Зверь Третий — Мор

      Вихрь был прекрасен.       Киран знал это и раньше. Видел его в Хамар-Саре и здесь над горами. Но каждый раз это знание существовало рядом со страхом и тревогой.       Огромный. Величественный. Живой.       Он двигался так, как двигается нечто живое, с внутренней осознанностью, которая отличает существо от явления. Потоки в нём жили отдельно, каждый со своей скоростью, своим направлением, и всё это вместе было одним. Тёмные глаза, разбросанные по всей его поверхности, смотрели сразу в разные стороны и никуда конкретно.       Киран стоял на своей точке Узора Мор.       Остальные заняли места ещё до рассвета. Матильда и Альхан у северного края. Леру чуть восточнее, с закрытыми глазами и сложенными руками. Элоди напротив Кирана, через центр, прямая и сосредоточенная.       Шестое место заняла Мор.       Она стояла в нём с закрытыми глазами, губы чуть двигались. Что-то тихое, без голоса, только дыхание.       Киран ждал.       Ждал давления в ушах. Ждал шума, ощущения, что земля под ногами станет плотнее, что воздух сгустится, что он часть чего-то большего, что тянет куда-то. Это было страшно оба раза. Оба раза он не был уверен, что выдержит.       Сейчас он был бы рад этому страху.      Прошла минута.       Ничего.       Он не паниковал ещё. Говорил себе — нужно время. Мор предупреждала, что это не мгновенно. Нужно просто стоять. Держать. Ждать.       Прошла ещё минута.       Небо над ними было белым. Вихрь висел на горизонте. Такой же, как минуту назад. И пять минут назад. Как будто они здесь вообще не стояли. Как будто всего этого не существовало.       Холод пробирался сквозь плащ. Пальцы на левой руке начали неметь.       Давления не было.       Совсем. Ни намёка. Ни тени того ощущения, которое он знал. Пустота там, где должна быть связь. Пустота, которая хуже отсутствия, потому что ты ждёшь и ждёшь, и каждая секунда ожидания делает её больнее.       Что-то начало сжиматься у него внутри.       Он посмотрел на Мор. Ничего не происходило.       Он посмотрел на Элоди. Она стояла всё так же прямо, с лицом, закрытым от ветра.       Все делали то, что нужно.       Узор не работал.       В груди у Кирана что-то лопнуло. Он месяцами шёл к этому. Библиотека Кара-Таша, ночи с Ерланом над свитками, письма Элоди, горы, снег, раненый Кубат, Эрвин-Тал.       Он стоял и чувствовал, как холодная паника поднимается, кричит и мечется, что он всё потеряет. Ландри в небе над горизонтом. Ландри, которого нет. Ландри, которого он не вернёт.       Никогда.       Потому что это не работает.       Потому что Мор ошиблась или солгала, или он сам что-то сделал не так, или всё это было бессмысленно с самого начала.       Нога ныла. Он не замечал её уже несколько часов подряд, а сейчас заметил. Это было почти смешно.       Ветер с его стороны поднял снежную пыль с земли и бросил в лицо.       — Не работает! — Голос Кирана вырвался громче, чем он хотел, и унёсся в снежную взвесь. — Мор! Узор не работает!       Мор открыла глаза.       Посмотрела на него, потом на Вихрь. Потом снова на него тем быстрым, острым взглядом, когда что-то не сходится, и нужно срочно понять, что именно.       И резко поморщилась, признавая то, что не хотела понимать.       — Источники принадлежат Вихрю, — произнесла она. Вполголоса, почти себе. — Они его. Все пятеро. Им нет дела до меня.       Ветер усилился. Снег бил в лицо.       — Ты не можешь занять его место! — крикнул Киран сквозь снег. — Это его место! Только его!       Мор внимательно посмотрела на него.       И в её глазах что-то вспыхнуло. Не обида. Догадка. Та мгновенная, острая ясность, которая бывает, когда все разрозненные куски вдруг складываются в одно.       — Все ко мне!       Она уже двигалась к краю плато, где снег был поплотнее, а ветер чуть слабее. Остальные потянулись следом. На новом месте Мор расстелила схему на плоском камне. Прижала края ладонями, наклонилась, отчего волосы упали вперёд.       — Киран, ты прав, — она подняла голову, посмотрела на него прямо. — Место Вихря не должно меняться. В этом вся суть. Он должен быть на своём месте — не я. Я не могу его заменить. Но я могу провести его к нему.       — Как?       — Узор держится на Источниках. — Палец двинулся по линиям от центра к краям, к каждой из пяти точек. — Я встану рядом. Между ним и вами. И буду вести.       Она выпрямилась. Посмотрела на небо. Вихрь висел над горизонтом, огромный и равнодушный.       — Но для этого нам нужно сместить весь Узор. Так, чтобы он висел точно над шестой точкой.       — Нам нужно сдвинуться к северо-западу, — сказал Альхан, уже смотревший на небо, прикидывая расстояние. — Километров пятнадцать.       — Да, — Мор свернула схему. — Быстро.       Они собрались без лишних слов.       Переход занял несколько часов. Вихрь висел ровно над головой.       Они разошлись по точкам. Снег скрипел под ногами. Киран встал на свою, почувствовав, как что-то в нём начало откликаться. Волна облегчения прокатилась по его телу.       Мор встала рядом. Закрыла глаза. Губы начали двигаться.       Киран смотрел на Вихрь.       Сначала ничего не происходило. Только ветер, только снег, только это огромное тёмное существо над головой, медленно вращающееся в белёсом небе.       Потом что-то изменилось.       Он почувствовал это раньше, чем понял. Едва заметное натяжение где-то в груди, как будто кто-то взял нить и чуть-чуть потянул. Не больно. Потом ещё раз, сильнее. Давление начало нарастать, то самое, которое он знал.       Узор наконец заработал.       Он успел об этом подумать, и Вихрь изменился.       Нижний край его, тот, что висел ближе всего к земле, начал меняться. Темнеть иначе. Сгущаться. Что-то в нём потянулось вниз. Сначала тонкой нитью, едва различимой, почти прозрачной, потом нитью толще. Потом потоком.       Снег сошёл с ума.       Он поднялся с земли весь сразу, стеной, вертикально, и закружил с такой скоростью, что всё исчезло. Осталась только белая мгла и свист ветра, который давил на уши и не давал думать.       Киран щурился, пытаясь увидеть хоть что-то.       Вихрь сопротивлялся.       Он видел это сквозь снег, сквозь белое безумие. Видел, как огромное существо над головой ускоряет вращение и сжимается, как сжимается кулак. Глаза гасли одни за другими, пропадали, втягивались внутрь. Пасти закрывались, исчезали. Он сопротивлялся изо всех сил и одновременно тянулся к шестой точке. Против воли. Или в согласии с чем-то, что было глубже его воли.       Давление в ушах стало острым.       Потом ударило болью.       Киран не успел сдержать короткий крик. Он вырвался сам и тут же пропал в рёве ветра. Тёплое потекло по верхней губе. Солёная, металлическая кровь. Он не мог видеть почти ничего. Только белое.       Держать. Ради Ландри.       И он держал.       Последние потоки Вихря коснулись шестой точки.       Всё, что было собрано, сжато, удержано внутри Вихря, вся та сила, что была его природой, его существом, вышла наружу разом, одним движением.       Волна воздуха и снега прошла во все стороны одновременно.       Кирана не просто сбило — его швырнуло. Он ударился о снег так, что на секунду потерял ориентацию, небо и земля поменялись местами. Потом вернулись. Элоди упала в пятидесяти шагах от него. Альхан повалил Матильду за собой, она вскрикнула. Отец Леру отлетел назад и ударился о камень.       Волна не остановилась.       Она прошла по склонам. И Киран слышал это, лёжа на спине с закрытыми глазами: как гудят горы, как где-то снизу трогается снег, как что-то большое и неудержимое катится вниз по каменным склонам. Волна несла воздух. Она несла снег. Она несла холод с горных вершин, который не бывал на равнине. Уходила на юг через перевалы, через ущелья, через долины, где стояли деревни, через торговые дороги, через реки, через города. Она расходилась, как расходятся круги по воде — шире, дальше, охватывая всё большее расстояние.       Тишина пришла резко.       Как когда обрывается звук.       Киран лежал на спине. Небо над ним было белым, тихим. Снег осыпался с него вниз медленными хлопьями. Где-то рядом кто-то кашлял.       Давление пропало. Он встал. Посмотрел на шестую точку.       И побежал.       Тело лежало в снегу.       Хрупкое. Бледное. Снег укрывал его ровно, как укрывают намеренно, как кладут сверху одеяло. Обнажённый. Волосы, гораздо длиннее, чем Киран помнил, лежали широким пластом, тёмное на белом. Глаза закрыты. Губы сомкнуты.       — Ландри.       Киран упал на колени рядом. Ладони нашли его холодные плечи, руки, лицо.       — Ландри!       Он прижал его к себе, не думая, просто прижал всем телом, стараясь передать тепло, которого, казалось, самому не хватало. За спиной послышались шаги. Остальные Источники бежали к ним.       Ресницы Вихря дрогнули, и он медленно, с усилием, открыл глаза.       Они были тёмно-синие, любимые и знакомые. Посмотрели сначала на него, с той странной пустотой, которая бывает сразу после глубокого сна или долгого беспамятства. Потом взгляд сдвинулся на Элоди, остановившуюся в шаге от них. На отца Леру. На Матильду. На Альхана.       Потом взгляд остановился на Мор.       Лицо Ландри изменилось.       Медленно, слой за слоем, как меняется небо перед грозой. Что-то в нём застыло. Стало другим. Тем, чего Киран никогда не видел в нём раньше.       — Что ты здесь делаешь?       Голос был хриплым, незнакомым. Не тот тихий, ровный голос, который Киран помнил. В нём было что-то холодное, острое.       Мор улыбнулась. Широко. Легко.       — Помогаю твоим Источникам вернуть тебя.       Голос её неожиданно изменился на глубокий, совершенно не женский.       Айна подбежала откуда-то сзади. В руках был широкий плащ из тёмных шкур. Она опустилась рядом с Ландри и накинула его на плечи, без застёжек, просто укутала. Быстро и привычно, как человек, знающий, что именно сейчас нужно.       Ландри не посмотрел на неё, не отводя взгляда от Мор.       — Что ты сделал?       Киран перестал что-либо понимать. Он оглянулся на Мор, на Ландри и не понял. «Сделал»?       Мор засмеялась. Низко. По-настоящему. Смех, в котором было что-то тёмное и праздничное одновременно.       — Вихрь. Твои Источники столь же наивны, как и в прошлом.       — Что ты сделал? — повторил Ландри.       Его голос был ровным. Это было страшнее крика.       Он вырвался из рук Кирана одним быстрым движением, неожиданным для того, кто только что лежал без сознания в снегу, и оказался возле Мор. Плащ хлестнул по ногам.       Бледные пальцы сжались на горле женщины.       Та не отступила. Не попыталась вырваться. Просто стояла со странно спокойной улыбкой, будто знала, что это произойдёт, и просто ждала.       — Кровавый Мор, — сказала она тихо.       Ландри замер.       Пальцы не разжались. Но тело стало неподвижным, напряжённым, как бывает за секунду до удара молнии.       Рядом шумно выдохнул Альхан и дёрнулся к Мор. Матильда перекрыла ему путь.       — Ты вернулся с силой, способной обогнуть весь континент, — продолжала Мор. Голос почти нежный, несмотря на пальцы на горле. — Я лишь добавил в твой ветер кое-что своё.       — Ты заразил воздух.       — Ты знаешь, как сложно распространить Кровавое поветрие самому, — Мор чуть наклонила голову. — Но твой ветер сегодня дошёл до каждого склона. До каждой долины. До каждого города на юге.       Ландри сжал пальцы сильнее.       Мор не закрыла глаза. Смотрела на него с улыбкой, в которой была жуткая торжественность.       — Ты не убьёшь меня, — голос стал тише. — Не сможешь. Кровавый Мор уже несётся по Роверу. И когда все твои любимые люди умрут в муках, ты сам приползёшь ко мне на коленях.       Ландри резко отпустил горло.       Мор упала на колени, закашлялась, держась рукой за шею. Но улыбка не ушла.       Ландри посмотрел на неё сверху вниз, потом развернулся и пошёл к своей точке, где только что лежал в снегу.       Встал на место и распахнул руки.       Киран понял за секунду до того, как это началось.       Ветер пришёл сразу со всех сторон. Мощный, неудержимый, тот, который был его природой, его телом, его голосом. Он стремился к Ландри, слетался к нему со склонов и неба, закручивался вокруг него плотными потоками. Кирана швырнуло назад, он успел упасть на колено. Элоди прижала руки к лицу. Альхан закрыл Матильду собой.       Ландри стоял в центре ветра, в центре звука, снега и холода с распахнутыми руками и запрокинутым лицом. Длинные волосы метались в потоках, хлестали по лицу, по плечам, разлетались в разные стороны, словно каждая прядь жила отдельной жизнью в этом безумии. Плащ, который Айна только что накинула ему на плечи, рвало и хлопало, как флаг в шторм.       Киран понял. Ландри хочет забрать весь отравленный ветер в себя.       Потом у него пошла кровь.       Сначала тонкая нить на виске, едва заметная. Потом вторая на шее, под ухом. Потом на руке, на тыльной стороне ладони, там, где кожа была тонкая.       Она трескалась.       Тело не было создано для этого. Хрупкое, ограниченное человеческое тело, с границами, которые нельзя нарушать безнаказанно. Без Узора, в одиночку, оно рвалось. Медленно, по миллиметру, сначала там, где тоньше. И ручейки крови соединялись, становясь шире. Ландри, казалось, не чувствовал этого или чувствовал, но продолжал всё равно.       Ещё немного, и он растворится.       Ещё немного, и от него не останется ничего, кроме ветра.       Снова.       Это слово ударило Кирана так, что на секунду он перестал дышать. Что-то внутри сломалось.       Он с трудом встал.       Ветер бил в грудь с такой силой, что устоять было почти невозможно. Он шёл против него, наклонившись вперёд почти горизонтально, закрыв лицо локтем и вцепляясь ногами в снег. Каждый шаг давался как три. Больная нога кричала. Он не слышал её.       Видел только Ландри.       Ещё одна прядь крови на лице и новая поперёк лба. Пальцы на распахнутых руках темнели, кожа на суставах расходилась. Тело давало трещину за трещиной, медленно и неотвратимо.       Ещё пять шагов.       Три.       Киран прыгнул.       Некрасиво. Неточно. Просто бросил себя вперёд всем телом, всем весом, не думая, куда упадёт и как. Только бы дотянуться. Только бы не дать ему уйти ещё раз.       Они упали вместе.       Ветер взвыл над ними. Потоки теряли направление. Расходились. Стихали.       Киран лежал сверху и не мог говорить.       Руки нашли лицо Ландри. Пальцы скользили от крови, горячей и чужой. Он держал это лицо в ладонях и смотрел на трещины в коже, на кровь, на тёмно-синие глаза, смотревшие на него снизу вверх с выражением, что бывает у человека, которого остановили в шаге от края.       — Только посмей, — выдохнул Киран. Голос сорвался, он не стал его выравнивать. — Только посмей ещё раз пожертвовать собой! Я не позволю. Слышишь?       Ландри не ответил.       — Мы найдём способ. Ты найдёшь его. Я знаю, что найдёшь. Ты всегда находишь. — Кровь с пальцев попала на ладонь, Киран не обратил внимания. — Останься со мной. Прошу.       Ландри лежал под ним и моргал.       — Киран, — прошептал он.       — Я здесь, — Киран крепко прижал его к себе, не думая о том, уместно ли это. — Я здесь. Я с тобой.       — Как трогательно!       Грубый мужской смех Мор разорвал тишину.       — Ты снова вляпался в любовь, Вихрь. — В её голосе было что-то торжествующее и одновременно горькое. — Четыреста лет и всё повторяется. Разве твоя любовница в прошлом не сломала Узор?       Ландри, лежавший в руках Кирана, медленно повернул голову и посмотрел на Мор.       — Ну, — Мор поднялась с колен, отряхнула снег с платья, потёрла горло. Говорила легко, будто это был светский разговор за ужином. — Стоит признать, что ваша связь здесь ни при чём. Но твоё чувство вины в последние четыреста лет — самое сладкое, что мне приходилось чувствовать в этом мире.       — О чём ты? — Голос Ландри всё ещё был хриплым.       — Ты ещё не понял? — Мор чуть наклонила голову. Глаза сияли по-настоящему, не метафорически, внутренним светом, который бывает у людей в момент самого тёмного торжества. — Твой Узор против Пожирателя рухнул не потому, что ты и Сура были вместе.       Женщина раскрыла руки, словно обнимая небо.       — А потому что там был я. Слово одному. Слово другому. Небольшие изменения. Маленький шаг от нужной точки, никто не заметил. Ты не заметил. И Пожиратель победил.       Ландри задрожал.       Киран почувствовал это всем телом. Мелкая, неостановимая дрожь, как бывает, когда что-то очень большое рушится внутри. Он вцепился в него сильнее, хоть и понимал, что не удержит, если тот не захочет остаться. Но всё равно держал.       — Ты был там, — произнёс Ландри. Тёмно-синие глаза почернели. — Ты был там.       — Как я мог пропустить такое? — Мор сжала губы. Что-то в её лице изменилось, стало жёстче. Под спокойствием проступило что-то другое, старое, давно копившееся. — Ты и твои людишки. Я мог сделать всё ради тебя, если бы ты только захотел. Мы могли бы править этим миром. Вдвоём. Ты и я.       — Никогда!       Ландри кричал. Первый раз. По-настоящему, во весь голос, так, что горы ответили эхом. Он рванулся из рук Кирана, но тот не отпустил, только крепче вцепился, и Ландри остался, но не потому что его удержали, а потому что сам остановился.       — Теперь это не имеет значения. — Мор развернулась к краю плато. Голос стал прохладным, деловым. — Прямо сейчас жители Ровера уже начинают чувствовать первые признаки Кровавого Мора. К ночи это дойдёт до столицы.       Она сделала шаг к спуску.       Поток ветра сшиб её с ног. Резкий, точный, как удар. Мор упала на снег лицом вниз и не шевелилась.       Ландри убрал руки Кирана и медленно встал. Тело ещё не слушалось так, как должно, кровь на лице уже подсыхала тёмными потёками.       Подошёл к ней, остановился.       — Ты никуда не уйдёшь, — сказал он тихо. — Пока не ответишь за всё, что натворил. Брат.       Мор медленно повернула голову.       И улыбнулась.       Киран остановился у входа в святилище Вихря.       Он не сразу понял, почему остановился. Просто ноги сами замерли у косяка, у порога, там, где заканчивался коридор, и начинался тихий полумрак святилища. Он облокотился плечом о дерево и смотрел.       Ландри стоял перед барельефом со сложенными руками за спиной. Он уже оделся в тёмные штаны, простую рубашку и высокие сапоги. Холод, от которого у Кирана коченели пальцы даже здесь, в закрытом помещении, его, судя по всему, не касался. Теперь Киран понимал, почему. Многое, что раньше казалось странным в Ландри, его равнодушие к температуре, то, как он умел стоять совершенно неподвижно, та особая тишина, которая всегда была вокруг него — всё это сложилось в одну картинку. Стало понятным. Стало частью того, кем он был.       Волосы лежали вдоль спины широкой тёмной волной до пояса. Гораздо длиннее, чем раньше. Возможно, такие были при его первом воплощении.       Киран смотрел.       Просто смотрел и не мог перестать.       Он здесь. Живой. Стоит в нескольких шагах, дышит, и можно подойти и коснуться его плеча. Он не исчезнет, не растворится в воздухе, не окажется сном, от которого просыпаешься в холодном поту и лежишь в темноте, смотря в потолок. Всё это время он был там, в небе, огромным и непостижимым, и Киран не знал, слышал ли он его вообще тогда, в минуты особой точки.       Теперь он был здесь.       И Киран стоял у косяка и не двигался, потому что боялся. По-дурацки, необъяснимо. Что если он шагнёт и что-то изменится? Что если он прогонит?       — Ты не должен был меня останавливать.       Голос Ландри прокатился по святилищу, отражаясь в пустом каменном помещении. Он не обернулся. Знал, что Киран здесь. Всегда чувствовал своих Источников.       Киран оттолкнулся от косяка.       Подошёл медленно через всё святилище, мимо низких свечей на каменных подставках, мимо барельефов на стенах. Встал за спиной Ландри. Посмотрел на тот барельеф, на который смотрел он. Спираль, вырезанная в камне, плотная, уходящая в центр. Вихрь. Его изображение. Его символ.       Потом Киран наклонился и уткнулся лбом в затылок Ландри. Просто так. Закрыл глаза. Вдыхал его волосы, его кожу, что-то неуловимое, что было только его, и что Киран не мог назвать словами, но узнавал мгновенно.       — Я бы снова это сделал, — сказал он.       — Не тебе решать.       — И не тебе.       Киран произнёс это шёпотом. Почти без голоса.       Ландри замолчал.       Стоял неподвижный, прямой и молчал. Потом что-то изменилось. Едва заметно, как лёгкое движение, будто что-то внутри него чуть отпустило. Он подался назад. Совсем немного. Но достаточно, чтобы Киран почувствовал своим телом его вес, и голова Ландри тихо откинулась на его плечо.       Киран обнял его.       Одна рука легла на грудь, другая на предплечье, и он почувствовал, как они дрожат. Не от холода. Просто дрожат, потому что столько всего сошлось в этом моменте, что тело не справлялось с тем, чтобы держаться спокойно.       Он прижался губами к виску Ландри.       Тот стоял с закрытыми глазами. Не двигался. Просто позволял. И в этом позволении было больше, чем в словах. На лице ещё оставались порезы, которые выглядели теперь, как тонкие белые линии. Ландри восстанавливал своё тело.       — Я люблю тебя, — прошептал Киран. Слова вышли тихо, почти беззвучно, только для него. — И никогда не отпущу.       Ландри открыл глаза и повернул голову ровно настолько, чтобы видеть лицо Кирана. Смотрел на него пристально, серьёзно, с той особой внимательностью, которая была только его. Потом взгляд сместился.       На губы Кирана.       Сердце мужчины ударило раз. Громко, как будто забыло, что должно делать это постоянно.       Он мгновенно развернул Ландри к себе.       И припал к его губам. Жадно, глубоко, вложив в это всё, что копилось месяцами. Как он скучал по этим губам. По тому, как они отвечают не сразу, а потом медленно отдаются поцелую. По этому телу под руками, по этому запаху, которого нет, по тому ощущению, что мир вдруг снова встал на место после долгого неправильного наклона.       Рука вцепилась в его затылок, в эти длинные волосы, и сжала. Ландри не отстранился. Его руки неторопливо сомкнулись за спиной Кирана.       Неожиданный ветер прошёл по святилищу. Свечи погасли разом, все до одной. Темнота накрыла их, и в этой темноте прокатился звук захлопнувшейся двери, придавленной потоком воздуха.       Киран оторвался от его губ и сразу нашёл шею.       Ландри откинул голову назад. Просто позволяя. И в этом простом жесте было столько доверия, что Киран на секунду потерял собственное дыхание. Он целовал его шею, его ключицы, чувствовал под губами его живой пульс.       — Ты мой, — шептал он между поцелуями. — Мой.       Руки нашли край рубашки, скользнули под неё, и Киран сжал пальцы на прохладной коже, не в силах быть осторожным, не желая быть осторожным. Желание накатывало волнами. То, что он помнил, то, по чему тосковал так же отчаянно, как тосковал по его голосу и его присутствию.       Он нашарил завязки на штанах Ландри. Торопливо, не очень ловко дёрнул вниз. Его рука скользнула внутрь.       Тело Ландри отзывалось.       На Кирана словно обрушилось что-то горячее и оглушительное. Ландри стоял спокойно, дышал ровно, только дыхание стало чуть глубже. А Киран задыхался.       Его колени сами нашли пол. Решение пришло мгновенно, без слов, без раздумий. Он хотел только одного — дать ему то, что Ландри подарил той единственной ночью. Показать, что он тоже на многое способен.       — Ландри!       Голос ударил в дверь снаружи.       Элоди.       — Ландри! С Мор что-то не так!       Тишина.       Ландри отодвинулся.       Одним спокойным, собранным движением, как будто не было ни темноты, ни этих минут. Завязал штаны. Аккуратно заправил рубашку, не торопясь. Провёл рукой по волосам, укладывая их.       И пошёл к двери.       Киран опустил голову.       Сидел на холодном каменном полу в темноте и слушал, как выравнивается собственное дыхание. Как стихает то, что только что было внутри, не желая отпускать тело.       Потом поднялся.       И пошёл следом.       Эрвин-Тал стояли кругом. Свет от их факелов дрожал, бросая тени на снег, на лица, на то, что лежало в центре.       Киран протолкался сквозь толпу.       Мор лежала на снегу и задыхалась.       По-настоящему, с тем хриплым, свистящим звуком, который издаёт горло, когда воздуха не хватает. Её тело сотрясалось судорогами. Крупными, выламывающими. Руки скребли снег. Лицо было белым, потным, с тёмными разводами под глазами.       Айна стояла над ней.       Её холодный и беспощадный взгляд пронизывал Мор.       Ландри был уже рядом.       Киран посмотрел на него и на секунду потерял мысль.       Несколько минут назад. Темнота святилища. Его руки. Его запрокинутая голова. Его дыхание.       Сейчас Ландри стоял над скрючившимся от боли телом, и в нём не было ничего. Ни следа. Ни намёка. Заправленная рубашка, ровная спина, руки свободно опущены. Спокойное, закрытое лицо, которое Киран научился читать как полное отсутствие чего-либо случайного.       Будто между теми минутами и этими не было ничего общего.       Киран стоял и смотрел, и чувствовал восхищение. Этот контроль был нечеловеческим. Был красивым и немного жутким одновременно.       — Отпусти, — прохрипела Мор.       Ландри неторопливо опустился рядом с ней на одно колено. Наклонил голову. Разглядывал её лицо со спокойным, почти научным вниманием, с которым смотрят на явление природы.       — Ты сам решил поиграть с ветром.       — Думаешь, пытая меня, ты что-то исправишь? — Мор говорила рывками, каждое слово давалось с усилием. — Мор уже… в воздухе. Уже в людях.       — Ты использовал мои Источники, — произнёс Ландри очень тихо. — Мои. Источники.       Что-то в том, как он это сказал, с паузами между словами, с той особой тяжестью, которая бывает у слов, произнесённых не для убеждения, а для чего-то другого, заставило Кирана замереть.       — Твои Эрвин-Тал остались нетронуты. — Мор попыталась улыбнуться. Получилось плохо.       — Это не твоя заслуга. Ветер прошёл ниже плато.       Мор закричала.       Просто крик, резкий, вырванный. Её руки взлетели к горлу. Пальцы царапали кожу, оставляя красные полосы. Тело выгнулось. Судороги вернулись сильнее, чем раньше, жёстче и безжалостнее.       Ландри не шевельнулся.       Сидел на одном колене и внимательно смотрел на неё. Как смотрят на процесс, который идёт по плану. Ни напряжения в плечах, ни злобы в глазах. Ничего.       У Кирана по спине прошли мурашки.       Он видел Ландри жёстким. Видел его опасным. Но это было другим.       — Как обратить Кровавый Мор вспять? — спросил Ландри.       Его голос звучал тихо, ровно, совершенно обыденно.       — Никак! — Мор кричала, хрипела. — Болезнь нельзя отменить. Она уже в людях, уже распространяется, ты ничего не…       Судорога разом прошла по всему её телу с ног до головы, вышибая воздух из лёгких. Она захлебнулась собственным криком.       Ландри не шевельнулся.       Айна рядом шумно выдохнула сквозь зубы. Кто-то из Эрвин-Тал за спиной Кирана что-то сказал вполголоса. Он не разобрал слов.       — Твоё тело, Мор, — произнёс Ландри всё так же спокойно. — Сколько ты выдержишь боли?       Мор вырвало чёрной кровью. В свете факелов она разлетелась по белому снегу. Мор упала на бок, дёргаясь и хватая воздух ртом.       Киран смотрел на Ландри.       Тот не отвёл взгляда и не изменился в лице, смотря на Мор так, как смотрел секунду назад. Терпеливо, с ожиданием человека, у которого есть время.       — Как обратить болезнь вспять?       — Слияние, — прошептала Мор. Еле слышно. Голос был сломан.       — Это невозможно, — Ландри произнёс это так же тихо. — Один из нас перестанет существовать.       — Тогда… наслаждайся, — в голосе Мор, несмотря на кровь, боль и разбитое дыхание, проскользнуло что-то тёмное. — Кровавый Мор разорвёт Ровер на куски.       Тишина.       Ландри смотрел на неё.       Киран увидел, что тот принимал решение, перебирал варианты, взвешивал, отсекал. Несколько секунд молча, неподвижно.       Потом что-то в его лице изменилось. Совсем немного. В глазах на миг отразился отблеск факелов.       — Ты всегда хотел быть рядом, — сказал он так же тихо, без обвинения, почти без чувства. — Пока это не стало твоим безумием.       Мор закрыла глаза.       Ландри поднялся.       Одним движением, легко, как поднимаются люди, у которых ничего не болит и ничего не тяготит. И в ту же секунду что-то изменилось в воздухе. Киран почувствовал это, как чувствуешь, когда давление вдруг выравнивается. Ветер, который держал Мор, отпустил.       Она упала в снег плашмя без сил. Дышала часто, неровно, но дышала. Судороги прекратились. Руки остались лежать вдоль тела неподвижно.       Ландри повернулся.       Посмотрел на Айну, на толпу Эрвин-Тал, на Кирана. Ни следа того, что только что происходило. Ни в глазах, ни в плечах, ни в теле.       Киран стоял, смотрел на него.       И думал о том, что полюбил существо, которое пять минут назад целовало его в темноте святилища, и при этом хладнокровно и методично пытало пленника на расстоянии. Которое умело контролировать не только своё тело, но и разум.       И это должно было пугать сильнее, чем пугало.