к старому креслу. Между ними не было напряжения ссоры — только тяжёлая, но уже чуть более спокойная усталость. — Я не хочу, чтобы ты выбирал между мной и своей жизнью, — тихо сказал Тилл, не отрывая взгляда от огня. — Но я также не хочу быть тем, кто всегда ждёт в тени. Иван повернулся к нему. В свете камина его лицо выглядело мягче, чем обычно. Он протянул руку и осторожно коснулся пальцев Тилла. — Я уже выбрал, — ответил он. — Когда бежал за тобой из того зала. Когда сел в машину и поехал сюда. Я не вернусь к прежней жизни. Не смогу. Даже если придётся начинать всё заново. Тилл медленно повернул голову. Их взгляды встретились. В комнате повисла тишина, нарушаемая только треском поленьев. Иван наклонился первым. Поцелуй получился медленным, почти осторожным — без вчерашней ярости, но с глубокой, накопленной нежностью. Тилл ответил, запустив пальцы в его волосы. Они не торопились. Просто были рядом — тела прижались ближе, дыхание смешалось, руки скользили по спине и плечам. Они не пошли дальше поцелуев и объятий. В эту ночь им было достаточно просто чувствовать друг друга. Иван притянул Тилла к себе, и они легли на старый ковёр у камина, укрывшись одним одеялом. Тилл уткнулся лицом в его шею, вдыхая знакомый запах. — Что мы будем делать завтра? — тихо спросил он. — Жить, — просто ответил Иван. — Хотя бы один день. А потом… потом будем думать, как бороться. Я не отдам им ни тебя, ни себя. За окном тихо шелестел лес. Звёзды светили ярко и чисто — без неонового загрязнения Каннама. В этом старом доме, окружённом тёмными соснами и тишиной, два человека, сбежавшие из разных миров, наконец-то позволили себе поверить, что у них может быть общее будущее. Но где-то далеко, в сияющем огнями Сеуле, уже начинали собираться тучи. Прошлое не собиралось отпускать их так просто. Однако этой ночью, под тихий треск камина и шелест ветра в кронах, они были только вдвоём — и этого пока было достаточно.